Другая История

Я сегодня овощ какой-то. Вообще не соображаю в последнее время... Так что предупреждаю: Завтра главы «Долгие сборы.» и «Тайна Лукоморья.» не выйдут, из-за моего плохого самочувствия. Выйдут послезавтра. Приятного чтения дорогой читатель!))) И да, эту главу я укоротила. Мысли — «...» От лица Алёны: В голове у Вари, должно быть, творился настоящий шторм. Она молчала всю дорогу от чердака, а её пальцы нервно перебирали складки на свитере. Я видел, как её взгляд становится отсутствующим, остекленевшим, будто она прислушивается к чему-то внутри себя. К тем словам, что сказала ей Кира. К тому ультиматуму, который тикал в её сознании, как бомба. «Две недели, Варвара... Никто не сможет растопить...» — Варь, — я не выдержала и коснулась её локтя. — Ты как? Выглядишь... бледной. Она вздрогнула, будто я её обожгла, и резко отдернула руку. Её аметистовые глаза, обычно такие ясные, сейчас были полны какой-то далёкой, ледяной муки. — Со мной всё в порядке, — ответила она слишком быстро и слишком резко, отводя взгляд. — Просто думаю. «Врёшь. Ты вся изнутри замораживаешься. Я чувствую это.» Но я не стала давить. Если бы она захотела рассказать, она бы сделала это. Моё же собственное беспокойство начало разгораться, превращаясь в знакомое едкое чувство где-то под ложечкой. — Так, девочки, держитесь! — скомандовала Маша, уже настроившая портал на своём планшете. — Координаты взяты с зеркала пророчеств. Высокая вероятность нахождения ключа воздуха именно там! Мы шагнули в сияющий разлом. Ощущение было такое, будто тебя пропустили через гигантскую мясорубку, а потом выплюнули прямиком в адский холод. Ветер встретил нас не просто порывами, а сплошной, ревущей стеной. Он выл, свистел и рвал на нас одежду, пытаясь сбросить с узкой каменной тропы в бездну, зиявшую по обе стороны. — Блять! — выругалась я, едва удерживая равновесие. Мои волосы хлестали меня по лицу, как рыжие плети. — И куда это нас, спрашивается, занесло?! — Горы Спящего Ветра! — крикнула Маша, пытаясь прикрыть планшет от снежной крупы. — Согласно пророчеству, ключ должен быть здесь! — Какое ещё пророчество? — взревела я, чтобы меня было слышно сквозь вой стихии. — Зеркало показало: «Где ветер спит в объятьях скал, там ключ от неба ты познал»! — прокричала в ответ Маша. — Да это же любая, блять, гора! — огрызнулась я, цепляясь за выступ. «И зачем я вообще согласилась на эту авантюру? Сидели бы сейчас на чердаке, пили чай...» — Ветер тут всегда сильный! Это ни о чём не говорит! Тут и ключа-то может не быть! Но отступать было уже некуда. Мы, как три промокших, замёрзших и злых пингвина, поползли вверх по тропе. Ветер, казалось, злился всё сильнее, словно пытался помешать нам достичь цели. С огромным трудом мы добрались до небольшого горного плато, где ветер, наконец, стих, будто его и не было. В центре плато, скрестив массивные ноги, сидел он. Горный Великан. Его кожа была цвета скал, поросшая мхом, а глаза — два огромных, усталых валуна. — Кто потревожил мой покой? — его голос пророкотал, как подземный толчок, от которого задрожала земля под ногами. Мы переглянулись. Выступать вызвалась Варя, сделав шаг вперёд. Её голос прозвучал твёрдо, но я слышала, как он чуть дрожит от напряжения. — Мы ищем ключ от Воздушных врат. Мы хранительницы Мышкина. Великан тяжело вздохнул, и с его губ слетела маленькая каменная осыпь. — Ключей я не знаю. Но знаю свою беду. Я не могу уснуть. Вековая бессонница мучает меня. Шум ветра, эхо пещер... не дают покоя. — Он посмотрел на нас своими каменными глазами, и в них читалась такая древняя усталость, что мне стало почти его жаль. — Помогите мне. Найдите волшебную арфу, что хранится у пещерных троллей. Её музыка усыпляет даже горы. Тогда, может быть, я вспомню что-то о вашем ключе. Получив информацию («Идите на восток, до тропы из голышей, там будет спуск в пещеру с поющим входом»), мы двинулись в путь. — Подождите, — я остановила девочек, острое, едкое чувство неправильности скрутило мне желудок. — А мы точно уверены, что это оно? Что ключ тут? Это же просто большая каменная жаба, которая хочет спать. Нас, что, на посылки раздают? — Пророчество не врало насчёт ветра, — неуверенно сказала Снежка. — Анализ показывает, что вероятность обмана — 37%, — добавила Маша. — Это высокий риск, но и высокий потенциал награды. Пока мы спорили, я, пятясь, наткнулась на что-то твёрдое и... пушистое одновременно. Я обернулась — и моё дыхание перехватило. Передо мной стоял тролль. Не уродливый и злой, как в сказках, а... грустный. Огромный, с кожей, похожей на потрескавшуюся глину, и длинными-предлинными руками. В этих руках он сжимал огромную, грубо сколоченную арфу. Его маленькие глазки смотрели на нас с немым укором. И во мне мигом проснулся дикий, животный, совершенно иррациональный страх. Не страх перед ним, а страх из детства. Страх быть непонятой, быть изгоем, быть той, кто всегда не вписывается. Он был таким же большим и неуклюжим, как я чувствовала себя иногда. Я отшатнулась, сердце заколотилось где-то в горле. Но прежде чем я успела что-то сделать — чиркнуть спичкой, сказать что-то колкое, — Варя молнией оказалась между мной и троллем. Она не атаковала. Она просто встала, заслонив меня собой, приняв на себя его грустный взгляд. Её спина была напряжена, а кулаки сжаты. — Не смей её трогать, — прорычала она, и в её голосе было столько первобытной силы, что даже тролль отступил на шаг. А Снежка, наоборот, сделала шаг вперёд, её лицо выражало чистое сочувствие. — Ой, ты какой... печальный, — прошептала она. — Тебе тоже одиноко? Ты тоже не можешь играть на своей арфе? Тролль глухо всхлипнул и кивнул своей большой головой. Оказалось, его прогоняют со всех свадеб в подземном королевстве троллей, потому что его музыка слишком грустная и заунывная. А завтра — свадьба самого Короля Троллей, и ему снова нет места. И тут у Маши загорелись глаза. — Это же идеально! — воскликнула она. — Мы можем помочь друг другу! Мы научим тебя играть весёлую музыку! Что последовало дальше, было самым сюрреалистичным днём в моей жизни. Мы спустились в его пещеру, и Варя, используя магию ветра, создавала аранжировки. Я, к своему удивлению, отвечала за ритм — отбивала его кроссовками и хлопками, от которых на камнях вспыхивали маленькие огоньки. Снежка придумывала мелодию, напевая что-то лёгкое и воздушное, а Маша... Маша выступала в роли звукорежиссёра, давая советы по акустике пещеры. И он научился! Его огромные пальцы, казалось, созданные лишь для того, чтобы ломать, стали нежными и точными. Он заиграл. И это была не грустная дрель, а настоящая, зажигательная тролль-рок-баллада, от которой камни начинали подпрыгивать в такт. На свадьбе Короля Троллей его ждал оглушительный успех. Король, тучный тролль с короной из сталактитов, пустился в пляс и объявил его главным музыкантом королевства. В благодарность, со слезами радости на каменных щеках, он отдал нам свою старую арфу. Ту самую, волшебную. Великан заснул, едва услышав первые же звуки. Его храм разнёсся по всем ущельям, и даже ветер стих, будто прислушиваясь. Проснулся он ненадолго, чтобы сунуть нам в ладонь не ключ, а маленький, изящный колокольчик, сделанный из горного хрусталя. — Возьмите. Волшебный ветровой колокольчик. — он пророкотал сквозь сон. — Звоните — и семь ветров будут вам служить. Ключа у меня нет. Ищите в ином месте... там, где воздух... царствует... И он снова погрузился в вековой сон. — Так и знала, — мрачно пробурчала я, разглядывая колокольчик. Усталость валила с ног, а разочарование кислым комком застряло в горле. «Потратили весь день на колокольчик. Отличная работа, «Сказочный Патруль»». Вернулись мы на чердак почти ночью, вымотанные и молчаливые. Мы сидели и тупо смотрели на этот колокольчик, лежавший на столе, как улика нашего провала. — Где же может быть последний ключ? — устало прошептала Снежка, подпирая голову руками. И тут в окно постучали. Тихо, но настойчиво. Я подошла и открыла его. На подоконнике сидел журавлик. Но не живой. Он был искусный, сложенный из старой, потрёпанной карты, и глаза его были две бусины, смотревшие с неземной печалью. — О, — сказала Маша, подходя ближе. — Это не просто журавлик. Это цуру. Посланник воздушных царств. Но обычно они белые, из чистой бумаги... а этот... Варя, до этого сидевшая в ступоре, вдруг подняла голову. Её глаза расширились. Она смотрела на журавлика с таким странным выражением — смесью тоски, страха и узнавания. — Не трогай его, — вдруг резко сказала она, но было уже поздно. Маша уже взяла его в руки. И тут журавлик ожил. Он взмахнул бумажными крыльями и вырвался, кружась под потолком, а с него посыпались мелкие, как иней, буквы, слагаясь в строки в воздухе. Я инстинктивно поймала одну из бумажек. Это была та самая карта, из которой он был сделан. На обороте, мелким почерком, было написано: «Воздушные чертоги пали. Тихо. Холодно. Пусто. Нет ветра в парусах. Нет песен на устах. Спасите, пока не погасли последние огни...» — Боже, — прошептала Маша, считывая остальные послания. — В Воздушном королевстве... катастрофа. Что-то случилось. Они задыхаются. — Нужно помочь им! — сразу же воскликнула Снежка, её глаза наполнились состраданием. — Они же просят о помощи! Все взгляды автоматически обратились к Варе. К нашей маг воздуха. К нашей принцессе ветров. Она сидела, отвернувшись к окну, и сжала подоконник так, что её костяшки побелели. — Варь? — я подошла к ней, моё собственное беспокойство за неё перевесило всё — и усталость, и разочарование. — Ты как? Всё... в порядке? Она медленно обернулась. Её лицо было бы абсолютно спокойным, если бы не глаза. В них бушевала целая буря. Страх. Боль. И что-то ещё, очень твёрдое и ледяное. — Со мной всё в порядке, — сказала она голосом, в котором не дрогнул ни один звук. — Но в Воздушное королевство я не полечу. И вы не летите. Это ловушка. Она встала и, не глядя ни на кого, вышла из комнаты, оставив нас в полном недоумении с бумажным журавликом, кружащим под потолком, и с ледяным ужасом, медленно ползущим по моей спине. «Две недели, Варвара... Если ты отступишь... лёд станет вечным...» И я поняла, что мы только что получили не просто просьбу о помощи. Мы получили начало самой страшной битвы — битвы за душу одной из нас.