Другая История

От лица Вари Тишина на чердаке после ухода девочек была оглушительной. Она давила на уши, как перепады высот. Я стояла, сжимая в руке того самого бумажного журавлика, и чувствовала, как внутри меня нарастает буря. Холодная, яростная буря. — Варь, — тихо позвала Маша, нарушая тягостное молчание. Она подошла ко мне, её взгляд был полон не привычного аналитического блеска, а беспокойства. — Объясни нам. Почему? Почему ты не хочешь лететь? Они же просят о помощи. — Там случилась беда, Варечка, — подключилась Снежка, её голос дрожал. — Мы же Сказочный Патруль. Мы должны помогать. Это наш долг. Их слова впивались в меня, как ледяные иглы. Каждое «должны» и «помогать» отзывалось эхом в той самой трещине, что сияла в моей душе — трещине от старого предательства. — Я сказала, не полечу, значит, не полечу, — прозвучал мой собственный голос, чужой, плоский и обрезанный, как лезвие. Я даже не смотрела на них, уставившись в потолок, где всё ещё кружился бумажный журавлик. — И всё. Точка. Обсуждение закрыто. Во мне что-то клокотало — чёрное, обидное, колючее. Я резко развернулась, схватила со стула Дракошу и, не сказав больше ни слова, вышла на крышу, громко хлопнув дверью. Холодный ночной воздух обжёг лёгкие. Я прислонилась спиной к холодному кирпичу парапета и медленно сползла на пол, зарывшись лицом в мягкую шерстку Дракоши. Дракоша срыгнул с меня и сел рядом поскуливая. В ушах снова зазвучал голос демоницы: «Если через две недели хотя бы одна из этих трещин снова откроется... ты навсегда останешься в этой сиреневой пустоте, запертая в собственном, неуязвимом и бесчувственном, льду». Я сжала кулаки. Она была права. Эта трещина, эта старая рана от Селесты, раскрылась снова, и из неё сочился ледяной яд, замораживая всё вокруг. Скрип открывающейся двери вывел меня из оцепенения. Я не обернулась, но узнала её шаги — твёрдые, но сейчас чуть неуверенные. — Почему ты не с ними? — спросила я, и голос мой прозвучал сипло. Я всё ещё не смотрела на неё. — Потому что не хочу тебя бросать, — тихо ответила Алёнка. Она остановилась рядом, и я чувствовала её тепло, такое живое и настоящее посреди моего внутреннего холода. «Держится. Не даёт трещине сомкнуться», — промелькнула мысль. Я наконец подняла на неё глаза. Она стояла, засунув руки в карманы своей косухи, и смотрела на меня не с жалостью, а с… пониманием. С тем пониманием, которое бывает только у тех, кто и сам знает, что такое боль. — Если держать в себе кусок льда, он может и не растаять, — сказала она, и её слова прозвучали удивительно мягко. — Но это твой выбор. Я не буду тебя заставлять. Я просто… здесь. И в этот момент что-то во мне надломилось. Та самая ледяная плотина, что сдерживала всё внутри. — Она была моей лучшей подругой, — выдохнула я, и слова понеслись сами, тихие, обрывистые, как будто я боялась, что они снова замёрзнут. — Селеста. Ей было… восемь. И мне восемь. Мы познакомились в колледже. Она была такой… яркой. Как солнце. Она сделала нам браслеты дружбы. Из облачной пряжи и… и солнечных лучей. Мы поклялись быть подругами навеки. Я замялась, снова ощущая ту детскую боль, такую же острую, как тогда. — А потом… каникулы кончились. Она улетела домой, в своё королевство. А через год… я прилетела к ней. Хотела сделать сюрприз. — Мой голос дрогнул. — А у неё… уже были другие подруги. Воздушные феи. Они посмотрели на меня так… будто я сорняк, проросший в их идеальном саду. И сказали… что Селеста забыла меня. Что я ей больше не нужна. Я с силой сжала кулаки, чувствуя, как по щекам катятся предательские горячие слёзы. — Я поверила. Сняла этот дурацкий браслет… и улетела. И больше никогда не возвращалась. Я швырнула бумажного журавлика на пол, как когда-то швырнула тот браслет. Он бессильно шлёпнулся на бетон. Алёнка молчала. Потом она медленно поднялась и подошла ко мне. Она не говорила ничего. Она просто села рядом, обняла меня за плечи и притянула к себе. Я уткнулась лицом в её шею, в колючую ткань её куртки, пахнущую дымом и осенью, и позволила себе плакать. Её пальцы медленно водили по моей спине, согревая ледяную оцепенелость. — Знай, такого больше не повторится, — тихо сказала она. Её голос был твёрдым. — Я не позволю этому случиться. Ты не виновата. Я вздрогнула. Это были мои же слова. Те самые, что я сказала ей тогда, на крыше, когда она рассказала мне о своём детстве. Она вернула мне их, как эхо, наполненное новой силой. Я отстранилась, чтобы посмотреть на неё. Её карие глаза были серьёзными и тёплыми. В них не было ни капли насмешки. — Но… но они там без нас не справятся, — прошептала я, наконец вытирая слёзы. Алёнка ухмыльнулась, и в её улыбке было столько облегчения и нежности, что у меня снова ёкнуло сердце. — Вот та Варя, которую я знаю, — сказала она и встала, протягивая мне руку. Я взяла её. Её ладонь была тёплой и шершавой от скейта. Она потянула меня за собой, и прежде чем я успела опомниться, мы уже телепортировались в вихре фиолетовых искр. От лица автора Маша и Снежка, тем временем, на свой страх и риск «одолжили» ступу Ядвиги Петровны и уже неслись к заоблачным высям. — Интересно, почему Варя так себя повела? — кричала Снежка, чтобы её было слышно сквозь вой ветра. — Данных недостаточно! — откликнулась Маша, с трудом удерживая управление. — Но очевидно, что имеет место быть глубоко травмирующий психологический опыт, связанный с локацией! Их полёт резко оборвался. Ступа вдруг замерла, будто наткнулась на невидимую стену, а затем рухнула вниз, в пушистую бездну облаков. Чудом приземлившись на один из парящих островов, они увидели плачущего ветровичка — маленькое существо из воздуха и света. — Что случилось? — спросила Снежка, опускаясь перед ним на колени. — К-кристалл! — всхлипывал ветровичок. — Наш красный кристалл… он погас! Без него волшебный круг разрушается, и мы все исчезнем! Он привёл их к королеве Селесте. Та была прекрасна, как утро, но её лицо было бледным, а глаза — полными скорби. — Морок, — прошептала она. — Он был здесь. Повредил кристалл. Без него наше королевство умрёт. Тем временем Варя и Алёнка материализовались как раз в тот момент, когда Маша и Снежка, забравшись на самую высокую башню, обнаружили руины кристалла. Остров под их ногами вдруг дёрнулся и начал разваливаться. — Держитесь! — крикнула Маша, создавая из магии зелёные лианы. Но лианы не выдержали, и девочки полетели вниз. Они уже готовились к жёсткому удару, как вдруг их падение плавно затормозило. Их окутало тёплое, плотное сияние — оранжевое и фиолетовое, сплетённое вместе. — А… Алёнка? Варя? — с изумлением прошептала Снежка, открывая глаза. Они парили в воздухе, удерживаемые объединённой магией огня и ветра. Варя и Алёнка стояли рядом, их руки были вытянуты, а взгляды полны решимости. — Рассказывайте, что тут происходит, — без предисловий сказала Алёнка, помогая им опуститься на ноги. Выслушав сбивчивый рассказ, Варя сжала кулаки. — Чем можно заменить кристалл? Нужен мощный источник воздушной магии! — Варь, — тихо сказала Алёнка, касаясь её руки. — А колокольчик? Тот, что нам Великан дал? Лицо Вари озарилось. Она достала из кармана хрустальный колокольчик. — Это же семь ветров в одном! Это может сработать! Она подняла колокольчик высоко над головой и позвонила в него. Нежный, чистый звук разнёсся по всему королевству. Из колокольчика хлынула радуга из ветров — все семь оттенков, которые сплелись в сияющую сферу и вплелись в сердцевину разрушенного кристалла. Башня вздрогнула и вспыхнула новым, ещё более мощным светом. Королева Селеста, почувствовав изменение, поднялась и увидела Варю. Её глаза наполнились слезами и надеждой. — Поговори с ней, — мягко подтолкнула Алёнка Варю вперёд. — Мне… мне пора, — пробормотала Варя, опуская взгляд и делая шаг назад. — Варя, подожди! — крикнула Селеста. — Почему? Почему ты тогда улетела? Почему ты не захотела меня больше видеть? — Потому что ты сама не захотела! — вырвалось у Вари, и в её голосе снова зазвучала старая боль. — Твои подруги… они всё сказали. Что ты нашла новых друзей и я тебе больше не нужна. На лице Селесты отразилось полнейшее недоумение. — Мои подруги? Но я… я никогда такого не говорила! Я ждала тебя весь следующий год! Я каждый день смотрела в небо в надежде увидеть тебя! Удар был ошеломляющим. Правда, горькая и нелепая, вышла наружу. Оказалось, завистливые подруги Солнечной Феи солгали обеим, чтобы разрушить их дружбу. — Прости меня, — прошептала Варя, и на этот раз её слёзы были слезами облегчения. — Я должна была проверить… я должна была тебе верить… — И я тебя прощаю, — ответила Селеста, и они обнялись, как тогда, восемь лет назад, сметая лёд обид. — А это, — Варя вытерла щёку и обернулась к подругам, — мои… мои лучшие подруги. Снежка, Маша и… — она запнулась, глядя на Алёнку, и губы её тронула лёгкая улыбка, — …и Алёнка. Алёнка, поймав её взгляд, покраснела и тут же нахмурилась, делая вид, что изучает потолок. — Ну, вообще-то, мы тут все команда, — пробормотала она. — Ох, — фыркнула Маша. — Ревность? Серьёзно? Записываю в протокол: «Рыжова демонстрирует признаки территориального поведения». Алёнка бросила в неё огненный шар, который Маша ловко парировала щитом из зелёного кода. В благодарность за спасение Селеста вручила Варе шкатулку, которую оставила её прабабушка, Бриз. Из шкатулки выпорхнул последний, четвёртый ключ воздуха — сияющий вихрь, заключённый в каплю росы. — Так вот оно что! — воскликнула Маша, хлопнула себя по лбу. — «Где ветер спит в объятьях скал»! Это же не про горы! Это про Воздушное королевство! Оно же парит среди скал небесных! Зеркало говорило о нём! Варя взяла ключ. Он коснулся её руки и растворился в сиянии. Её одежда преобразилась, став ещё более воздушной и лёгкой, а на запястье у неё появился браслет, сплетённый из семи ветров. — Ну вот, — выдохнула Алёнка, подходя к ней так близко, что их плечи соприкоснулись. — Справились. — Справились, — тихо ответила Варя и на мгновение позволила своей руке коснуться руки Алёнки. — Потому что были вместе. И в этот раз её сиреневое небо внутри было чистым и безоблачным. Одна трещина затянулась навсегда.