Другая История

Мысли — «...» От лица Алёны На чердаке пахло хвоей, вощёной бумагой и тайной. Предпраздничная суета — это вам не монстра огнём жечь, тут нужна совсем другая концентрация. В центре комнаты, прислонившись к стене, стояла она — огненно-рыжая электрогитара в огромном банте. Главный подарок для Снежки. И моя личная головная боль. — Тьфу ты, струны дебильные, — я с силой провела медиатором по струнам, и в ответ раздался скрежещущий вой, больше похожий на крик раненого кота. — Кто вообще придумал эту дебильную штуку? На акустике хоть звук живой, а это что? Жужжание разъярённого шершня. «Ну должно же понравится», — твердила я себе мысленно, но сейчас гитара казалась мне личным врагом номер один. — Всё хорошо, Алёнка, — раздался спокойный голос Вари. Я не оборачивалась, но чувствовала её взгляд на себе. — Ты же в принципе играешь. Просто привыкнешь к усилителю. — Но не на электрогитаре же! — я с отвращением отодвинула инструмент, будто он меня укусил. «Она думает, что это так просто. Взять и привыкнуть. Как к своему огню, да? Который только и ждёт, чтобы вырваться и спалить всё к чёртовой матери». — Это же совсем другая физика, блять! Звук вот отсюда должен идти, — я ткнула себя в грудь, — а он тут где-то в этих железках застревает. Вдруг я почувствовала её тепло за спиной. Сердце ёкнуло и глупо застучало где-то в горле. «Не оборачивайся. Сделай вид, что не заметила. Сейчас она опять начнёт умничать...» Но Варя не стала умничать. Она молча подошла вплотную сзади и мягко, но настойчиво положила свои руки поверх моих. Я замерла. Всё внутри оборвалось. — Вот, смотри, — её голос прозвучал тихо, очень близко, прямо у самого уха. Её дыхание обжигало кожу на моей шеле. «Чёрт. Чёрт. Она же чувствует, как я дрожу. Или это мне кажется?» Её пальцы, лёгкие и уверенные, легли поверх моих сжатых в белых костяшках пальцев. — Расслабь кисть, — прошептала она возле моего уха. По спине пробежали мурашки. «Расслабиться. Да, конечно. Сейчас я просто взорвусь тут кочерёжкой из нервов и стыда». — Не дави так. Чувствуй... не силу, а... вот так. Она начала медленно, почти с нежностью, перебирать струны моими руками. Звук из гитары вышел уже не таким противным. Он стал глубже, бархатнее, обрёл эхо. Я чувствовала каждое движение её пальцев, каждый её вздох, каждый градус её тела, прижавшегося к моей спине. Лицо моё пылало, и я слала богу благодарность за то, что Варя не видит меня сейчас. Мы так и доиграли до самого финального аккорда, который прозвучал мощно и чисто. Когда звук затих, повисла звенящая тишина, густая и сладкая, как мёд. Я боялась пошевелиться, чтобы не спугнуть этот момент. — Что же... — с трудом выдавила я из себя, стараясь, чтобы голос не дрогнул и не выдал всю бурю, что бушевала у меня внутри. — Спасибо, принцесса... Кажется, я поняла. Надо меньше стараться и больше слушать. — Ох, — раздался с порога сухой, довольный голос. — А мы тут, оказывается, не только готовимся к празднику, но и занимаемся музыкотерапией. В очень... тесном формате. Мы синхронно дёрнулись и отпрыгнули друг от друга, как ошпаренные. В щёки ударил жар, такой сильный, что, кажется, можно было яичницу пожарить. На пороге стояла Маша с огромной картонной коробкой, набитой украшениями. На её лице играла самая язвительная и довольная ухмылка, какую я только видела. — Маш! — взвизгнула Варя, и её лицо стало пунцовым. — Мы просто... гитару настраивали! Она фальшивила! — Ага, — протянула Маша, многозначительно поднимая бровь. — Методом «рука в руке». Очень эффективная педагогическая техника. Записываю в протокол: «Тактильный контакт значительно ускоряет процесс звукоизвлечения». Продолжайте, не стесняйтесь, я просто мимо проходила. Я, красная как мои собственные волосы, просто зарылась лицом в гриф гитары, делая вид, что с невероятной тщательностью проверяю строй. «Убей меня кто-нибудь прямо сейчас. Или Машу. Лучше Машу». Наконец всё было готово. Гирлянды мигали, торт стоял в центре стола, а мы с Варькой, окончательно не глядя друг на друга, замерли за ширмой. Рядом выстроились в почётном карауле Дракоша, Зайка и Шушик с самодельными, немного кривоватыми открытками. — Сюрпри-и-из! — проревела я, едва дверь открылась и на пороге появилась сияющая Снежка в блёстках и новом платье. — Ой! — она всплеснула руками, и её глаза засияли чистой, детской радостью. — Вы мои самые лучшие! Я так рада! Но её шаг вперёд прервал резкий, леденящий душу порыв ветра. Воздух на чердаке заколебался, похолодел и застыл. Из ниоткуда, в вихре искрящейся, колкой метели, материализовалась она. Высокая, величавая, прекрасная и ужасная. Снежная Королева. Её платье было соткано из инея, а в волосах сверкала корона из самых чистых льдин. Её холодный, бездонный взгляд скользнул по нашему уютному, дурацкому беспорядку — по гирляндам, торту, по нам — и выразил такую бездну презрения, что мне стало физически холодно. — Внучка Деда Мороза, — её голос звучал как звон сосулек, разбивающихся о мраморный пол. — Что ты делаешь в этом... убогом месте? Среди этих... существ. Оно недостойно тебя. — Нет! Тётушка!— Снежка, к моему удивлению, не сжалась от страха, а наоборот, выпрямилась. — Это мой дом! И это мои друзья! — Заблуждаешься, дитя, — холодно, почти с жалостью, сказала Королева. — Твоё истинное место — со мной. Во дворце из вечного льда, где нет места этим жалким человеческим чувствам. Она взмахнула рукой, изящной и острой, как сосулька. На голове у Снежки возникла её уменьшенная копия — сверкающая ледяная диадема. Взгляд Снежки стал пустым, стеклянным и отстранённым. Вся её теплота, вся радость мгновенно угасли. — Идём, — бросила Королева, и они обе исчезли в очередном порыве пронизывающей до костей метели, оставив после себя лишь морозный иней на полу и полную, оглушительную тишину. — Что... что это, блять, сейчас было? — прошептала Варя, первой выйдя из ступора и вылезая из-за ширмы. — Снежная Королева, — без единой эмоции констатировала Маша, уже лихорадочно листая данные на своём планшете. — Уровень магической угрозы: критический. Вероятность успешного самостоятельного противостояния — 3,2%. Необходимо внешнее вмешательство. Сообщаем Деду Морозу. Немедленно. Мы нашли его на центральной площади, посреди веселящейся толпы. Он раздавал подарки, хохотал и кричал своё дурацкое «Хо-хо-хо!». Выслушав наш сбивчивый, перебивающий друг друга рассказ, Дед Мороз тяжело вздохнул, и его блестящие глаза потускнели. — Ах, эта Айс... — произнёс он с неподдельной грустью. — Вечная зима в её глазах... Знаете, девочки, она ведь не всегда была такой. Когда-то давно, ещё до того, как реки побежали в обратную сторону... — Простите, это, конечно, очень интересная история... — вежливо, но с отчаянием в голосе начала Варя, теребя край своего свитера. — Нет, вы не поняли, это совсем не... — попыталась вставить я, но Варя легонько, почти машинально, прикрыла мне рот ладонью, не отрывая умоляющего взгляда от Деда Мороза. — ...но нам нужно срочно спасать Снежку! — почти взмолилась Варя. — Прямо сейчас! — Ах, да, конечно, Снежурку! — всполошился Дед Мороз, будто только что очнулся. — Эх, горе мне, старику! Я совсем забыл, что должен срочно доставить посылку в Австралию! Срочнейшая посылка! Через полюс лететь! Удачи вам, девочки! Вы справитесь! Не успели мы моргнуть, как он вскочил в свои сани, щёлкнул вожжами, и олени умчали его в ночное небо, оставив нас в полном недоумении. Мы переглянулись. В глазах Вари читался ужас, в позе Маши — концентрация, а у меня внутри закипала знакомая, ярая злость. — Ладно, — я с силой выдохнула, сжимая кулаки. По коже пробежали знакомые огненные искры. «Нет уж, эту стерву с сосулькой вместо сердца я сейчас сама на части порву». — Значит, справимся сами. Как всегда, блять. Дорога в Снежное Королевство была долгой, молчаливой и до чёртиков холодной. Ветер выл и забирался под одежду ледяными когтями. Варя и Маша шли, сгорбившись и ёжась, их зубы отчаянно стучали. — Холодно как... будто в морозильнике... — с трудом пробормотала Варя, пытаясь закутаться в свой тонкий шарф. — Температура опустилась ниже сорока, — голос Маши дребезжал от озноба. — Вероятность обморожения открытых участков кожи достигает... — А мне... нормально, — неожиданно для себя обнаружила я. Мой внутренний огонь, обычно буйный и опасный, сейчас тихо и ровно горел внутри, согревая меня изнутри, как маленькая личная печка. Я заметила, как мои подруги превращаются в ледышки, и какое-то странное, непривычное чувство заставило меня остановиться. «Чёрт. Надо же. Мой кошмар — мой огонь — сейчас может помочь». — Эй... — я не смотрела на них, уставившись куда-то в снег у своих ног. — А вы... встаньте ко мне поближе. Должно помочь. Варя и Маша с немым недоверием, но послушно придвинулись ко мне, с двух сторон. И тут же их лица выразили чистейшее изумление — вокруг меня расходилось настоящее теплое поле, заметное даже невооружённым глазом; воздух колебался, как над раскалённым асфальтом летом. — Вот это да... — выдохнула Варя, протягивая ко мне окоченевшие пальцы. — Прямо как у батареи... — Феноменально, — прошептала Маша, уже доставая планшет, чтобы зафиксировать данные. — Температурная аномалия в радиусе полуметра. Источник — сама Алёнка. Интереснейше. Мы дошли до него — огромного, бездушного замка из голубого льда, который возвышался среди вечной зимы. У ворот нас уже ждали. Два огромных снеговика-стража с угольками-глазами и метлами-копьями. Они зарычали (да, снеговики зарычали!) и двинулись на нас тяжёлой, неуклюжей походью. Но мы были готовы. Мы были командой. — Огонь! — скомандовала я. — Воздух! — крикнула Варя. — Анализ! — отозвалась Маша. Варя создала ледяную горку под ногами у одного, он поскользнулся и полетел в сугроб. Я же метнула в второго сгусток сконцентрированного тепла — не огня, а именно тепла. Он не растаял, но остановился в полной прострации, пытаясь понять, почему ему вдруг стало так хорошо и тепло. Этого мгновения хватило Маше, чтобы найти слабое место в его конструкции и крикнуть: «Левая нога!». Я аккуратно подпалила её, и снеговик рухнул с глухим стуком. Внутри замка нас ждало самое жуткое зрелище — бесконечный сад из идеальных, абсолютно одинаковых ледяных статуй. У всех были красивые, правильные, но абсолютно пустые лица. И где-то среди них была наша Снежка. — Как же её узнать, свою подругу? — в отчаянии спросила я, вглядываясь в очередное холодное лицо. «Мы опоздали. Мы не успели. Она уже стала одной из них...» И тут Варю осенило. Её лицо просияло. — Песню! — воскликнула она. — Нашу общую песню! Ту, что мы собирались спеть! Она должна сработать! Она должна среагировать! Это было безумием. Но другого выхода не было. Мы втроём встали в круг, взялись за руки — мои тёплые, их ледяные — и запели. Наши голоса, сначала робкие и сбивчивые, подхлестнутые страхом и надеждой, набрали силу и понеслись под ледяные своды, раскалывая мёртвую тишину: 🎵Как узнать свою подругу Среди тысячи людей, Чтобы взять её за руку И идти по жизни с ней?..🎵 Одна из статуй в центре, казавшаяся такой же безжизненной, как и все, вдруг слабо дрогнула. По её щеке скатилась единственная слезинка и замёрзла, сверкнув на лету. — Работает! — воскликнула Маша. — Продолжаем! Громче! 🎵Только взглянем друг на друга И почувствуем тепло. Знаем точно: нам с тобою Очень-очень повезло!..🎵 Лёд на статуе треснул с громким, чистым звуком, как бьётся хрустальный бокал. Трещины поползли по всему телу, и из-под них показалось знакомое лицо, живое, испуганное и удивлённое. Снежка! В этот момент с оглушительным «Хо-хо-хо!», которое теперь звучало как самая прекрасная музыка на свете, в зале появился Дед Мороз. — Держитесь, дорогие! Опоздал чуток, простите старика! — крикнул он и ударил своим посохом о ледяной пол. Волна чистого, животворящего тепла, совсем не такого, как моё, а настоящего, летнего, пахнущего травой и солнцем, прокатилась по залу. Она не растапливала замок, но она растапливала оковы. Ледяные статуи одна за другой оживали, недоумённо оглядываясь. Снежка, окончательно освобождённая, пошатнулась и упала прямо в наши распахнутые объятия. — Спасибо... — прошептала она, и её голос снова был её голосом. — Вы мои самые лучшие... Но... мне её так жаль. Посмотрите на неё. Снежная Королева стояла поодаль, не двигаясь. И в её глазах, таких холодных, читалась уже не злоба и не презрение, а бесконечная, вселенская печаль и одиночество. Она была похожа на самую красивую и самую несчастную сосульку на свете. Снежка медленно подошла к ней, не боясь больше. — У вас должен быть друг, Тётушка, — тихо сказала она. — Все должны иметь друга. Она дотронулась до одного из ледяных пингвинов, стоявших рядом в почтительной позе. Тот затрещал, засверкал радужными переливами и превратился в весёлого, румяного мальчишку с озорными глазами. Лицо Королевы дрогнуло. И на нём, чистом и холодном, как утренний снег, появилась тёплая, почти неуловимая улыбка. Она была крошечной, но настоящей. Вернувшись на чердак, мы застали там Васю и Сашу, которые пытались спрятать за спиной здоровенный tub мороженого «Пломбир». — С днём рождения! — выпалили они хором, явно смущённые нашим отсутствием. — Мы всё видели в новый телескоп! — не выдержал Вася. — Ну, почти всё. Это было эпично! Вы как супергероини! Внезапно за окном вспыхнули невероятные, немыслимые краски — зелёные, синие, фиолетовые, золотые. Они переливались и танцевали в небе, заливая весь Мышкин фантастическим светом. Это было самое яркое и красивое северное сияние за всю историю города. Подарок. Подарок от Снежной Королевы. Снежка смотрела на нас, на сияние за окном, на растерянных, но счастливых мальчишек, на торт со свечками. И я знала, что чувствовала она в этот момент. Её день рождения стал не просто праздником. Он стал приключением. Он стал испытанием. И он стал ещё одним кирпичиком в фундаменте нашей дружбы, которая казалась мне теперь тёплой и нерушимой, как мой собственный огонь, наконец-то научившийся не разрушать, а защищать.