Другая История

От лица Алёны Тишина. Снова эта знакомая пустота, но что-то было иначе. Я медленно открыла глаза и огляделась. Да, точно — стало светлее. Раньше здесь была кромешная тьма, а теперь повсюду мерцали тёплые, оранжевые лучи, словно отсветы далёкого заката. Они мягко рассеивали мрак, создавая уютную, почти домашнюю атмосферу. Интересно, это место меняется из-за меня? Или это Кира так постаралась? С этими мыслями я опустилась на невидимый пол, приняв позу лотоса. Закрыла глаза, пытаясь сосредоточиться на своих чувствах. Они были такими противоречивыми: тревога за город, лёгкое раздражение от постоянного хаоса, но также... тёплая волна, исходящая от воспоминаний о Варе, о нашем танце, о её руке в моей... — О чувствах думаешь? — прозвучал тот самый мелодичный, знакомый голос. Я открыла глаза и не смогла сдержать улыбки. Передо мной стояла Кира. Её красные волосы с белой прядью казались ярче в этом новом свете, а гетерохромные глаза — серый и алый — смотрели на меня с лёгкой нежностью. — Мысли читаешь? — парировала я вопросом, поднимаясь. И сама не поняла, как оказалась рядом с ней и обняла её. Это было импульсивно, инстинктивно. Кира не ожидала этого, замерла на мгновение, но затем её крылья мягко обняли меня в ответ, а одна из её рук легла мне на спину. — Хах... Почти угадала, — тихо сказала она, когда я немного отстранилась. — Я не читаю мысли. Я... чувствую то, что чувствуют другие люди. Их эмоции, их переживания... В этом моя особенность. Я посмотрела на неё с лёгким беспокойством. Впитывать все эмоции вокруг... Это же должно быть невыносимо. — А эта способность... не вредит тебе же? — осторожно спросила я. Кира мягко улыбнулась, и в её улыбке была лёгкая грусть, но и принятие. — Нет, моя способность не вредит ни мне, ни окружающим. Со временем учишься фильтровать, находить баланс. — Она помолчала, изучая моё лицо. — Ты кстати знаешь, какой сегодня день? Я нахмурилась, перебирая в памяти даты. — Хм... Нет? — неуверенно протянула я. Что-то важное пропустила? — Хотя... сегодня наконец-то не будет проблем? — предположила я с надеждой. Демоница усмехнулась, и её глаза сверкнули. — Сегодня день, когда появилась на свет такая замечательная девушка, как ты, Алёнка, — она протянула руку и потрепала меня по волосам, как это делают старшие сестры. Я замерла. День рождения. Совсем вылетело из головы. Я всегда старалась игнорировать эту дату. Она напоминала о детском доме, о том, как другие дети получали подарки от спонсоров, а я сидела в стороне, потому что боялась, что моя магия всё испортит... — Ай... Ерунда, — я махнула рукой, стараясь сделать вид, что это неважно, но в голосе прозвучала та самая затаённая грусть. — Я его всё равно не праздну. Кира посмотрела на меня так пронзительно, будто видела насквозь все мои стены и защиты. — Не говори так, Алёна. Ты замечательная девушка. Сильная, добрая, хоть и прячешь это за сарказмом. И ты заслуживаешь этого дня. Заслуживаешь быть счастливой. Я посмотрела ей в глаза, и в моём взгляде, наверное, читался немой вопрос: «Ты уверена? По-настоящему уверена?» Кира поняла всё без слов. Она мягко улыбнулась, наклонилась и тёплыми губами коснулась моего лба в нежном, почти материнском поцелуе. — Да, уверена. Абсолютно. — Она немного отвела взгляд, будто слегка смущаясь, и добавила тише, почти шёпотом: — С днём рождения тебя... Сестрёнка... Это слово повисло в воздухе, тёплое и невероятно искреннее. Сестрёнка. Комок подступил к горлу. У меня никогда не было сестры. Никогда не было никого, кто бы назвал меня так — с такой простой и настоящей нежностью. Я молча притянула её к себе в объятия, крепко обняла, чувствуя, как её крылья мягко обволакивают меня. Она ответила мне тем же, и мы просто стояли так в тишине, в этом оранжевом свете. Затем Кира слегка отстранилась. В её руке появился небольшой предмет, которого там секунду назад не было. Это была погремушка. Но не простая детская игрушка. Она была вырезана из тёмного, почти чёрного дерева, но по её поверхности ползали живые огненные узоры, переливаясь оранжевыми и золотыми всполохами. Внутри что-то перекатывалось с тихим, мелодичным шелестом, похожим на потрескивание костра. — Держи, — Кира положила тёплую погремушку мне в ладони. — Это тебе. От меня. Я с удивлением рассматривала подарок. Он был странным и красивым одновременно. — Что это? — спросила я, чувствуя, как по руке разливается приятное тепло. — Это твой первый хранитель, — улыбнулась Кира. — Ну, кроме меня, конечно. И он не так прост, как кажется. Эта игрушка ещё сыграет свою роль в будущем. Запомни мои слова. Я сжала погремушку в руке. Огоньки под ладонью вспыхнули ярче, словно отвечая на моё прикосновение. — Спасибо, — снова прошептала я. Теперь уже не только за слова, но и за этот странный, загадочный подарок, в котором чувствовалась настоящая магия. — Ладно, тебе пора, — наконец сказала Кира, и в её голосе послышалась лёгкая грусть. — Удачи, Алёнка. И помни: никогда не сомневайся в себе. И в том, что ты заслуживаешь всего самого хорошего. Она щёлкнула пальцами. Я проснулась. В руке, прижатой к груди, я сжимала что-то твёрдое и тёплое. Я разжала пальцы и увидела ту самую погремушку. Огненные узоры на ней теперь лишь слабо тлели в полумраке комнаты, как угольки. Не сон... — подумала я с лёгким трепетом. Я бережно положила погремушку под подушку, чувствуя её успокаивающее тепло. На душе было и радостно, и тревожно одновременно. Радостно — от подарка и слов Киры. Тревожно — от её намёка на будущее. Я переоделась, стараясь сохранить это хрупкое чувство спокойствия, и спустилась к девочкам на перилах лестницы: — Всем здарова из Голливуда. — сказала я, спрыгнув с перил. — Привет, Алёнка, — сказали девочки в унисон, при этом занимаясь своими делами. — Ты чего сегодня такая весёлая? Опять с Варей без нас делали что-то? — спросила Маша с хитрой улыбкой. Хм... А ведь и правда, я радовалась. Но не дню рождению, а появлению в моей жизни сестры и её странному, волшебному подарку, спрятанному теперь под подушкой. Я ухмыльнулась, Маша явно ожидала, что я засмущаюсь. — Да так, ветер по-особенному лёгок сегодня, — ответила я, поймав взгляд Вари. И в глубине её аметистовых глаз, казалось, мелькнуло понимание, что ветер этот принёс с собой нечто большее, чем просто хорошую погоду. Весь день погремушка жгла мне карман. В прямом и переносном смысле. Я то и дело перекатывала её в ладони, чувствуя её странное, живое тепло, и ловила на себе любопытные взгляды девочек. Особенно Маши. Она, как сыщица, чувствовала, что я что-то скрываю. К вечеру мы вернулись на чердак, уставшие, но довольные. День прошёл без происшествий, что для Мышкина было уже достижением. Снежка разлила по кружкам горячий чай, Варя устроилась в кресле-мешке с книгой, а Маша принялась ковыряться в своём ноутбуке, время от времени бросая на меня изучающие взгляды. Я сидела на подоконнике, глядя на закат, и снова сжимала в кармане погремушку. Она словно подбадривала меня, напоминая о тёплом голосе Киры: «Никогда не сомневайся в себе». — Ладно, Рыжова, — не выдержала наконец Маша, захлопывая ноутбук. — Складывай дары судьбы на стол. Вижу, ты вся извертишься. Что это у тебя там шуршит и светится весь день? Небось, опять какой-нибудь артефакт из Лавки стащила. Варя отложила книгу, с интересом глянув на меня. Снежка замерла с блюдцем в руке. Я вздохнула. Скрывать это было бессмысленно. Да и... не хотелось. Погремушка была крутой, и мне втайне хотелось ею похвастаться. — Ладно, поймали, — с напускной неохотой сказала я, доставая из кармана заветный предмет. — Нашла кое-что сегодня утром. Я положила погремушку на стол. В свете вечерних ламп огненные узоры на дереве заиграли ещё ярче, переливаясь алым и золотым. Внутри что-то мягко и загадочно перекатывалось. — Ого! — прошептала Снежка, широко раскрыв глаза. — Какая красивая! Что это? — Погремушка какая-то? — скептически протянула Маша, но сама не смогла оторвать от неё взгляда. — И где это ты такую вещь нашла? — Да так... на улице валялась, — соврала я, пожимая плечами. — Показалась интересной. Подняла. Варя молча протянула руку, вопросительно глядя на меня. Я кивнула. Она взяла погремушку, и её брови удивлённо поползли вверх. — Она тёплая, — констатировала Варя, перекатывая её в ладони. — И... вроде как пульсирует. Чувствуешь? — Дайте посмотреть! — потребовала Маша. Варя передала ей погремушку. Маша повертела её в руках, поднесла к уху, потрясла. Внутри послышался тот самый шелест, похожий на треск огня. — Странно... Энергетический след есть, но очень древний, приглушённый. Непонятно, для чего предназначена. — Может, это просто красивая безделушка? — предположила Снежка. — В Мышкине ничего не бывает «просто», — парировала Маша, но сдалась, возвращая мне артефакт. — Ладно, храни свою находку. Только чтобы она нас ночью не подожгла во сне, ясно? — Постараюсь, — с лёгкой ухмылкой я приняла погремушку обратно. Её тепло сразу же успокоило меня. — И всё? — Варя смотрела на меня с лёгким подозрением. — Ты вся светилась сегодня как новогодняя ёлка из-за простой находки? Я пожала плечами, делая вид, что разглядываю узоры. — А что? Мне понравилось. Не каждый день такие... штуковины находишь. — Я метнула на неё быстрый взгляд. — Напоминает мне кое о чём хорошем. Этого намёка было достаточно. Варя поняла, что копнуть глубже не получится, и отступила, кивнув с лёгкой, понимающей улыбкой. — Ладно. Главное, что тебе нравится. Я сжала погремушку в ладони, чувствуя, как её тепло сливается с теплом внутри меня. Я не сказала им о Кире. Не сказала о дне рождения. Это было моё — только моё — маленькое чудо. Мой тайный оберег и напоминание о том, что у меня теперь есть сестра, которая где-то там, в другом измерении, наблюдает за мной и верит в меня. — Да, — тихо сказала я, больше самой себе. — Очень нравится. И впервые за долгое время я почувствовала, что это не просто вещь. Это обещание. Обещание того, что впереди меня ждёт что-то важное. И я буду готова.