Тень бессмертия

«Запах дождя и шерсти — это запах свободы, которую ты наконец позволяешь себе почувствовать.»

Прошло ещё несколько недель. Время после ухода Вольтури текло медленно и вязко, как дождь, который не прекращался в Форксе. Селин почти каждый день или через день уходила к квилетам. Теперь это стало её обычным ритмом. Утром она могла ещё сидеть за столом с семьёй, пить чай, который варила Эсме, отвечать на вопросы Карлайла о самочувствии, но уже через час-два она надевала куртку, говорила короткое "я ухожу" или вообще ничего не говорила и выходила за дверь. Эдвард и Белла видели это. Они больше не спрашивали, куда именно она идёт. Они просто смотрели ей вслед с тем самым выражением — смесью беспокойства, усталости и тихой беспомощности. Подростковый возраст, который пришёл к ней вместе с быстрым ростом, делал своё дело. Селин больше не хотела объяснять каждый свой шаг. Ей казалось, что если она однажды уйдёт и не вернётся, никто даже не заметит. Дом был полон людей, но она всё равно чувствовала себя невидимой, поэтому она просто уходила. И с каждым разом эти уходы становились всё длиннее. Эдвард после одного из их разговоров пытался что-то изменить. Он стал чаще подходить к ней, предлагать совместные прогулки по лесу, спрашивать, как прошёл день, иногда даже пытался пошутить — неловко, но искренне. Он пытался быть ближе, но у него не всегда получалось. Селин отвечала вежливо, но отстранённо. Она чувствовала его усилия, но они только усиливали ощущение, что её пытаются "вернуть" в семью, из которой она уже начала уходить. А потом вмешалась Розали. Однажды вечером, когда Селин вернулась поздно и тихо поднималась по лестнице, Розали ждала её в коридоре. Она не стала читать нотации и не спрашивала где она была, а просто сказала: — Пойдём ко мне. Я хочу тебе кое-что показать. В комнате Розали на кровати лежала стопка новой одежды. Не та, которую обычно выбирала Элис — яркая, модная, "девичья". Это были простые, удобные вещи: тёплые свитеры из мягкой шерсти, тёмные джинсы, удобные ботинки, несколько толстовок с капюшоном, которые не мешали двигаться в лесу. Розали знала, что Селин нравится. — Я видела, как ты выросла из всех почти своих вещей, — сказала Розали спокойно. — Элис предлагала своё, но я сказала, что выберу сама. Эти не будут мешать, когда ты бегаешь с волками или сидишь у костра. Селин провела рукой по одному из свитеров. Ткань была мягкой, тёплой, без лишних украшений. — Спасибо, — сказала она тихо. — Правда спасибо. Розали села на край кровати и посмотрела на неё. — Я не пытаюсь тебя удержать. Я просто хочу, чтобы тебе было удобно. Где бы ты ни была. Селин кивнула. В этот момент она почувствовала, что Розали понимает её лучше, чем многие другие в доме. Ночью Селин снова не могла уснуть. Мысли крутились в голове, как дождь за окном. Она встала, накинула новый свитер и спустилась вниз. В кухне горел свет. За столом сидел Карлайл, и на удивление был один. Он разбирал медицинские документы, которые принёс из больницы. Когда Селин вошла, он поднял голову и улыбнулся мягко, без удивления. — Не спится? — спросил он. Селин кивнула и села напротив. — Можно я посижу с тобой? Помогу? Карлайл подвинул ей стопку бумаг. — Конечно. Мне даже приятно. Они работали молча. Селин сортировала документы, проверяла даты, иногда задавала вопросы о пациентах. Карлайл в замен отвечал спокойно, подробно и без спешки. В какой-то момент он отложил ручку и посмотрел на неё. — Ты стала чаще уходить, — сказал он тихо. — И я вижу, что тебе там легче. Я не буду тебя останавливать, но если тебе когда-нибудь понадобится поговорить…я здесь. Не как доктор, а как твой дедушка. Селин посмотрела на него. В глазах Карлайла не было осуждения, только тихая грусть и понимание. — Спасибо, — ответила она. — Мне… нравится помогать тебе здесь. Особенно ночью, когда не спится. Здесь тихо и ты не спрашиваешь, почему я часто молчу. Карлайл улыбнулся уголком губ. — Потому что иногда молчание — это тоже ответ. Они посидели ещё немного. Потом, когда она начала чувствовать что её глаза уже закрываются от усталости, Карлайл отправил её спать, пожелав спокойной ночи. И Селин, даже через силу, осторожно встала и поднялась наверх. В ту ночь она спала достаточно крепко, в сравнении с другими ночами. На следующий день она решила, что больше не будет спрашивать разрешения. Она просто сказала за завтраком: — Я ухожу к квилетам. Вернусь вечером. Белла кивнула, Эдвард посмотрел на неё долгим взглядом, но ничего не сказал. Селин вышла из дома, не дожидаясь ответа. Дни с квилетами становились всё более привычными и дорогими. Она приходила, когда хотела. Иногда помогала с мелкими делами в деревне — носила дрова для пожилых, собирала травы, которые использовали для чая, или просто сидела с детьми у реки и рассказывала им простые истории, которые помнила из книг. Иногда она просто гуляла по берегу океана, собирая камни и ракушки, которые потом складывала в карман куртки. Квилеты уже не удивлялись. Они принимали её как свою. Пол иногда подшучивал над тем, как она пытается бросать камни по воде, Эмбри учил её различать следы животных, а Квил показывал, как правильно вязать узлы на рыболовных сетях. А Сэм…Сэм был всегда где-то рядом. Он не подходил первым, не заговаривал лишнего, но когда она шла по лесу или сидела у костра, он оказывался неподалёку. Иногда в человеческом облике, иногда в волчьем. Она привыкла к этому тихому присутствию, ведь оно давало ощущение какой-то безопасности, которого она никогда не чувствовала в доме Калленов. Ей было тепло с ними и спокойно с ним. Она начала замечать, что когда Сэм в волчьей форме идёт рядом, она почти всегда чувствует его дыхание у своей спины — ровное, тёплое, надёжное. И это притяжение больше не пугало её, в больше успокаивало. Однажды вечером, когда они возвращались с патруля, Сэм в волчьей форме остановился рядом с ней. Селин, не раздумывая, забралась ему на спину. Он понёс её домой — медленно, осторожно, через мокрый лес. Она лежала на его спине, обхватив руками густую, тёмную шерсть, и думала, что именно здесь, в этом молчаливом движении, она чувствует себя в безопасности больше, чем где-либо ещё. Когда они вышли к дому, Сэм остановился и Селин спустилась на землю. Волк посмотрел на неё долгим взглядом, а потом ушёл в лес. Селин стояла у крыльца и смотрела ему вслед. Она уже не спрашивала разрешения уходить, она просто уходила. И с каждым днём это становилось всё более естественным. Через пару дней после того, как она отправила письмо, пришёл ответ от Бенджамина и Тии. Джейкоб принёс его вечером, когда Селин только вернулась из леса. Она взяла конверт дрожащими руками и ушла в свою комнату, чтобы прочитать его в одиночестве. Письмо было коротким, но тёплым. «Дорогая Селин, Мы очень рады твоему письму. Мы тоже думаем о тебе. Здесь, в Египте, всё по-прежнему, но теперь, после всего, что произошло, мы чаще вспоминаем Форкс и тебя. Ты пишешь, что уходишь к квилетам. Мы понимаем. Иногда нужно найти место, где тебя видят такой, какая ты есть. Мы знаем это лучше, чем кто-либо. Если тебе станет тяжело — пиши. Мы всегда ответим. И если понадобится — приедем. Ты не одна. С теплом, Бенджамин и Тиа» Селин перечитала письмо несколько раз, и потом сложила его и положила под подушку. Это было маленькое, но важное доказательство, что где-то далеко есть люди, которые помнят о ней не как о "второй дочери Калленов", а просто как о Селин. Прошло ещё несколько дней. Однажды утром, когда Селин уже сидела у костра и грела руки над огнём, к ней подошёл Джейкоб. Он выглядел немного взволнованно. — Селин, через час мы с Билли едем к Чарли. У него сегодня день рождения. Твои мама, папа и Ренесми уже там — они уехали раньше. Хочешь с нами? Селин замерла. Она действительно любила бывать у Чарли. Там было спокойно, по-домашнему, без лишних взглядов и вопросов. Она вспомнила, как раньше сидела у него на кухне, пила горячий шоколад и слушала его рассказы о рыбалке, но в этот раз внутри неё будто что-то щёлкнуло. Она посмотрела на Джейкоба и тихо ответила: — Я поеду…но только если Сэм тоже поедет. Джейкоб приподнял бровь, но ничего не сказал. Он просто кивнул и ушёл. Через десять минут Сэм появился у костра. Он уже был в человеческом облике, в простой тёмной куртке. Селин подняла на него глаза. В этот момент она вдруг поняла, почему сказала именно так. Сэм уже несколько раз защищал её — молча, но твёрдо. Когда Пол однажды слишком резко пошутил и она невольно отшатнулась, Сэм встал между ними одним движением, и Пол сразу замолчал. Когда во время одной из прогулок по лесу неожиданно пошёл сильный ливень и она поскользнулась на мокрой тропе, Сэм в волчьей форме мгновенно подставил плечо, чтобы она не упала. Он никогда не говорил об этом, а просто действовал сразу и был рядом. И именно это давало ей ощущение, что с ним она в полной безопасности. — Ты поедешь? — спросила она тихо, почти не надеясь. Сэм посмотрел на неё долгим взглядом. В его глазах мелькнуло что-то тёплое, почти нежное. — Если ты хочешь — поеду, — ответил он просто. Селин кивнула. Внутри неё что-то мягко потянулось к нему — интуитивно, тихо, но уже заметно. Она не могла объяснить это словами. Просто чувствовала, что рядом с ним мир становится чуть менее хаотичным. Они поехали вчетвером: Джейкоб за рулём старого пикапа, Билли на переднем сиденье, Селин и Сэм сзади. По дороге почти не разговаривали, но Сэм сидел так близко, что она чувствовала тепло его плеча. Когда машина подпрыгнула на ухабе, он инстинктивно положил руку на спинку сиденья за её спиной — не обнимая, просто защищая. Селин не отодвинулась. У Чарли их встретили шумно и тепло. В гостиной было уютно. В камине потрескивал огонь, на столе уже стояли тарелки с едой, а Чарли в фартуке стоял у плиты и жарил стейки, громко рассказывая шутки про "внучек, которые растут быстрее, чем грибы после дождя". Он был явно в хорошем настроении — улыбался широко, глаза блестели. Белла обняла дочь, Ренесми сразу потянула её за руку показать новый рисунок, Эдвард улыбнулся, но в глазах была всё та же тихая грусть. Селин села за стол рядом с Чарли. Дедушка налил ей горячий шоколад и начал рассказывать очередную историю о рыбалке. Селин слушала, улыбаясь, и чувствовала редкое спокойствие. Сэм стоял чуть в стороне, у окна, но она всё время чувствовала его присутствие. Он не вмешивался в семейный праздник, но был рядом. Когда Ренесми слишком громко засмеялась и случайно толкнула Селин, так что та чуть не пролила шоколад, Сэм сделал полшага вперёд — мгновенно, почти незаметно для остальных. Селин поймала его взгляд и едва заметно улыбнулась. Он кивнул в ответ. Вечер прошёл хорошо и главное спокойно. Когда начали собираться домой, Селин вдруг остановилась у двери. Она посмотрела на Джейкоба, потом на Сэма и тихо, но уверенно сказала: — Я сегодня останусь у квилетов. Не поеду домой. Белла замерла, Эдвард повернулся к ней. В комнате повисла короткая тишина. — Ты уверена? — мягко спросила Белла. Селин кивнула. — Да. Я хочу остаться там сегодня. Ренесми посмотрела на сестру с лёгкой грустью, но ничего не сказала. Эдвард только кивнул, хотя в его глазах мелькнула боль. Чарли похлопал Селин по плечу и сказал: — Ну, если так решила — значит, так и надо. Главное, чтобы тебе было хорошо. Они уехали без неё. Селин осталась с Джейкобом, Билли и Сэмом. Они приехали прямо к дому Билли. Старый деревянный дом стоял на краю резервации, окружённый высокими деревьями. Внутри было тепло, пахло дымом от камина и свежим хлебом. Билли сразу покатил своё кресло в кухню, а Джейкоб пошёл разводить огонь в гостиной. Сэм молча проводил Селин в маленькую гостевую комнату в конце коридора — ту самую, где она иногда оставалась раньше. — Здесь будет удобно, — тихо сказал он, включая маленький светильник. — Если что-то понадобится, я в соседней комнате или на улице. Просто позови. Селин стояла посреди комнаты и смотрела на него. После долгого дня у Чарли, после всех улыбок и разговоров, она вдруг почувствовала, как сильно устала притворяться, что ей хорошо дома. Здесь, в этом простом доме Билли, среди запаха дерева и дождя, ей было легче дышать. — Спасибо, что поехал сегодня, — тихо произнесла она. — И…что остался рядом. Сэм кивнул. Его взгляд был спокойным и тёплым. — Я всегда буду рядом, если нужно. Он уже собирался уйти, когда Селин сделала маленький шаг вперёд. — Сэм…не уходи сразу. Можно ты посидишь немного? Он остановился. Между ними повисла мягкая тишина. Сэм не стал отказываться и сел на старый деревянный стул у окна, а Селин присела на край кровати. Они почти не разговаривали, а просто были рядом. Но в этой тишине Селин почувствовала, как между ними медленно, но уверенно начинает расти что-то новое. Тихое, тёплое и настоящее. Она интуитивно тянулась к нему, к его спокойствию, к тому ощущению защиты, которое он давал без единого лишнего слова. Позже, когда Сэм всё-таки ушёл, пожелав ей спокойной ночи, Селин легла и долго смотрела в потолок. За окном тихо стучал дождь. Она осталась на ночь в доме Билли — впервые за долгое время по-настоящему решив остаться там, где ей было спокойно. И впервые она не хотела, чтобы это чувство заканчивалось.