Теплое место под крышей

Утром он проснулся от жары и потому что захотелось в туалет. Макс лежал сверху, и от тела альфы пекло как от печки. Рой попытался его спихнуть, но с омерзением обнаружил, что они слиплись. Макс ещё и член из него не вытащил. — Бля... ты мог бы хоть полотенцем протереть, — пробормотал Рой недовольно, вытряхивая содержимое сумки в поисках влажных салфеток. — Зачем? Ты так вкусно пах. — Макс лениво зевнул и уставился на него с наглой ухмылкой. — Потому что теперь кожу стянуло! — Разве не слышал, что сперма полезна для кожи омеги? Будет мягкой и эластичной. В следующий раз смажу как следует твою попку... Рой в сердцах швырнул в него грязной салфеткой. Натянул одежду и выбрался из палатки. Пока лагерь спал, он спокойно справился с утренними процедурами, а потом перекусил остатками еды. Макс тоже вылез, включил горелку и сделал им обоим кофе. Это успокоило Роя, и он прекратил огрызаться, даже расслабился и не отворачивался от поцелуев. Кажется, всё вышло не так уж и плохо: чудесный отдых на природе, горячий альфа и вкусная еда. Можно ехать домой. Макс поднял своих попутчиков. Те лениво собрали вещи, кое-как упаковали их в багажник. Попрощавшись с остальными участниками похода, Макс направил машину к городу. Всю дорогу Рой сидел рядом, в каком-то приступе нежности поглаживал Макса по руке и мечтательно смотрел в окно. Вот бы каждые выходные так — выбираться куда-то, отдыхать, а не работать до ночи. Развлекаться с друзьями, веселиться и наслаждаться молодостью. Папа часто повторял: молодость одна и надо прожить её так, чтобы не было обидно за бесцельно потраченные годы. Тратить свою жизнь на работу — глупо. Работать и так придётся до старости. А пока Рой учится, пока жизнь кипит в жилах, надо веселиться. — Поедем куда-нибудь на следующей неделе? — сам предложил он. — Ага. Мы на рыбалку думали. Знаешь, озеро Радиан, там отличное место, можно лосося поймать. — Звучит волшебно, — вставил Рой и с улыбкой прижался щекой к окну. Макс высадил друзей. Они довольно тепло попрощались. Хотя Рой толком не успел их узнать, ему понравилась компания. Никто его не трогал, не задирал и не пытался навязчиво подружиться. С ним говорили на равных, звали участвовать в готовке и не замечали его дешёвых вещей. А ещё красавчики альфы ненавязчиво осыпали комплиментами так, что Макс не ревновал, а Рою было приятно. Через неделю их ждала новая встреча, и Рой был искренне рад знакомству. — Ну что, теперь в музей? — спросил Макс с довольной мордой, как только они остались наедине. А Рой застонал. Он совсем забыл про эссе по новой выставке, которое нужно сдать на неделе. А значит, музея не избежать. Он бы предпочёл вернуться домой и забраться в постель, чтобы заняться чем-то более горячим. — Не чувствую в тебе радости, — слишком бодро рассмеялся Макс. — Давай заедем в кафе, перекусим, и настроение изменится. — Денег нет, — буркнул Рой. — Я угощу. А ты вечером дашь себя трахнуть. — То есть купишь меня за булочку? — фыркнул он, закатив глаза. — Конечно. И уверен, ты не откажешься. Рой отмахнулся. Хочет угощать — пусть. А близости чем дальше, тем сильнее самому хотелось. Временами казалось, что ему это надо даже больше, чем Максу. Хотя альфа все разговоры сводил к ебле. Жаль, времени на секс у обоих было мало. В кафетерии настроение поднялось. Макс умел угодить, и горячая булочка с чашкой дымящегося кофе настроили на деловой лад. Эссе нужно было сдать ещё на прошлой неделе, а значит, посещение музея лучше не откладывать. Тем более выходной — это такая редкость, неизвестно когда Рой сможет просто посидеть в городе, погулять по улочкам и зайти на новомодную выставку, о которой и требовалось написать. Ко всему прочему, в кармане лежали подаренные билеты, и Айнар Хальвдан потребует за них отчитаться. Они приехали в музей искусств Аструп-Фернли, немного погуляли по набережной, и Макс залип с фотоаппаратом, делая снимки забавно разукрашенной лодки. Рой немного почитал про выставку — современное искусство он не любил, особенно если весь смысл творчества заключался в экстравагантной экспозиции. Были неплохие авторы, встречались интересные идеи, но Рой предпочитал классический стиль. Молодой художник Рубен Слеттен рисовал в стиле "гиперреалистический гризайль". Рою пришлось поискать, что это значит, хотя в университете у них был предмет по истории искусства. На фото его работы выглядели интересно, но, учитывая развитие разнообразных программ и искусственного интеллекта, Рой не нашёл в них ничего особенного. Обычные рисунки, которые выглядят как фото. Таких полно в сети. Так что на выставку он шёл с довольно скептическим настроем, но стоило войти в главный зал, как он чуть не запнулся на ровном месте. Во всю стену висел портрет Макса. Причём художник уловил его движения, перенёс на холст мимику и блеск глаз, так что картина выглядела более живой, чем оригинал. Макс рядом хихикнул и пошёл дальше, а Рой приблизился и долго изучал штрихи и технику. Кажется, рисунок был выполнен шариковой ручкой и так тщательно проработан, продуман до каждой чёрточки, до мельчайшей поры на лице. Картина действительно была живой! — Как... как это... — Рой ходил по залу и тыкался носом в каждое изображение. — И откуда здесь твой портрет? — Забыл сказать, что по ночам я подрабатываю моделью. — Врёшь! Макс засмеялся, встал рядом с портретом и попытался изобразить похожее выражение лица. Несколько посетителей прошли мимо и даже не заметили схожести, потому что рисунок был сделан в размере один к четырём, и если не присматриваться или не знать Макса лично, можно пропустить их общие черты. — Колись! — толкнул его в бок Рой. — Мне же эссе писать. — Это тебе вряд ли поможет. Но Рубен — мой кузен. — Который с тобой на байках катается? Макс снова заржал, и Рой в сердцах стукнул его по плечу. Ему не нравились тайны и загадки, а Макс оказался полон неожиданностей. И обиднее всего было понимать, что в нём говорит ревность. Рой общался с альфой всего несколько недель, а уже считал его своей собственностью. Но Макс, ветреный, бестолковый и насмехающийся над всем и вся, совсем не походил на того, кого можно присвоить. — У моего отца четверо братьев. Можешь представить, сколько у меня кузенов, — снова усмехнулся Макс. — Если он твой родственник — может, я смогу получить эксклюзивное интервью? — Конечно! Я договорюсь. Рой только рот открыл от удивления и больше ничего не стал спрашивать. Продолжил изучать картины, сделал несколько снимков на телефон, но они не передавали и половины всего эффекта, что представляли собой подлинники. Выставка оказалась небольшой, что неудивительно. Рой не сомневался, что у него на одну подобную картину уйдёт несколько лет, а Рубен, по словам Макса, не только рисованием увлекался, а ещё писал книги, песни для известных лейблов, а сейчас участвовал в съёмках фильма по своему сценарию. Короче — популярный, известный и очень творческий человек. И откуда у него время на интервью? Они вышли из музея на прохладный воздух набережной. Мороз слегка щипал кожу, но солнце светило ярко и отражалось от глади воды красочными брызгами. Рой держал в руках программку выставки, время от времени что-то помечая на полях ручкой. Макс шагал рядом, засунув руки в карманы и лениво наблюдая за редкими прохожими. — Решил, что напишешь для зачёта? — спросил он, останавливаясь у кромки воды. — Ненавижу писать эссе, — фыркнул Рой. — А как же работа журналиста? — Это другое, — Рой поморщился. — Мне нравилось писать рекламные тексты. О выставке Рубена я бы написал много. Но вот анализ... — Искусство требует особых знаний и анализа, — Макс резко обернулся с довольной ухмылкой. — Это как секс: если ты не понимаешь, зачем это нужно, значит, просто не твоё. Рой закатил глаза. — Великолепная философия. Обязательно добавлю в свою работу! — Ага, ещё добавь, что искусство должно проникать в душу, как я люблю проникать в твою сладкую задницу. — Прекрати, — перебил его Рой, чувствуя, как краснеет. — Ладно, — хохотнул Макс, притягивая его к себе, — если тебе не зашла идея с моим потрясающим олицетворением искусства, можешь написать про Рубена. У него всё-таки серьёзная репутация. Рой остановился, прищурившись. — Думаешь, меня допустят в его гениальный мозг? Макс усмехнулся, глядя куда-то вдаль. — Ну, это от тебя зависит. Рубен не кусается, хотя... любит шутить странно, у него забавное чувство юмора. — Похоже, это ваша семейная черта, — скептически хмыкнул Рой. — Это комплимент? — Нет, — фыркнул Рой, но, отвернувшись, улыбнулся. — Просто... неужели у него будет время на интервью? Ты сам сказал, что он весь в делах. Макс махнул рукой. — Время найдётся. Я скажу ему, что речь идёт о великой карьере будущего журналиста, который однажды прославит наше семейное имя. — Ха-ха. Очень смешно. — Ты, главное, подготовься, спрячь своё упрямство и побудь немного журналистом, — шутливо подмигнул Макс, на что Рой только поморщился. — Рубен часто даёт интервью и сам любит задавать каверзные вопросы. Например, может спросить, что для тебя важнее: реализм или смысл? — А ты бы что ответил? Макс пожал плечами, щёлкнув пальцами по объективу камеры. — Смысл. Если в реалистичном рисунке нет души, он как холст с репродукцией. — А ты не так прост, Макс. — Рой ухмыльнулся, записывая что-то на полях программки. — Может, я напишу, что фотографы вроде тебя видят глубину там, где другие видят просто звёзды. — Ладно, запиши и это, но процитируй правильно. А то вдруг потом я стану невероятно знаменитым — сможешь продать права. Рой расхохотался и чуть толкнул Макса в плечо. Может, его юмор временами казался неуместным и бесил до дрожи, но Максу удавалось его рассмешить. А это дорогого стоило, учитывая, что веселья в его жизни осталось немного. — Кое в чём ты точно преуспел. — В чём это? — Меня больше не гложет мысль, что я ненавижу писать эссе. — Макс на такой простой комплимент с довольной мордой полез целоваться, но Рой его придержал. — Помнишь, я хотел познакомить тебя с папой? Съездим на кладбище, пока светло? Я сам давно туда не выбирался и очень скучаю. — Как пожелаешь. Дороги в выходной пустовали, и они быстро добрались до Остре. Макс поставил машину, но выбираться не спешил. Сидел, возился с чем-то, словно тянул время. Рой успел подмёрзнуть, нетерпеливо стукнул в дверь, и тот наконец выбрался. Поёжился и натянул улыбку. — Что не так? — Рой спрятал руки в карманы. Макс вёл себя странно. — Не люблю кладбище, — ответил Макс и потёр себя руками. — Как в ужастик попал. — Боишься? — Рой удивлённо вскинул брови. — Не то чтобы... — Макс нервно хохотнул. — Не знаю, как объяснить. Понимаю, что это память и надо чтить мёртвых. Но их нет, а я живой. И я хочу жить, не опираясь на могилы, а двигаясь своим путём. Рой выдохнул белым облачком пара, обвёл взглядом пустующие дорожки между заметёнными снегом могилами. Ему тут было спокойно, словно он пришёл к тому, кто важен. Так и было — папа всегда ждал. Ждал в больнице, ждёт и теперь. Папа не хотел оставаться в одиночестве, не говорил об этом, но Рой видел это в его взгляде. Он не хотел, а отец их бросил... — Ты терял кого-то из близких? — спросил он, не поворачиваясь. — Прадеда, — Макс почесал затылок. — Не помню его толком. — Потому ты к этому и равнодушен. — Это не так. Скорее во мне говорит страх. Я очень боюсь потерять родителей и братьев, до ужаса боюсь получить звонок и понять, что я больше их не увижу. Цепенею от этого. Поэтому не хочу думать о плохом. Просто не хочу! — Понимаю. Я бы тоже хотел, чтобы плохого не было. Чтобы папа был жив и со мной. Но его нет, и этого не изменишь. — Тогда отпусти. Рой передёрнул плечами. — Не могу и не хочу. Я слишком любил его. Люблю. И без него плохо. — Рой замолчал, поджимая губы. Наверное, было плохой идеей позвать Макса на кладбище. Это только их с папой место, только для них двоих, и посторонним тут не место. — Поехали отсюда, — пробормотал он шёпотом. — Сначала пойдём навестим твоего папу, — уверенно ответил Макс и потащил его вглубь сада.