Глубже, чем море

      Чуань усадил Ши Хао на мотоцикл, придерживая его за плечи. Хао был слабым — его голова клонилась, глаза закрывались, и он, казалось, вот-вот потеряет сознание снова.       — Эй, — Чуань легонько похлопал его по щеке. — Не спи. Слышишь? Не засыпай.       — Холодно, — прошептал Ши Хао, и его зубы стучали. — Очень холодно.       Чуань снял куртку и накинул ему на плечи. На себе оставил только тонкую футболку, но сейчас это было не важно. Важно было согреть Хао.       — Сейчас поедем, — сказал он, надевая шлем на голову Хао. Тот был слишком большим, но это было лучше, чем ничего. — Держись за меня. Крепко.       Он сел впереди, и Ши Хао обхватил его руками. Даже через футболку Чуань чувствовал, как тот дрожит.       — Не бойся, — сказал он, заводя двигатель. — Я отвезу тебя домой.       Они поехали медленно, осторожно объезжая ямы на дороге. Чуань чувствовал, как Хао прижимается к его спине, как его пальцы вцепились в ткань футболки, и как дрожь постепенно утихает, сменяясь тяжёлым, прерывистым дыханием.       — Не засыпай, — повторял Чуань каждые несколько минут. — Хао, слышишь меня? Не засыпай.       — Слышу, — доносился слабый голос из-за спины. — Я не сплю.       — Расскажи что-нибудь, — попросил Чуань. — Что угодно. Чтобы не уснуть.       Ши Хао молчал так долго, что Чуань уже начал беспокоиться. Но потом он услышал тихий, едва различимый голос:       — Роза… моя роза…       — Какая роза? — Чуань напрягся.       — Та, что ты подарил, — голос Ши Хао дрожал. — Я потерял её. Когда… когда всё случилось.       — Ничего, — Чуань сжал руль так, что костяшки побелели. — Я подарю тебе новую. Сколько захочешь.       — Не надо новую, — прошептал Хао. — Та была особенная. Ты подарил её. От сердца.       Чуань почувствовал, как в горле встаёт ком.       — Я подарю другую, — сказал он, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Тоже от сердца. Ещё лучше.       Ши Хао не ответил. Чуань почувствовал, как его руки ослабевают, и прибавил газу.       — Хао! Не спи! Мы почти приехали!       Он свернул к своему дому, въехал во двор, заглушил мотор. Ши Хао сидел сзади, привалившись к его спине, и не двигался.       — Хао, — Чуань осторожно повернулся, снял с него шлем. — Хао!       Глаза Ши Хао были закрыты, но грудь его медленно поднималась и опускалась. Он просто спал. Измождённый, слабый, но живой.       Чуань выдохнул, чувствуя, как напряжение отпускает мышцы. Он снова подхватил Хао на руки, занёс в подъезд, в лифт, в свою квартиру. Уложил на диван, укрыл пледом, подложил подушку под голову.       Ши Хао спал, и его лицо во сне было спокойным. Бледным, но спокойным.       Чуань сел рядом на пол, прислонившись спиной к дивану, и смотрел на него. Смотрел на его тёмные волосы, рассыпавшиеся по подушке, на его длинные ресницы, на губы, которые всё ещё были синими, но уже начинали розоветь.       Он не знал, что произошло. Не знал, почему у Ши Хао появились ноги. Не знал, что будет дальше.       Но он знал одно: он будет рядом. Будет защищать. Будет любить.       Он взял руку Ши Хао в свою, чувствуя, как холодные пальцы постепенно согреваются.       — Я здесь, — прошептал он. — Я рядом. И больше никогда тебя не отпущу.       За окном вставало солнце, окрашивая небо в розовый и золотой. Новый день начинался. День, который изменит всё.       Но сейчас, в этой маленькой квартире, на старом диване, два сердца бились в унисон, и это было важнее всего на свете.