Глубже, чем море

      Ши Хао лежал на дне своей комнаты, когда Луна вошла без стука.       Он даже не пошевелился. Он уже привык, что сёстры приходят, смотрят на него с тревогой и уходят, так ничего и не добившись.       Но Луна не ушла.       Она подплыла к нему, села рядом и долго молчала. Потом, не глядя на него, сказала:       — Я была на поверхности сегодня.       Ши Хао резко открыл глаза, повернулся к ней. В его взгляде впервые за неделю появилось что-то живое.       — Что? — переспросил он, не веря своим ушам.       — Я была на поверхности, — повторила Луна, всё ещё не глядя на него. — Я хотела увидеть его. Твоего… человека.       — Зачем? — голос Ши Хао дрогнул.       — Я хотела понять, — тихо сказала Луна. — Почему ты рисковал всем. Почему ты умираешь здесь, на дне, когда мог бы быть там. Наверху.       — И что ты увидела? — он сел, вглядываясь в лицо сестры.       Луна повернулась к нему. В её зелёных глазах, таких же, как у него, блестели слёзы.       — Он стоял в воде по пояс, — сказала она. — Он говорил с морем. Он звал тебя. Он сказал… — она замолчала, собираясь с духом. — Он сказал, что любит тебя.       Ши Хао почувствовал, как сердце пропустило удар. А потом забилось с такой силой, что, казалось, готово было выпрыгнуть из груди.       — Он… — голос его сорвался.       — Он ждёт тебя, Хао, — Луна взяла его за руку. — Он приходит каждый день. Он приносит чай в двух стаканчиках. Он стоит на берегу и смотрит на воду. Он не уходит, пока не стемнеет.       Ши Хао закрыл лицо руками. Плечи его затряслись.       — Я не могу, — прошептал он. — Отец запретил. Он запрёт меня, если я…       — Я знаю, — Луна обняла его, прижимая к себе, как в детстве, когда он плакал после ночных кошмаров. — Я знаю, Хао.       — Он ждёт, — голос Ши Хао был полон боли. — А я не могу прийти. Я не могу даже сказать ему, что жив. Он думает, что я бросил его. Или что со мной что-то случилось.       — Я знаю, — повторяла Луна, гладя его по волосам. — Я знаю.       — Что мне делать? — он поднял на неё заплаканное лицо. — Луна, что мне делать?       Она смотрела на него долго. В её глазах боролись страх и любовь. Любовь к брату, который был для неё дороже любых запретов. И страх, который она носила в себе с детства, когда отец рассказывал им о смерти матери.       Но глядя на лицо брата, на его глаза, полные надежды и отчаяния, она поняла, что выбор сделан.       — Я помогу тебе, — сказала она.       Ши Хао замер.       — Что?       — Я помогу тебе, — повторила Луна твёрже. — Ты выйдешь на поверхность. Ты увидишь его. Но ты должен пообещать мне одну вещь.       — Всё что угодно, — выдохнул Ши Хао.       — Будь осторожен, — она сжала его руку. — И возвращайся. Живым. Обещай мне.       Ши Хао смотрел на неё, и в его глазах загорался тот свет, который погас неделю назад.       — Обещаю, — сказал он.       Луна кивнула, и в уголках её глаз блеснули слёзы.       — Тогда завтра ночью, — сказала она. — Я отвлеку стражу. Кая и Заяна будут на восточном рифе, Улья и Нила спят. Я скажу отцу, что ты болен, и он не будет заходить к тебе. У тебя будет несколько часов.       — Луна… — начал Ши Хао.       — Не благодари, — перебила она, вставая. — Я делаю это не для него. Я делаю это для тебя. Потому что не могу смотреть, как мой брат умирает от тоски.       Она направилась к выходу, но на пороге остановилась.       — Хао, — сказала она, не оборачиваясь.       — Да?       — Если он сделает тебе больно… если он окажется таким, как те, кто убил маму… я убью его. Я клянусь нашим морем и нашим родом, я убью его своими руками.       — Он не сделает, — тихо сказал Ши Хао. — Он другой.       — Надеюсь, — ответила Луна. — Ради него самого.       Она вышла, оставив Ши Хао одного.       Он подплыл к нише, где стояла красная роза, и взял её в руки. Лепестки вспыхнули алым, отражая свет медуз, и на мгновение Ши Хао показалось, что он снова сидит на берегу, рядом с Чуанем, и пьёт горячий чай, пахнущий цветами.       — Я иду, — прошептал он. — Я иду, Чуань. Подожди меня.       И впервые за неделю он улыбнулся.