Глубже, чем море

      В тронном зале Ши Цуньмэнь остался один.       Он сидел на троне, глядя перед собой невидящим взглядом. В его руке была маленькая раковина — та самая, которую его жена, Илань, носила на шее. Она была гладкой, отполированной временем, и внутри неё, если приложить ухо, можно было услышать шум приливов.       — Илань, — прошептал он, и его голос был тихим, как дыхание умирающей волны. — Наш сын похож на тебя. Такой же упрямый. Такой же верящий в свет.       Он сжал раковину в руке, чувствуя, как края впиваются в ладонь.       — Я не могу потерять его. Ты понимаешь? Я не могу.       Вода вокруг него задрожала, и на мгновение ему показалось, что он слышит её голос — тихий, далёкий, как шепот течений, приходящих из неведомых далей.       «Не держи его, любовь моя. Он должен сам найти свой путь».       Ши Цуньмэнь закрыл глаза, и по его щеке скатилась слеза, растворившись в воде, как и все слёзы подводного царства.       — Я не могу, — повторил он. — Я не могу отпустить его туда, где ты погибла.       Он поднялся, спрятал раковину в складках одежды и вышел из зала.       Впереди были дни, полные тишины и ожидания. Дни, когда отец и сын будут смотреть друг на друга через стену, которую возвели страх и боль.       Но стены имеют свойство рушиться.       Особенно когда за ними стоит любовь.