Глубже, чем море

      Прошла неделя.       Семь дней, которые для Ши Хао растянулись в вечность.       Он сидел на дне своей комнаты, обхватив колени руками, и смотрел на перламутровый потолок. Светящиеся медузы, которые обычно наполняли его покои мягким голубоватым сиянием, сегодня казались тусклыми. Или это ему только казалось?       Статуэтка красной розы стояла в нише, но он перестал смотреть на неё. Слишком больно было вспоминать.       — Хао? — голос Нилы прозвучал из-за двери, робкий и встревоженный. — Ты не ел уже два дня. Я принесла тебе…       — Не хочу, — ответил он, и голос его был глухим, безжизненным.       — Но тебе нужно…       — Нила, пожалуйста.       Она замолчала. Ши Хао слышал, как она стоит за дверью, не решаясь войти. Потом послышался тихий всхлип, и её шаги удалились.       Он знал, что делает ей больно. Знал, что сёстры волнуются. Луна по нескольку раз на дню заходила проверить его, приносила еду, которую он не трогал, пыталась заговорить, но он отвечал односложно или молчал вовсе. Кая стояла на страже у входа, и он слышал, как она иногда тихо разговаривает с Заяной, но слов не разбирал. Улья приносила ему жемчужные шарики для игры, которыми они забавлялись в детстве, но он даже не посмотрел на них.       Он не мог. Внутри у него было пусто.       Каждую ночь он закрывал глаза и видел лицо Чуаня. Тот момент, когда он вытащил его из воды. Как Чуань открыл глаза и прошептал его имя. Как его губы шевельнулись, чтобы сказать: «Не бойся. Я не дам тебя в обиду».       А потом он вспоминал лицо отца. Его крик. Его боль. Слова, которые врезались в память, как кинжал: «Они убили её. Люди убили твою мать».       И мир, который он начал открывать для себя, рухнул в одно мгновение.       Он не знал, что хуже — потерять Чуаня или узнать правду о матери. И то, и другое разрывало его изнутри.       На пятый день Луна не выдержала.       Она вошла без стука, подплыла к брату и села напротив, глядя ему прямо в глаза. Её лицо было спокойным, но в зелёных глазах горело что-то, похожее на отчаяние.       — Хао, — сказала она твёрдо. — Ты не можешь продолжать в том же духе.       — Могу, — ответил он, не глядя на неё.       — Ты худеешь. Ты не спишь. Нила плачет каждую ночь, потому что боится за тебя.       — Нила всегда плачет.       — Она плачет, потому что её брат умирает у неё на глазах! — голос Луны сорвался, и она замолчала, собираясь с силами. — Я понимаю, тебе больно. Но ты не один. У тебя есть мы.       Ши Хао поднял на неё глаза. В его взгляде не было гнева, только тоска.       — Вы запираете меня здесь, — сказал он тихо. — Вы сторожите меня, как преступника. И говорите, что я не один?       Луна вздрогнула, словно от пощёчины.       — Мы делаем это, чтобы защитить тебя, — сказала она, но голос её звучал уже не так уверенно.       — Защитить? — Ши Хао усмехнулся, но усмешка вышла горькой. — Или наказать за то, что я посмел увидеть мир за пределами вашего страха?       — Это не наш страх, — Луна подалась вперёд. — Это реальность. Ты не видел того, что видели мы. Ты не знаешь, на что способны люди.       — А ты знаешь? — он посмотрел на неё в упор. — Ты когда-нибудь говорила с человеком? Хоть с одним?       Луна молчала.       — Ты судишь о них по тому, что рассказал отец, — продолжал Ши Хао. — По одной истории, которой уже двадцать лет. А я видел их. Я видел, как они смеются, как грустят, как любят. Я видел человека, который плакал над фотографией своей матери. И он не был чудовищем.       — Ты не знаешь, каким он может быть, когда ты не видишь, — упрямо сказала Луна.       — А ты не знаешь, каким он может быть, когда ты даёшь ему шанс, — ответил Ши Хао. — Но вы не даёте мне этого шанса. Вы отняли у меня всё.       Он отвернулся, давая понять, что разговор окончен.       Луна постояла ещё немного, потом медленно поплыла к выходу. У порога она остановилась.       — Хао, — сказала она, не оборачиваясь. — Я не хочу, чтобы ты страдал. Но я не могу позволить тебе рисковать жизнью. Ты единственный брат у нас. Если с тобой что-то случится…       — Тогда вы будете в безопасности, — перебил он. — Потому что вам больше не придётся никого защищать.       Луна вышла, и Ши Хао остался один.       Он снова посмотрел на розу. Красный лепесток тускло мерцал в полумраке.       — Чуань, — прошептал он, и голос его сорвался. — Прости.       Он закрыл глаза, и слёзы, невесомые в воде, поплыли вверх, к поверхности, к которой ему больше не суждено было подняться.