Глубже, чем море

      Три дня тянулись для Мэн Чуаня медленнее, чем любой месяц в его жизни.       Он ходил на съёмки, улыбался в камеры, позировал в новых коллекциях, но внутри него жило только одно чувство — ожидание. Вечером третьего дня он снова будет сидеть на том камне и смотреть на воду. И Ши Хао придёт. Он обещал.       Но жизнь не спрашивает, готов ты к её сюрпризам или нет.       На второй день после их встречи Ван Линь поймала его на выходе из студии. Она стояла, прислонившись к стене, с неизменным блокнотом в руках, и смотрела на него с выражением, которое Чуань называл про себя «следовательским».       — Ты куда пропадаешь по вечерам? — спросила она без предисловий.       Чуань внутренне напрягся, но лицо его не дрогнуло.       — Катаюсь, — ответил он, надевая шлем. — Отдыхаю от всего этого, — он обвёл рукой здание студии.       — Катаешься, — повторила Линь, и в её голосе прозвучало что-то, заставившее Чуаня насторожиться. — Один?       — А что, компания нужна?       — Нет, — она покачала головой, и её серебристый хвост скользнул по плечу. — Но ты странный последнее время. Задумчивый. Рассеянный. Юйхао заметил.       — Юйхао вечно всё замечает, — усмехнулся Чуань, стараясь, чтобы усмешка звучала естественно.       — Он ревнует, — сказала Линь спокойно. — Думает, что я с тобой встречаюсь тайком.       Чуань поперхнулся воздухом.       — Что? — он снял шлем и уставился на неё. — Серьёзно?       — Абсолютно, — Линь скрестила руки на груди. — Ты исчезаешь по вечерам, не говоришь куда, а когда мы видимся, ты смотришь в одну точку и улыбаешься сам себе. Юйхао это бесит. И меня, честно говоря, тоже начинает беспокоить.       — Линь, — Чуань вздохнул, проводя рукой по лицу. — Я не встречаюсь с тобой тайком. И никогда бы не стал. Ты же знаешь.       — Знаю, — кивнула она. — Поэтому я здесь и говорю с тобой, а не устраиваю сцену. Но я хочу знать правду. Что с тобой происходит?       Чуань смотрел на неё и чувствовал, как между ними натягивается нить. Ван Линь была не из тех, кто отступает, когда чувствует ложь. Она занималась каратэ с двенадцати лет, и у неё была привычка идти до конца — не только в спорте, но и в жизни.       Он не мог ей рассказать. Обещал Ши Хао. Но и врать ей, глядя в эти небесно-синие глаза, было выше его сил.       — У меня есть… знакомый, — сказал он наконец, осторожно подбирая слова. — Мы встречаемся по вечерам. Разговариваем. Это… личное. Очень личное.       Линь смотрела на него долго. В её глазах мелькнуло удивление, потом понимание.       — Ты кого-то встретил, — сказала она не вопросом, а утверждением. — И не хочешь говорить, кого.       — Не могу, — поправил Чуань. — Не то чтобы не хочу. Обещал.       Линь кивнула медленно, словно принимая что-то важное.       — Это девушка? — спросила она.       Чуань помедлил.       — Не важно, — сказал он.       — Это важно для Юйхао, — ответила Линь. — Он думает, что ты мой тайный любовник. Если ты скажешь ему, что у тебя есть кто-то другой, он успокоится.       Чуань усмехнулся, но усмешка вышла грустной.       — Не думаю, что он успокоится, если узнает правду.       — Потому что это не девушка?       — Потому что это… — Чуань запнулся. — Неважно. Скажи Юйхао, что ему не о чем волноваться. Я не соперник. И никогда им не был.       Линь посмотрела на него внимательно.       — Ты в порядке? — спросила она тихо.       Чуань удивился вопросу. Никто никогда не спрашивал его, в порядке ли он. Все видели только модель Мэн Чуаня — красивого, успешного, всегда готового к камере.       — Да, — ответил он, и впервые за долгое время это была правда. — Кажется, да.       Линь кивнула, развернулась и пошла прочь, но на полпути остановилась.       — Чуань, — окликнула она.       — М?       — Если тебе когда-нибудь понадобится помощь… мы с Юйхао рядом. Даже если ты думаешь, что мы не поймём.       Она ушла, оставив Чуаня стоять у мотоцикла с тяжелым сердцем.       Он знал, что рано или поздно тайна перестанет быть только его. Вопрос был только в том, как долго он сможет её удерживать.