Глубже, чем море

      Когда Ши Хао вернулся во дворец, его уже ждали.       Не все пять сестёр, к счастью. Только Нила, самая младшая из них, которая, как назло, спала хуже всех и часто бродила по коридорам в ночные часы.       — Хао? — её голосок, тонкий и звонкий, разнёсся по водному коридору. — Ты где был?       Ши Хао замер, надеясь, что темнота скроет его.       — Ничего, — сказал он, стараясь говорить ровно. — Не спалось. Плавал.       Нила подплыла ближе. Ей было всего четырнадцать, но глаза у неё были такие же зелёные, как у всех детей Ши Цуньмэня, и в них уже читалась та же проницательность, что и у старших сестёр.       — Ты пахнешь, — сказала она, принюхиваясь.       — Чем?       — Воздухом, — она нахмурилась. — Ты снова был на поверхности?       — Нила, — начал Ши Хао.       — Не ври мне, — перебила она. — Я не скажу Луне. Если ты скажешь правду.       Ши Хао посмотрел на младшую сестру. Она была маленькой, но упрямой — в этом они все были похожи.       — Я был на поверхности, — признался он. — Но ничего не случилось. Я просто... смотрел на звёзды.       — На звёзды? — Нила склонила голову набок. — Они правда такие красивые, как говорят?       — Красивее, — тихо сказал Ши Хао.       Она помолчала, потом вздохнула.       — Ладно, я никому не скажу. Но ты обещай, что будешь осторожен. Луна сказала, что люди — это опасно.       — Обещаю, — сказал Ши Хао и погладил её по голове.       Нила улыбнулась и уплыла, оставив его одного.       Ши Хао вошёл в свою комнату, лёг на ложе из морского шёлка и закрыл глаза. Но сон не шёл.       Он думал о человеке с карими глазами. О том, как тот сидел на камне и говорил с фотографией. О том, как улыбнулся, когда Ши Хао назвал своё имя.       Он думал о его словах: «Важно, что у тебя есть сердце».       Ши Хао коснулся рукой своей груди, чувствуя, как бьётся сердце — ровно, сильно, в унисон с океанскими волнами, которые набегали на берег далеко наверху.       Он не знал, что произойдёт дальше. Не знал, увидит ли он Мэн Чуаня снова. Не знал, что скажут сёстры, если узнают.       Но впервые за свою жизнь Ши Хао чувствовал, что стоит рискнуть.       Ради человека, который назвал его имя и улыбнулся.       Ради человека, который сказал: «Я буду приходить сюда».       Он закрыл глаза, и ему приснился берег, залитый лунным светом, и двое — ч еловек и не-человек — сидящих рядом, глядящих на звёзды.       И это было хорошо .