Цитрусовое лето

А следующим утром Журавль проснулся по будильнику, поскольку сегодня должен был явиться на работу. Легли они поздно, Дима никак не мог заставить Вову уснуть, но ближе к шести утра со своей задачей вроде как справился… Похоже, не очень хорошо, ведь Вова на момент его пробуждения уже не спал. Выглядел он не очень хорошо: уставший, печальный и даже слишком мрачный. — Вовочка, ну почему ты не спишь? — вздохнул Дима. — Мне приснился плохой сон. — не отрываясь от телефона, ответил тот. — Ну это же всего лишь сон. — попытался Дима, но эту реплику Вова благополучно проигнорировал. Потому тот, вздохнув, сдался и продолжил уже в другом направлении: — Отвезёшь меня на работу? — Может, ты не поедешь? — печально предложил Вова. — Вовочка, ну как я не поеду? А работать кто будет? — мягко поинтересовался Дима, а Вова так расстроился, что у того чуть было сердце не разорвалось. — Медвежонок, ну ты чего? — Не хочу. — Чтобы я уходил? — уточнил Дима, а тот согласно кивнул. — Ну так же нельзя, мне нужно… Но договорить он не успел, поскольку Вова вдруг абсолютно внезапно расплакался, а Дима застыл в полном ступоре и ужасе. — Господи… Иди ко мне скорее. — сразу позвал Дима, а Вова уже в следующий момент оказался в его объятиях. — Ты мой хороший, ну ты чего так расстроился? Ты не хочешь один оставаться или не хочешь, чтобы я уходил? — Чтобы ты уходил. — выдавил Вова, а Диму чуть было удар не хватил. Он бы сам отдал всё, чтобы остаться дома, но Стас его убьёт… Сегодня какая-то очень важная встреча. — Ну ты же знаешь, что я бы сам с удовольствием от тебя ни на шаг не отходил. Но если я останусь дома, там сорвётся какая-то очень важная сделка, Стасик расстроится. — максимально мягко пояснил Дима, ласково поглаживая его по щеке. — Потерпи чуть-чуть, я постараюсь пораньше освободиться. А вечером приеду, привезу тебе вкусняшек, пойдём погуляем, потом посмотрим что-нибудь, да? — Угу. — таки подуспокоившись, кивнул Вова. — Да ты моё счастье. — просюсюкал Дима и чмокнул его в губы, а Вова даже чуть улыбнулся. На всякий случай Дима ещё немного с ним посидел, убедился, что Вова окончательно успокоился, и всё-таки пошёл собираться. Пока умывался, крайне напряжённо думал о том, что что-то здесь не так. Нет, Дима уже даже не сомневался, что Вова правда очень сильно его любит, даже в том, что он попросил Диму остаться дома, не было ничего особо странного. Но он плакал. Подобное истеричное поведение свойственно как раз-таки Диме, но никак не ему. И тут варианта два. Либо Вова точно такая же истеричка, как он сам, и сейчас просто окончательно открылся, либо что-то случилось. И Дима искренне надеялся на первый вариант, уж лучше Вова окажется действительно крайне впечатлительным… Но что-то подсказывало ему, что это очень вряд ли. И сквозь поток активного мыслительного процесса Дима вдруг снова услышал тихий плач. Чуть было инфаркт не схватил и, быстренько вытерев лицо полотенцем, поспешил в спальню. Действительно, Вова сидел на краю кровати и снова плакал. — Ты чего? — встревоженно спросил Дима, опустившись перед ним на корточки и сразу аккуратно сжав его руки в своих. А Вова в свою очередь только кивнул в сторону Барни. — Ну что такое? Укусил тебя? — Нет, я случайно н-наступил ему на лапу… — уже аж захлёбываясь слезами, выдавил Вова, и если бы вы только видели Димино выражение лица. Вот теперь стало абсолютно ясно, что никакой Вова не впечатлительный. Похоже, это всё-таки та самая крайняя степень перегрузок с истериками… — Ох ты, Господи. Вовочка, ну ты смотри, он на тебя не обижается, он же знает, что ты случайно. — максимально ласково произнёс Дима, а Барни, Господь-его-храни, будто бы догадался, что надо делать, и принялся вылизывать Вовины руки. — Во-от, смотри, как он тебя любит. — И я тебя люблю. — подрагивающим голосом произнёс Вова и, аккуратно подняв Барни на руки, обнял. — Мои мальчики любимые. — просюсюкал Дима и обоих, конечно, поцеловал. — Барни, поиграй с папой. Дима указал на мячик, лежащий в углу, а Барни мигом спрыгнул на пол и принёс тот мячик Вове. Ненадолго Дима его занял, но уже понимал, что дело пахнет керосином… Господи, почему же именно сегодня? В любой другой день Дима, не задумываясь, бросил бы всё и остался рядом с Вовой, но сегодня в том числе от него зависела чуть ли не судьба компании! Но оставлять Вову одного определённо нельзя… А Темур, чтоб ему жилось долго и счастливо, как назло болеет непонятно чем и лежит с температурой под сорок! Но наш герой в любом случае решил ему набрать. — Парацетамол, любимый, приветики, соскучился по тебе. — хрипловато, но вполне жизнерадостно проговорил Темур. — Привет, у нас проблемы. — сразу обозначил Дима. — Как ты себя чувствуешь? — Хуёво, ночью думал, сдохну. Чё случилось? Если ты не дай Бог… — Нет, я тут вообще не при чём. Вова просто… ну, короче, плачет, как когда мы собирались в Турцию улетать. Но сегодня ничего особенного не происходило, он просто проснулся вот в этом настроении, а мне надо на работу… — Ты собрался его одного ебать оставить? — аж опешил Темур. — Так я тебе поэтому и звоню! — Хорошо хоть додумался… — нервно усмехнулся Темур. — Значит так, парацетамол. Не вздумай оставлять его одного, особенно если ты не знаешь, чё он вообще истерит, это может очень плохо закончиться. Отменяй нахуй свою работу… — Да я бы с радостью, но я не могу, там пиздец. — объяснился Дима, уже сам готовый расплакаться. — Из-за чего это вообще может быть? — Вообще из-за чего угодно. — вздохнул Темур. — Бля, братик, я даже с кровати нахуй встать не могу, не то что куда-то доехать… Дима! — закричал он, а Дима аж испугался. Уже потом вспомнил, что у Темура есть замечательный сын, его тезка. — Дима-а! Ты спишь там нахуй, алё?! — Пап, ты ебанулся? Девять утра. — аж опешил Дима, а Журавль даже посмеялся. — Чё надо-то? — Сейчас быстренько очухался и поехал к крёстному. Давай-давай, быстрее. — Зачем так рано-то?.. — всё ещё несколько сонно пробормотал тот. — У него сегодня истеричный вайб, а парацетамол у нас работяга, он уже опаздывает, так что шевелись, Дима, ну чё ты встал-то?! — Бегу я, бегу, скажи… через час. — Какой, ёб твою мать, час? Сорок минут. — Так мне только ехать сорок минут! — Так и шевелись, ёб твою мать! — совершенно просто рассудил Темур и ещё чем-то кинул в него, судя по звуку. — Спасибо, родной… — сквозь смех сказал Журавль. — Да не благодари, парацетамол, молодец, что позвонил, хвалю. Темуру Журавль, конечно, пожелал скорейшего выздоровления и благополучно сбросил вызов. Вот вроде и решили проблему… По крайней мере, хотелось верить. — Вовочка? — позвал Дима, вернувшись в комнату, а тот мигом оторвался от игры с Барни и оглянулся. — С тобой Дима побудет, пока я на работе… Дима ожидал чего угодно, но точно не того, что ровно спустя секунду Вова ОПЯТЬ расплачется. Господи, да что ж такое-то? — Что такое? Не хочешь с Димой? — не понял Дима, присев рядом с ним. — Ты думаешь, что я… с-с… сумасшедший… — выдал Вова, а у Димы от удивления брови медленно поползли вверх. Да, действительно, этот момент можно было предсказать… — Нет-нет-нет, ты чего, почему сумасшедший? — тут же затараторил Дима. — Я так не думаю, я просто подумал, что тебе с Димой будет повеселее, так и время быстрее пролетит, а там и я домой вернусь. Всё с тобой хорошо, я тебя очень люблю, медвежонок, ну ты чего? — Точно? — уточнил Вова, как только Дима его вновь обнял. — Что точно? Люблю тебя? — не понял Дима, а Вова к его ужасу пару раз согласно кивнул. — Ты что, ебанулся, мой хороший? Да я тебя больше жизни люблю, ты вообще моя единственная радость в этой жизни. Не надо плакать, все тебя очень любят, я вообще больше всех, ты же знаешь. — Ну да. — таки согласился Вова, шмыгнув носом и немного подуспокоившись. — Конечно. Ну чего у тебя случилось, м? — мягко поинтересовался Дима, продолжая его крепко обнимать. — Расскажешь? — Ничего. — Ну как ничего? — ненавязчиво продолжил Дима. — Ты вон как расстраиваешься всё утро, ну не просто так же. Не хочешь рассказывать? И как бы Журавль ни пытался вытянуть из него хоть что-нибудь, Вова сначала отнекивался, а потом вообще начал его игнорировать. И, благо, Журавль вовремя заметил, что, если не остановит допрос, Вова по новой скатится в истерику. Потому в конце концов они так ни к чему и не пришли… Зато к ним наконец пришёл Дима, так настойчиво звонящий в дверь, что Журавлю пришлось бежать. — Привет. — поздоровались Дима, Серёжа, Антон, Арс и Паша и даже посмеялись с выражения лица Журавля. — Я не был уверен, что справлюсь один, позвал Серёжу, он позвал Шаста, Шаст Арса, Арс Пашу. — развёл руками Дима. — Ещё скажи спасибо, что до Стаса не дошло. — Он просто уехал раньше, чем мне позвонили. — пояснил Паша. — Так… ладно. — решив, что так даже лучше, кивнул Журавль и жестом пригласил гостей внутрь. А те благополучно вошли. — Я уезжаю на работу до вечера, уже опаздываю, поэтому быстро. Он сегодня очень впечатлительный, поэтому никак не надо его провоцировать, как-то обидно шутить… — Ну мы не долбоёбы. — аж опешил Антон. — На всякий случай. — обращаясь больше к Арсению, объяснился Журавль. — Я вас умоляю, очень сильно думайте, прежде чем что-либо ему сказать. Одного его не оставлять ни в коем случае, всегда в вашем поле зрения должен быть, будет плакать — старайтесь переключать внимание, в два часа его надо покормить, еда в холодильнике, сами тоже можете поесть, если что вдруг — звоните, только если это срочно, у меня важная встреча. — Да мы справимся. — совершенно спокойно сказал Серёжа. — Я вообще профессионал. — закивал Дима. — Не переживай, братик, вообще как с сахарным с ним будем обращаться. — пообещал Антон. — И я тоже. — заверил Арс. — А я и за ними присмотрю. — подытожил Паша. Журавль, конечно, немного волновался и всё же, от всего сердца их поблагодарив, благополучно дособирался, попрощался с Вовой и уже через пару минут ретировался. — Пошли? — предположил Серёжа. — Нет, подождите, а если мы его испугаем? — приостановил Паша. — Пусть Дима сначала зайдёт, он же знает, что он придёт. — придумал Антон, а Дима, без вопросов кивнув, отправился в спальню. Вова как раз лежал на кровати и залипал в телефон. — Здорова. — поприветствовал Дима, а Вова даже так испугался и вздрогнул. — Чё такой шуганный? — А шо ты подкрадываешься?.. — несколько рассеянно пробормотал Вова и, конечно, обменялся с ним рукопожатием. — Я ещё и не один. Заходим, пацаны! — Привет. — максимально аккуратно поздоровались другие четверо. — Чем ты тут занимаешься? — спросил Паша. — Лежу. — пожал плечами Вова. — Так он нормальный, чё Дима сказал, что он ебанулся? — выдал Серёжа. И товарищи только успели с ужасом на него посмотреть, как Вова уже заплакал. — Серёжа, блять! — прокомментировали все разом. — А что я не так сказал?.. — аж испугался тот. — Нет-нет-нет, братик, ну ты чё? — попытался Антон. — Это я, это я сказал. — сориентировался Дима. — Этот Дима. — закивали все разом. — Просто так им легче объяснить твоё состояние, это не по-злому, а по-простому. — объяснился Дима. — А Димочка-то не долбоёб, ну как он скажет, что ты ебанулся? — не понял Антон. — Он тебя очень любит, всё хорошо. — заверил Паша. — Даже я такого не говорил, это просто он ебанулся. — одумался Дима, оглянувшись на Серёжу. — Да я вообще не подумал, извини. — чуть не взмолился Серёжа. — По-моему, мы очень плохо справляемся… — заметил Арс, поскольку Вова продолжал плакать. — Да все тебя любят, ну ты чего, успокойся. — попросил Антон, даже аккуратно обняв его. — Не надо плакать, и я тебя люблю, и Дима, и Серёжа, и Паша вот, даже Арсений, а Димочка вообще больше всех, он знаешь как не хотел уезжать? — Может, дело не в этом? — предположил Паша, поскольку Вова всё не успокаивался. — А в чём? — Ну-ка встань. — попросил Дима, обращаясь к Серёже, успевшему сесть на кровать. Тот поднялся, а Вова чуть ли не в момент подзатих. — Ну ты ему на ногу сел! — А, это тоже ему не нравится? — удивился Серёжа. — Это вообще мало кому понравится. — оповестил Арс. — Ты вообще, блять, иди просто сядь куда-нибудь и молчи, я тебя умоляю. — попросил Антон, обращаясь к Серёже. — Держи, конфета. — сказал Паша, протянув Вове конфету, и благополучно его отвлёк. И, пока Вова ел, товарищи аккуратно собрались в кружок. — Чё делать будем? — шёпотом спросил Антон. — Может, включим ему фильм какой-нибудь? — предложил Арс. — Ага, а потом он расстроится из-за какого-нибудь персонажа, сюжета, концовки, короче… — махнул рукой Дима. — Тогда мультики посмотрим. — решил Арс. — Они как раз нацелены на хрупкую психику и не могут сильно расстроить или испугать. — Расскажи об этом советским мультикам. — покивал Паша. — Давайте просто включим «Смешариков», они не могут расстраивать. — заметил Антон. — Мы переключим его внимание как минимум с нас долбоёбов на интересный мультик. На том, в общем-то, порешили и начали абсолютно за здравие: все просто сели смотреть «Смешариков». Вова втянулся, товарищам тоже было поразительно интересно, все даже немного подрасслабились. Это оказалось проще, чем отнять соску у младенца, и зря Журавль паниковал… Правда, так товарищи думали ровно сорок минут. Ничего не предвещало беды, всё шло идеальнее некуда, но тут началась серия «Смешариков» про железную няню. Она и наших друзей, честно сказать, несколько пугала, а Вова вообще, только увидев эту железную няню, по новой заплакал. — А я знал, что так будет. — сразу сказал Дима. — Так какого хуя ты молчал? — не понял Антон, на что тот только развёл руками. — Всё-всё-всё, выключили, смотри. — попытался Серёжа. Но Вова продолжил плакать, ещё и под одеяло с головой залез, а товарищи только крайне удручённо переглянулись. — Вот это точно значит, что мы его заебали, и он хочет побыть один. — оповестил Дима. — Но нам запретили оставлять его одного. — напомнил Паша. — Да чё он сделает, Господи? Дима просто паникёр. — решил Серёжа. — Ага, а потом он в окно выйдет, мы это как будем объяснять? — поинтересовался Арс. — Не-не-не, никакого личного пространства. — покачал головой Антон. — Ну давайте хотя бы помолчим что ли. — предложил Паша. Эту идею все благополучно одобрили и на этот раз просто сели. Молча сидели и ждали, пока Вова наконец успокоится. — Давайте пока подумаем о грядущем. Он же в какой-то момент явно захочет в туалет. — вполне рационально заметил Арс. — Мы же не можем пойти с ним. — С хуя ли? — не понял Антон. — Ну… — так красноречиво произнёс Арс, что товарищи, конечно, посмеялись. — А в ванной, между прочим, дохуя опасных предметов. — подхватил Дима. — Ножнички всякие, бритвы, лезвия. — Надо их просто убрать. — совершенно просто рассудил Паша. — Это ещё полбеды, а если он там просто закроется и всё? — придумал Антон. — Утопится вообще, у них есть ванная! — Почему вы вообще думаете, что он собрался покончить с собой? — удивительно правильно заметил Серёжа. — Кстати. — одумались все разом. — Это просто перестраховка, потому что это маловероятно, но всё возможно. — пояснил Дима. — Про утопление это ты совсем ебать загнул, конечно, но острые предметы реально погнали прятать. Дима с Серёжей благополучно ретировались в ванную, а Паше тем временем позвонил Журавль. — Да? — Как дела? — сразу поинтересовался Журавль. — Всё хорошо… ну, как хорошо, плачем вот уже второй раз, но это ничего. — прикинул Паша. — Мы справляемся, всё в порядке. — Правда, вот он сейчас не успокаивается никак, а в целом… — добавил Арс. — Он с нами не разговаривает. — оповестил Антон. — Как его успокоить-то? — О, Господи… — крайне нервозно выдохнул Журавль. — Переключите внимание, как угодно, надо его просто чем-то заинтересовать. И только товарищи успели порадоваться, как Вова в своих рыданиях разошёлся окончательно. На секунду все впали в ступор, а уже потом догадались, что это его добил голос Журавля. — По-моему, мы только что усугубили положение… — пробормотал Арс. — Что? — переспросил Журавль. — Ничего-ничего, давай, Димон, работай, мы справимся. — заверил Антон и, самостоятельно сбросив вызов, пошёл к Вове. — Ну чё ты рыдаешь? Вова. Ну Вова. — Ты сейчас пытаешься достучаться до человека в истерическом состоянии, я правильно понимаю? — уточнил Арс. — Ну сам бы хоть что-нибудь придумал! — развёл руками Антон. — А я уже придумал. — оповестил Арс. — Ну, почти. — Смотрите, из моих скромных познаний об аутизме следует, что это перегрузка, то есть, ему что-то не нравится. Значит, надо убрать раздражитель, либо хотя бы сделать то, что ему нравится. — сформулировал Паша. — По крайней мере, так говорил Дима. — Ну да, это обычно помогает. — покивал Дима, только вернувшийся. — Только для этого надо понимать, что его раздражает. Я бы начал с того, чтобы убрать все возможные раздражители. А товарищи, в общем-то, не стали спорить и действительно принялись за дело. Позакрывали шторы, чтобы Вову не беспокоил свет, устранили все лишние звуки, даже договорились с Барни, чтобы он не тявкал. И после устранения последнего раздражителя — кондиционера, издающего негромкий, но монотонный звук, Вова наконец потихоньку стал успокаиваться. — Сработало? — с замиранием сердца догадался Паша. — Походу. — так же шёпотом ответил Антон. — Может, спать его уложим? — Каким образом? — уточнил Арс. — Он сам обычно засыпает после истерик. — оповестил Дима. — Просто тихо себя ведём, пусть лежит. И, не поверите, Вова действительно вырубился буквально через минуту, на что товарищи поражённо переглянулись, абсолютно не веря своему счастью. Победу отпраздновали тихо: просто обменялись максимально крепкими рукопожатиями и от греха подальше остались сидеть в тишине. Арсений в свою очередь через несколько минут аккуратно подсел к Антону. Вроде бы всё наладилось, всё было неплохо, вот они снова вместе, но Арс прекрасно чувствовал, что Антон держит дистанцию. Осознанно или нет — он не знал, так же как не знал, что с этим делать. Антон относился к нему хорошо, вёл себя почти как раньше, но закрылся, сам к Арсу почти не подходил. — Всё хорошо? — спросил Арс. — Да, а что? — не понял тот, преспокойно листая тик токи. — Не знаю, мне кажется, ты меня избегаешь. Вот сейчас ты специально сел подальше. — Я сел поближе к роутеру. — недоумевающе оповестил Антон. — Конечно, мы же в селе, где вай-фай только в определённых местах ловит. — саркастично покивал Арс. — Ну у нас дома вай-фай всё равно лучше ловит в ближней половине. Ты просто решил доебаться? — Нет, Антон, я пытаюсь с тобой поговорить и понять, почему ты так себя ведёшь. — Да как я себя веду? — аж опешил Антон. — Если вы сейчас его не дай Бог разбудите, я вас ногами отпизжу нахуй. — крайне убедительно процедил Дима. — А я ему помогу. — поддержал Паша. — Я не понимаю, в чём проблема. — перейдя на шёпот, развёл руками Антон. — Я просто сел, а ты решил доебаться? — Я не доебался, Антон, а спросил. Это во-первых. Во-вторых, ты не просто сел, ты сел подальше от меня, роутер вообще в коридоре! — Так вот именно, я сижу ближе к выходу, блять! А там Дима всё-таки швырнул в них мячиком Барни, который сначала прилетел чётко Антону в лоб, а потом и Арсу в лицо отскочил. А потом Дима с таким красноречивым выражением лица взялся за утюг, что те двое моментально выставили вперёд руки в примирительном жесте. — Арс, всё, я сказал, это ничего не значит. — обозначил Антон. — Ты сам говорил, что мы должны разговаривать, но это, видимо, к тебе не относится. — язвительно произнёс Арс. Антон его проигнорировал, продолжив смотреть тик ток, ну а Арс только терпеливо выдохнул. Конечно, он не хотел ругаться. Но был ли у него выбор? Ведь по нормальному Антон вообще ни в какую не понимал! Арс уже пытался и по-плохому, и по-хорошему, не помогало ничего. Ну и что ему оставалось? Ну, в данный момент сидеть и втыкать в стенку. Журавль тем временем находился в большом загородном доме в одном из элитных районов Подмосковья. Здесь они сегодня должны были убедить одного крупного инвестора вложить деньги в их компанию. Человек настолько серьёзный, что для внушительности и количества Стас позвал с собой даже Витю с Андреем. Но Дима к работе сегодня расположен определённо не был и очень вряд ли визуально добавлял их компании какой-то важности, поскольку ходил весь нервный, дёрганный, уже весь извёлся в ожидании конца этого чудного мероприятия. И, разумеется, постоянно выходил на улицу, дабы созвониться с товарищами и узнать, что там происходит. — Куда ты постоянно уходишь? — не понял Витя, когда Дима в очередной раз соизволил вернуться. — Куда надо, туда хожу. Можно как-то ускорить процесс, почему мы просто стоим как дебилы? — нервозно спросил Дима. — Не как дебилы, а как серьёзные дяденьки, стоять надо с деловым видом. И мы ждём, неприлично заводить такие темы в самом начале банкета, это делается под конец, ну ты же сам знаешь. — напомнил Стас. — Торопишься? — догадался Андрей. — Очень хотелось бы… — пробормотал Дима, на нервах аж непроизвольно дёргающийся. — Нет-нет-нет, никаких «торопишься», ты что, с ума сошёл? — аж опешил Стас. — Если мы не заключим эту сделку, нам придётся искать другого инвестора, а если мы его не найдём, то, соответственно, прогорим, так что успокоился и стоишь здесь сколько нужно. — Я здесь зачем, ты мне можешь объяснить? — У тебя личико миловидное, щекастый такой, сладенький, ну как такому откажешь? — пожал плечами Витя. — В том числе, но ко всему прочему ты буквально мой заместитель, ты, может быть, даже лучше меня можешь рассказать всё, что захочет узнать инвестор. Доходчиво объяснил? — осведомился Стас. Дима на это ничего не ответил, только, подойдя к столу с фуршетом, осушил в один глоток целый бокал шампанского. Нет, так дело не пойдёт. Там непонятно что происходит с его любимым мужем, а оно тут занимается какими-то, Господи-прости, инвесторами. Да, это определённо важно… Но точно не важнее, чем Вова. Значит, пора что-то предпринимать. Да, Стас его сто процентов убьёт, а потом ещё и расчленит, но Дима просто не мог поступить по-другому, потому спустя минут десять максимально непринуждённо поспешил на выход, будто бы в очередной раз позвонить… — Куда собрался? — послышалось позади, только Дима успел сделать пару шагов от дома. — Я… э… позвонить. — объяснился Дима, обнаружив у себя за спиной Стаса. — Ага, я заметил. Сюда подошёл. — крайне угрожающе произнёс Стас, а тот, тяжело вздохнув, действительно подошёл. Ну а Стас в одно движение запихнул его обратно в дом. — Чтоб ни на шаг от меня не отходил, понял? Сел вот здесь и сидишь. Стас одним резким движением опустил его на диванчик, расположенный ровно между входом и столиками с едой, а Дима только крайне недовольно сложил руки на груди. Но так просто сдаваться он не собирался. Со Стаса Дима глаз не спускал и, только заметив, что тот отвлёкся и разговорился с Витей и Андреем, буквально бегом побежал на выход. Вылетев из дома, Дима понёсся в сторону леса, чтобы завернуть за угол, вызвать такси и уехать туда, где он обязан находиться в данный момент… — Журавлёв! — заорали сзади, а Дима встал как вкопанный. Грёбанный Стас. — Да я просто дышу свежим воздухом. — максимально убедительно попытался донести Дима. — Я тебя ёбну сейчас, ебаната ты кусок. — крайне грозно произнёс Стас, уже подбежавший, и с силой отвесил ему подзатыльник. — Ещё раз ты выйдешь подышать, я тебе все дыхательные пути перекрою. Резко пошёл и сел на место! — Да чё ты разорался?.. — начал Дима, но, получив ещё и пинка для ускорения, всё-таки пошёл обратно в помещение. В общем-то, обе попытки побега не то что не увенчались успехом, они ещё и усугубили положение, ведь теперь Стас буквально караулил Диму и ни на шаг от него не отходил. Что ж, просто потрясающе… К слову, у товарищей ничего особенно страшного не происходило. Вова проспал плюс-минус пару часов, далее ему дали пообедать, сами тоже поели, а потом решили поэкспериментировать и дать Вове самому решить, чем он будет заниматься. И в итоге товарищ около часа просто совершенно спокойно читал, а остальные с замиранием сердца наблюдали и поверить не могли своему счастью. — Всё, он успокоился? — шёпотом догадался Серёжа. — Не каркай, блять. — чуть не взмолился Дима. Но Серёжа, похоже, уже благополучно накаркал, поскольку не прошло и пяти минут, как Вова положил книгу на место, лёг на диван и принялся просто смотреть в стену. И всё бы ничего, но уже через пятнадцать минут он по новой расплакался. — Да сейчас-то что? Мы молчим уже часа полтора! — аж опешил Арс. — Ну чё ты плачешь? — сочувствующе спросил Антон, подойдя к Вове и аккуратно поглаживая его по плечу. — Чё ты хочешь, скажи, мы сделаем. — Д-д… Дима. — таки выдавил Вова. — Дима. — абсолютно понятливо повторили все разом. — Ну всё, пиздец, мы в тупике, ему нужен Дима. — резюмировал Серёжа. — У нас только такой пока есть, не подойдёт? — уточнил Антон, постукивая Диму по плечу. — Может, позвонить Диме и дать ему поговорить? — предложил Арс. — А он начнёт ещё сильнее расстраиваться, потому что Дима скажет, что пока не может приехать. — покивал Дима. — Дима пока занят, у него дела важные. — попытался объяснить Паша. — Но он уже скоро приедет. — Представляешь, как он расстроится, когда узнает, что ты рыдаешь весь день? — выдал Арс, а Вова разрыдался ещё отчаяннее прежнего. — Да ёб твою мать. — аж опешили все разом. — Согласен, прозвучало сомнительно… — даже несколько неловко пробормотал Арс. А далее друзья пережили буквально все девять кругов ада. Вовина истерика усугублялась будто бы с каждой минутой, он рыдал и рыдал, а спустя пару часов уже аж завыл. Он захлёбывался в собственных слезах, задыхался, периодически даже кричал и выглядело это на самом деле очень страшно, особенно учитывая, что друзья не могли сделать буквально ничего. Они правда старались: и разговаривали с ним, и пытались переключить внимание, и музыку включили, и телевизор, и поиграть с ним пытались, и Барни подсовывали, и открывали-закрывали окна, и предлагали ему попить-поесть — не помогало ровным счётом ничего. Вова упорно требовал Диму. — Ну скоро, скоро уже Дима приедет. — всё пытался Антон. Остальные уже просто стояли с такими выражениями лиц, будто пережили ядерную войну. — Ну час буквально. Ну вот уже он, может, едет… — Может, уже пора ему позвонить? — вклинился Серёжа. — Он плачет уже три часа, это же очень плохо! — Ну… звони. — вздохнув, таки сдался Антон, а Паша моментально набрал нужный номер. Трубку подняли не сразу, но вполне оперативно. — Да-да-да? — Дима, это пиздец. — сходу обозначили все разом. — Он плачет уже три часа. — оповестил Арс. — Мы всё перепробовали! — заверил Серёжа. — Ему нужен ты, он не успокаивается. — вздохнул Паша. — Он так сказал? — полуумилённо, полунервозно спросил Журавль. — Уже раз двести. — подтвердил Дима. — Реально поторопись, пожалуйста, братик, он чё-то прям разошёлся, это явно не очень хорошо. — заметил Антон. — Да я… о, Господи… — рвано выдохнул Журавль. — Настолько всё плохо? — Дима, даже мне его жалко. — пытался донести Арс. — Понял. — без вопросов согласился тот, а товарищей даже пробрало на суховатые смешки. — Я… Блять, ладно, похуй. — На него или?.. — только начал Серёжа, как Журавль уже сбросил вызов. — Помолимся, друзья. — вздохнул Дима. А Журавль искренне стремился оправдать их ожидания. Проблема состояла в том, что Стас после прошлых попыток побега всё ещё не отходил от Димы ни на шаг. Это безумно раздражало, но сделать ничего не получалось… Хотя, одна идея всё-таки была. — Я в туалет. — оповестил Дима. — Ты же со мной не пойдёшь? — Нет. Но я провожу. — улыбнулся Стас, а Дима только цыкнул. И тем не менее оба благополучно направились в сторону туалета. — Лучше б за Дроном ходил, он вон нажрался уже. — Зато на месте. А ты сегодня буйный. Нет, я понимаю, что у вас там любовь, но ты тоже совесть имей. — аж опешил Стас. — Да не в этом дело, Стас, ему плохо. — таки сказал Дима. Он, конечно, предполагал, что это не сработает, да и подробностей раскрывать не планировал, ведь Вове это явно не понравится. Но в любом случае решил хотя бы попытаться. — Ну я понимаю, Дима, я всё понимаю, но сегодня никак. Извини. Он же как-то жил один, ничего страшного, да, тяжело, но он сильный человек. К тому же, я предполагаю, что ты не оставил его одного. — А если с ним что-то случится? — Дима. — крайне настойчиво произнёс Стас. — Я всё сказал. А Дима на этот раз не стал ничего доказывать и о чём-то умолять. Абсолютно то же самое Стас говорил, когда Дима пытался отпроситься на похороны своей бабушки. «Я всё понимаю, но…». И даже когда теперь речь шла буквально о его собственном отце, ничего в голове Стаса явно не изменилось. Дима, впрочем, в способностях товарища и не сомневался, попытался просто на всякий случай. В прошлый раз он уже повёл себя как примерный сотрудник, коллега и прекрасный руководитель. Но с тех пор многое изменилось. Теперь он был в первую очередь любящим мужем, и даже если Вове ничего не угрожало, сейчас он нуждался в Диме. А это в Диминой иерархии ценностей по важности стояло намного выше всех сделок, миллионов, даже его рабочего места. Даже если Стас его уволит, понизит, оштрафует — да и чёрт бы с ним. Зато Вова будет в порядке и в безопасности. А потом они вместе разберутся со всем, с чем нужно. В туалет Стас за ним действительно не стал заходить, похоже, предполагая, что Дима не совсем двинутый и со второго этажа уж точно никуда не денется. Но как же он ошибался. Дима уже даже ни о чём не думал, просто зашёл, увидел окно, открыл и выглянул. Определённо высоковато… около трёх метров. Но и это нашего товарища нисколько не испугало. Ростом он был около метра восьмидесяти, соответственно, если повиснуть с обратной стороны окна, падать останется чуть более метра, плюс длина рук. А это уже как минимум очень вряд ли может закончиться летальным исходом. Действовал Дима оперативно и уже даже не боялся. Мог ли он всего месяц назад подумать, что будет через окно второго этажа сбегать из элитного коттеджа, когда за дверью стоит Стас, уже пару раз поймавший его за попытками побега? Конечно нет, он даже думать об этом скорее всего побоялся бы. Но Димин характер уже потерпел необратимые изменения, что определённо не понравится Стасу, Вите, Андрею и всем прочим его коллегам… Зато он наконец-то чувствовал себя живым и абсолютно свободным человеком. Захотел и сбежал, потому что так нужно, а с последствиями как-нибудь в другой раз разберёмся. Этой тактике «Один раз живём» его научил Вова и, знаете, принять этот образ жизни было одним из лучших Диминых решений. Вот сейчас, например, он совершенно спокойно спрыгнул со второго этажа, уже даже особо не волнуясь о том, что подумают и скажут коллеги. Единственной проблемой стало неловкое приземление: Дима немного подвернул ногу и ударился затылком… Но это было совсем не критично, он даже ждать и ныть не стал, просто подскочил на ноги и побежал в сторону леса. Нужно забежать подальше, скрыться за поворотом, а уж там можно вызвать такси. Уже подбегая к повороту, Дима оглянулся и заметил, что из того самого окна уже выглядывает Стас. Смотрел он крайне недоброжелательно, Дима видел, что у него от злости аж ноздри раздуваются и немного подрагивают мышцы лица… Но, впрочем, главное, что Стас не стремился его догнать. А так пусть психует сколько влезет, Дима ведь пытался договориться по-человечески. И, пока Дима вызывал такси, получил от Стаса интересное сообщение: «Ты уволен». А Дима на удивление вновь не испугался. Ответил простое «Окей» и дальнейшие угрозы и оскорбления от Стаса читать не стал. Пока ехал в такси, Дима весь извёлся, поскольку товарищи перестали отвечать на звонки. А это очень нехороший знак. Время тянулось мучительно медленно, его на нервной почве уже аж трясти начало, Дима пытался отвлечься хоть на что-нибудь, но не получалось буквально ничего. Он не мог перестать паниковать и прокручивать в голове самые страшные варианты развития событий. Именно поэтому, когда они наконец доехали, Дима даже не попрощался с таксистом и бегом побежал к подъезду. Если бы наш товарищ был чуть более спортивно подготовлен, то наверняка ещё и по лестнице пробежался бы, но, прекрасно понимая, что задохнётся ещё этаже на четвёртом, всё-таки поехал на лифте. А наконец добежав до квартиры, Дима принялся яро названивать в дверь, которую, между прочим, отворили довольно быстро. — Слава Богу. — выдохнул Серёжа, как раз дверь и открывший. — Господи, вы что там с ним делаете? — наспех разуваясь, опешил Журавль, поскольку рыдал Вова так, будто его там как минимум сжигают. А ответ на свой вопрос он получил довольно быстро, когда, войдя в гостиную вместе с Серёжей, обнаружил, что Вову, лежащего на диване, обеими руками держат Антон с Димой, а тот яро пытается вырваться. — Мы всё объясним. — сразу заверил Паша. — Так правда нужно. — добавил Арс. — Он вон какой буйный! — заметил Серёжа. — Конечно он буйный, Господи… — пробормотал Журавль, уже подоспев к дивану. — Аккуратно, очень аккуратно, он ещё дерётся. — оповестил Дима и вместе с Антоном всё-таки рискнул отпустить Вову. — Я здесь, я здесь, мой хороший, иди ко мне скорее. — позвал Журавль, совершенно спокойно протянув к нему руки. И если бы вы только видели выражения лиц товарищей, когда Вова его просто обнял. Без скандалов, без всего, ещё и сам! — А нас не подпускал к себе вообще. — аж опешил Антон. — Конечно он вас не подпускал, зачем же вы его хватали, ебланы? — стараясь говорить максимально умиротворённо, спросил Журавль, параллельно успевая бережно поглаживать Вову по затылку. — Мы вообще не хотели. — заверил Паша. — Но он пытался прорваться на балкон, поэтому нам пришлось. — развёл руками Дима. — Мы думаем, он хотел покончить с собой, потому что всякие лезвия и остальные опасные предметы мы убрали. — добавил Арс. — Угу, угу, я понял. — тяжело сглотнув и явно пытаясь собраться с мыслями, ответил Журавль. — Молодцы, спасибо вам большое. — Да не за что, мне даже понравилось. — вполне жизнерадостно оповестил Антон. — Ты зови, если что, мы можем с ним ещё посидеть. — закивал Серёжа. Товарищей Журавль, конечно, ещё тысячу раз поблагодарил, хотя тем, похоже, очень даже понравились сегодняшние приключения. А уже после все пятеро благополучно ушли, даже с Вовой попытались попрощаться, но тот уже сто лет ни на что не реагировал. Вова продолжал плакать, сидя у Димы на коленях и щекой прижавшись к его груди, ну а Дима носом зарылся в его волосы, крепко прижимал к себе и, конечно, гладил. Удивительно, но несмотря на Вовину истерику сейчас он чувствовал абсолютное спокойствие и умиротворение. Потому что наконец оказался там, где нужно. Уже по дороге домой Дима резко вспомнил, что нужно делать, и посчитал себя полным идиотом, поскольку не додумался до этого раньше. Ведь Вова сто раз говорил, что при истериках обычно колет себе успокоительное. Если может — сам, если нет — этим занимается Темур или кто-то другой, кто есть рядом. Дима не уточнял, что он делает, когда бьётся в сильной истерике в полном одиночестве, но сейчас это было неважно, ведь есть он. Сам себе Вова вколоть ничего, очевидно, не мог, его трясло просто с невероятной силой, потому Дима занялся вопросом самостоятельно. Оставлять Вову одного было нельзя, поэтому Дима совершенно спокойно поднял его на руки и пошёл в спальню, где аккуратно усадил на пол у кровати, а сам опустился совсем рядом и принялся рыться в его рюкзаке. Благо, Дима знал, как выглядят успокоительные, и довольно быстро отыскал нужную сумочку, в которой хранились уже наполненные шприцы. Уколы Дима делать умел, поскольку в своё время делал их бабушке, Стасу и даже самому себе. Потому без особых трудностей он аккуратно ввёл иглу Вове в плечо, на что тот тут же болезненно взвизгнул сквозь слёзы. — Ч-ч-ч, всё хорошо, всё хорошо. — заверил Дима, плавно вводя препарат. Всего несколько секунд, но Вову, похоже, от испуга затрясло ещё сильнее. — Ты мой хороший, прости, пожалуйста, вот уже всё, видишь? Иди скорее на ручки обратно, моё солнышко, не надо так расстраиваться. Вову Дима уложил в кровать, укрыл одеялом и, конечно, крепко обнял. Плакать он упорно продолжал, но эти рыдания с каждой секундой становились всё тише. Дима старался даже не дышать лишний раз, дабы не угробить прогресс, и вот, благодаря его стараниям, уже через каких-то десять минут Вова всё-таки вырубился. А Дима, примерно с минуту повтыкав в потолок, вновь набрал Темуру. — Ты додумался вколоть успокоительное? — прямо с порога спросил Темур. — Да, да, он уже спит, у нас новая проблема… — Помимо того, что он пытался выйти в окно? — нервно усмехнулся тот. — Вот проблема как раз в том, что я не понимаю, почему. Он не хочет рассказывать, я с самого утра пытался понять, что не так. Это значит, что дело во мне? — тревожно спросил Дима. — Если бы дело было в тебе, он бы не просил, чтобы ты остался, а потом вернулся. — вполне резонно заметил Темур, а Диму аж попустило. — Из него такие вещи вообще тяжело вытянуть. Особенно сегодня, да и завтра не факт, что получится… Есть, конечно, способ полегче. — Какой? — Только не говори ему, что это я сказал. Он ведёт дневник для психолога, который она потом читает и что-то там у него спрашивает. Такой чёрный блокнотик, он его обычно прячет далеко и глубоко, так что ты поищи хорошо. И не говори, что это я тебе сказал. — не забыл напомнить Темур. — Да-да, конечно. — без вопросов согласился Дима, уже внимательно осматриваясь. — Думаешь, он написал туда, что случилось? — Вообще он пишет туда всё, особенно о своём состоянии, это же для психолога. Только если он узнает, что ты читал, он будет злиться, так что запомни, где он лежал, и положи на место точно так же, он миллиметр в миллиметр запоминает, как лежал этот дневник, я проверял пятьсот тысяч раз. И не говори, что это я тебе сказал. — Ты что, читаешь его дневник? — одумался Дима, параллельно аккуратно перебирающий вещи в Вовином рюкзаке. — Минимум раз в месяц обязательно мельком почитываю, я так пару раз предотвратил суициды, между прочим, так что и тебе советую. Тебе вообще можно, ты же его парень. Вот Илья упёрся и не читал, так он чуть с собой не покончил во время их отношений как раз. — О, Господи. — ужаснулся Дима. — Ну в рюкзаке у него нет. — Дима, он не дебил. — аж опешил Темур. — Какой рюкзак? Ищи в каких-нибудь нычках. Дима не очень понимал, где у Вовы могут быть нычки в его квартире, но, решив поверить Темуру на слово, принялся перерывать всё. Буквально всю комнату, Дима даже плинтуса поотодвигал, но за сорок минут поисков не нашёл буквально ничего. Темура он уже сбросил на тот момент, конечно, и остался со своим расследованием один на один. Вова вроде бы находился в его поле зрения двадцать четыре часа в сутки, но Дима не видел, чтобы он что-либо писал в дневник… И вот тут-то его осенило. Чёрный блокнот. Точно такой же чёрный блокнот Вова использовал для рабочих заметок, соответственно, мог сидеть и с дневником, а Дима думал, что он работает. Хитро. Похоже, Вова засекречивал этот дневник аж до такой степени… Значит, и спрятал его очень хорошо. Но Дима перерыл уже буквально всё. Его вещи, свои вещи, шкаф, тумбочки, даже в обувную тумбочку заглянул, посмотрел в стиральной машинке, во всех ящиках, за мусоркой, в холодильнике, под потолком, под столом, под другим столом, порылся в диване, заглянул на балкон, ну нигде не было этого дневника! Дима уже было подумал, что Вова просто не взял его с собой из Рязани, но всё же упорно продолжал поиски, уже без особой надежды перерывая полки с книгами. Здесь были и его собственные, и Вовины, медицинские. В силу своей дотошности Дима их ещё и быстренько пролистывал, а не просто проверял пространство за ними. И если бы вы только видели выражение лица нашего товарища, когда в одном из медицинских томиков он обнаружил такую картину: вначале всё нормально, но примерно в середине книги Вова вырезал по центру небольшое прямоугольное отверстие, ровно под этот дневник, который, слава тебе Господи, оказался внутри! Дима от радости чуть было в обморок не грохнулся и, быстренько убедившись, что Вова всё ещё крепко спит, в момент схватился за тот блокнот. Вообще-то он, конечно, не собирался вторгаться в Вовино личное пространство, в его мысли, вероятно, слишком личные… Но вторгаться он не хотел ровно пару секунд, потом уж слишком захотел узнать, не писал ли Вова чего-нибудь про него. Вдруг сейчас вскроется, что у него таких как Дима ещё десять? Или что-то подобное? На данный момент Дима доверял ему уже чуть сильнее, потому про других мужиков думал больше в шутку. И всё же, доверяй, но проверяй. Все записи до момента их первой встречи Дима тактично пролистал, даже не пытаясь вчитываться, поскольку искренне считал, что это будет уж совсем некрасиво. Зато, только заметив нужную дату, резко позабыл обо всех рамках приличия и вцепился взглядом в текст. Вова был истинным врачом и писал крайне неразборчиво, и всё же Диме в конце концов удалось приноровиться. В начале Вова писал о своей встрече со старыми коллегами, даже эмоции расписывал, как и полагалось, далее перешёл к истории про то, как его оставили на тусовку крутые дяденьки, а потом… «Странная произошла ситуация. Я отдал сто тысяч какому-то странному мужику. Я так и не понял нахуя. До сих пор не понимаю. Вроде я не щедрый и не добрый. Но у него был такой жалостливый взгляд и он выглядел таким беспомощным. Не знаю, я просто в край ебанулся видимо. Теперь думаю, зачем ему были эти деньги и найдёт ли он остаток суммы. Какая там вообще сумма? Самое интересное, я так и не понял, нахуй я об этом думаю. Короче, таким образом получается, что сегодня я просто нихуя не понял, до свидания» Дима на это, конечно, посмеялся и аж разулыбался, погрузившись в воспоминания. Оказывается, Вова в тот вечер тоже о нём думал. Это приятно, но описание следующего дня должно быть ещё интереснее. «Угадайте где я? В каких-то ебенях. В Воронеже. Я в ахуе. Но это ещё не всё. Я уехал в деревню с тем самым странным мужиком, Димой. Оказалось, что он не странный а просто ебанутый…» — Козёл, блять. — посмеиваясь, прокомментировал Дима. «…и это ахуенно. Он прям ебанько реально, я пока не уверен но мне кажется, что с этой бабушкой у них были какие-то несколько порицаемые обществом отношения. Дело семейное конечно но ща мы сблизимся я его заебу этим ХАХА. А вообще он крутой, такой забавный и странноватый. Интересный, я таких люблю думаю мы подружимся» Вова писал о Диме много и почти всё хорошее, а тот не прекращал улыбаться. Особенно, когда прочитал впервые написанное: «Кажется Дима мне нравится». Тут Дима остановился внимательнее. «Я был не уверен поэтому не писал до этого. Но теперь я точно знаю. Я так много думаю о нём. И он такой красивый, хотя он сам так не думает. И мне так хорошо с ним. Я только пришёл а уже хочу обратно к нему. Но я чувствую себя дебилом. Я не думаю что могу ему понравиться». Тут Дима от удивления аж остановился и перечитал ещё раз. А потом ещё. И ещё один. Нет, действительно: «Я не думаю что могу ему понравиться». «Ему никогда никто не нравился, и я точно не могу быть лучше тех кто его окружал всю жизнь. И это он ещё не знает, что я аутист. Хотя почему-то я иногда нравлюсь красивым людям. Только не тем кому надо. Например я понравился Илье, он конечно красивый, но он мне не очень нравился. А Дима очень нравится. Значит я ему не понравлюсь, так всегда. Хотя вроде он ко мне хорошо относится, иногда мне даже кажется что я ему тоже нравлюсь, но я веду себя как нелепый дебил, вряд ли ему это понравится. Нет, это смешно, но только смешно и всё. Наверно мало кто хочет видеть рядом с собой просто нелепого дебила. Не знаю. Ну он со мной хотя бы дружит» Сказать, что Дима охренел от жизни — ничего не сказать. Он понятия не имел, что Вова видит самого себя таким образом. Наверно, никто понятия не имел. Может, кроме Темура. И это было, честно сказать, максимально неожиданно… Он ещё и думал, что может Диме не нравиться! Скорее всего в тот же момент, когда сам Дима думал то же самое про него. Да, подобные настроения у Вовы прослеживались абсолютно регулярно, и Дима в какой-то момент так засочувствовал, что аж прослезился и, пересев на кровать к нему, обнял. У Вовы определённо имелись проблемы с самооценкой, конечно, не такие глобальные, как у Димы, но имелись. Но, из положительного, он точно знал, за что его можно любить и не особенно удивлялся тому, что Дима его любит. Скорее очень радовался, что Диму невероятно умиляло. Вова в целом писал о нём так много, красочно и мило, что он чуть было по новой не прослезился, только на этот раз от счастья. И всё шло просто замечательно, Вова грустил только по поводу смерти Лёши и ампутации Стёпиной руки, что, как оказалось, довольно сильно по нему ударило, но к сегодняшней истерике явно привело не это. Что-то другое. И разгадка была написана на последней странице… И только Дима, собравшись с духом, долистал до вчерашней даты, как вдруг чётко почувствовал на себе тяжеловатый взгляд. И, честно говоря, так испугался, что аж застыл. Господи, да что ж ему не спалось?.. — Да, читаю. — таки опустив взгляд на крайне возмущённого Вову, сказал Дима. — И мне не стыдно. Почти. Ну не смотри на меня так, Вовочка, клянусь, это исключительно для твоего блага, я просто хочу понять, что случилось, я очень волнуюсь за тебя. — А, ты просто хотел узнать? — резко сбросив обстоятельства, уточнил Вова. — Конечно. А ты думал, опять мужиков там каких-нибудь ищу? — Ну вдруг. — даже посмеялся Вова, покрепче к нему прижавшись. — И ты больше ничего не читал? — Ну читал. — таки признался Дима. — Мне было интересно, что ты обо мне писал. Я не думал, что что-то плохое, просто… Ну ты же сам почитал бы, что я о тебе писал в момент знакомства. — Ну да. — прикинул Вова. — Но больше так не делай. Только когда я разрешаю. — Конечно, мой хороший, прости, пожалуйста. — попросил Дима и пару раз чмокнул его в макушку. — Так я почитаю насчёт?.. Ну, ты понял. Или ты расскажешь? Или я вообще пошёл нахуй? — Почитай. — подумав, разрешил Вова. — Спасибо. — так искренне произнёс и улыбнулся Дима, что Вова даже чуть улыбнулся в ответ. Ну а тот вновь открыл дневник. «Я так давно не был в этом ебучем состоянии. Я опять хочу выйти в окно я ничего не могу сделать я понимаю, что это пиздец, но я не могу. Я очень хочу плакать, но Дима испугается а я не хочу ему это объяснять. Сегодня были похороны и мне было тяжело, но это не то. Потом случилось другое. Мы сидели на поминках и я пошёл в туалет, там надо обойти это здание я обошёл и увидел за этим домиком-рестораном что Оксана с Олегом ругаются. Точнее Олег орал как ебанутый, а она просто стояла слушала и пыталась хоть что-то сказать. Я за неё заступился, Олег посмотрел на неё странно и указал на меня, я не понял что это значит, но он ушёл. И я тоже хотел уйти но она начала на меня орать. Она сказала…» — это место было сильно истыкано ручкой, Вова явно очень нервничал и пытался собраться, чтобы это написать. — «Она ещё меня обзывала. И кричала. Но мне всё равно. Главное она сказала. Она сказала что я больной и Серёжа правильно говорит что таких как я надо изолировать от нормального общества и что все кто со мной общается просто притворяются что им это нравится а на самом деле никому не нравится и ей тоже вообще она со мной общалась только из-за того что ей меня жалко вот. И ещё потом она меня ударила. Ну дала пощёчину но она знает как на меня это влияет мне стало очень плохо, но это другое. Я понимаю что она просто сказала хуйню и я знаю что это неправда, она так сказала потому что знает что я так думаю сам, и хотела меня типа обидеть. И я это всё понимаю но я не знаю. В смысле я не могу быть до конца уверенным, теперь я думаю об этом ещё чаще обычного и схожу с ума я знаю что я ненормальный возможно, но я не люблю об этом вспоминать так часто как сейчас и ещё она это сказала… И ещё мне чуть-чуть обидно, потому что я не понимаю за что она так со мной поступила потому что я просто хотел её защитить, мне казалось что он сейчас её ударит, я просто испугался и я видел что она вроде боится. Я мог перепутать потому что я больной, но я не уверен что ей всё это могло нравиться, даже если она не боялась ей точно было неприятно, а я его даже не бил я просто сказал. Может быть я правда такой хуёвый как она сказала и все вокруг только делают вид что любят меня я не знаю я нахуй скоро ёбнусь меня уже трясёт а это только вечер. Теперь я думаю что всем будет лучше если я умру я опять так думаю, но сейчас я могу себя контролировать я понимаю что меня точно любит хотя бы Дима. Я надеюсь. Но я боюсь что я не буду так думать если случится истерика а она случится. Я чувствую». Читать было сложновато, поскольку грамматически Вова писал идеально, а вот знаки препинания игнорировал напрочь. Диме его стиль изложения мыслей и манера речи напомнили книгу «Цветы для Элджернона»… И он обязательно подумал бы об этой интересной параллели, если бы не пребывал в сущем ужасе. И пока не понял, чем был напуган больше: поведением Оксаны или собственным тупизмом. Господи, ну как можно было не заметить, что Вове плохо? Дима ведь вчера думал, что он просто усердно работает, а он, вероятно, пытался пережить это событие… Теперь было абсолютно понятно и его поведение весь сегодняшний день. Вова так не хотел, чтобы он уезжал, потому что Дима, похоже, единственный, кому он хоть сколько-нибудь верит в проявлениях любви. А истерики — это, конечно, перегрузка его и без того слабой нервной системы, Вова просто не справился со стрессом, похоже, слишком уж переживал, к тому же, давно нормально не спал. В глобальнейшем шоке Дима лежал с полминуты и только потом медленно опустил абсолютно поражённый взгляд на Вову. А тот в ответ только хлопал глазами, явно ожидая какой-то обратной связи на своё, так скажем, творчество. Дима в свою очередь, с пару секунд на него посмотрев, вдруг заплакал неожиданно даже для самого себя, не то что для бедного Вовы. — Зайка, ты чего? — тут же затревожился Вова. Вова явно волновался, но Дима не мог объяснить ему своё состояние. Ему просто было аж до такой степени обидно за Вову. Он правда был прекрасным человеком, всегда всем помогал, переживал, обладал просто невероятной добротой, и Диме было искренне больно от того, как с ним обращаются некоторые окружающие. Это ведь просто бесчеловечно. Они сначала получают от человека всё что можно, а потом просто плюют ему в душу. И Дима, к сожалению, прекрасно знал это ощущение, поскольку с подобным сам сталкивался всю жизнь. И прекрасно представлял, насколько это больно. — Всё хорошо, всё хорошо. — кое-как взяв себя в руки, заверил Дима, дабы не волновать его ещё больше. — Я же впечатлительный, ты забыл? — Да, но… я не думал… тебя правда это так трогает? — удивился Вова. — Это просто пиздец. — прикрыв глаза, дабы собраться с мыслями, покачал головой Дима. — Вовочка, ну почему ты раньше не сказал? — Я не думал, что ты поймёшь… — всё ещё несколько поражённо пробормотал Вова. — Обычно… Ну, кому я рассказывал такое, говорят, что это хуйня. — Я никогда не скажу, что что-то, что тебя беспокоит — хуйня. — ответил Дима, крепко его обняв. — Рассказывай мне, пожалуйста, обо всём, что тебя волнует, даже если тебе кажется, что это вообще бред. Мне правда это очень важно и интересно, я всегда готов тебе помочь. Можешь сказать, что вкус мороженного тебе не понравился и ты расстроился из-за этого, вообще похуй, что угодно. Ладно? — Хорошо. Спасибо. — так искренне произнёс Вова, что тот чуть было по новой не расплакался. — Прости, что я не сказал, я правда… — Да я понял. Это ты меня прости, что я всё-таки уехал. — вздохнул Дима, бережно поглаживая его по затылку. — Но ты не обязан… — Я не обязан, но я хочу быть с тобой, когда тебе плохо, чтобы хоть чем-то помочь. — приостановил Дима, на что Вова даже улыбнулся, а тот, конечно, заулыбался в ответ. — Но я всё время был на связи, я переживал очень. — Я знаю, я был не совсем в отключке. Ты успел закончить или отпросился? — Я съебался. — оповестил Дима, на что тот удивлённо приподнял брови. — Пытался отпроситься, потом пытался съебаться через выход, но твой сын меня в итоге начал преследовать. В итоге в туалете на втором этаже выпрыгнул в окно и убежал. Кстати, меня уволили. — Вау. — максимально красноречиво прокомментировал Вова и спустя секунду, конечно, рассмеялся вместе с Димой. — Пиздец, блять… Реально он тебя уволил? — Ага. — закивал Дима. — Да и хуй бы с ним. Главное, я вовремя приехал и с тобой всё хорошо. — Спасибо. — аж чуть засмущался Вова, а тот, конечно, улыбнулся и наконец поцеловал его. — Я тебя очень сильно люблю. — прошептал Дима и для верности ещё и в нос его чмокнул. — Больше всех на свете. Имей ввиду, ради любого другого человека я бы не спрыгнул со второго этажа никогда в жизни. — Я тебя тоже очень-очень люблю. — аж окончательно разулыбавшись, рассказал Вова, а Дима и сам уже поплыл. — А я вот тут почитал ещё… я не считаю тебя нелепым дебилом. И никогда не считал. — решил оповестить Дима. — Наоборот, я с самого начала удивлялся, какой ты умный и своеобразный. Ну, ебанутый. Это круто. — Спасибо. — окончательно засмущался Вова и аж немного покраснел, на что Дима заумилялся уже в край. — Это просто я себе таким кажусь. Не знаю. Но спасибо, что ты так не думаешь. — Конечно не думаю, ты же мой мальчик самый любимый. — просюсюкал Дима и всего его зацеловал, на что Вова заулыбался ещё довольнее прежнего. — А ты реально в окно выходить собирался? — Понятия не имею. — пожал плечами Вова. — Я вообще ничего не помню плюс-минус с полудня. Но такая вероятность есть, это типа мозг пытается сделать уже хоть что-нибудь, потому что это пиздец. А может быть, мне просто было душно, и я хотел свежим воздухом подышать. Не знаю. Но это опасно, я так один раз впал в кому, кстати. — Здорово. — рвано выдохнул Дима. — Чтоб я нахуй ещё хоть раз… — Ну ты не виноват, я должен был сказать, что так может быть. И вообще главное, что ты приехал. Тебя вон даже уволил серьёзный мужчина. — Бля, я не знаю почему, но это очень смешно… — просмеялся Дима, сжав пальцами переносицу, а с ним и второй. — Раскомандовался ебать пиздюк. — Вот так вот, выкармливаешь его, жопу ему моешь, а он… — покачал головой Вова. — А шо вы делали-то вообще? — Да там один тип мог вложиться в нашу компанию, я там зачем-то был нужен обязательно. Походу мы всё проебали из-за меня. — пожал плечами Дима. — Какой-то крутой прям тип, бизнесмен, у него там чё-то целая сеть ресторанов и кафе по всей России. — Руднев? — выдал Вова. — Откуда ты знаешь? — аж опешил Дима. — Так это брат моего кента, который из Питера, который художник, там он с Ильёй раньше общался, и вот мой кент на днях говорил, что брат в Москву едет на какое-то мероприятие… ну, короче, сейчас решим. — сказал Вова и взялся за телефон, а Дима не переставал поражаться. — Всё, ждём. — Бля, храни тебя Господь. — покачал головой Дима, а тот, конечно, улыбнулся. — Ты как себя чувствуешь-то? Вова на это только пожал плечами, ну а Дима принялся ласково поглаживать его по щеке, дабы хоть немного утешить. — Не надо так из-за этого расстраиваться. Она ебанушка с погремушкой, чё с неё взять? Вот в следующий раз этот ебанат её отпиздит, тогда она резко поймёт, в чём была не права. А тебе и не нужна такая подруга, она тебя не ценит. — Я понимаю. Но что будет, если он правда начнёт её бить? — Вовочка, ты у меня очень добрый, и очень многие этим пользуются. Оксана в том числе. Зачем ты о ней думаешь, когда она так к тебе относится? — Потому что я не хочу, чтобы её били. — так печально рассказал Вова, что у того аж сердце сжалось. — Даже если она плохая, я её очень люблю. Ну почему она не понимает? — Потому что она ебанутая, мой хороший. — сказал Дима, поглаживая его по волосам. — Она поймёт, когда он её всё-таки отпиздит. Ты ей ничем не можешь помочь, нельзя спасти человека, который не хочет спасаться. И я тебя очень прошу с ней не контактировать, мне не нравится, что она тебя не уважает. Ладно? — Угу. — промычал Вова, уже прикрыв глаза. — Спишь что ль? — тихо посмеялся Дима. — Угу. А ты меня точно не ненавидишь? — пробормотал Вова. — Точно. — прошептал Дима и пару раз чмокнул его в макушку. — Больше всех на свете тебя люблю. Сладких снов. — Полежи со мной, пожалуйста. — попросил Вова и чмокнул его в щёку, а Дима заумилялся окончательно. Господи, ну и как вот это чудо вообще можно обижать? — Ты моё счастье, я никуда и не собирался, спи спокойно. Дима, конечно, его и гладил, и целовал, и крепко обнимал, а Вова уже вскоре действительно вырубился. Ну а Дима, как и обещал, никуда не уходил и лежал с ним. Даже уснуть попытался, но всё никак не мог успокоиться. Диму вообще нельзя назвать злым человеком, но если бы вы только знали, какую сильную агрессию по отношению к Олегу и Оксане он испытывал сейчас. Диму аж немного потряхивало, он вообще не помнил, чтобы когда-нибудь настолько сильно злился. Типичной Диминой реакцией на подобные события были слёзы и депрессивные настроения… но вот он уже поплакал, пожалел бедного Вову, и наступил следующий этап. И этап этот был настолько эмоционально сильным, что Дима в конце концов не выдержал и, убедившись, что Вова спит крепким здоровым сном, пошёл на выход. Олег жил совсем близко — какие-то пятнадцать минут пешком, потому уже очень скоро Дима оказался на пороге его квартиры и активно звонил в дверь. Поразительно, но единственное, что ему сейчас хотелось сделать — кого-нибудь из этих двоих ударить. Но здравый смысл и интеллигентность всё-таки делали своё дело, потому для начала Дима намеревался просто поговорить. — Здравствуй. — не без удивления поприветствовал Олег, наконец открыв дверь. — Привет. Оксана у тебя? — Ну да… — начал Олег, а та уже сама подошла. И, судя по тому, что Диме в глаза Оксана почти не смотрела, она уже сама поняла цель его визита. — Друзья… Вы не охуели? — ещё вполне тактично и сдержанно осведомился Дима. — Ладно этот, а ты-то куда, ёб твою мать? — Я просто перенервничала. — сразу обозначила Оксана. — Заметь, я ему ничего не сказала даже в тот момент, когда он ударил Олега, но он по-хорошему не понимает. — Что он не понимает? — Что не надо лезть в наши отношения. — совершенно просто пожал плечами Олег. — И извиняться перед ним никто не будет, предвидя твоё предложение. — Это не предложение, это дружеская рекомендация. — удивительно уверенно оповестил Дима. — Вы либо извиняетесь… — Либо что? Тоже будешь драться? — догадалась Оксана. — Я на это с удовольствием посмотрю. — хмыкнул Олег. — Вы только потом не говорите, что я не предупреждал. — Очень страшно, мы в ужасе, Димочка. — покивала Оксана. — Мы себя виноватыми не считаем. Ты можешь думать что угодно, нам, честно говоря, всё равно. — сказал Олег. — Хорошо. — без вопросов согласился Дима. — Спокойной ночи. — А как же ударить нас, ты не забыл? — не поняла Оксана. Дима не забыл и еле сдержался, честно говоря, потому на Оксанину реплику только усмехнулся и вошёл в лифт. Ну, в целом, он предложил решить проблему по-хорошему, он попытался договориться, а кто не согласился — того и проблемы. У Димы был план намного существеннее, чем просто ударить кого-нибудь из них. Причём придумал он его прямо по пути сюда, когда шёл мимо заправки, расположенной на противоположной стороне улицы. Туда он и отправился сейчас. На заправке Дима купил канистру с бензином и лёгкой походкой отправился назад. Не сказать, что он не нервничал, всё-таки наш герой был очень уж далёк от бунтарства, криминала и всего прочего, но любовь к Вове и огромное желание мести всё-таки побеждали. И уже вскоре Дима подошёл к машине Олега. Разумеется, именно этот вид мести был выбран неслучайно: Дима прекрасно знал, как долго Олег копил на эту дорогущую машину — целых пять лет, чтобы не брать кредит. И купил он её совсем недавно, и ещё не успел оформить страховку. И даже ставил её Олег немного поодаль от других машин, чтобы её не дай Боже не поцарапали. Ну, в общем-то, машину Дима и не царапал, только облил бензином и её, и ещё немного пространства вокруг. Наверно, если бы его кто-то увидел, возникли бы небольшие проблемы… но Дима в тот момент об этом не думал. Быстро он разлил бензин, настолько много, что от едкого запаха у него аж немного закружилась голова. А зажигалка у него, конечно, была при себе, потому уже вскоре Дима без всяких сожалений поджёг бензин, который вспыхнул, естественно, буквально в секунду. А сам Дима бегом побежал куда подальше. Вова рассказывал, что на самом деле горящие машины очень редко взрываются, как в кино, и это возможно только в том случае, если бензобак пуст, либо почти пуст. Впрочем, Дима остался бы удовлетворён даже в случае, если бы машина просто сгорела… Но если бы вы только знали, какой прилив безграничного счастья он ощутил, когда вдруг услышал позади оглушительный взрыв. Он даже обернулся, чтобы посмотреть, и чуть было не запрыгал от восторга: огромный огненный шар окутал машину, уже немного разлетевшуюся от взрыва. Дима постепенно менялся и сам был определённо рад этим изменениям. Теперь он мог защитить своего любимого мужчину, заступиться за него и даже отомстить. И всё-таки удивительно. Наверно, его прошлая версия была бы в ужасе. В конце концов Дима со спокойной душой вернулся домой и окончательно осчастливился, заметив, что Вова по-прежнему крепко спит. Он сам же разделся и, улёгшись рядом, на этот раз очень быстро уснул. *** А Стас тем временем только вернулся домой, да в настолько мрачном настроении, что Паша предпочёл его даже не трогать. Пять минут, десять, пятнадцать… Паша довольно упорно соблюдал тишину, но в какой-то момент она начала напрягать уже до такой степени, что он всё же спросил: — Всё плохо? — догадался Паша. — Да он бы всё равно не купил нихуя. — махнул рукой Стас, а Паша, находящийся вообще не в контексте происходящего, максимально понятливо закивал. — Там его уже промыли до нас, ну и предложение, наверно, более выгодное, не знаю, я всё ещё уверен, что если бы был Дима, всё могло бы получиться, потому что он умеет как-то с ними договариваться, я не ебу как, но… — Ну в следующий раз, значит, Дима договорится. — Я его уволил. — выдал Стас, и тут-то Паша благополучно выпал. — Нет, ты понимаешь, я реально всё могу понять, но он пренебрегает буквально всем: репутацией нашей компании, её же ростом, моим доверием и вкладом, ну и так далее. Да, это было импульсивное решение, но он даже не извинился! Раз не хочет работать, то и пусть, с голоду не помрёт точно. — Стас, ты совсем ебанулся? — таки опешил Паша. — Ты… ёб твою мать, ты больной? — Я? — не понял Стас. — Паша, он сбежал через окно с важнейшего мероприятия! — Здорово, а что ему надо было сделать? Подождать, пока твой отец всё-таки выйдет в окно? Тебя там не было, ты не понимаешь, что с ним происходило, его уже еле-еле Антон с Димой держали, я вообще никогда не видел, чтобы человек в такой истерике бился! — рассказал Паша, а Стас моментально изменился в лице. — Мы старались, Дима там до последнего с тобой оставался, мы пытались его как-то отвлекать, но он в итоге начал истерить, что Димы нет, и успокоился только когда он приехал. — В смысле… э… подожди. — явно собираясь с мыслями, приостановил Стас. — Что нахуй вообще… а почему он не сказал? — Потому что твой отец скорее всего не хочет, чтобы ты знал, в каком он состоянии, Стас, ну ты дебил? — нервно усмехнулся Паша, а тот, кажется, внутренне переживал Афганскую войну. — Он же тебе сказал, насколько я знаю, что Вове плохо, всё, этого должно было хватить, Стас, твоему отцу плохо! Ну о чём тут можно думать? — Я совсем конченный, да? — искренне затревожился Стас. — Нет, я просто… я же не думал, что… о, Господи… Ну всё же было хорошо, я просто… ну откуда мне было знать? Что вообще случилось? — Он не говорит. — пожал плечами Паша. — Может, Дима его уже разговорил, не знаю. — И что, подожди, он хотел… это?.. — испуганно спросил Стас. — Ну мы не знаем, Стас, мы не проверяли, как ты мог догадаться. Он прорывался к балкону, мы решили, что это плохой знак, и стали его держать. Зачем он прорывался — хуй знает, может, правда прыгать собирался, он сам скорее всего не знает, ты просто не видел, в каком он был состоянии. Поз говорил, что у него так бывает при истериках, он потом реально ничего не помнит и в целом в моменте не особо осознаёт, что делает, так что это не значит, что он очень хочет покончить с собой. Но точно значит, что если бы Дима не приехал, могло случиться что угодно. И прежде, чем Стас успел хоть как-нибудь прийти в себя, на его телефон поступил звонок. И трубку наш герой поднял чисто автоматически. — Ало? — Снова здравствуйте, Станислав Владимирович. — вдруг послышался голос того самого Руднева, а Стас аж вздрогнул от неожиданности. — Знаете, я подумал над вашим предложением. Думаю, мы можем встретиться и побеседовать обо всех тонкостях ещё раз, у меня есть несколько вопросов, но, в целом, я заинтересован в сотрудничестве с вами. — О… приятно слышать, Роман Алексеевич. — в полном ауте пробормотал Стас. — Извините, я не ожидал, вы вроде даже не задумывались… — Вам просто стоило раньше сказать, кто ваш родственник. — посмеялся Руднев, а Стас впал уже в глобальнейший шок. — Я всё думал, кого-то вы мне напоминаете, потом уже вспомнил, удивился, а тут ваш дорогой папа сам со мной связался. Оказывается, вы очень перспективны, Станислав, не о том вы рассказывали. — Ну… папа лучше знает, сами понимаете… — всё ещё несколько удивлённо усмехнулся Стас. — Это конечно. О встрече договоримся, сообщайте, как вам будет удобно. — Да-да-да, конечно, конечно, спасибо вам огромное, я позвоню в ближайшее время… — при инфаркте пробормотал Стас. На том, собственно, диалог и завершили, а Стас ещё с полминуты стоял с таким выражением лица, будто готов был застрелиться прямо сейчас. А Паша за ним с абсолютным удовольствием наблюдал. — Котёнок, ты долбоёб. — крайне красноречиво проговорил Паша. — Я не долбоёб, я уёбище, Господи-Господи-Господи… — забормотал Стас, активно растирая лицо руками. Словами не передать, какие муки совести он испытывал в тот момент. Господи, это же надо быть таким бессердечным придурком! Разумеется, Стас попытался позвонить и папе, и Диме, но те не брали трубки, потому в конце концов он просто написал Диме длиннющий текст с искренними извинениями. Впрочем, мы вновь понадеемся, что эта ситуация будет ему уроком на будущее. *** Антон, Арс и Серёжа тем временем только добрались до дома. Все трое жутко устали, всё-таки провести целый день с почти беспрерывно рыдающим человеком — довольно трудная задачка. Но главное, что они успешно с ней справились и теперь имели полное право на заслуженный отдых. Серёжа отправился к себе, ну а Арс, быстренько вымыв руки, зашёл к Антону, уже лежащему на кровати. — Устал? — догадался Арс. — Я не устал, я заебался. — вздохнул Антон. — Даже не потому что… не потому что. Ты не представляешь, как меня нахуй весь день триггерило его поведение на ту ночь, когда ты в Питере чуть не прыгнул с балкона, помнишь? — Боже. — нервно усмехнулся Арс. — Я действительно вёл себя так же? — Абсолютно. Поэтому я охуел, конечно… Ну, зато ты теперь плюс-минус понимаешь, как я себя чувствовал в тот момент. — Нет, это очень страшно. — покачал головой Арс, параллельно успевая переодеваться в домашнюю одежду. — Я правда не представляю, как жить с таким человеком, поэтому вы с Димочкой герои, конечно. — Не знаю, я думаю, ему так же несложно, как и мне. — пожал плечами Антон. — Понимаешь, когда в этом состоянии не левый человек, а тот, который тебе дорог и близок, которого ты любишь, ты не можешь на него злиться. Ты только сочувствуешь и хочешь помочь хоть чем-то. — Мне это, похоже, недоступно. — Ну там нужна эмпатия, честно говоря… Да шучу я, шучу. — тут же добавил Антон. — Антон, мне надоели твои токсичные шутки. — вздохнул Арс. — Какие мы обидчивые. Ну и вообще-то это правда. А на правду не обижаются. Или, хочешь сказать, ты у нас главный эмпат? — Нет, но я же не говорю в твою сторону настолько язвительные вещи. По крайней мере, стараюсь не говорить. А ты как будто специально хочешь меня уколоть. Это как-то связано с тем, что ты меня избегаешь? — Да никто тебя не избегает. — пытался донести Антон. — И шучу я так со всеми. Ты послушай, что я Стасу говорю, вообще охуеешь. — Со Стасом ты можешь общаться как угодно, а я твой парень, а не дружок. Тебе не кажется, что отношение должно быть немного другим? — Арс, вот когда ты перестанешь мне мозг ебать — тогда может быть. Пока извини. Вообще я бы на твоём месте не забывал, что убийца, изменщик и предатель из нас двоих не я. — вполне резонно заметил Антон. — А, то есть, ты ко мне относишься подобным образом, потому что не можешь простить? — Я не обижаюсь, просто ты должен понимать, что всё это в любом случае оставило отпечаток. Это слишком ебанутая хуйня, чтобы она прошла без последствий. Возможно, я стал более закрытым, менее нежным, язвительным и так далее, но кто в этом виноват? — Ну понимаешь, можно вечно ныть о том, какой ты бедный и несчастный, а можно решать проблему. — Это мне сейчас говоришь ты? — так красноречиво уточнил Антон, что Арс даже еле заметно закатил глаза. — Давай я сам решу, когда мне что решать? Считай, что сейчас у меня период адаптации, окей? Я не хочу с тобой ругаться, у меня сегодня уже просто нет сил, поэтому перестань ебать мне мозг, ну по-братски! — Антон, ты просто невыносим. — вздохнул Арс и, взяв подушку, пошёл на выход. — Куда? — не понял Антон. — Посплю в гостиной, твоя мама всё равно у Олега. — пробурчал Арс и благополучно ретировался. А Антон даже не подумал его останавливать. Надо же, какие мы обидчивые. Как изменять — так он первый, а как пожинать плоды своих действий — так он у нас товарищ невероятно тонкой душевной организации! Поэтому Антон на эту его выходку только фыркнул и, выключив свет, забрался под одеяло. Он любил Арса. Но совсем не так, как раньше. И Арсения это, похоже, совсем не устраивало. Но что он мог сделать? Антон правда простил его, правда не обижался, но забыть всё это было попросту невозможно. И вот теперь Антон понял, что имели ввиду окружающие, когда говорили ему, что после измены нормально воспринимать партнёра очень тяжело. Доверять ему тяжело. Нет, скорее даже невозможно. И что с этим делать, Антон пока не очень понимал. По крайней мере, он искренне не считал себя виноватым, ведь его поведение абсолютно логично и объяснимо. Виноват Арс. Он пусть и думает, как найти к нему подход. Но Арс никакого подхода искать не собирался. Лёжа в гостиной и глядя в потолок, он думал только о том, как его всё достало. Он ведь так старается, а Антон не может сделать даже банальных вещей — вести себя нормально, например. Если бы вы только знали, как Арс на него злился в тот момент… Почему нельзя просто забыть старые обиды и не вести себя как пятилетний ребёнок? В чём проблема? Этот мысленный поток прервал телефонный звонок. Да, теперь у Арсения снова был телефон… правда, кнопочный, Антон пожертвовал ему свой очень старый. Звонили с незнакомого номера, ну а Арс не нашёл в этом абсолютно ничего удивительного и просто поднял трубку. — Здравствуй, Арсений. — вдруг послышался голос Бори, а Арс аж вздрогнул. По коже поползли очень неприятные мурашки… — Как ты нашёл мой номер?.. — Это неважно, главное, что мы связались. Не буду тянуть, у меня к тебе, разумеется, есть дело. Уже завтра начинается большая игра, и она будет проходить в одном определённом месте. Естественно, мы в любом случае отвезём вас туда. Вопрос только в том, не хочешь ли ты облегчить задачу и нам, и себе. От тебя почти ничего не требуется: просто отопри дверь. Мы вас заберём, никто не будет вас убивать. Если ты это сделаешь, мы дадим тебе преимущество в первой игре. Если нет — дадим усложнение. А на игры вы попадёте в любом случае. Думай, у тебя пятнадцать минут, можно не перезванивать. А Арс этому звонку даже не удивился. Только задумался. На игры они правда попадут в любом случае, он в этом даже не сомневался. Но, с другой стороны, открыть дверь сейчас — очередное предательство. Он ведь всем пообещал… Но дело в том, что самому себе Арсений ничего не обещал. Он привык действовать по ситуации, а сейчас ситуация складывалась таким образом, что от открытия двери он получит одни плюсы: месть Антону, спокойная доставка в место проведения игр и, конечно, какой-то бонус в первой игре. Раз уж он такой плохой, надо поддерживать статус. Стоя у входной двери, Арс подумал ещё несколько секунд. Немного сомневался в своих действиях, но хватило всего одного воспоминания о недавнем диалоге с Антоном, о его словах, язвительности, об этом недоверчивом взгляде, чтобы Арс уже без всяких сожалений открыл дверной замок. За ручку с обратной стороны тут же дёрнули, дверь распахнулась, Арс только и успел почувствовать, как ему чем-то пшикнули в лицо… А дальше наступила темнота.