Цитрусовое лето

20 лет назад Самый обычный зимний день. На дворе декабрь месяц, в те времена в Москве даже в начале зимы уже лежали тонны снега и начинались настоящие морозы. Поэтому в помещениях, особенно в общественных местах, находиться становилось всё тяжелее: отопление давали прекрасное, и вся эта прелесть сопровождалась просто невыносимой духотой. И ведь даже окна не откроешь: обязательно найдётся тот, кому «дует». В этой духоте Вову разморило до такой степени, что он всё-таки благополучно уснул, хотя, стоит отдать должное, минут двадцать отчаянно боролся с дремотой. Но преподаватель вещал такие очевидные вещи, а Вова был таким уставшим, что в конце концов вырубился, улёгшись головой на руки, сложенные на парте. Сейчас шла пара по анатомии в достаточно просторной аудитории. Второй курс Вове давался, честно говоря, с Божьей помощью: прямо перед началом учебного года он всё-таки лёг в психушку, вышел только к октябрю, кое-как закрыл все долги и теперь вполне исправно посещал пары… Ну, правда, тоже не без усилий: состояние было, конечно, совсем неподходящее для учёбы. Вова жил-то с непосильным трудом, никак не мог выползти из депрессии, нормально не спал уже довольно длительное время, а тут ещё какие-то зачёты закрывать требуют. А рядом, к слову, сидел его одногруппник и по совместительству лучший друг — Гоша. На то он, в общем-то, и лучший друг — когда заметил, что товарищ спит, ещё и кофту ему под голову аккуратно подложил, дабы лежалось удобнее. Гоша был его ровесником, двадцатитрёхлетним парнем ростом около метра семидесяти пяти. Он обладал мягкими и какими-то добрыми чертами лица, несколько широковатым носом и интересным устройством карих глаз: почему-то, когда Гоша улыбался, они закрывались практически полностью. А улыбался он всегда, взгляд был вечно задорно-шаловливым. Тогда все думали, что Гоша носит причёску «под горшок» и даже не подозревали, что лет через двадцать это мало того, что будет называться «кроп», так ещё и модным станет. — Кто расскажет мне, какие у нас есть эндокринные железы? — поинтересовался преподаватель, сидящий за своим столом. Полненький мужчина среднего роста, лет, наверно, сорока, скорее чуть меньше. Он уже начал седеть в области висков и всегда носил квадратные очки на кончике острого носа. — Щитовидка! — крикнули откуда-то ряда с третьего. — Можно что-то менее очевидное. — подсказал преподаватель. — Кто сейчас назовёт мне пять любых желёз и их функции, получит дополнительные баллы, при достаточном количестве которых вы сможете рассчитывать на автомат. Шеремет, не хотите попробовать? — Нет. — с сомнением отозвался Гоша. — Зато я хочу. Давайте, поднимаемся, рассказываем. Ну хотя бы одну помимо щитовидной. У вас, между прочим, очень небольшие шансы вообще что-либо сдать по моему предмету, так что я бы очень хорошо подумал на вашем месте. — Ну… железо — оно в крови в основном… — начал Гоша. — Шеремет. — аж опешил преподаватель, пока ребята даже смеялись. — Ну вы с ума сошли? «Железа» я вам говорю, а вы мне про железо. — Так вы дикцию развивайте, Иван Дмитрич, как же вы директором работали? Теперь понятно, чё школу вашу прикрыли, вы сказали: «На ремонт закрываем», они услышали «Нахрен закрываем»… — Садитесь. — вздохнул Иван Дмитриевич. — Так… Петрова, давайте с вами пообщаемся. Молодая Ангелина сидела прямо неподалёку от Вовы с Гошей, двумя рядами ниже, и, честно сказать, с тех пор очень изменилась. Потому что в молодости, то есть, сейчас, она была просто потрясающей девушкой: стройной, с красивейшими вьющимися волосами, большими глазами, пухленькими губами. — Почему я? — сходу возмутилась Ангелина. Хоть что-то в этой жизни было абсолютно стабильно. — Шеминов вон вообще спит! — Потому что вам, как и Шеремету, не помешали бы лишние баллы, чтобы я хотя бы допустил вас до экзамена. А может, и поблажки бы дал. А Шеминов каким-то сверхъестественным образом претендует на автомат. Шеминов, мы вам не мешаем? — Никак нет. — отрапортовал Вова, моментально проснувшись и сев ровно. — Три любые эндокринные железы, кроме щитовидной. — Г-гипофиз, эпифиз и н-надпочечники. — Прошу прощения за беспокойство, спокойной ночи. — кивнул Иван Дмитриевич, а Вова, благодарно кивнув в ответ, улёгся обратно. — Видите, Петрова, человек может себе позволить крепкий и здоровый сон, потому что гении работают по ночам, пока вы, бездари, дрыхнете. Теперь вы расскажите мне, будьте добры, что такое гипофиз? Или вы, Шеремет, тоже подумайте. — Это железа в мозге, оказывает влияние на рост, развитие и обмен веществ в организме. — с Вовиной подсказки тут же выдал Гоша. — А железа какая? — Внутренней с-секреции. — шёпотом произнёс Вова. — А это секрет. — выдал Гоша. — Долбоёб? — вместе с остальными просмеялся Вова. — Шеминов молодец, Шеремет — учите, учите, я не допущу вас до экзамена. — предупредил Иван Дмитриевич. — Петрова — то же самое, остальные за редким исключением — то же самое. Ангелина с Иваном Дмитриевичем ещё и зацепилась, пытаясь донести, что публичные унижения терпеть не намерена, и вообще он специально занижает ей оценки, а там даже Вова по новой проснулся, дабы понаблюдать за конфликтом. Присутствие на паре Ангелины в целом всегда гарантировало шикарное представление, ведь дамочка была крайне характерная, и сегодня спектакль вышел тоже ничего. Правда, с Иваном Дмитриевичем такие номера не проходили: Ангелина всех пыталась вывести на эмоции, а данный преподаватель всегда был спокоен как удав. Именно поэтому Иван Дмитриевич в конце концов просто начал её игнорировать и спокойно довёл пару. — Спасибо за внимание, встретимся с вами в следующий четверг. — кивнул Иван Дмитриевич, глянув на время. — Шеминов, Шеремет, будьте добры задержаться. — Блять. — переглянувшись, констатировали оба, конечно, прекрасно зная, что просьбы подобного характера ничего хорошего не сулят. — Говорим, что у нас сгорел дом. В любой ситуации. — сразу предупредил Гоша. Вова в ответ, конечно, максимально согласно закивал и вместе с Гошей отправился к столу, за которым уже разместился преподаватель. Однокурсники потихоньку покидали аудиторию, некоторые с интересом на них поглядывали, а Иван Дмитриевич явно ждал, пока уйдут все. — Так, ребята, смотрите, какое дело. — таки начал он, как только дверь закрылась за последней Ангелиной. — Мы с женой сегодня в кино сходить собирались… — А у нас д-дом сгорел. — сходу выдал Вова, на что Иван Дмитриевич крайне заинтересованно приподнял брови, а Гоша рассмеялся. — Рано. — таки подсказал Гоша. — Пока не с-сгорел. — мигом переключился Вова. — А от нас вы чего ходите? Благословить или свечку вам подержать после свидания? — предположил Гоша. — Нет уж, тогда дом сгорит у меня. — так нервозно пробормотал преподаватель, что те двое, конечно, посмеялись. — Я хотел вам предложить сходить на свидание вместо нас. — Нам? — на всякий случай переспросили оба. — Иван Дмитриевич, вы извините, конечно… — истерически посмеялся Гоша. — А, вы не вместе? — удивлённо догадался тот, а Вову с Гошей накрыло окончательно. — Я извиняюсь, а вы к-как к этому п-пришли?.. — поинтересовался Вова. — Ну вы везде вместе ходите, обнимаетесь, живёте вместе, к тому же, я знаю, что Шеминов гей. В моей голове всё складывалось более чем очевидно. — Он мне не даёт. — пожаловался Гоша. — Я к нему пристаю, он говорит, еба… лицо у меня стрёмное. Ну вы представляете? — Шеминов, ну ты чего? Симпатичный парень, ты присмотрись. — посоветовал Иван Дмитриевич. — Ну вы тоже не это, у нас д-другой план. — рассказал Вова. — Да, мы вообще хотим на выходных поехать на Патрики и найти нам олигарха. Ну, ему, но нам. — пояснил Гоша. — Потому что нам нужна квартира, машина и не работать. — И крокодил. — напомнил Вова. — Да-а, прикиньте, мы крокодила хотим. — закивал Гоша. — Геннадия. — Всю ночь вчера имя в-выбирали. — Даже спрашивать не буду. — вздохнул Иван Дмитриевич, а те двое только посмеялись. — Ну вот, пока никакими Геннадиями и олигархами вы не обременены, можете сходить в кино. У нас поменялись планы, а билеты пропадают. — Бесплатно отдадите? — удивился Гоша. — А почему нам? — Я же думал, что вы встречаетесь. — напомнил преподаватель, а тех двоих по новой непроизвольно пробрало на смех. — К тому же, мы ведь с вами друзья. Вы же мне помогли месяц назад ремонт доделать, вот, считайте, маленький презент. Билеты Иван Дмитриевич им действительно отдал и, между прочим, даже на новый американский фильм, который сейчас активно обсуждался везде. Преподавателя, разумеется, поблагодарили и отправились в дорогу, поскольку фильм начинался уже совсем скоро, а до кинотеатра ещё предстояло добраться. Домой заходить не стали, потому что попросту не успели бы, и перекусили по дороге: кое-как нашли пропитание для привередливого Вовы, а Гоша был всеядным и взял себе первую попавшуюся шаурму. Жили они, к слову, действительно вместе, потому что всё своё Вова продал — дом, квартиру, машину, в общем-то, всё имущество. Сначала деньги уходили на суды, потом на поиски ребёнка. А с Гошей они дружили с самого детства, он учился в одном классе с Вовой, Оксаной, Сергеем, Лёшей и Борей, но с компанией не общался, очень уж ему не нравился Боря. А вот отдельно с Вовой и Оксаной Гоша дружил очень близко. Он переехал в Москву первым, ещё в шестнадцать лет, и теперь снимал здесь квартиру вместе с Вовой. Вдвоём всё-таки полегче тянуть и быт, и оплату всего необходимого. Именно поэтому вместе они зачастую находились по двадцать четыре часа в сутки: вместе просыпались, шли в университет, потом на работу, потом ужинали и ложились спать. Гоша был неотъемлемой частью Вовиной жизни и души, и Вова для Гоши точно так же. А до кинотеатра они, конечно, в конце концов добрались. Достаточно внушительных размеров здание с двумя этажами, изнутри выполненное в основном в бежевых спокойных цветах и уже украшенное к Новому году. К слову, на тот момент этот кинотеатр был самым большим в Москве, и не удивительно, что в вечер пятницы здесь собралась целая куча народу. В холле на первом этаже было буквально не протолкнуться, на втором, где и располагались основные залы, казалось посвободнее, но туда бы ещё пробиться… — Гоша… — максимально испуганно и растерянно произнёс Вова, тут же схватив его за руку. Конечно, подобные места всегда вызывали в нём сплошную панику: он здесь никогда не был, шум, толпа, яркий свет, в общем-то, ад для нейроотличного человека скорее всего выглядел плюс-минус так. — Спокойно, спокойно, дружок-пирожок, не надо волноваться, я же с тобой, пойдём скорее. — ответил Гоша и довольно шустро повёл Вову в сторону гардероба. Вова, конечно, уже мало осознавал происходящее, поскольку толпа благополучно вывела его из состояния душевного равновесия, и тем не менее он действительно не паниковал. Рядом с Гошей ему в целом не приходилось переживать ни о чём: Вова знал, что тот контролирует его состояние, что будет рядом, не оставит и в целом сам со всем разберётся, а Вове просто нужно следовать за ним. Так, в общем-то, и получилось. Вова в своём состоянии прострации даже не понял, как они попали на второй этаж, а очухался только в тот момент, когда послышался истошный визг откуда-то сбоку. Девочка лет трёх. И только Вова хотел стабильно закатить глаза на этот концерт, как заметил в стороне парня, его ровесника, смотрящего на того же ребёнка с таким бесценным выражением лица, что Вова всё-таки посмеялся. — Блин, какой красавчик. — оценил Гоша, глянув на того же парня. — Чё, дружок-пирожок, как нам? — Ну… не в м-моём вкусе. — прикинул Вова. — Я люблю п-прям выраженно славянские ёбла, а это к-какой-то… кто же?.. — Ну европеец. Действительно, этот красивейший темноволосый и голубоглазый молодой человек очень походил на европейца как минимум несвойственным славянам разрезом глаз. Ничего особо выделяющегося, но тем не менее. Да и в целом в его чертах лица было что-то… — Испанец? — предположил Гоша. — Испанцы ч-чёрные. — аж опешил Вова. — Блин… М-может, типа американец? — Да какой американец? Норвежец. Спорим? На косарь. — Спорим. — вообще без вопросов согласился Вова — Мужчина! — закричали оба и побежали к тому парню. — Здрасьте. — не без удивления усмехнулся тот. — Вы же американец? — сходу догадался Вова. — Нет, ты норвежец. — поспорил Гоша. — Ну пожалуйста. — Я грек… — аккуратно ответил тот. — Да блять! — воскликнули те двое, а парень даже посмеялся. — А я так и д-думал. — оповестил Вова. — Это я первый так думал. — парировал Гоша. — Та отъебись. Вы очень к-красивый. — улыбнулся Вова. — Ой, да спасибо. — моментально разулыбался парень. — А вам заикание так прикольно идёт, это… миленько. Меня Темур зовут, через «е». — А к-куда там «е»? — удивился Вова. — Вторая буква не «и», а «е». После «Т». — Короче, Тима. — констатировал Вова. — Вообще оно так не сокращается… — начал было Темур. — Но тебе можно, так и быть. Не так часто мне комплименты делают… — Да он просто пидорас, ты тоже не обольщайся сильно. — посмеиваясь, попросил Гоша. — Гей? — удивился Темур. — Настоящий? — Ты шо, геев н-никогда не видел? Ты ж г-грек. — нервно усмехнулся Вова. — Да у меня от грека одно название, ебало и имя, я ж в Москве родился и жил всю жизнь. — пожал плечами Темур, а те двое протянули понятливое: «А-а». — Охренеть, никогда бы не подумал… Я ж думал, вы все себя как тёлки ведёте, а ты прям… ну, мужик. А ты хотел со мной познакомиться? — Не, т-ты не в моём вкусе. — Блять, даже гей не даёт, да что ж такое-то? — аж опешил Темур, а те двое, конечно, рассмеялись. — А ты чё, один в кино пришёл? — удивился Гоша. — У тебя нет д-друзей? — аж расстроился Вова. — Да нету, блин. Зато есть семейка особо активных, постоянно, блять, надо куда-то сходить обязательно. Нет чтоб дома посидеть хоть вечерок — мы прёмся хоть куда-то. Вот сегодня кино. — А где семейка? — уточнил Гоша. — Где-то там, внизу. Фоткаются. — пожал плечами Темур. — Я от них срулил по-тихому, хотел попкорн купить, понял, что кошелёк забыл у сестры в сумке… Блин, кстати, прикиньте, у меня есть сестра-близняшка. — Ебать. — поразились те двое. — Покажи! Втроём они подошли ближе к лестнице и выглянули к первому этажу. Темур указал пальцем куда-то в сторону пышной новогодней ёлки, у какой фотографировался народ, а те двое моментально нашли его сестру. Её сложно было не заметить: точно такая же, как брат, безумно красивая, голубоглазая, с длинными вьющимися тёмными волосами. Просто потрясающая, будто бы с обложки журнала сошедшая девушка, ещё и в очень симпатичном чёрном вечернем платье. А с Темуром они действительно были буквально на одно лицо. — Это София. — рассказал Темур. — А вон мужик с ней обжимается, видите? Да, действительно, Софию за талию приобнимал парень лет двадцати пяти, очень даже подтянутый высокий и в целом симпатичный блондин. — Это Владос, жених её. — А вот тот милый дяденька? — спросил Гоша и указал на мужчину, стоящего как раз рядом с Софией и Владом. Он был немного седоватым, в очках, чуть полноватым, оттого, вероятно, и выглядящим как-то очень по-доброму. Тогда ещё никто не знал, что через некоторое время у Темура родится буквально копия этого человека: Дима будет поразительно сильно похож на дедушку. — А это папа, Гектор. А вон мама, Агата. — рассказал Темур и указал на пухленькую улыбчивую женщину с короткой стрижкой, тоже стоящую в семейном кругу. — Они милые. — даже улыбнулся Вова. — З-зря ты их обижаешь. — Да это они меня задолбали, их слишком много! — объяснился Темур. — Они на каждом шагу в моей жизни, у меня нет личного пространства, они всегда рядом! — Круто же. Нет? — не понял Гоша. — Изредка. — со вздохом пожал плечами Темур. — А вас-то как зовут, кстати? — Я Гоша, а это Вова, очень приятно. — Очень приятно. — согласился Темур и обоим пожал руки. — А вы, я извиняюсь, друзья или это?.. — Да что ж такое-то сегодня, блять?.. — просмеялся Гоша, а с ним и товарищ. — Ладно этот, а я что, на пидораса похож? — Вот ты, между прочим, похож намного больше. — оповестил Темур. — Нет, ну я просто так спросил на самом деле, я вообще не осуждаю, если что. Я даже понимаю, мужики красивые реально есть, да и в жопу круто, наверно… Ну, когда ты, когда тебя, наверно, уже не прикол… — Бля, смешной, да? — сквозь смех спросил Вова, а Гоша активно закивал. — Ты нашёл себе друзей? — удивилась София, вместе с остальным семейством наконец до них добравшись. — Гей настоящий прикиньте! — сходу решил поделиться Темур, активно указывая на Вову, а его новых товарищей накрыло окончательно. — Темур. — аж опешили всей семьёй. — Ну это неприлично. — напомнила Агата. — Тем более пальцем в человека тыкать. — кивнул Гектор. — Гей и гей, что ты человека в неловкое положение ставишь, как будто из лесу только вышел и никогда людей другой ориентации не видел? — Реально настоящий? — уточнила София, а Темур активно закивал. — Ох…ренеть можно… А второй парень его? Круто смотрятся. Окончательно Вову с Гошей крыло с выражений лиц Гектора и Агаты, которые были явно очень воспитанными и культурными людьми, потому и испытывали такую огромную неловкость от поведения собственных детей. — Да я не педик. — пытался донести Гоша. — Он у меня стеснительный. — улыбнулся Вова, приобняв его за плечи. — Да ты охуел?! — заорал Гоша, конечно, мигом отстранившись, а там рассмеялось уже семейство Темура. — Я вам клянусь, я — нет, я… — Да вы что? Мы люди просвещённые, мы не осуждаем. — заверил Гектор. — Вы очень красивая пара. — закивала Агата. — Да я… ну не… Спасибо. — таки смиренно покивал Гоша, пока Вова с Темуром уже скатились в истерику. — Слышь, муж объелся груш, пошли, у нас там кино уже начинается. — А нам, видимо, в один зал. — оповестил Влад, глянув на время. — А может и в один ряд, вы же наверняка купили билеты в последний, чтобы там… — абсолютно тонко намекнула София. — А давайте проверим. — смиренно улыбнулся Гоша и, прихватив Вову за руку, отправился в сторону зала. А с ними и всё семейство. Казалось бы, хуже для Гоши ситуация быть уже не могла, но комедия всё-таки достигла пика, когда выяснилось, что Иван Дмитриевич дал им билеты действительно в последний ряд. Там Вова с Темуром уже чуть было не умерли, да и Гоша всё-таки смирился в самой абсолютной степени и даже начал подыгрывать: сев в своё кресло с самого краю, взял Вову за руку и даже в щёчку чмокнул на радость наблюдающим. А семейство Темура, к слову, по какому-то невероятному стечению обстоятельств сидело прямо рядом с ними: Темур сел по левую руку от Вовы, рядом София, Влад, Гектор и Агата. Зал был огромным, рассчитанным аж на полторы тысячи зрителей, и в итоге набился полностью. Как бы наши товарищи ни всматривались, так и не смогли найти ни единого свободного места. Но, в общем-то, и фильм был соответствующий, и вечер пятницы располагал, так что и удивляться тут нечему. Вечер шёл очень приятно: Вову с Гошей стабильно сильно веселило семейство, как выяснилось, Позовых, с сущим интересом время от времени на них поглядывающее в ожидании, видимо, каких-то взаимодействий, а с Темуром они вообще прекрасно сошлись: вместе уже что-то обсуждали, смеялись, комментировали происходящее на экране. Темур оказался очень приятным, простым и смешным парнем, ну как такой может не понравиться? И всё бы ничего, только Вова в какой-то момент почувствовал постепенно накатывающую тревогу. Странно… Ничего особенного вокруг вроде не происходило. Да, в кинотеатре определённо было громковато, но не до такой степени, чтобы спровоцировать у него перегрузку. Да и в себя уходить он не начинал, как случалось всегда при перегрузках. Просто какая-то абсолютно безосновательная тревога, причём не фоновая, а самая настоящая и увеличивающаяся в геометрической прогрессии с каждой минутой. До такой степени, что спустя двадцать минут его уже аж потряхивало, сердце стучало явно быстрее положенного, да и дыхание участилось, воздуха будто бы не хватало. Что-то похожее на паническую атаку, но пока явно не она. И тем не менее Вова терпел, игнорируя своё необъяснимое желание убежать отсюда и поскорее. Следующие двадцать минут он сидел как на иголках: ёрзал и даже не вдавался в подробности происходящего на экране, поскольку все мысли были заняты попытками обосновать своё состояние. Всё ведь было в порядке: вот Гоша рядом сидит, этот забавный Темур, его не менее забавная семья, они находятся в кино, где Вова не был уже сто лет, да даже фильм этот он искренне хотел посмотреть. Но что-то не давало покоя… Вова буквально всеми фибрами души чувствовал что-то неладное. — Гоша? Гоша, д-давай пойдём д-домой. — в конце концов не выдержал и чуть не взмолился Вова, чисто инстинктивно вцепившись в его руку, лежащую на подлокотнике. — Да что ж такое? Переживаешь? — догадался Гоша, конечно, ничуть не удивившись, ведь состояние товарища он прекрасно видел и пару раз даже вмешивался с вопросами. — Да. — максимально печально произнёс Вова. — Не знаю, п-почему. — Потому что ты ебанько. — с абсолютной любовью напомнил Гоша, а тот даже улыбнулся. Гоша молча поднял подлокотник и крепко обнял его, а Вова, улёгшись головой ему на плечо, несколько подрасслабился. С Гошей всегда было безопасно. Гоша заботился о нём и понимал как никто другой, Вова, в целом, всю жизнь знал, что может на него положиться. Вот сейчас Гоша активно контролировал его сон, приёмы пищи и таблеток, чтобы Вова ничего не забыл и постепенно восстанавливался. И это, конечно, только вершина айсберга. — Опять ты у меня расклеиваешься, дружок-пирожок. — вздохнул Гоша, бережно поглаживая его по плечу. — Поспи, ты устал. Вова искренне не знал, как он это делает, но Гоша почему-то всегда абсолютно чётко чувствовал его состояние. Всегда знал, когда Вова устал, когда он голоден, когда грустит, когда скучает и так далее, хотя тот всегда старался держать эмоции при себе. Но Гошин взгляд будто бы проходил сквозь его броню. К слову, и в этот раз он угадал: Вова действительно жутко устал, потому вскоре всё-таки задремал. Сон был крайне тревожным, прерывистым, одной частью мозга Вова воспринимал какие-то психоделические сны, другой улавливал звуки фильма. В какие-то моменты эти две составляющие смешивались, и тогда получался вообще какой-то взрыв сознания: картинки с яркими цветастыми пятнами сопровождались какими-то криками, смехом, речью, специфической музыкой, взрывами воздушных шариков… Что? Вова чётко услышал хлопок, который его, видимо, крайне развитая фантазия почему-то решила списать на воздушный шарик… Но, благо, даже сквозь сон он очень быстро понял, что никаких шариков в радиусе километра не видел. А тем более нескольких, ведь хлопок не был единичным: он услышал ещё минимум три. Буквально в момент он распахнул глаза и, моргая ещё чаще обычного, принялся судорожно озираться по сторонам. И не он один. Напрягся весь зал, даже несмотря на то, что хлопки прекратились… Тут же Вова поднял взгляд на Гошу и, заметив, что тот особо не переживает, и сам несколько подрасслабился. Но на этот раз совсем чуть-чуть. — Гоша? — несколько тревожно позвал Вова, покрепче стиснув его руку. — Чё ты, испугался? — тихо посмеялся Гоша и потрепал его по волосам. А Вова прекрасно видел, что испугался и Гоша. Вообще-то в распознавании эмоций он был не силён, а особенно в двадцать три года, и тем не менее Гошину мимику, интонации и реакции за столько лет он уже просто выучил вдоль и поперёк. Кино закончилось внезапно: экран просто погас, включился основной свет, но даже это все толком не успели пережить, как случилось следующее: откуда-то со стороны, вероятно, из соседнего зала, вновь послышались хлопки, только на этот раз сразу за ними последовали и крики. Крики, полные ужаса. А люди в большинстве своём очень быстро поняли, что происходит. Потому что вот только-только был Беслан, от Норд-Оста тоже ещё не все отошли, и это мы умалчиваем о менее крупных, но многочисленных терактах. Страна жила в огромном напряжении, и граждане в глубине души были, если честно, готовы. Насколько можно быть готовыми к теракту, конечно. Из-за постоянной угрозы терактов в стране на тот момент чисто технически все должны были прекрасно знать, что делать в подобных ситуациях. Памятки о поведении во время теракта висели на каждом шагу, во всех учебных заведениях проводили лекции по этому поводу, добросовестные работодатели тоже извещали подчинённых о порядке действий. Правда, люди в большинстве своём пропускали эту информацию мимо ушей, конечно, предполагая, что ничего подобного конкретно с ними никогда не случится. А зря. Именно из-за этой безалаберности сейчас большинство не имело никаких шансов на спасение. Некоторые просто испугались и, недолго думая, побежали к выходу, чего делать категорически нельзя. Если вы находитесь в закрытом помещении и не уверены, что снаружи, прямо за дверью, нет террористов — выходить, а тем более резко выбегать без оглядки нельзя. В первую очередь нужно запирать или баррикадировать дверь и прятаться, а не бежать с пустыми руками навстречу вооружённым людям. Это правило очень быстро усвоили человек тридцать, додумавшиеся вылететь в коридор. Правда, новое учение им уже вряд ли чем-нибудь поможет, ведь выстрелы послышались практически сразу, а крики стали постепенно затихать. Остальные остались в зале: кто растерялся, кто напрочь застыл, а кто-то абсолютно осознанно выбрал этот путь. Что сейчас нужно делать знали многие, однако проблема заключалась в том, что баррикадировать дверь было буквально нечем. Ни шкафов, ни столов, ни стульев, ни любой другой мебели — это ведь кинозал. На такой случай правило оставалось одно: прятаться и молиться, но всё это, конечно, не внушало доверия, ведь если боевики придут — они определённо победят в этих увлекательных прятках. Именно поэтому о побеге начали задумываться даже те, кто знал, что проворачивать подобные трюки не стоит. Потому что в случае побега на их взгляд оставался хоть какой-то шанс на выживание. — Бежим, бежим! — истерично закричал Темур. — Н-н-н… — начал Вова, чисто инстинктивно прихватив его за руку. — Нельзя, нельзя, сидите. — моментально перевёл Гоша. — Нас всех здесь перестреляют сейчас! — вполне резонно заметил Влад. — Я вам гарантирую, если он говорит сидеть, значит, надо сидеть. — ответил Гоша. И прежде чем семейство Позовых успело как-либо отреагировать, послышались новые очереди выстрелов, связанные наверняка с только-только выбежавшей группой человек из двадцати. — Понятно вам? — относительно спокойно спросил Гектор, обращаясь больше к Владу с Темуром. — Сидите, бегуны. Все остальные действительно остались на местах, со второго раза, видимо, всё-таки догадавшись, что план с побегом провальный. И даже начать придумывать что-то новое или скатиться в истерику никто не успел, ведь буквально в следующую секунду в зал вошли террористы, которых самые впечатлительные встретили полными ужаса криками. Но большинство просто замерло и даже не намеренно: от шока и испуга люди чисто физически не могли пошевелиться. Темур ещё крепче вцепился в Вовину руку, а сам Вова — в Гошу. Пока террористов было пятеро и все вооружённые до зубов. Мужчины кавказской наружности, судя по бородам и разрезам глаз, в балаклавах и военной форме, конечно, с автоматами в руках. А вошедшая следом шахидка добила всеобщий ужас. — Тишина! — заорал первый боевик и совершил два одиночных выстрела в потолок. А люди, моментально поняв настрой боевиков, действительно затихли. Все плачущие даже рты руками зажали от греха подальше, родители каким-то волшебным образом взяли под контроль детей, но тишина в зале наступила гробовая. — Господи-Господи-Господи… — пробормотал Темур, успевающий истерично и прерывисто плакать, и аж перекрестился. — Н-н-н… — начал Вова. — Что? Что я делаю не так? — панически спросил тот. — Не крестись. — несколько недоумевающе перевёл Гоша. — Почему? — Потому что это мусульмане с автоматами, не надо их провоцировать. — почти не шевеля губами и не сводя глаз с захватчиков, пояснил Гектор, а Вова максимально согласно кивнул. — Вообще не шевелитесь лишний раз, сидите молча. По струночке в зале сидели уже все, и наши от греха подальше тоже не выпендривались: замолчали и сели ровно. Гоша знал, а всё семейство Позовых уже поняло, что Вова — не дурак, потому поглядывали на него и старались делать всё то же самое. Таким образом все обнаружили, что смотрит он исключительно в пол и не поднимает взгляда на террористов. Немногие поняли, что это тоже одно из правил поведения при теракте: не смотреть в глаза террористам, дабы не привлекать внимания и не провоцировать, и тем не менее от греха подальше все уставились в пол. — В ваших интересах сидеть тихо. — наконец начал, видимо, главный. Самый рослый и широкий, а говорил он с сильным акцентом. — Нам несложно вас убить, поэтому советуем соблюдать наши требования. Сейчас первые десять рядов встают и идут туда, куда мы скажем. Без резких движений, попробуете убежать — умрёте. Выходим по одному ряду, начинаем с первого. Живо! — рявкнул он, а там все аж поподпрыгивали от испуга, а кто-то даже вскрикнул. Наши товарищи, благо, в первые десять рядов не входили, а вот те, кто попал, с ужасом переглянулись. Террористы будто бы специально держали их в неведении, дабы пощекотать нервишки и окончательно вывести из состояния душевного равновесия. И тем не менее делать нечего — все пятьдесят человек из первого ряда действительно медленно и без резких движений отправились на выход в сопровождении всего одно боевика… Правда, за дверьми их ожидало ещё человека четыре, как краем глаза удалось увидеть Гоше, как раз сидящему с краю. — Остальные остаются здесь. — продолжил главный, когда на выход шёл уже третий ряд. — Теперь вы — заложники. Ваша судьба зависит не от нас. Мы открыты к переговорам с властями. Самостоятельно передвигаться по зданию вам никто не даст, вы остаётесь на местах. Если понадобится туалет — поднимаем руку. Молча. Вас выведут. Если понадобится пить — поднимаем руку. Кормить вас будем по расписанию. На том и закончили. Террористы разбрелись по позициям: шахидка села на свободное место в центре, а бедные две девушки по обеим сторонам от неё, кажется, чуть не поседели от ужаса. Двое террористов остались стоять внизу, к ним присоединились ещё трое, новые, пришедшие снаружи. Ещё двое террористов отправились ходить по проходам — один справа, другой слева. А главный вышел наружу. Минут пятнадцать заложники действительно сидели в тишине, активно прислушиваясь к происходящему за дверьми и ожидая какого-нибудь подвоха. Но, со временем убедившись, что ничего сверхъестественного пока не происходит, многие всё-таки стали между собой перешёптываться. — Нас не будут убивать? — рискнул предположить Влад. — Это как Норд-Ост типа? — Похоже. — несколько растерянно ответила Агата. — А откуда ты знал, что нас не расстреляют? — спросил Темур, обращаясь к Вове. — Это б-бессмысленно. Я был уверен, что террористы — ч-чеченцы. Они берут заложников, чтобы выдвигать какие-то т-требования. Мы — рычаг давления на п-правительство. Зачем же нас расстреливать? — А-а. — удивлённо и понятливо протянули София, Влад, Темур и Гоша. — А откуда ты знал, что именно чеченцы? — не понял Влад. — Ну а к-кто ещё? Идёт чеченская война, к-которую они хотят остановить. Это будет их главное требование — вывод войск из Чечни. — А, то есть, они сейчас кому-то позвонят, они там выведут свои войска и нас отпустят? — догадался Гоша, а Вова одарил его таким красноречивым взглядом, что остальные даже посмеялись. Правда, очень истерически. — Если вам интересно, такие же т-требования они выдвигали в Норд-Осте и в Б-Беслане. — оповестил Вова. — Вспоминайте, чем всё з-закончилось. — Штурмом. — для непросвещённых рассказал Гектор. — Молодой человек ведёт к тому, что ничем хорошим это всё не закончится. — Как это не закончится? — ужаснулась София. — Ну шо вы как из сказки вышли? — аж опешил Вова. Конечно, истории Норд-Оста и Беслана Вова товарищам в красках изложил, дабы они не питали лишних иллюзий насчёт быстрого спасения, а те, если честно, некоторых подробностей предпочли бы не знать. И это Вова ещё опустил определённые детали, дабы не травмировать их хрупкую психику окончательно. — И это минимум. — подытожил Вова. — Не будем вдаваться в подробности, чтоб вы не п-пугались. — Спасибо… — пробормотали Темур, Гоша, Влад, София и Агата. — Говорил я вам историю учить, политикой хоть чуть-чуть интересоваться, чтоб не позорили меня перед людьми. Вот не было бы здесь нас с молодым человеком, вы бы так и думали, что и захватили вас афганцы какие-нибудь, и все вас обязательно спасут через часик, и надо просто сидеть, сложа ручки, и штурма никакого не будет. — укоризненно произнёс Гектор, на что Темур с Софией только повздыхали. — Вот поэтому нужно интересоваться происходящим. Чтобы выжить. — Ну нам повезло, у нас есть вы. — стабильно оптимистично оценил Гоша. В зал тем временем вернулся главный и как-то странновато забегал взглядом по заложником. А наши моментально уставились в пол от греха подальше. — Все мужчины от шестнадцати до шестидесяти лет спускаются вниз и выстраиваются в линию. В одну линию не получается — встаём в две. А наши тут же устремили полные ужаса взгляды на Вову и Гектора, ожидая каких-то пояснений. Но те двое явно и сами не понимали, что происходит. Правда, план в любом случае организовали: встать в центр, чтобы посмотреть, что будет. Начинать проверку или расстрел явно будут с какого-то из концов, потому центр — самое удачное место. — Быстро! — рявкнул второй боевик. Мужчин в зале осталось человек триста. Из наших товарищей под нужные критерии подходили Гоша, Вова, Темур, Гектор и Влад, и, переглянувшись, все пятеро всё-таки отправились вниз. И даже умудрились проскочить не то что в центр, а в задний ряд по центру. Как-то поспокойнее стоялось за спинами других людей, честно говоря. А проверку начали даже с двух концов. Два боевика шли слева и справа, осматривали заложников, кому-то задавали вопросы по поводу рода деятельности, состояния здоровья и самочувствия… Для чего? — Они выбирают помощников. — наконец констатировал Гектор. — Зачем? — тут же спросил Темур. — А это неважно, н-нам туда п-попадать нельзя. — сразу обозначил Вова. — А делать-то чт?.. — растерянно начал Влад, когда как раз к нему приблизился боевик. И крайне заинтересованно осмотрел. — Выходи. — кратко скомандовал он, а товарищи тут же с ужасом переглянулись. А Влад то ли испугался, то ли не додумался, как увильнуть, потому практически сразу сделал шаг вперёд, боясь разгневать террориста. А тот принялся осматривать остальных: Гектора пропустил сразу, Гошу с Темуром тоже, а вот на Вове задержался. — Выходи. — Он инвалид. — оповестил Гоша. — По психике. Недееспособный, почти не говорит, не всё понимает. — Больной по психике? — уточнил террорист, глянув на Вову. — Д-д-д… — начал тот, активно кивая. — Заметно. — согласился террорист и, одарив их не слишком доброжелательным взглядом, пошёл дальше. Влад в свою очередь с сущим ужасом оглянулся на товарищей, а те смотрели на него ровно так же. Темур с Гошей, конечно, не очень понимали, насколько всё серьёзно, но настрой Вовы и Гектора чувствовали прекрасно. Потому и паниковали. — Не волнуйся. Мы просто перестраховываемся. Всё может быть неплохо. — заверил Гектор. — Просто им нужна помощь. — Помощь с чем?.. — с ужасом уточнил Влад. — Б-бомбы развешивать, например. — пояснил Вова. — Или с-собирать вообще. Вова в глубине души, конечно, прекрасно понимал, что ничего хорошего этого бедного парня не ждёт. И Гектор понимал. Но оба молчали во благо всем: незачем людям лишний раз нервничать, да и, может, правда всё обойдётся. Ведь выводы эти двое делали на основе теракта в Беслане: там террористы тоже собрали крепких мужчин и заставили помогать в установке бомб, разбивании окон и так далее. А потом расстреляли, чтобы те не оказывали сопротивления, ведь мужчины, напомним, были крепкими. Но, быть может, нашим друзьям повезёт, и у этих террористов план другой? Отобрали в конце концов сорок мужчин, включая Влада, и просто вывели из зала. Влад напоследок успел послать воздушный поцелуй Софии, а Вова, пусть толком и не знал всех этих людей, ощутил огромную скорбь. Потому что понимал, что ведут человека на убой. Дай Бог обойдётся, конечно, ведь красивая всё-таки пара… да и люди неплохие. А ещё Вове теперь было несколько неловко перед всем семейством Позовых, поскольку он на самом деле мог помочь тому Владу. Мог бы что-нибудь придумать, раньше подсказать, как нужно отмазываться, и не сделал этого абсолютно осознанно. Потому что прекрасно видел, что крепких мужчин не так уж много, и понимал, что им и Владом определённо заинтересуются. Влад стоял первым, и если бы он отмазался, то Вовины отговорки и слушать бы не стали с определённой долей вероятности. Поэтому наш товарищ выбрал спасти себя, как ни прискорбно. Некоторое время сидели практически молча, в напряжении наблюдая за происходящим. Начали минировать зал, в том числе с помощью взятых в помощники мужчин. Использовали в основном пластиковую взрывчатку, была и огромная металлическая бомба, которую положили в свободный десятый ряд. Теперь взгляды заложников были прикованы только к ней… Бомба блестела на свету, металл немного переливался, и вся эта красота могла убить всю тысячу человек, сидящих позади, буквально в секунду. Чудо техники. Сколько длилась эта немая сцена бомбобоязни — никто не знал, ведь телефоны у них давным-давно забрали. У кого-то в передних рядах имелись при себе часы, но там люди явно были намного больше увлечены бомбой, лежащей прямо перед их носами, нежели подсчётом временных промежутков. — Блин, да сколько сидеть-то ещё? У меня уже жопа квадратная. — посетовал Темур, только минут пять назад успокоившийся. Его в целом время от времени бросало в слёзы, а трясло так вообще на постоянной основе. — Ты у нас спрашиваешь? — уточнила София. — Ну а у кого мне ещё спросить? Давайте хоть поиграем во что-нибудь. — В слова? — предположила Агата. — А давайте к-кто громче крикнет что-нибудь? Кто п-победил, того расстреляют. — предложил Вова. — Класс. — вместе с остальными посмеялась София. — Это он ещё пойти бомбу смотреть не предложил. — покивал Гоша. — Что странно. Слушайте, дружочки-пирожочки, а никто не хочет пройтись? — Ну вообще хорошо б-было бы оценить обстановку. — покивал Вова. — Я с вами. — моментально включился Темур. — Кто будет с ними разговаривать? Разговаривать решился только Гоша, поскольку Темур боялся, а Вова продолжал отыгрывать роль умственно отсталого. Гоша поднял руку, а один из террористов, блуждающий меж рядов, зашагал в их сторону. — В туалет можно? Нам втроём. — вполне уверенно рассказал Гоша. — По одному не ходите? — абсолютно обыденно, даже не особо злобно догадался боевик. — Мы вас боялись, терпели до последнего. Боевик на это только вздохнул и всё же согласно кивнул. Пока что террористы явно пребывали в приподнятом настроении, потому и вели себя относительно адекватно. Правда, на этапе попадания в коридор наши трое довольно быстро осознали, что на самом деле нормально жили и в неведении. Когда не видели кучи окровавленных бездыханных тел, валяющихся по всему коридору. Второй этаж был полностью усеян трупами, без преувеличений: буквально на каждом шагу лежало по телу. Это, вероятно, те самые люди, которые пытались убежать. И сейчас, к слову, двое террористов в компании восьми заложников перетаскивали эти трупы на первый этаж. Из положительного: наши друзья узнали, куда вывели тех пятисот человек из зала. Они сидели вместе, вероятно, с заложниками из других залов неподалёку от окон второго этажа. По периметру. Всего их здесь было около восьмисот человек, и вот тут-то наши поняли, что в своём зале ещё нормально устроились. А панорамные окна, к слову, террористы разбили, и Вова, конечно, знал, почему. Чтобы не повторить сценарий Норд-Оста, где спецслужбы пустили внутрь театра усыпляющий газ. С разбитыми окнами никакой газ им, конечно, не грозил, да и заложников к окнам посадили неслучайно — это на случай, если спецслужбы решат начать штурм с применением оружия. Таким образом погибнет просто огромное количество заложников, остальные получат ранения в лучшем случае хоть немного совместимые с жизнью. Заложники поумнее аккуратно отсаживались от окон к стенам, Вова лично увидел, как одна девушка медленно и почти незаметно двигается к стене, и, конечно, очень порадовался её сообразительности. Остальные, кажется, видели единственную проблему — холод. Но уже вскоре внимание наших товарищей с трупов и разрухи переключилось на конфликт. Точнее, это и конфликтом назвать тяжело… Девушка заложница, сидящая в первом ряду у окон, билась в откровенной истерике: безутешно рыдала, а боевик максимально грубо пытался заставить её успокоиться. Понимал ли он, что таким образом только усугубляет положение? Вероятно, ему было всё равно. Вмешиваться и заступаться за бедную девушку никто явно не собирался, джентльменство джентльменством, а автомат в руках у сумасшедшего человека был убедительнее всяких принципов. После третьего предупреждения девушку пристрелили. Боевик просто поднял автомат и совершил два коротких выстрела прямо ей в голову. Кто-то попытался покричать от испуга, но стоило только боевикам рявкнуть и наставить на самых голосистых автоматы, как все притихли. А девушка, не сумевшая справиться с истерикой, так и осталась лежать с дырой во лбу и с постепенно засыхающими на щеках слезами. А наших тем временем довели до туалета. — Побыстрее. — попросил боевик, решив остаться снаружи. Товарищи, разумеется, крайне ответственно кивнули и, только попав внутрь туалета, с сущим ужасом переглянулись. — Пиздец, блять. — констатировали буквально в один голос. Всех троих аж трясло от увиденного, если честно, трупы, а тем более в таком количестве, все они видели впервые. Впервые на их глазах с такой жестокостью убили человека. Ни в чём не повинного человека, будто бы просто для развлечения, для удовольствия… — Штурм будет ебанутый… — покачал головой Вова. — Они не могут п-пустить газ, если начнут стрелять в зале, взорвётся эта огромная б-бомба и вся взрывчатка… — Почему не смогут пустить газ? — уточнил Темур. — Окна разбили. — пояснил Вова. Тут-то все напряглись окончательно, потому что оказались буквально в ловушке, не имеющей выхода. Смерть потихоньку подкрадывалась, её присутствие поблизости ощущали все трое, и игнорировать эти отвратительные ощущения с каждой секундой становилось всё труднее. — Так, дружочек-пирожочек, тебе надо уходить. — выдал Гоша. — Ай? — не понял Вова. — Ты видел, что сделали с плачущей девочкой? Ты уже уставший, Вова, ещё чуть-чуть и тебя накроет. Тебя в целом может начать крыть в любой момент, тебе нельзя здесь оставаться. — крайне убедительно произнёс Гоша. — В смысле? — уточнил Темур. — Я аутист. — впроброс ответил Вова и, пока Темур переваривал информацию, продолжил: — Т-ты ебанулся? Шо ты п-предлагаешь сделать? Мы отсюда не сбежим. — Мы не сбежим. А ты сбежишь. — сказал Гоша, а тот растерялся окончательно. — Я б-без тебя не уйду. — Вова, я справлюсь. Я не один, я вон с ребятами. А ты иди с ним. — попросил Гоша, обращаясь к Темуру. — Ты тоже истеричка. Темур смотрел на него с сомнением, хотя явно ничего особо против не имел, Вова вообще ни в какую не собирался соглашаться, и тем не менее Гоша уже даже план придумал. План, конечно, ненадёжный, но надёжного в данных обстоятельствах быть и не могло. — Ну ты видишь, ничего не случилось ещё, а ты уже истеришь. — заметил Гоша, поскольку Вова всё-таки расплакался. А Гоша его, конечно, крепко обнял. — Я т-тебя тут не оставлю. — выдавил Вова. — Вовочка, я не переживу, если ты умрёшь, а ты умрёшь. Ты меня не предаёшь, ты должен уйти, потому что вынуждают обстоятельства. Ты не можешь здесь выжить в силу особенностей здоровья. Ты же сам знаешь. А я справлюсь. — Обещаешь? — таки чуть взяв себя в руки, и тем не менее с дрожащими губами спросил Вова. — Обещаю. — улыбнулся Гоша, бережно поглаживая его по плечам. — На кого ж я тебя оставлю? Иди умывайся и пойдём. Вова, с пару секунд помедлив, всё же пошёл к раковинам, а Темур остался с Гошей наедине. Стояли они у самой последней кабинки, как раз вне Вовиного поля зрения. — Присмотришь за моими, пожалуйста? — тревожно попросил Темур. — Конечно. Я сделаю всё возможное. — заверил Гоша. — У меня к тебе просьба… неожиданная, скажем так. — Что угодно. — заверил Темур. — Ты спасаешь мне жизнь, остаёшься с моей семьёй… так что, в целом, хоть ипотеку за тебя возьму. — Если я здесь погибну, не бросай его, пожалуйста. — совершенно искренне попросил Гоша, внезапно чуть прослезившись. — У него никого, кроме меня, нет. Ему очень тяжело сейчас и в целом по жизни, он один не проживёт. Он хороший, правда. — Не сомневаюсь. И обещаю. — крайне ответственно согласился Темур, аж чуть испугавшийся. — Но тебя я заменить не смогу, поэтому не умирай, пожалуйста… — Ну ты видишь же, не от меня зависит. Только не обижай его, пожалуйста, он у меня очень ранимый и чувствительный. Конечно, любому случайному человеку подобные вещи говорить было бы странно, просить присматривать за особенным другом — тоже. Но дело в том, что Гоша всегда прекрасно видел и чувствовал людей. И сейчас тоже. Он даже с удивлением обнаруживал, насколько они с Темуром похожи. И чувствовал, что к этой просьбе он отнесётся крайне ответственно и с пониманием. — Ну не говори так, как будто ты отсюда не выйдешь. — со слезами на глазах попросил Темур. — А насчёт Вовы… У меня нет друзей, я буду только рад. Но ещё больше я был бы рад дружить с вами двоими. Так что постарайся, пожалуйста. — Всё будет чётенько, это я так, на всякий случай. — улыбнулся Гоша и обменялся с ним крепким рукопожатием. А к ним тем временем подошёл и Вова, которого Гоша сразу позвал к себе обниматься. А тот, дрожа всем телом и активно сдерживая слёзы, всё-таки подошёл. — Давай, дружок-пирожок, до встречи. — грустновато улыбнулся Гоша. — Я тебя очень люблю. Береги себя, ладно? Вова, стоящий с дрожащими губами и явно не имеющий возможности говорить, в ответ пару раз кивнул, а Гоша только улыбнулся, аккуратно стирая вновь непонятно откуда появившиеся слёзы с его лица. — Я т-т-т… — попытался сказать Вова. — Любишь меня, я знаю. — тихо посмеялся Гоша. — Ещё б ты меня не любил. Всё, не расстраиваемся, всё будет хорошо. Я обещаю. Сейчас главное не растеряйся, ладно? В данный момент это действительно было главное, поскольку шансы погибнуть имели все трое. И тем не менее побег в данных обстоятельствах был необходимостью: Вова с Темуром со своей шаткой психикой и так погибли бы, оставшись здесь. А сам побег был возможен только потому, что поблизости от туалета находилось разбитое окно, рядом с которым никто не сидел, даже боевиков в окрестностях не было. Только тот, который их привёл. Да, второй этаж… ну что ж теперь? А добивал картину тот самый террорист, пошедший с ними — очень мечтательный, молодой и мягкотелый. — Гоша… — дрожащим голосом начал Вова, крепко держа его за руку. — Удачи. Всё получится. — улыбнулся Гоша и, потрепав его по волосам, всё-таки вышел. А Темур с Вовой спрятались за стенкой у двери. — Где остальные? — поинтересовался террорист. — Где-то там ещё. Ну у всех разный организм. — пожал плечами Гоша. — К тому же, нервы, сам понимаешь. А что там происходит? Гоша указал ровно ему за спину, поскольку всё складывалось абсолютно идеально: как раз там начался конфликт всё у того же кровожадного террориста с новым заложником. Только на этот раз он зацепился с ребёнком. Ну, лет тринадцати. — Не знаю. — нахмурившись, ответил террорист и продолжил приглядываться. Вову за руку тем временем уже схватил чуть более расторопный Темур и потащил за собой. Задача перед ними стояла простенькая: туалет располагался прямо на углу, за этот угол с разбитым окном им с Темуром и предстояло заскочить. В последний раз Вова взглянул Гоше в глаза, поймал его стабильно лёгкую и непринуждённую улыбку и поспешил за Темуром. Всё происходило как в тумане: пульс участился, дышать стало просто невозможно, ноги подкашивались, а та секунда, что потребовалась им на перебежку за угол, показалась обоим целой вечностью. В спину дышала смерть, оба были абсолютно убеждены, что вот сейчас боевик развернётся, увидит их и расстреляет всех троих… Но боевик не обернулся, слишком уж заинтересовавшись поведением коллеги, а наши двое всё-таки успели заскочить за угол. Времени на то, чтобы прийти в себя, они не имели, вот сейчас нужно было прыгать в окно и как можно быстрее… Вот только Вова растерялся. Господи, он оставляет здесь беспомощного Гошу одного, да какой же он друг после этого, как же так можно?.. Но Темур своё обещание перед Гошей начал выполнять уже сейчас. Вова даже понять не успел, что происходит, как уже вылетел в окно. На самом деле это Темур, заметивший прямо под окном сугроб, без всякого зазрения совести выпихнул товарища наружу. И сам прыгнул буквально в следующую секунду. Вова рухнул в снег пластом, ударился носом, всем телом в целом, но благодаря огромному всплеску адреналина этого, конечно, не ощущал. Всё в целом до сих пор происходило будто не с ним: вот он уже на улице, Гоша остался там, стоит глубокая ночь, вокруг какой-то гомон, рядом кто-то упал, бежит человек с автоматом… Человека с автоматом наши двое в своём состоянии сплошной прострации испугались до смерти, а когда образовался второй — вообще чуть было по инфаркту не схватили и даже пошевелиться не могли. Мозги будто бы атрофировались, тела не двигались… Но вместо того, чтобы расстрелять, люди с автоматами вдруг помогли им встать и буквально силком потащили куда подальше, и только в тот момент наши герои поняли, что это спецназ. Два бойца спецназа успели среагировать, подлетели к ним буквально спустя десять секунд после падения Вовы и теперь тащили за оцепление. Правда, и тащить долго не пришлось, ведь у Вовы с Темуром наконец появилось какое-то сознание, а новый взрыв адреналина заставил бежать уже самостоятельно. И вот теперь в силу обстоятельств они, два незнакомца, бежали рядом друг с другом, оставив в аду самых близких людей. Они чудом спаслись вместе и сблизились уже на данном этапе в том числе и потому, что одинаково чувствовали себя самыми отвратительными людьми и предателями. Был ли побег правильным решением? Бог его знает. В любом случае всё закончилось так, как закончилось бы с ними или без них… *** Товарищи, слушая эту историю, сидели с выражениями сплошного шока на лицах, поскольку об этом теракте знали практически все — конечно, он вошёл в историю и стал неотъемлемой её частью. И к своему ужасу друзья знали, чем всё кончилось. — А дальше-то что? — с нетерпением спросил Серёжа, один из немногих непросвещённых. — Ну там были выжившие. — попытался Шальнов. — Много. — Около восьмисот человек, если я не ошибаюсь. — покивал Лёша. — Потом нас отправили в штаб, мы дали показания и остались сидеть с ними, нам разрешили остаться. — несколько отстранённо рассказал Вова. — Да, мы не уходили оттуда вообще все трое суток. — весьма скорбно рассказал Темур, глядя исключительно в пол. — Ну Вова знал, что никто не будет требования террористов выполнять, а я удивлялся, если честно, и надеялся до последнего. Начался штурм. Э… мы не помним этот момент абсолютно обоюдно. Я помню только с того момента, когда люди начали выбегать. Сначала загорелся холл второго этажа, начали обстреливать… — Короче, выжили все, кто начал выбегать из зала во время начала штурма. Кое-кто из сидевших у окон выжил, по кому не попало и кто выпрыгнуть успел. — вздохнул Вова. — Потом пожар и перестрелка распространялись на зал. Ну он взорвался, как вы знаете. Там не выжил никто. — Все наши родственники погибли в теракте? — полушёпотом изумился Дима. — Да. — шмыгнув носом согласился Темур, и если бы вы только видели выражения лиц товарищей. — Мы похоронили всех. Мама, папа и Софа погибли при штурме, Влада убили раньше вместе со всеми мужчинами, которых взяли помогать. Их террористы сочли потенциально опасными. — Гоша погиб? — вместе со многими аж прослезившись, догадалась Оксана, а Вова, уже откровенно плачущий, только пару раз кивнул. — Вот Гошино тело нам даже не показали, его в закрытом гробу хоронили. — на выдохе рассказал Темур. — И папу с Софой тоже. Потому что там даже тел по сути не было, их опознавали по частям тела… Ну вот об этом не будем, это прям ебанутая хуйня, конечно. И вот мы остались вдвоём. У меня никого не осталось, у него тоже. А я же Гоше обещал его не бросать… Ну мне и самому… Ну вы вряд ли сможете представить, каково потерять в один момент всю семью. Поэтому мы стали жить вместе. Вот буквально неделя прошла, мы всех похоронили, и я к нему официально переехал. Гошей у меня стать не получилось, конечно… Я иногда думаю, что он там смотрит на меня откуда-то сверху и скорее всего хочет захуячить ссанными тряпками. — Да-а, он бы тебя уебал. — посмеиваясь сквозь слёзы, покивала Оксана. — За то, как ты с ним обращаешься. Он же вообще Вовочку как хрустальную вазу обхаживал, они даже не ссорились никогда. — А с ним и невозможно было поссориться. — грустновато улыбнулся Вова. — Да, Гоша у нас был такой солнечный лучик всегда, мы же в одном классе учились. — напомнил Лёша. — Ну и общались. И вот я вообще не помню, чтоб у него хоть когда-нибудь что-нибудь было плохо. У человека дом горит — значит, к покупке нового, то есть, на счастье. А как он меня хуесосил, Боже… — Да-а, он его ненавидел. — посмеиваясь, закивал Вова. — Он всё пытался придумать обидную рифму на имя «Лёша», не придумал и в итоге всю жизнь называл его «Лёша-пошёл-нахуй». Он вообще ненавидел всех моих мужиков. — Димочка бы ему очень понравился. — покачала головой Оксана. — Точно. — закивали Вова, Лёша, Темур и даже Сергей. — Но я вот в память о Гоше продолжаю на всякий случай хуесосить всех, Дмитрий, извиняйте. — сказал Темур. — Да в память о Гоше и отпиздить меня можешь, я пойму и прощу. — махнул рукой Журавль. — А заикаться ты после этого перестал? — поинтересовался Макс. — Да. Гоша, кстати, постоянно меня пугал, пытался так вылечить от заикания типа. Вот всю жизнь, блять, и ничё у него не получалось. А потом я увидел… то, что осталось от его тела. — рассказал Вова. — И вот, получается, он всё-таки смог. Правда, не узнал об этом. — Давайте выпьем за Гошу, великий был человек. — решил Антон. — Не чокаясь. — напомнил Олег. И действительно выпили. Сначала за Гошу, потом за семью Темура. И ещё с полминуты посидели в тишине, отходя от этой истории. Наверно, подробностей было больше, но товарищи не рисковали выспрашивать, поскольку прекрасно видели, что обоим об этом говорить очень тяжело. — Прикиньте, они своему преподу жизнь спасли. — удивлённо приподняв брови, заметил Игорь. — Ну, тем, что пошли в кино вместо них с женой. — Да, Иван Дмитриевич уволился потом, кстати. — рассказал Вова. — Не смог пережить? — догадалась Зоя. — Ну да. Он… извинялся очень долго передо мной. Короче. — махнул рукой Вова, явно не желая погружаться в воспоминания. — Ну вот такое, блять, стечение обстоятельств, а он почему-то очень сильно загнался, как будто причастен к этому. Нежный был дядька. Потом вернулся в свою старую школу директором работать. — Блять, у Иванов Дмитриевичев база походу. — нервно усмехнулся Антон. — У нас же директор лагеря тоже был вот, пожалуйста. — Прикиньте, если это один тип. — посмеялся Заяц, а товарищи тут же с сущим ужасом переглянулись, простроив логическую цепочку. — С вами же тоже Иван Дмитриевич связывался. Ты же его не узнал? — уточнил Стас. — Мы его в лицо не видели. — настороженно оповестил Вова. — Он только звонил. Но память у меня хорошая только на лица, я своего препода последний раз видел лет пятнадцать назад на могиле у Гоши. — Вот так выглядит наш Иван Дмитриевич. — рассказал Дима, отыскав в галерее фотографию с какого-то лагерного мероприятия, и показал Вове. И если бы вы только видели выражения лиц товарищей, когда Вова аж застыл с округлёнными от шока глазами. — Это он? — полушёпотом от изумления спросили все разом. — Да… — в полном ауте согласился Вова. — Интересное совпадение. — не без подозрительности заметил Андрей. — Потому что это не совпадение. — констатировал Стас. — Блять, теракт двадцать лет назад Боря и его подсосы учинили? Ну вы с ума не сходите. — попросил Ваня. — А у Гоши были какие-то тёрки с Борей? — спросил Айдар. — Ну они друг друга ненавидели. — пожал плечами Вова. — Гоша с ним дрался постоянно, в целом они всегда конфликтовали. — Ну не может быть такого, что Иван Дмитриевич совершенно случайно дал билеты именно им, и именно в теракт они попали. — пытался донести Дима. — Боря не мог двадцать лет назад учинить теракт. — покачала головой Оксана. — Это невозможно. На тот момент его отец не имел такого влияния, он сам тем более, все остальные в нашей династии — тоже. — Но давайте мы всё-таки не будем долбиться в глаза. Это не случайность. — решил Стас. — Вообще, если вдруг вам интересно, сообщения и предупреждения о терактах поступают заранее. — оповестил Журавль. — В силовые структуры и подобные организации. То, что на них никто не реагирует или реагируют плохо — это другой вопрос. Обычно, правда, дают очень обобщённую информацию типа: планируется нападение на торговый центр, а на какой и когда не говорят. Но это тоже не всегда. — Типа Боря просто узнал о готовящемся теракте и отправил их туда? — покороче вывел Дима. — Доступ к такой информации у нас уже точно был. — сказала Оксана, а товарищи в полном ауте переглянулись. — Тогда это объясняет, почему Иван Дмитриевич так переживал. Он же реально был причастен. — дополнил Шальнов. — Пиздец, блять. — уже даже толком не удивляясь, констатировали друзья. — Ну эта информация нам ничем не поможет. Просто фанфакт. — вздохнул Дима. — А зачем он в тот период помогал Боре? Как они вообще познакомились, как они связаны? Или вы тоже не в курсе? — предположил Рома. — Не в курсе. — покачали головами бывалые товарищи. — Ну при встрече поинтересуемся, хз. — пожал плечами Антон. — Дай Бог больше не свидимся, конечно… — Но что-то подсказывает мне, что всё ещё впереди. — со вздохом констатировала Оксана. *** Ангелина тем временем, к слову, всё ещё была жива. И сама удивлялась такому удачному стечению обстоятельств. Неужели маньяки о ней просто забудут? Ну конечно нет. Ещё утром Ангелине поступил звонок. Никаких угроз, оскорблений и обвинений, только просьба явиться по определённому адресу, в Москоу-сити, к полуночи. И, в общем-то, звучало всё вполне убедительно. Ну не убьют же её в конце концов прямо в огромном офисе? К тому же, назвали маньяки это мероприятие «деловой встречей». Общаться и предполагать настрой этих людей Ангелина уже научилась, потому на самом деле без особых волнений прибыла к офису ровно к назначенному времени. К полуночи. На улице уже давным-давно стемнело, близился сентябрь, приносящий с собой и холода, потому Ангелина поспешила войти в здание. Пригласили её, к слову, в тот же офис, в котором некоторое время назад проходили собеседование Антон с Вовой, и даже в тот же самый просторный кабинет с окнами в пол. Только на этот раз за столом сидели совсем другие люди. По правой стороне рыжий мужчина, блондин, очень худенькая девушка, парень-подросток лет шестнадцати и старичок. По левой стороне лысый мужчина — вылитый зэк, очень толстый мужчина, девушка-азиатка и… Иван Дмитриевич? Да, он самый, уже успевший постареть за те двадцать лет, что они не виделись. Одно место по левой стороне и два места во главе стола, ближе к двери, ещё пустовали, но в данный момент намного больше Ангелину интересовал бывший преподаватель… — Здравствуй. — первым решил поздороваться Иван Дмитриевич. — Добрый вечер. — не без удивления ответила Ангелина, аккуратно усевшись рядом. — А вы… что вы здесь делаете?.. — То же, что и ты. Меня до сих пор удивляет, что ни тебя, ни Шеминова нисколько не напрягало, что связующее звено между вами и маньяками — некий Иван Дмитриевич. Даже по голосу не узнали, надо же. — не особо весело хмыкнул он, а у Ангелины пазл не складывался ещё пару секунд. Зато, как только сложился, этот момент прекрасно отразился на её лице. — Это были вы?.. — аж полушёпотом от шока уточнила она. — Да. — вздохнул тот. — Не горжусь этим поступком. Но мне не оставили выбора. Так же, как и тебе. Так что я бы на твоём месте… — Я не собираюсь вас осуждать. Я просто не понимаю… — аж опешила Ангелина. — Как вы связаны с маньяками? Вы тоже были в игре? Или вы работаете с ними по собственному желанию? — Ну конечно нет. Видишь ли, в девяностые все крутились как могли. Банду моего отца крышевал Борин отец. С тех пор наша семья обязана им по гроб жизни. В буквальном смысле, ты же уже, полагаю, поняла, что это за люди. — без особого удовольствия поведал Иван Дмитриевич. — Я тоже попросил их оказать услугу давным-давно на свою голову, почти сразу стал преподавателем в вашем ВУЗе. Боком мне всё это вышло… Свою речь Иван Дмитриевич явно окончил, а если и нет, то это уже и неважно, ведь в кабинет явились те, кого они, судя по всему, и ждали. Первый — Давид, Борин заместитель, его Ангелина видела единожды, ещё в Москве, когда приезжала на разговор о сотрудничестве с маньяками. С ней, в отличие от Арсения, договаривались лично, ведь та не побоялась прийти. Давид совершенно стабильно пришёл в деловом костюме. Ещё двое мужчин в военной форме и с пистолетами встали у дверей. Таких людей здесь ходил как минимум десяток, потому никто толком и не удивился. А четвёртый мужчина был одет в чёрную то ли военную, то ли спецназовскую форму: чёрные штаны, чёрная армейская куртка с карманами на груди, на голове чёрная кепка, нижнюю часть лица закрывала чёрная бандана, а на один глаз была надета повязка, как у пирата. Сам он довольно атлетичного телосложения, среднего роста и хромой на одну ногу. Более о нём ничего сказать не получалось: лицо было закрыто практически полностью, виден остался только один глаз. Чуть узковатый и голубой… И зачем его так серьёзно экипировали? Вероятно, какой-то очередной боевик. — Добро пожаловать, дамы и господа, добрый вечер. — поприветствовал Давид, сев во главу стола. Чёрный, как у себя в головах его прозвали все собравшиеся в связи с цветовой гаммой экипировки, плюхнулся рядом. — Меня зовут Давид, кто не знает, я первый заместитель Бориса Фёдоровича Козыря. Это мой коллега. — Так и зовут? — предположил подросток. — М-м, разрывная. — с абсолютно каменным лицом оценил Чёрный, на что подросток крайне неловко прокашлялся и сел поровнее. — Можете обращаться ко мне: «Мой господин». — Некоторые из нас предпочитают оставаться анонимными полностью. — рассказал Давид. — Спасибо за вашу отзывчивость, никто даже не опоздал, мы благодарны за это. — Не надо обобщать. — попросил Чёрный. — Так вот, граждане чудовища. Мы с вами собрались сегодня этой уютной компанией, чтобы вы наконец определились между нахуй сесть и рыбку съесть. — А можно поконкретнее? — настороженно спросила худенькая девушка. — Конечно, можно. — сказал Давид и, встав, принялся перед каждым из собравшихся выкладывать какие-то документы. — Коллега, прошу. — Начать стоит с того, что я — будущий ведущий большой игры. — поведал Чёрный. — Единственный и неповторимый. Я, к счастью, умом не обделён, ничего общего с маньяками и убийцами не имею, потому автомат в руки не возьму. Я — клоун, моя задача провести игры. Вы — убийцы, ваша задача устранять проигравших. Ну, будет, в случае, если вы подпишете договор. В таком случае вы становитесь их полноценными союзниками и сегодня же отправляетесь в место проведения большой игры. — То есть, это контракт на союз с вами? — догадался старичок. — С ними. — поправил Чёрный. — Я со всеми вами не в одной лодке, если ранее я не ясно выразился. Ну так вот. Ежели контракт подписать вы не изволите — вас закинут в игру как обычных игроков, без каких-либо привилегий. Вот такие дела, давайте, решаем, крестик вы снимите или трусы наденете. — Я правильно поняла, при подписании контракта я становлюсь боевиком и буду убивать игроков? — уточнила азиатка, на что Чёрный абсолютно согласно кивнул. — Грозит ли за это какая-либо ответственность? — Нет. — А я согласен. — без вопросов решил рыжий, уже активно заполняющий документ. — Мне-то какая разница? Меня моя команда кинула, имею полное право кинуть их. — А если я не умею обращаться с оружием? — спросил подросток. — Тебе шестнадцать лет, малыш, какое нахуй… — начал было Чёрный. — Коллега. — улыбнулся Давид, оглянувшись, а тот моментально замолчал. — Вас там всему научат, молодой человек. Давид продолжил раскладывать документы, а подросток тем временем глянул на Чёрного, который еле заметно, но крайне убедительно покачал головой. Подросток в свою очередь, ещё с пару секунд на него недоверчиво посмотрев, всё же положил ручку обратно на стол. Документы же начали заполнять уже многие: рыжий, блондин, азиатка, зэк, худенькая девушка… — Могу я отказаться? — спросил Иван Дмитриевич. — Можете. — моментально согласился Чёрный. — Но рекомендуем предварительно очень хорошо подумать. — улыбнулся Давид. — Никто не увидит вашего лица, не узнает, чем вы занимаетесь. Это ненадолго. Потом вернётесь к обычной жизни. А на играх вы погибните с вероятностью девяноста девять процентов. Иван Дмитриевич явно очень сомневался, на нервах аж немного дрожал. Давид обладал невероятным даром убеждения, всем его словам почему-то охотно верилось, он прекрасно умел к себе располагать. Вот только и Чёрный не промах: человеку даже говорить не представлялось необходимым, ведь он умел убеждать одним взглядом. Даже взгляд одного глаза был настолько сильным и проникновенным, что задумался не только Иван Дмитриевич, но и все остальные. — Я изначально говорил, что мне даже посредничество даётся с трудом. — таки начал Иван Дмитриевич, собравшись с духом. — Людей убивать я не смогу. Даже если смогу, потом я не смогу с этим жить. На моей душе и так уже слишком много грехов, больше я брать не намерен. Когда-нибудь я всё равно умру, хотелось бы уйти с более-менее чистой совестью. — Вы отказываетесь? — догадался Чёрный, на что Иван Дмитриевич нервозно и крайне активно закивал. — Давайте документики. — В любом случае, у вас есть ещё около недели. Куда звонить — знаете. Обдумайте всё хорошенько, подумайте о своих дочках, о жене. — попросил Давид. — Нет ли какой-нибудь другой роли? — аккуратно вклинилась Ангелина. — Кроме боевика. Может, нужен другой персонал? — Повар нам нужен. — оповестил Чёрный, а тут заинтересовались все собравшиеся. — Нет, повар нужен один и распространяется предложение только на неё. — С хуя ли? — не понял зэк. — Ты чё, знаешь, как она готовит? Я, может, лучше. — Предлагаю тебе самому подумать, почему я предлагаю роль повара домохозяйке, а не зэку с тридцатилетним стажем. — Вообще-то такие решения нужно согласовывать… — начал Давид. — Потом согласую. — отмахнулся Чёрный. — От неё в качестве боевика всё равно пользы как от козла молока. — Вот именно. — активно согласилась Ангелина. — А готовлю я прекрасно, никто не жаловался. Даже мой кум, он больной человек… в смысле, особенный, у него аутизм. — мигом поправилась она, столкнувшись взглядом с Чёрным. Слишком уж пугающе убедительный взгляд он имел, оттого, наверно, и не хотелось говорить ничего лишнего. — Вот он очень избирателен в еде, а у меня почти всё ест. — Ну да. — таки согласился и Давид. — Тогда вам мы договор перепишем, подъезжайте завтра к двум часам дня сюда же. Хорошо? Разумеется, хорошо, у Ангелины аж от сердца отлегло. Какое же везение, просто невероятно… Ведь она искренне не знала, что делала бы, если бы варианта было всего два. Смогла бы она взять в руки автомат и в дальнейшем расстреливать невинных? Вот Иван Дмитриевич, очевидно, не смог, и Ангелина в какой-то степени была даже восхищена этим поступком, поскольку тот в последствии даже не колебался. Как и подросток. Ещё даже школу не закончивший, а уже смелее и человечнее всех собравшихся. Надо же, какие люди бывают.