Цитрусовое лето

Спалось друзьям не особо крепко, поскольку все были в предвкушении поездки. Половина в конце концов решила даже не ложиться, кто-то ворочался и никак не мог нормально уснуть. И Паша в том числе. Его уже на данном этапе до такой степени замучила совесть, что он переворачивался с боку на бок буквально каждые несколько секунд. Стас, лежащий рядом и спать даже не пытавшийся, периодически интересовался, всё ли в порядке, а Паша уже готов был застрелиться. Господи, зачем же он это сделал? Правда же всё равно вскроется рано или поздно… — Пашуль, по-моему, с тобой что-то не так. — уже ближе к трём часам ночи заметил Стас. — Всё хорошо. — заверил Паша, уже буквально дрожа всем телом и голосом на нервной почве. — Уверен? — Да, котик, всё в порядке. — даже чуть улыбнулся он и, дотянувшись, чмокнул Стаса в губы. — Чё-то какое-то плохое предчувствие, блять… — Плохое предчувствие? — с ужасом переспросил Стас. — Опять?! — Да. — вздохнул Паша и даже не соврал, поскольку этот момент его мучил не меньше совести. — Такое же, как было тогда? Когда Надя погибла. — Не знаю. Мы повысили дозировку нейролептиков. — пояснил Паша, а Стас абсолютно понятливо покивал. — Но если меня сейчас так ебашит, полагаю, что, наверно, что-то отдалённо похожее. — Может, ты себя накрутил? Мы с тобой сегодня перенервничали. — попытался Стас. — Стас, я себя накручивал и в прошлый раз в твоём мировоззрении. — напомнил Паша, а тот только вздохнул. — Ну что может случиться? — И так ты тоже говорил в прошлый раз. Но сегодня на самом деле и Паша особо не реагировал на свою тревогу, поскольку подозревал, что она может быть вызвана и ситуацией с обманом Стаса. И вероятнее всего именно так оно и было. Ведь что по большому счёту могло случиться? Никто не знает, что они улетают, крыс в коллективе больше нет, летят по поддельным паспортам и в конце концов даже на личном самолёте. — Ты когда ляжешь? — поинтересовался Паша. — Да я вообще не планирую. Чё уже, час спать осталось. Буду разбитый и злой, вам оно надо? — Да, резонно. — вздохнул Паша, покрепче к нему прижавшись, а Стас его пару раз чмокнул в макушку. — Хочешь, можем тик токи вместе посмотреть? А через двадцать минут собираться начнём, а то мы как-то об этом не позаботились. — Всё равно не усну, давай. — даже вполне довольно согласился Паша. Паша головой удобно устроился у него на плече, а Стас отключил от телефона наушники и включил звук. И Паше, честно говоря, было очень хорошо, вот только расслабиться он никак не мог. Сколько же это будет продолжаться, Господи?.. *** Антон тем временем тоже не спал, он даже не был дома, честно говоря. Они с мамой, Серёжей и Димой только приехали в московскую клинику, дабы провести Антону диагностику глаз. Оказывается, сделать это можно было и ночью… по крайней мере, так сказал Макс. — Так, нам куда-то вот туда. — рассказал Дима, выйдя из машины и глядя в навигатор. А рукой он махнул чётко вперёд. Остальные же присмотрелись и обнаружили, что ни в одном из заведений, расположенных вдоль улицы, свет не горит. — Уверен? — уточнила Оксана. — Да, так и показывает. — пожал плечами Дима, тоже посмотрев. — Вот это, прям перед нами. Дима пошёл вперёд абсолютно уверенно, потому остальные, в целом, без вопросов последовали за ним. И, зайдя под козырёк одного из зданий, остановились у двери с пластиковым окном. Благодаря ему оказалось возможным разглядеть помещение изнутри, это определённо была оптика — по периметру развешаны совершенно разнообразные оправы для очков, по центру стойка регистрации, двери выглядели как больничные. — Закрыто походу. — вздохнула Оксана. И, пока Оксана, Антон и Дима расстраивались, Серёжа додумался потянуть дверь на себя. — Открыто. — оповестил он, а те трое крайне удивлённо повскидывали брови. — Подождите, а туда точно можно?.. — попытался Дима, но товарищи уже поспешили внутрь. — Понял, пошёл я нахуй. Внутри было темно и явно безлюдно. Гробовая тишина несколько напрягала, честно говоря, потому аккуратно Антон всё-таки подал голос: — Эй? Есть кто-нибудь? — Да никого тут… — начал Дима. — Попались?! — заорали откуда-то сзади и залились крайне маниакальным смехом. А товарищи тут же все вчетвером в ужасе заорали. Оксана моментально выхватила из сумки пистолет, а Дима с Серёжей даже начали убегать… но, присмотревшись, товарищи вдруг различили в темноте Макса. — Чё, испугались? — сквозь смех догадался он. — Блять, ты конченный? — аж опешили товарищи, но тот только больше развеселился. — Конечно, конченный, я нахуй три часа ехал в ночи, ничего страшного? — Это спасибо, но давай без экзотический появлений с этого момента. — попросила Оксана, чуть было инфаркт не схватившая. Как и все прочие товарищи. — Какие мы нежные. — хмыкнул Макс и закрыл входную дверь на ключ. — Это твоя оптика? — удивился Дима. — Нет конечно, вы чё? — нервно усмехнулся тот. — Это оптика брата одного типа, который… ну, короче, он мне разрешил. — Класс, мы тут одни?! И будем одни? — абсолютно восторженно догадался Серёжа. — Именно. Ну погнали. А отправились друзья в кабинет, расположенный прямо перед ними. Макс включил свет внутри, и тогда товарищи крайне заинтересованно принялись осматривать кабинет. Особенно, конечно, Антон с Серёжей, в таких мероприятиях прежде не участвовавшие. Слева от входа стоял рабочий стол и несколько стульев, прямо впереди большое бежевое кресло явно для пациентов, поскольку рядом находилась куча разной аппаратуры для обследований. Справа, рядом с креслом, располагался проход куда-то, а за спинами товарищей та самая известная таблица с буквами разного размера. — Так, Антоша, присаживаемся в кресло… — начал Макс, а к креслу пошёл не только Антон, но и все остальные. — Граждане переживающие, мы не суетимся, садимся на стульчики передо мной и расслабляемся. — Ага. — максимально понятливо ответили те трое и действительно в момент разместились на стульях у двери. Макс в свою очередь подошёл к Антону и пододвинул к нему авторефрактометр. Довольно большой несколько округлый прибор. Со стороны Антона это выглядело так: внизу подставка под подбородок, по центру круг с отверстием, в которое, видимо, надо будет смотреть. — А Вова сказал, что у него минус двадцать. — решил рассказать Серёжа. — Вы нашли у кого спрашивать. — хмыкнул Макс. — У него как что не спросишь, так сразу рак, инсульт, инфаркт и вообще сдохнешь послезавтра. Странно, что какую-нибудь катаракту не ебанул. — Нет, он сказал, что катаракты точно нет. — оповестила Оксана. — Да? — недоверчиво уточнил Макс. — А, ну да. Вы ж ему за это не заплатите. А катаракты у вас действительно нет, по крайней мере исходя из того, что вы мне успели рассказать. Но это мы сейчас проверим. Так, Антоша, кладём подбородок, смотрим вперёд на воздушный шарик, не моргаем. Антон, в общем-то, так и сделал, а товарищи с трепетом наблюдали с полминуты то за ним, то за Максом, сидящим за ноутбуком. Им тоже было что-то видно — у аппарата на обратной стороне имелся экранчик с чёрно-белым изображением глаза, какими-то цифрами… Но друзья, конечно, в этом ничего не понимали. — О как. — наконец констатировал Макс, удивлённо приподняв брови. — Что?! — в нетерпении вскричали друзья. — Да ты как это, гондон?.. Да минус двадцать, блять! — аж опешил Макс, а товарищи даже посмеялись. — Наобум, блять, ляпнул, теперь до пенсии будет вспоминать, какой он умный. Не говорите ему, по-братски, скажите, что у Антона рак. — Рак чего? — уточнил Дима. — Всего, всего. — настолько отчаянно покачал головой Макс, что благополучно добил. — Иначе он решит, что гениальный офтальмолог, и окончательно добьёт свой синдром Бога. В остальном у вас всё в порядке, сейчас ещё кое-что проверим и будем решать, что с этим делать. Процедуры много времени не заняли — от силы минут пятнадцать, поскольку проверяли Антона всего на нескольких аппаратах. Один был похож на самый первый, только там требовалось смотреть на красную точку, а второй оказался поинтереснее. Антон смотрел в плоский аппарат, похожий на бинокль по принципу работы. В специальных отсеках автоматически менялись линзы, Макс просил Антона смотреть на таблицу, спрашивал буквы, а тот так хорошо видел одним глазом и с несколькими линзами, что готов был расплакаться от счастья. — Так, смотрите, значит, ничего особо страшного с правым глазом у нас нет, зрение будем восстанавливать посредством операции, ну это уже потом. Сейчас продолжаем лечиться так же: укольчики колем, капельки капаем, потому что не все структуры у нас окончательно восстановлены, зрение у вас улучшится минимум до минус восемнадцати. С левым глазом у нас пиздища, но уже лучше. Повреждения очень глубокие, изменения видны, прогресс есть, но выпишу вам ещё пару препаратов на всякий случай, хуже не будет. Насчёт правого глаза сейчас посмотрим, что тут по линзам на складе. Макс шустренько убежал, а товарищи крайне нервозно его ожидали и между собой даже не беседовали, тревожно поглядывая на дверь и даже особо не веря, что вообще существуют линзы аж на минус двадцать! А когда Макс всё-таки вернулся с коробочкой в руках, все аж дыхание затаили. — Это минус восемнадцать, повезло вам. — выдал Макс, а товарищи уже абсолютно радостно закричали. — Носим месяц спокойно, линзы менять не надо. Иди сюда, покажу, как надевать. Антон действительно мигом подоспел и принялся вместе с остальными внимательно наблюдать за действиями Макса. — Руки должны быть чистыми всегда, я вот помыл, и ты должен мыть, потому что сейчас тем более можешь легко занести инфекцию. Всегда проверяем, чтобы линза была влажной, я тебе дам специальный контейнер и раствор, будешь хранить там. Дальше кладёшь линзу на подушечку указательного пальца, широко открываешь глаза… Макс проговаривал каждое действие, а Антон всё без проблем выполнял, уже представляя, как будет мучиться с надеванием этих линз. Максу-то легко, руки у человека из нужного места, а он? — Вот и… всё. — сказал Макс, буквально в одно лёгкое движение надев Антону линзу. — Глаза закрываем и очень аккуратно, медленно двигаем вверх-вниз, таким образом у нас правильно ложится линза. А Антон, в общем-то, так и сделал, уже сгорая от нетерпения. Хотелось, конечно, побыстрее посмотреть, но он послушно выполнял все требования. — Всё, открываем. — скомандовал Макс, а Антон моментально распахнул глаза. И увидел всё почти точно так же, как раньше. Да, небольшая размытость присутствовала, но совсем небольшая! Антон прекрасно видел лица товарищей, каждую мелочь в кабинете, кольца на своей руке, да он в конце концов увидел, как выглядит Макс. — Ебать… ебать всё вижу… — крайне истерически смеясь и чуть не плача, рассказал Антон. А трое товарищей тут же в крайней степени счастья закричали и понеслись с ним обниматься. Антону, да и всем остальным, было уже, в целом, даже всё равно на тот злосчастный левый глаз, Бог с ним, главное, что хоть одним Антон теперь видел и совершенно прекрасно! К слову, пока товарищи радовались, Макс, как и обещал, притащил Антону и маленький контейнер для линз с раствором. Мама сразу строго наказала беречь эти линзы больше собственной жизни, а Антон, разумеется, не сопротивлялся — он на это чудо даже дышать боялся, дабы не дай Бог никак не повредить. *** Журавль с Вовой тем временем отдыхали. Точнее, Вова-то спал, а Дима несмотря на то, что лежал рядом, очень тяжело думал и волновался, поскольку у него впереди предстояла тяжелейшая операция. Дима уже давным-давно изучил кучу материалов по поводу аутизма и продолжал этим заниматься и по сей день, продумал всё до мелочей, максимально подготовился, но всё равно переживал. Таким он был человеком — хоть за что-нибудь переживать нужно было обязательно, а тут ситуация, честно говоря, располагала. Потому что он даже не имел представления, в каком настроении Вова проснётся, хотя продумал план на каждый из вариантов. Выгоднее всего было, разумеется, позитивное, но шансы на него стремились к нулю. Дима всё-таки делал ставку больше на капризность, упёртость, слезливость и прочие прелести жизни. Барни он уже отнёс Олесе и чемодан тоже собрал самостоятельно, поскольку первым и главным пунктом плана было дать Вове выспаться и разбудить прямо перед выездом с запасом в пятнадцать минут на непредвиденные ситуации. Потому что Дима додумался посоветоваться с Темуром и выяснил, что если Вова не высыпается, чаще всего истерит весь следующий день. Но время уже как раз близилось к четырём, в это время за ними и должен был заехать Темур, потому Дима, собравшись с духом, всё-таки взялся за операцию. — Вовочка? Просыпайся, мой хороший. — максимально мягко произнёс Дима, поглаживая его по плечу. И Дима, между прочим, уже даже знал, как его быстро добудиться. Вова на свою голову рассказал ему секрет — оказывается, надо было просто аккуратненько пощекотать стопу, поскольку стопы у него были крайне чувствительными. И сработало. Дима пощекотал всего пару секунд, а Вова уже убрал ногу и с головой ушёл под одеяло. Дима же на это крайне заинтриговано приподнял брови. — Так. И чё это такое? — посмеиваясь, поинтересовался он. — Вовочка, давай не надо баловаться, нам уезжать пора. Но Вова в свою очередь только плотнее укрылся одеялом, а Дима понял, что избрал неправильную тактику. Быстро и чётко договориться тут явно не получится. — Домик у тебя такой, да? А меня пустишь? — М-м. — отрицательно промычал Вова. — Не пустишь? — удивился Дима, уже взяв с тумбочки конфету и нарочито громко её распаковывая. Вова в свою очередь явно прислушался, поскольку даже дышать перестал, а Дима, конечно, абсолютно беззвучно посмеялся. А тот, с пару секунд поломавшись, всё-таки одним глазом выглянул из-под одеяла. — А это кто там такой хороший? — улыбнулся Дима, чуть наклонив голову, а Вова таки заулыбался в ответ. — Будешь конфетку? — Да. — Ну выползай тогда сюда. Иди скорее, мой мальчик любимый, я тебя ещё заобнимаю. И Дима, видимо, был достаточно убедителен, ведь Вова всё-таки сдался и действительно подполз к нему. А Дима, как и обещал, и конфету ему отдал, и крепко обнял, и пару раз чмокнул в макушку. — Я хочу спать. — пожаловался Вова, тем не менее вполне удовлетворённо жуя конфету. — Конечно будешь спать, сейчас в машину сядем и спи. Потом ещё в самолёте поспишь. — М-м. — Чего? Не поспишь? — Не пойду в самолёт. — абсолютно убеждённо решил Вова. — Не хочу. Хочу спать. — А что ты больше хочешь, спать или на море? — поинтересовался Дима, ласково поглаживая его по щеке. — Не хочу в самолёт. — уже настолько испуганно-печально пробормотал Вова, что у Димы аж сердце ёкнуло, поскольку дело явно близилась к слезам. — Я тоже не хочу в самолёт, мне там тоже не очень нравится. Но там не так страшно, как ты думаешь, Вовочка. Я буду рядом с тобой, я никуда не денусь, Стасик будет рядом, Темур, Оксана, все остальные. Все тебя очень любят, ну ты представляешь, как ребята расстроятся, если ты не поедешь? А Стасик? Он же так ждал с тобой на море поехать, он так любит тебя. А вдруг его там похитят? — Кто? — удивился Вова. — Турки очень часто людей похищают в рабство или на органы. — рассказал Дима, а тот ещё удивлённее приподнял брови. — Ты же знаешь, какие мы невнимательные. Недосмотрим за твоим сыночкой-корзиночкой, свистнут его и всё. — Ну и вернут обратно, он слабенький и с прокуренными органами, и вообще их всех до истерики доведёт ещё на этапе похищения. — прикинул Вова. — Ну да. А вдруг акула? — придумал Дима, а Вова ужаснулся по новой. — Или наши маньяки? А вдруг объявятся? И меня там никто защищать не будет, будет меня Витя опять обижать… — Ну нет. — расстроился Вова. — Ну да. Ну ладно, раз ты хочешь дома остаться, я уж потерплю опять… — Нет, ну я тогда буду переживать. За тебя, за Стасика и за всех остальных тоже чуть-чуть. — Вот, получается, надо ехать тогда, да? — максимально ненавязчиво уточнил Дима. — Всё будет хорошо, не переживай. Ты же периодически делаешь то, что тебе дискомфортно. Вот сегодня тоже придётся, ну и ничего страшного, ты же у меня сильный мальчик. А вдруг тебе вообще понравится? — Самолёт? — недоверчиво уточнил Вова. — Ну да. А мало ли, ты же никогда не пробовал. Зато представляешь, сможем с тобой путешествовать потом. Ну, если доживём. — прикинул Дима. — Угу. — уже явно заинтересовавшись и задумавшись, промычал Вова. — Угу. Пойдём я тебе бутербродики твои любимые сделаю, ты покушаешь и поедем, да? Вова очень сильно сомневался, но бутерброды его явно убедили. Потому даже с энтузиазмом он всё-таки встал, да ещё и оделся. Но Дима, конечно, чувствовал, что этот энтузиазм крайне зыбок — Вова уже капризничал из-за каждой мелочи. Например, минут пять Дима ему объяснял, почему нельзя ехать в одной футболке, но Вова упёрся и ни в какую не соглашался надевать кофту. Потому в конце концов Дима всё-таки сдался и просто взял ему эту кофту с собой, прекрасно понимая, что в самолёте Вова начнёт мёрзнуть и опять ныть. Темур, к слову, уже их ожидал, потому Вова быстро поел, и оба наконец вышли. Темур явно очень нервничал, Дима вообще прежде не видел его в таком состоянии. Он сам, конечно, недалеко ушёл, но для него это было по крайней мере характерно. А вот Темур до такой степени переживал, что буквально ежесекундно ёрзал, дёргался и в целом как будто бы места себе не находил. А Вова их обоих доводил окончательно, при этом не делая абсолютно ничего. Он просто молча смотрел в окно с таким видом, будто его везли не отдыхать, а расстреливать. И Дима с Темуром тоже молчали, максимально активно паникуя. *** А определённая часть товарищей уже прибыла к аэропорту, в абсолютно разные точки и разными компаниями. Дабы их было сложнее вычислить по камерам и в целом, друзья ещё вчера разработали план — заходить по двое-трое в разное время, быть в крайне закрытой одежде или в костюме и максимально смешиваться с толпой. Конечно, крупногабаритных товарищей спрятать было отнюдь не просто, но как минимум худенькие ребята среднего роста имели все шансы проскочить незамеченными. Но пойти решили с козырей. Первыми в этом списке шли Антон и Алина с Пашей. Настолько нетривиальная компания была составлена, конечно, неслучайно, а Антона ещё и в инвалидную коляску усадили, чтобы всё-таки сделать что-то с его крайне выделяющимся ростом. И оделись все, разумеется, соответствующе — Антон был в толстовке с капюшоном и держал голову стабильно опущенной, Паша в кепке и с усами — естественно, поддельными, но выглядели максимально правдоподобно, а вот Алина пошла на крайние меры и отстригла свои шикарные длинные волосы. Теперь она была с каре, которое шло ей, конечно, не меньше, и в шляпке с широкими полями. Разумеется, эти локальные изменения им не очень-то помогли бы, если бы маньяки захотели вычислить, куда товарищи полетели — можно было просто пробить, куда летят ровно восемнадцать человек личным рейсом. Но друзьям и не требовалось скрываться таким образом в долгосрочной перспективе — этот маскарад нужен был только в рамках аэропорта на случай, если где-то здесь есть маньяческие агенты. Товарищам требовалось всего лишь вылететь, а там дело за малым — номера в отеле Стас им зарегистрировал уже на другие поддельные паспорта, дабы в случае, если маньяки найдут их первые новые имена, всё равно не смогли отыскать. — Нам сейчас куда? — крайне нервозно спросил Паша, везущий коляску с Антоном и дрожащий как осиновый лист на ветру. — Не знаю. — ровно с той же эмоцией пробормотала Алина. — Давайте направо? Там вроде все… — не менее тревожно заметил Антон. В общем-то, компания собралась крайне перспективная и предельно стрессоустойчивая — ещё три минуты они благополучно срывали план, просто стоя в одной точке и паникуя. План проговаривали сто раз, Паше Стас лично пятнадцать раз повторил что дома, что по дороге, Антону мама каждую секунду напоминала, что надо будет делать. Одна Алина имела право на эту панику. — Доброе утро. — наконец послышалось со стороны, а все трое так испугались, что аж подпрыгнули от неожиданности. А это оказалась всего лишь девушка блондинка в строгом чёрном костюме и с бейджиком. — Меня зовут Екатерина, я сопровожу вас, идёмте. — Здрасьте… — крайне нервозно пробормотали все трое. Эту Екатерину, к слову, наши товарищи должны были найти самостоятельно, но девушка оказалась быстрее. А там им стало несколько поспокойнее, поскольку Екатерина сама рассказывала, что и где нужно делать. Первая проверка прошла легко — все три чемодана и прочие сумки положили на ленту, а сами пошли через рамку. Антон просто проехал, и далее сотрудник аэропорта ещё просканировал его ручным металлоискателем. Для этой проверки товарищам, к слову, была выделена отдельная от простых смертных полоса, потому ни в каких очередях они, конечно, не стояли. Дальше друзьям предстояла сдача чемоданов и получение билетов, и только они отошли, как в аэропорт вошли Арсений и Витя. Арсений в целях конспирации надел кепку и тёмные очки, а Витя пошёл дальше: сменил причёску — сделал себе кроп, и сбрил бороду с усами, так что там даже Арсений его с первого взгляда, честно сказать, не признал, а у маньяков вообще шансов не было. К слову, Арс растерялся точно так же, как и предыдущие трое, но благо у них был Витя, в момент нашедший сопровождающего взглядом и потащивший Арса с собой. Следом за ними шли Стас, Оксана и Дима, выбравшие себе максимально интересный метод конспирации. Все трое шли с огромными рюкзаками, в тёплых горнолыжных костюмах и в шлемах. У Оксаны со Стасом были сноуборды, у Димы — лыжи. И даже после снятия шлемов не случалось ничего страшного — Стас с Димой покрасили себе волосы в зелёный и синий, соответственно. Разумеется, за раз смывающейся краской. А Оксана покрасила волосы основательно — вернулась от блонда к родному русому и немного подстриглась, ну и яркий макияж творил чудеса. За ними явились двое Серёж и Ярик. Сергея наконец-то покрасили — он больше не был седым и, пусть активно сопротивлялся этой бесовщине, с тёмными волосами выглядел намного симпатичнее. Серёжа пожертвовал своими немного отросшими кудряшками и побрился практически налысо, а ещё надел на себя множество слоёв одежды, дабы казаться намного шире, чем он был на самом деле. Ярик же надел рэперскую кепку с прямым козырьком и максимально аляповатые очки в толстой оправе леопардовой окраски, а добил эту картину леопардовым пальто. Теперь он выглядел то ли как рэпер, то ли как человек, ограбивший Киркорова. Следующими были Лёша, Андрей, Вадик и Олег. Лёша специально оделся в максимально широкую и яркую одежду, решив пойти, как и некоторые другие, против системы — не прятаться, а выделяться из толпы. Андрею надели максимально естественный парик, красивые очки и чёрный дорогущий костюм. Олега нарядили в старичка — приклеили бороду, сделали седые волосы, дали трость и одели в крайне элегантное пальто, брюки и рубашку. А Вадик придумал себе, пожалуй, самый гениальный образ — стал девушкой. Максимально естественный парик в виде длинных блондинистых волос, каблуки, чёрное больше обтягивающее платье, яркий макияж, с которым помогла Оксана, — и вот перед вами шикарная дама даже без щетины. И если бы вы только видели, насколько элегантно этот человек ходил на каблуках… А паспорт ему Стас, между прочим, сделал тоже женский. Тем временем Темур, Вова и Журавль в гробовом молчании тоже до аэропорта добрались. Ехали на каршеринге, потому остановились в специально отведённом месте, а прибыли они, как выяснилось, даже чуть раньше назначенного срока. — Так, ну чё, друзья, пойдёмте? — выдохнул Темур, заглушив мотор. — М-м. — абсолютно ожидаемо и отрицательно промычал Вова, а Дима, сидящий рядом, с ужасом обнаружил, что его аж трясёт. — Вов, ну прекращай. — попытался Темур. — Пошли, это обязательно. — Это не сработает, ты на него давишь. — заметил Дима. — А как по-другому? Договариваться с ним не получается. Вова, давай, не выёбываемся и выходим. — Нет. — упёрто отвечал Вова. — Я тебя пока по-хорошему прошу. Последний раз повторяю, встал и пошёл. — скомандовал Темур, а Диме очень не нравилось, как он обращается с Вовой. Слишком грубо и жёстко. Но, быть может, это сработает… Дима ведь пока не до конца знал, как правильно себя вести. — Вова, не веди себя как пятилетка. Я сказал, пошли. Нет, не вздумай… Но поздно Темур одумался, поскольку Вова уже заплакал, а Дима аж застыл, поскольку, во-первых, плачущего Вову видел впервые, во-вторых, испугался и напрочь растерялся. — Поной мне ещё, я тебя сейчас сам вытащу. — пригрозил Темур, а Вова моментально скатился в рыдания и аж весь сжался, забившись в угол. А у Димы уже сердце начало разрываться. — Нет-нет-нет, подожди, не трогай его, ради Бога. — протараторил Дима прежде, чем Темур успел выйти из машины. — Дима, мы его по-другому не вытащим. Он по-хорошему не понимает. — пытался донести Темур. — Не надо так разговаривать, ну ты его пугаешь, ёб твою мать! — настолько угрожающе прикрикнул Дима, что сам удивился. Просто Темур говорил грубо и на повышенных тонах, а Вова с каждым его новым словом всё больше скатывался в истерику. — Я тоже когда-то пытался по-доброму с ним общаться. Он упёртый баран в таких состояниях, а ты переоцениваешь свои способности. Дима, это больной человек… — значительно спокойнее говорил Темур. — Он не больной. — моментально пресёк он. — Ты вообще такие вещи говорить не должен. — Ты же знаешь, как я его люблю. Но иногда нужно быть жёстче, чтобы добиться результата. — Не надо таким образом ничего от него добиваться. — настаивал Дима. — Хорошо, раз ты такой умный, разбирайся сам. Если вас через пятнадцать минут не будет на месте, будем действовать по моему методу. — решил Темур. Дима на это согласился, конечно, больше для виду, в глубине души прекрасно понимая, что ни через пятнадцать минут, ни даже через час таким образом они действовать не будут. Потому что это даже не по-человечески. Темур его до такой степени запугал, что даже когда он ушёл, Вова продолжал отчаянно рыдать и не выходил из своей защитной позы. — Иди сюда скорее. — попробовал Дима, протянув к нему руки, но Темур, видимо, подорвал доверие к ним обоим, поскольку Вова сжался только больше прежнего. — Не бойся, я ничего плохого тебе не сделаю. Иди ко мне, я тебя пожалею. Дима и так сидел достаточно близко к нему, но трогать не решался от греха подальше, поскольку прекрасно знал, что аутисты в таких состояниях могут становиться крайне агрессивными. Но Вова вдруг пододвинулся к нему сам, а Диму чуть было в слёзы не бросило от умиления и счастья. — Мой мальчик любимый. — негромко произнёс Дима, уже крепко прижав его к себе, и пару раз чмокнул в макушку. — Не переживай, никто на тебя не ругается, всё хорошо. Так ты испугался, да? — Я не хочу. — провыл Вова, лицом уткнувшись ему в плечо. — Никто тебя не заставляет, всё хорошо. Не хочешь — никуда не пойдём с тобой. — заверил Дима. — Правда?.. — Конечно, мой хороший. Всё, не волнуйся, ладно? Давай успокаиваться потихоньку и поедем домой. Из позитивного — благодаря этой ситуации Дима выяснил, что на Вову определённо нельзя агрессировать, орать и вообще каким-либо образом давить. Он, в целом, и сам догадывался, что подобное поведение приводит к истерикам, но Темур решил показать наглядно. Успокаивался Вова, к слову, минут пять, а потом ещё пару минут Дима дал ему отдохнуть. Просто обнимал, гладил, периодически целовал и таким образом демонстрировал собственную безобидность. — Прости, пожалуйста. — наконец негромко и к Диминому ужасу крайне пристыженно произнёс Вова. — Ну ты чего? Всё хорошо, не переживай, я всё понимаю. И очень тебя люблю. — Даже если мы не полетим? — Ну конечно. — улыбнулся Дима, ласково поглаживая его по щеке. — Никуда мы не полетим, не волнуйся. Не надо, чтоб ты так нервничал. — А как же все остальные? — удивился Вова. — Ну… обойдутся, не знаю. — пожал плечами Дима. — Нет, Вов, ну тебе будет плохо, ты не хочешь и не сможешь, поедем домой сейчас… — Нет, ну подожди. — с поразительным участием включился Вова, а Дима сдержался и нисколько не изменился в лице. А очень хотелось, потому что всё шло чётко по его плану. Он уже успел понять, что Вова ненавидит, когда ему что-то запрещают, диктуют правила и не оставляют выбора. А ещё всегда стремился доказать, что он может вообще всё, если хоть кто-нибудь был в этом не уверен. И Дима, соответственно, абсолютно намеренно начал настаивать на поездке домой и на том, что у Вовы попросту не получится зайти в самолёт. Грубо говоря, взял на понт. — Я смогу, просто я боюсь и мне тяжело, и поэтому я не хочу. — Хорошо, хорошо. — со снисхождением покивал Дима. — Как скажешь. — Нет, подожди. Ты думаешь, у меня не получится сесть в самолёт? — Я не думаю, я уверен. Ну ничего страшного, Вовочка, ну не можешь и не можешь… — Могу. — крайне убедительно поспорил Вова. — Молодец, конечно ты всё можешь. Ну поехали домой… — начал Дима. — Нет, пошли, я тебе докажу. — упёрся Вова, а Дима уже готов был начать истерически смеяться. Какой всё-таки странный человек — то его всеми правдами и неправдами убеждать приходится и всё без толку, то сам неистово рвётся в этот самолёт. — В самолёт пойдём? — на всякий случай уточнил Дима. — Да. Я смогу. — настаивал Вова. — Ну пойдём попробуем, если хочешь… Я такси до дома пока вызову, подожди. — Нет, пошли! — истерично воскликнул Вова. — Пошли, я хочу! Там же Стасик и все остальные, мне нельзя домой. И тогда ты будешь в опасности, если мы не улетим. И вообще я всё могу, я просто не хотел! — А сейчас захотел? — догадался Дима. — Да, я тебе покажу. Что я сильный и молодец вообще, и я всё могу. — Мой мальчик любимый. — тихо посмеялся Дима и, чмокнув его в щёку, крепко обнял. — Ну давай попробуем, раз ты так хочешь. Но ты у меня сильный и молодец в любом случае, если что-то не получится или тебе станет плохо — это ничего страшного, не надо расстраиваться, ладно? — Хорошо. Но у меня всё получится. — настаивал Вова. — Конечно, получится. Смотри, я нашёл тебе беруши. — оповестил Дима, достав из рюкзака небольшую чёрную коробочку. — А я же в них не могу. — Это не обычные, это электронные, смотри. Дима отдал ему коробочку, а Вова, открыв, удивлённо и крайне заинтересованно приподнял брови. Дима, конечно, знал, что у Вовы уши чувствительные не только к звукам, но и к материалам наушников, и к самим наушникам. Поэтому полноразмерные наушники он никогда не носил, вкладыши тоже — только затычки. И беруши ему тоже никак не подходили именно материалом. Но Дима нашёл такие, которые на первый взгляд ничем не отличались от обычных наушников. Чёрный круглый корпус с дыркой по центру и самые обычные силиконовые амбушюры. — Нихуя себе. — констатировал Вова и моментально принялся примерять, а Дима только посмеялся. — Это ты где нашёл? — Это мои, я в Америке покупал ещё сто лет назад, чтоб спать. А Вова, вставив беруши, спустя пару секунд максимально оживился, поскольку, видимо, перестал слышать шум от близлежащей дороги, аэропорта и людей вокруг. — А скажи что-нибудь. — попросил Вова. — Говорю что-нибудь. — сказал Дима, а Вова тут же абсолютно восторженно взвизгнул и крепко обнял его, на что тот, конечно, посмеялся. — Нихуя не слышу, только тебя слышу, и всё равно тише! — Во-от, это первый режим, там ещё можно переключать, второй и третий глушат сильнее. На случай, если я тебя заебу. — пояснил Дима. — Охуеть-охуеть-охуеть, спасибо! — предельно счастливо прокричал Вова, а Дима, конечно, не менее радостно улыбался ему в ответ. И вот этим его все так пугали. А оказывается, нужно было всего лишь найти подход, понаблюдать, применить немного хитрости и найти способ решения проблемы. И главное, действовать по-доброму, без насильственных методов, криков и наездов. Неужели это всему Вовиному окружению казалось настолько сложным, что даже Темуру было проще взять его истерящего за шкирку и потащить куда надо? Но, в общем-то, слава Богу, более вопросов насчёт полёта не осталось, потому, закончив с обменом любезностями, они всё-таки принялись за переодевание. Точнее, переодевался Вова, а Дима и так сидел в синем костюме, осталось только усы приклеить, с чем ему Вова, конечно, помог. — Ну чё, норм? — поинтересовался Дима, а Вова, глянув на него, моментально посыпался. А там и второго накрыло, поскольку он, конечно, прекрасно представлял, как выглядит с этими шикарными толстыми усами, идущими буквально полоской над верхней губой. — Выглядишь, как мэр какой-то залупы с пдф-вайбами… — Да ну иди нахуй. Вот на твоём месте я бы вообще молчал. — заметил Дима. И небезосновательно, поскольку Вову решили нарядить в задрота. Белая рубашка, обтягивающие брюки с подтяжками, бабочка, максимально прилизанные волосы, ну и, разумеется, круглые очки, видимо, со ста пятьюдесятью диоптриями, иначе Дима не мог объяснить его огромные глаза. Признать его в таком состоянии не представлялось возможным, да и, наверно, слава Богу. — Если шо, я не вижу нихуя. — предупредил Вова, тем не менее достав из багажника чемодан. — Я догадался, спасибо… — просмеялся Дима, поскольку всё ещё не мог на него нормально смотреть. — Давай чемодан. — Ну не, это я сам. — решил Вова, уже совершенно спокойно прихватив его за руку. — Ты моя собака-поводырь, короче. — Договор. Слушай… а Темур всегда так себя ведёт? — таки поинтересовался Дима. — Как? — Ну… грубовато. — крайне тактично сформулировал Дима. — Он просто переживает. — совершенно просто пояснил Вова. — Он хороший, не волнуйся. — Да я не сомневаюсь в том, что он хороший. Просто… ну, понимаешь, человек с тобой общается двадцать лет и не понимает, что не надо так себя вести. Это было бы там простительно ребятам, которые знают тебя менее месяца и не очень близко и просто не понимают, ищут подход. — Ты судишь по себе. Ты ищешь подход. А он — нет. Он считает, что договариваться надо с наездом. Ну и в целом он очень нервный. Но он сейчас будет извиняться ещё неделю, блять, заебёт меня. — вздохнул Вова. Дима, честно говоря, в раскаяние этого человека не очень верил, но возможность проверить ему в любом случае представится уже очень скоро. К слову, огромные очереди, выстраивающиеся на досмотры для простых смертных, с вероятностью сто процентов стали бы для Вовы огромной проблемой, но они, благо, летели частным рейсом. Ещё при входе в аэропорт, как и всех прочих товарищей, их встретил человек в костюме и провёл мимо толпы на досмотр для вип-гостей. Вместе с ними проверки проходили ещё двое мужчин и одна женщина, оба узнали в одном из мужчин депутата, других двоих не признали, да и не стремились, поскольку проходили очень быстро. Сначала прошли досмотр вещей на ленте, потом сдали чемодан и получили билеты, затем быстрый паспортный контроль (разумеется, с поддельными паспортами), ну и в заключении капсула, где просвечивалось содержимое их карманов, и снова проверка рюкзаков на ленте. А там и до посадочной полосы недалеко. До самолёта их везли, между прочим, не на автобусе, как простых смертных, а на дорогущем Мерседесе. Дима по пути рассказывал Вове, что тут и как происходит, а тот с сущим интересом слушал и рассматривал всё вокруг. Правда, обычные самолёты ему понравились больше, чем их личный джет, а Дима сразу подумал, что этот человек явно не летал двенадцать часов в эконом классе и не мучился весь следующий день от жуткой боли в спине и голове. Ну и, в общем-то, к лучшему, дай Бог он и не познает эти прелести жизни. На самом деле Вове просто нравилось, что другие самолёты разноцветные: и красные, и зелёные, и даже жёлтый он где-то увидел, а их самолёт был просто белым. Но на самом деле и он выглядел весьма симпатично: довольно компактный относительно других самолётов, с острым носом и всего восьмью иллюминаторами с каждой из сторон. А обращались с ними действительно как с сахарными — даже дверки по приезде открыли. Дима с Вовой уже подумывали, что по трапу из всего пяти ступенек их будут провожать за ручку, но там, слава Богу, обошлось — водитель остался у машины, и поднялись сами. А в самолёте их уже ожидали все товарищи. — Еба-ать! — тут же в крайней степени счастья заорали все разом, судя по реакции, ещё не до конца веря в то, что Журавлю каким-то образом удалось затащить Вову в самолёт. Там радости, конечно, не было предела — товарищи, видимо, имели цель затискать бедного Вову до смерти, а тот ещё и осматриваться параллельно успевал. Изнутри самолёт выглядел, конечно, просто потрясающе: по обеим сторонам по десять шикарных бежевых кресел, расположенных друг напротив друга — где по два, где по одному — и зачастую разделённых столиками. В самом начале мини-бар, где-то в конце туалет. В целом всё выполнено в основном в бело-чёрных цветах. — Ты ебать как это сделал? — аж опешил Дима. — Он у меня сговорчивый, да, Вовочка? — спросил Журавль, поглаживая его по плечу. — А если разбить окошко бутылкой?.. — настолько воодушевлённо начал Вова, что товарищей накрыло моментально. — Так, я в самолёт привёл? Привёл. Теперь это ваша проблема. — А я тоже хотел окошко открыть, а они ржут надо мной! — пожаловался Серёжа. — Откроем, Серёженька, всё откроем. — заверил Вова. — Видишь, ну всё с ним нормально, а ты переживал. — заметил Ярик, обращаясь к Темуру, готовому, судя по виду, то ли застрелиться, то ли под землю провалиться. — Блять, прости. — крайне тяжело вздохнул Темур. — За что? — тут же заинтересовались товарищи. — Ты же не обиделся, да? — с надеждой спросил Темур. — Ну прости, я же… Ну ты же знаешь, я всегда хочу как лучше… — Я знаю, успокойся. — чуть не взмолился Вова. — Всё хорошо. — Ну нет, ну я не могу успокоиться, ну прости, пожалуйста, я правда… — Та я не обижаюсь. — Я неспециально, честное слово… — упорно продолжал Темур, а с Вовиного выражения лица товарищей всё-таки накрыло. А Журавль наконец понял, что Вова имел ввиду, когда говорил, что этот человек будет извиняться ещё всю следующую неделю. — Ну давай поговорим, пожалуйста? Вова, разумеется, без вопросов согласился и вместе с Темуром отправился в заднюю часть самолёта. Тот по пути, к слову, продолжал активнейшим образом извиняться и уже был в секунде от того, чтобы начать ползать на коленях. — Чё он сделал-то? — всё пытался понять Антон. — Переволновался. — сформулировал Журавль. — А, короче, какую-то хуйню на нервах выкинул, теперь будет сам истерить, не вдавайтесь в подробности. — махнул рукой Дима, а товарищи действительно мигом подрасслабились. — Бля, ебать ты тип конечно… — сквозь смех оценил Витя, наконец обратив должное внимание на внешний вид Журавля. — Вот примерно так я себе представлял мэра какого-нибудь Землеводска… — просмеялся Антон, а с ним и остальные. — Уважаемые землево… землеводы?.. землеводяне?.. — попытался Журавль. — Пизда городу. — махнул рукой Стас. — Так, нам нужно общее фото, давайте, общий сбор, а то я скоро сварюсь нахуй в этом костюме. — попросил Дима, всё ещё наряженный в горнолыжника. Там и Темур с Вовой подоспели, и ещё примерно минуту товарищи ждали, пока Вову с Журавлём отпустит приступ после того, как эти несчастные увидели Вадика, прежде просто сидевшего в телефоне в сторонке. Там, честно говоря, и всех прочих товарищей по новой накрыло, но, успокоившись, фото друзья всё-таки сделали. А уже после наконец стали приводить себя в порядок, поскольку это было, конечно, невозможно — даже Журавль со своими усами чувствовал себя дискомфортно, что уж говорить о Вадике? Хотя тот находился будто бы в своей максимально естественной среде обитания, что всех, безусловно, очень веселило. — Вадик, не смывайся, дай мне! — крикнул Витя, только Вадим зашёл в туалет. — Тебе с этим шедеврокропчиком больше никто не даст… — покачал головой Темур. — Ты б вообще, блять, молчал, это шо ебать такое? — опешил Вова, поскольку Темур был в костюме полицейского. — Мусор позорный. — Менты нам не кенты. — моментально подхватили друзья. — Ребята, оно не смывается! — истерически закричал Стас, выбежав из туалета с по-прежнему зелёными волосами, а товарищей накрыло моментально. — Да это несмешно! — Вот пока ты это не смоешь, можешь считать, что я принял целибат… — добил Паша. — Ты б вообще со своими усиками шёл нахуй! — напомнил Стас, а Паша в одно движение те усы отклеил. — Да ну это нечестно, ну!.. — истерично завопил он, а друзей прорвало окончательно. — Надо просто с шампунем хуярить, еблан, иди сюда! — из туалета крикнул Дима, а Стас улетел моментально. С горем пополам свои многострадальные волосы Дима со Стасом отмыли и вернулись к прежним цветам, да и товарищи переодеться успели, друг друга уже особо не стесняясь, честно говоря. Ну, точнее, Оксана, Алина, Журавль, Лёша и Олег постеснялись и всё-таки дошли до туалета. — Пиздец, блять, одни мужланы, как я до этого докатилась? — покачала головой Оксана, наконец вернувшись и сев в свободное кресло. — Реально, почти всех девчонок проебали… — заметил Ярик. — Давайте, мужики, давайте, осталось всего двух дожать. — крайне воодушевлённо произнёс Витя. — Ой, блять, это что за каминг-аут? — хмыкнула Оксана. — У нас геи к женщинам лучше относятся, чем ты, я бы задумалась на твоём месте. — покивала Алина. — Да если б у меня был выбор, я б на баб даже не смотрел. — оповестил Витя. — Чё ж делать, если им вон повезло, а мне — нет? Они вон точно счастливы, что пидоры. — Да. — без вопросов согласились все коллективные геи. — У тебя тут свободно? — поинтересовался Арс, подойдя к Антону. Тот сидел в самом конце самолёта напротив свободного кресла. — Что ж ты за человек? — аж опешил Антон, вообще-то с сущим интересом наблюдавший за разборками, ведь там почти начали расчленять Витю. — А главное, почему обязательно из всех доступных мест выбрать напротив меня? — Пока я отходил, все места уже заняли. Осталось только рядом с моим отцом, но можно это оставить для Лёши, пожалуйста? Антон, ну ты же не садист. — чуть не взмолился Арс, а тот даже посмеялся. — Ну ладно, так и быть. Меня не трогать, я буду спать и слушать музыку. — заведомо предупредил он, на что Арс, уже севший напротив, абсолютно согласно закивал. — Доброе утро. — наконец поднявшись на борт, поприветствовал пилот, а товарищи мигом перевели взгляды на него. Самый обычный мужчина средних лет в пилотской форме. — Меня зовут Александр, сегодня командир этого судна — я. — А вы давно командир судна, Александр? — несколько тревожно поинтересовался Вадим. — Давно. — посмеялся тот. — Уже лет двадцать как. Александр рассказал о примерном времени полёта, ответил ещё на несколько товарищеских вопросов, а Журавль краем глаза всё это время наблюдал за Вовой. Тот выглядел крайне напряжённым и смотрел куда-то в одну точку, а Журавль всё пытался понять, что настолько привлекло его внимание, но в той области ничего интересного не находил. В итоге подумал на красивые блестящие запонки на рукавах пиджака Александра. — Приятного полёта. — с улыбкой кивнул Александр и в конце концов отправился в кабину пилота. — Давай, Санёк, не подведи. — рвано выдохнул Антон, уже на данном этапе обеими руками вцепившийся в своё кресло. — Чё ты? — негромко спросил Журавль, пощекотав Вову по руке, лежащей на подлокотнике, а тот аж вздрогнул. — З-змея. — выдал Вова, переведя на него несколько потерянный взгляд. — Какая змея, где? — У него змея. — У пилота змея? — окончательно перестав что-либо понимать, уточнил Журавль. Но Вова выглядел настолько взволнованным, что там и Стас с Пашей, сидящие ровно напротив них, включились. — У него вот здесь змея и кинжал. — рассказал Вова и постучал по своему запястью. — Это убийцам на зоне набивают. И если бы вы только видели выражения лиц других троих. Паша, кажется, моментально оказался в предынфарктном состоянии, а Стас с Журавлём с некоторым ужасом покосились друг на друга. — Подожди, ну там же наверняка невидно полную татуировку было. — заметил Стас. — Как ты понял, что это именно она? — Я тоже так подумал. А потом, когда он жестикулировал, я увидел. Это она. И на пальце у него перстень, он из Крестов. — выдал Вова и благополучно добил. — Стас, я тебе говорил, Господи, я говорил… — на грани с истерикой затараторил Паша. — Вовочка, я думаю, тебе показалось. — тем не менее подрагивающим голосом попытался Журавль. — А пойдём проверим? — предложил Стас. — Ты посмотришь, увидишь, что тебе показалось, и всё будет хорошо. Вова был уверен, что ему не показалось, и тем не менее, конечно, согласился пойти посмотреть. Товарищам от греха подальше ничего не сказали и только вчетвером отправились в кабину пилота, дверь в которую им отворили сразу же. Пространство само по себе небольшое, впереди куча какой-то аппаратуры, а перед ней два пилотских кресла. В одном и сидел Александр. — Что случилось? — поинтересовался Александр. — Извините ради Бога, а покажите, пожалуйста, левую руку. — максимально доброжелательно попросил Стас. — Зачем? — удивился Александр, ничуть не стушевавшись. — Ну нам просто надо человека успокоить, покажите, пожалуйста. — Ну, если это поможет… — усмехнувшись, пожал плечами Александр и принялся закатывать рукав рубашки. И к Вовиному удивлению на руке у него ничего не оказалось. Но он же своими глазами видел! Татуировка точно была… Но куда же она тогда делась? И вторая тоже… — Ну вот, видишь? — явно расслабившись, усмехнулся Журавль. — Всё хорошо. — Большое спасибо. — улыбнулся Стас. — Да не за что, ребята. Друзья благополучно отправились на выход, а Вова под конец обернулся и столкнулся взглядом с Александром, который ему максимально доброжелательно улыбнулся и подмигнул. — Она точно была. — пытался донести Вова, вместе с остальными сев обратно. — Конечно была, папочка, ну тебе показалось, так бывает. — пожал плечами Стас. — Ты просто перенервничал. — заверил Журавль. — Не переживай, всё хорошо. — Но… — попытался Вова, но даже со своим аутизмом по взглядам этих двоих понял, что переубедить их не получится. Зато в Пашином взгляде читалась одна сплошная паника, и Вова прекрасно видел, что конкретно он верит. И даже слишком сильно. Сам Вова в какой-то момент подумал, что, наверно, и правда просто перенервничал и не выспался. Галлюцинации на почве нервов и недосыпа — дело для него обыденное… К тому же, он опять начал переживать из-за полёта, поскольку самолёт наконец поехал, и там было уже не до вымышленных маньяков. — Иди сюда. — позвал Журавль, видимо, заметив его состояние и уже подняв подлокотник. А Вова на радостях даже улыбнулся и мигом нырнул Диме под руку. Тот его, конечно, сразу крепко прижал к себе и пару раз чмокнул в макушку, а Вова весьма комфортно зарылся в его толстовку и продолжил крайне враждебно коситься в сторону иллюминатора. — Чё ты туда так смотришь, как будто хочешь это окно отпиздить? — тихо посмеялся Дима, ласково поглаживая его по щеке. — Ну ты посмотри, как красиво. А сейчас полетим, будешь облачка смотреть, там ещё красивее. — Правда? — недоверчиво уточнил Вова. — Конечно, тебе очень понравится. Сейчас мы заедем на нужную полосу, самолёт быстро поедет, и мы взлетим. Ушки тебе будет немного закладывать, и шумоподавление усилим ненадолго, взлетать громко. — рассказал Дима, поскольку прекрасно знал, насколько Вове важно находиться в предсказуемой обстановке. — Спасибо. — совершенно искренне произнёс Вова, поплотнее к нему прижавшись, а Дима, конечно, улыбнулся. Вова, слава тебе Господи, снова более-менее успокоился и уже попроще смотрел в это окно, но Дима в любом случае продолжал контролировать его состояние и молился всем Богам. Паша тем временем находился на грани то ли с обмороком, то ли с панической атакой, то ли с истерикой, и вот, казалось бы, прямо наискосок сидит его личный психотерапевт, рядом — любимый парень, ну обратись ты хоть к кому-нибудь за помощью! Но там, честно говоря, психотерапевту самому бы кто помог, а любимый парень всю ночь не спал и уже успел вырубиться. — Кстати, если самолёт упадёт, мы умрём первые. — решил добить Вова и абсолютно успешно — у Паши чуть сердце не остановилось. — Почему?.. — нервно усмехнулся Журавль. — А мы в начале сидим. — пояснил Вова. — Но остальные тоже умрут, только ещё более мучительно, мы то сразу сдохнем, а вот они ещё пару минут пострадают, особенно все, кто в хвосте. — Иди нахуй! — истерично крикнули со всех концов, а тот только крайне ехидно похихикал. Аэрофобов среди товарищей оказалась целая масса, потому проще перечислить, кто ощущал себя вполне комфортно: Оксана, Стас, Лёша, Витя и Андрей. Остальные чувствовали хотя бы незначительное, но всё-таки напряжение. Все готовились к Вовиной истерике, но, как оказалось, не в ту сторону мыслили — с Вовой прекрасно справлялся один Журавль, а вот Антон, Паша и Ярик находились максимально близко к панической атаке, и им никто помогать даже не планировал. Каждый был сосредоточен на своём. — Антон? — таки позвал Арс. — Блять, отъебись. — крайне красноречиво попросил Антон, на нервной почве аж немного подпрыгивающий в кресле. — Я хотел помочь. Если вдруг это возможно, только скажи… — Ты ничем мне не поможешь, я аэрофоб, я пиздец как боюсь летать, а сегодня ещё больше боюсь летать из-за обстоятельств, из-за которых мы вообще здесь находимся. — дрожащим голосом протараторил Антон. — Я понимаю. Попробуй подумать о том, что от твоей паники ничего не изменится. Если мы упадём, то упадём, а если долетим — то и прекрасно. — пожал плечами Арс. — Блять, Арс, я тебе хоть раз в твоих паничках говорил: «Волнуешься? Ну не волнуйся»? Так какого хуя ты решил, что это поможет?! — Я просто не знаю, как ещё тебя успокоить. Вероятность авиакатастрофы стремится к нулю, ты же, наверно, знаешь, насколько редко они происходят. — Ничего я не знаю, что я знаю? Вон сколько инфы про авиакатастрофы, Господи-Господи-Господи, мы все умрём… — пробормотал Антон, закрыв лицо руками. — Почти на полтора миллиона рейсов приходится всего одна авиакатастрофа. — рассказал Арс. — И с каждым годом их становится всё меньше. Так что твой страх, в целом, иррационален, мы практически не имеем шансов погибнуть при подобных обстоятельствах. Самые опасные моменты полёта — взлёт и посадка, вот сейчас взлетим и можешь успокаиваться. — А до этого мне что сделать, сдохнуть? — догадался Антон. — Старайся глубоко дышать и не думать об этом. Вот я же с тобой разговариваю, старайся переключиться на разговор. Попробуй серьёзнее подумать о том, что этой паникой ты делаешь хуже только себе. Ты уже ничего не сможешь изменить в любом случае, а особенно таким образом. А Антон, закрыв глаза, подумал, какой же Арсений всё-таки придурок, если считает, что вот это действительно должно ему помочь успокоиться. Как он должен смириться с тем фактом, что может погибнуть? Вот каким образом? Это насколько наплевательское отношение должно быть к жизни? — Ты фаталист? — догадался Антон. — Ну… не совсем, настолько я ещё не преисполнился. Но ты верно заметил, фатализм подразумевает смирение со своей участью. А откуда ты знаешь, что это? — Не знаю, не помню я, кто-то говорил… — крепко зажмурившись, нервозно пробормотал Антон. — Наверно, Дима. — Нет, это был Стас. — послышалось позади от того самого Димы. — Ты подслушиваешь? — нервно усмехнулся Арс. — Надо будет, ещё и подсматривать буду. — крайне недоброжелательно оповестил тот, выглянув к ним, а Арс сразу жестово открестился. — А что такое фатализм? — спросил Серёжа, встав на коленки на своём кресле и тоже выглянув к ним. — Ёб твою мать, ремень пристегни, фатализм. — аж опешил Дима и моментально за руку утащил его назад. — Антон, расскажи Серёже. — попросил Арс. — Господи-Господи-Господи, за что же мне всё это? — хныкнул Антон. — Фатализм — это, короче, когда тебе похуй, ты считаешь, что судьбою уже всё предначертано, значит, тебе и переживать нечего. Идеология безответственных похуистов, короче. У Серёжи, разумеется, образовался целый миллион вопросов, а Антон настолько втянулся в беседу, что со временем вдруг действительно отвлёкся и момент взлёта заметил только секунд через десять, когда объяснил Серёже, «А нахуя надо изъёбываться, если можно назвать это просто «похуизм»?». А там и Арсений с Димой сориентировались и просто продолжили поддерживать беседу. Ярику тоже смогли помочь — его ровно тем же способом, беседой, отвлекли сидящие неподалёку Темур, Андрей, Оксана и, что неожиданно, Витя. Сначала не помогало, но потом товарищи додумались начать расспрашивать его об устройстве внутренней системы игры, а там Ярик сам благополучно переключился. Журавль тоже со своими задачами справлялся в абсолютной степени. На момент взлёта план у него, разумеется, тоже имелся. Ещё за пару минут он дал Вове телефон с игрой, его любимый сок и, как только тот отвлёкся, Дима максимально аккуратно подкрутил беруши — выкрутил на третий, самый сильный уровень шумоподавления. И иллюминатор тоже закрыл вопреки правилам, умудрившись и это сделать абсолютно незаметно. Паша тем временем потихоньку начинал ехать крышей. Всех успокоили — Антона, Ярика, Вову, а вот он так и сидел несчастный и при приступе. От безвыходности уже даже начал подумывать обратиться к Журавлю, но для этого нужно было дойти до крайней степени отчаяния, поскольку: а) Паша его боялся, как и всех остальных не особо близких товарищей, б) прекрасно знал, насколько сам Дима не любит лишний раз разговаривать с кем-то, кроме Вовы, ну и в) в общем-то, тем самым Вовой Дима на данном этапе и был занят. У человека задача государственной важности: не допустить истерику, а Паша тут будет его своими глупостями отвлекать. Потому до самого конца взлёта он так и сидел, дрожа всем телом, обливаясь семью потами, задыхаясь, с невероятно мощной тахикардией, но молча. — Всё в порядке? — в конце концов самостоятельно решил уточнить Журавль, у которого как раз только уснул Вова. — А? У м-меня? — максимально дрожащим голосом уточнил Паша. — Понял… — нервно усмехнулся тот, а Паша только крайне истерически посмеялся. — Тебе таблеточку дать, может? — Какую? Хотя дай любую, я уже всё сожру… — судорожно выдохнул Паша. Более вопросов Журавль не задавал — достал из рюкзака какие-то таблетки и протянул блистер Паше. — Ты не брезгливый? — уточнил он, достав из рюкзака и бутылку с водой. — Я просто боюсь стюардессу. — Как я тебя понимаю… — покачал головой Паша, а тот, конечно, посмеялся. — Не брезгливый, конечно, давай. Спасибо большое. — Да не за что. — хмыкнул Журавль и пронаблюдал за тем, как Паша закинул аж две таблетки. — Вот это ты зря, конечно, сделал. — Да, я сдохну? — уже даже вполне спокойно догадался Паша. — Да нет… наверно. — прикинул тот и вместе с Пашей крайне истерически посмеялся. — Это очень сильное успокоительное. — А, да похуй, я по пять закидывал когда-то. А то думаю, вкус знакомый. — усмехнулся Паша, глянув на упаковку. — Рецептурное, кстати, где взял? — Мой поставщик рецептов. — ответил Журавль и кивнул на Вову. — Это мы решали проблему с моим сном таким образом в самом начале, он мне дал эти таблетки, потом рецепт тоже дал, я просто не мог спать некоторое время вообще. Ну сейчас уже не пью, сейчас всё хорошо, сплю всю ночь и не просыпаюсь. А Паша наконец обратил должное внимание на то, насколько же Дима изменился с момента их первой встречи. В тот день он выглядел полуживым, крайне помятым, с чёрными кругами под глазами, максимально убитым взглядом, его трясло и шатало. А теперь перед ним сидел будто бы совершенно другой человек — такой живой, улыбчивый, даже в меру общительный. Круги под глазами почти прошли, тремор стал еле заметным, да и походка выровнялась. Он даже будто помолодел лет на пять. — Бля, ты очень похорошел. — поражённо покачал головой Паша, решивший сделать заявление прямо в лоб. — Спасибо. — явно застеснявшись, улыбнулся Дима. — Я сам в ахуе, это всё он на меня так влияет, я больше не хочу застрелиться каждую секунду своей жизни. — А вы не встречаетесь? — на всякий случай уточнил Паша. — Ну пока нет. — «Пока». — абсолютно довольно заметил Паша, а тот только посмеялся. — Ну да, мы двигаемся в этом направлении. — А извини за вопрос, чё вы всё тянете-то? Ну вы же ебать… ну… ну ты меня извини, с добрым утром. — развёл руками он, кивнув на Вову, обнимаемого Димой и спящего у него же на плече. — Я не знаю, как он это делает, но он почему-то чувствует, что я не готов. — рассказал Дима, а тот удивлённо приподнял брови. — Я сам в ахуе, типа ну ты понимаешь, он ебёт, во-первых, всё, что хотя бы немного живое и отдалённо напоминает мужчину, во-вторых, обычно сразу вступает в отношения и не тянет. А до меня он так ни разу и не домогался, даже целоваться не лезет, мы вот медленно развиваем события. — А ты правда не готов? — Ну я вот недавно думал о том, что некоторое время назад был определённо, да, не готов. Ну мне тяжело, во-первых, с доверием, во-вторых, это мой первый… подобный опыт, назовём это так, ну и я не могу так быстро. А сейчас уже всё, ну ты понимаешь степень доверия, если я, в целом, почти не сомневаюсь в том, что он меня любит? Именно в романтическом плане. — Ебать! — чуть не визжа от восторга, констатировал Паша, а тот только посмеялся. — Получается, уже всё, уже готов, скоро всё будет? — Ну это-то да, но насчёт скоро — это не ебу, потому что… а вот как вообще начинают отношения? В какой момент это происходит, что надо сделать? — Ну… мы пососались, честно говоря, и там всё стало весьма прозрачно. — рассказал Паша и, конечно, посмеялся с его выражения лица. — Ну это не для вас вариантик, да, согласен… Хотя мне почему-то кажется, что так оно в итоге и будет. — Что, засосёт он меня? — опешил Дима. — Ну, мне кажется, да. Ну ты видел, как он на тебя смотрит? Это же мечта, Дима, я вообще никогда не видел, чтобы на кого-то с такой любовью смотрели, и ты на него так же! Так что я уверен, что рано или поздно… ну не засосёт, окей, он с разрешения тебя поцелует. Но в ближайшем будущем. — Господи-Господи-Господи… — при приступе забормотал Дима, а Пашу накрыло моментально. — Ну почему ты не хочешь? — Я не хочу? — опешил тот. — Я ебать как хочу, я мечтаю, я просто, блять… Но я же опозорюсь, я не умею! — Ну ладно уж, ну хоть с кем-то же ты когда-то целовался. — решил Паша, но по Диминому выражению лица довольно быстро понял, что высказывание неверно. — Нет?! Реально совсем нет? — Вообще нет, даже по-дружески я ни с кем никогда не сосался. Он мне предлагал, между прочим. — оповестил Дима, указав на Стаса, а Паша крайне заинтересованно приподнял брови. — Но я порядочный человек, я дождался премиум версию. — Нихуя себе, блять, у нас похождения. — уже крайне недоброжелательно покосившись на Стаса, констатировал Паша, а Дима, конечно, посмеялся. — А ты… я не понимаю, с тобой что? Ты же нормальный абсолютно, почему у тебя никого не было? — Ну потому что я не хотел. — выдал Журавль, а Паша удивлённо вскинул брови. — Отношения ради отношений, в смысле. Мне оно зачем надо? А чувств как таковых у меня ни к кому не было. А потом появился Вова, и меня шарахнуло. — А до него совсем никто тебе не нравился? — опешил Паша, а Дима только пожал плечами и отрицательно покачал головой. — Симпатии были какие-то мимолётные, но влюблённости — нет. А у тебя? — Ну у меня вообще тоже так, честно говоря. Но почти сорок лет держаться, это же ебать… Дмитрий, моё уважение. Вы стали волшебником? — Если бы, блять. — тихо посмеялся тот. — Но у меня и не было особо шансов лет до тридцати, я говорю, я был максимально тёпленьким — не пил, не курил, не матерился и был заёбой мировых масштабов. Я и сейчас не то чтобы ебать… прикольный. Я прям бабушкин внучок, честно говоря, но его всё устраивает почему-то. Вообще не понимаю, как он пришёл к тому, что из всех мужиков в мире ему нужен я. — Да ты охуенный. — пытался донести Паша. — Дима, ну ты же… ну ты не понимаешь, ты вот как я, заёба. Ты очень красивый, ты милый, ты прекрасный человек, в тебе куча положительных качеств. Вообще неудивительно, что он выбрал тебя. Даже со мной Стас остаётся, а ты вообще чего переживаешь? — По сравнению с ним ты божий одуванчик, можешь не волноваться… — несколько истерически посмеялся Дима. — Ну нет, он очень хороший, а я его обижаю постоянно. Не намеренно… Ну, ты понимаешь. Понимаешь же?.. — с надеждой спросил Паша. — Да, я читал… — начал Дима, а тот удивлённо вскинул брови. — Ну, чтобы разбираться в аутизме, надо в целом немного погрузиться в психиатрию. Так что про пограничное я тоже читал немного, я понимаю, как это всё работает чисто технически. Кстати, мне это показалось очень стрёмной хуйнёй, честно говоря, именно не в плане коммуникации с такими людьми, а в плане трансляции на себя. — Да, это пиздища, блять. — покачал головой Паша. — Раньше меня хуярило просто ебанутом образом, я в приступах агрессии расхуячивал мебель в квартире и хотел сдохнуть каждый божий день. Ну и это самая верхушка айсберга, естественно. Сейчас полегче на таблетках и с терапией, но всё равно срываюсь периодически, Стас вот… переживает по этому поводу. Сильно. А я не могу ничего сделать, мне если хуёво, то я раздражаюсь от каждого его действия и слова, остальные приступы я научился более-менее контролировать, но вот это, блять… — Блять, слушай, да этот мёртвого заебёт, не то что тебя. — Ну нет. — даже посмеялся Паша. — Тут правда я виноват. Он вот вчера хотел обо мне позаботиться, а я его очень сильно обидел и довёл в итоге до слёз. — Хоть кто-то. — абсолютно позитивно заметил он, а Пашу крайне забавляло, как Дима пытается его оправдать. — Нет, ну если честно, это… — Ну пиздец. — Ну пиздец. — таки согласился Дима. — Я просто не очень представляю, что надо сделать, чтобы довести его до слёз. Это не очень хорошо, но слушай, блять, я говорю, этого кровопийцу либо давить, либо он задавит тебя. — Я понял, что ты его ненавидишь, спасибо… — просмеялся Паша, сжав пальцами переносицу. — Нет, я тебе серьёзно говорю, как только ты перестанешь выёбываться, выёбываться начнёт он. — действительно вполне убедительно произнёс Дима, а тот, конечно, заинтересовался. — Ты никогда не думал, почему этот человек с тобой и на работе максимально разный? — Да, меня беспокоил этот момент очень сильно некоторое время назад. — Вот. Вот как на работе он себя ведёт — это его обычное состояние. И это сейчас он ещё стал подобрее, раньше был пиздец. Более-менее конфетно-букетный у вас прошёл, он уже начал выёбываться, но сейчас ты его задавил. Как только ты оправишься, заёбывать тебя начнёт он. Так что я бы на твоём месте сильным самобичеванием не занимался, это не тот человек, которого надо до такой степени жалеть, он потом отыграется, поверь мне на слово. — Ну нет. — попытался Паша, на что тот только снисходительно улыбнулся. — Я так понимаю, счастливых мне голодных игр?.. — Ну… я буду очень рад, если тебя это обойдёт стороной, поэтому считай, что я просто на всякий случай озвучил один из возможных вариантов развития событий. Просто чтобы ты не так сильно охуел в моменте. — Это спасибо, конечно, а ты не подскажешь, как это контрить? Опять же, просто на всякий случай, ну вдруг. — Если бы я знал, как это контрить, я был бы супермэном… — нервно усмехнулся Дима. — Нет, ну теперь знаю, я могу просто сказать, что всё расскажу Вове, и мальчик сразу как шёлковый. — А это идея. — задумчиво покивал Паша. — Вот это сработает сто процентов. Только есть шанс, что он начнёт злиться ещё больше. Типа воспримет как манипуляцию. — Ну, тут единственное, чем я могу тебе помочь — на него надо злиться в ответ. Нельзя терпеть и пытаться адекватно общаться, иначе он поймёт, что тебя можно прогибать как угодно, и с каждым днём будет всё хуже. Паша, честно говоря, безумно испугался, но за предупреждение был Диме предельно благодарен. Он и сам в глубине души ожидал чего-то подобного, и теперь хотя бы имел шансы минимально подготовиться. — А ты ещё учишься, да? — догадался Дима. — Да, я педагог. Не педофил. — напомнил Паша, а тот, конечно, посмеялся. — Но это так, я от армии косил, на рандом выбрал, честно говоря, но я всегда интересовался литературой, поэтому мне нравится, у нас много дисциплин по этому поводу. — А, ну теперь хоть понятно, на чём вы с Арсением сошлись. — Вот да, несмотря на все его… мягко говоря, недостатки, обсуждать с ним литературу было интересно. Ну у кого ещё мне поинтересоваться мнением насчёт какого-нибудь «Генезиса Эриду»? — Ну да, за шумеров тут вряд ли кто-нибудь подшарил… — усмехнулся Дима, оглянувшись, дабы осмотреть товарищей, а Паша максимально удивлённо вскинул брови. — А откуда ты ебать знаешь? — настолько ярко опешил Паша, что тот, конечно, посмеялся. — Ну я не фанат древней литературы, но я люблю историю. — пояснил Дима. — Я больше интересуюсь средними веками и дальше, а Вова больше любит вот эту всю древность, поэтому мы обмениваемся информацией — я ему про Ивана Грозного, он мне про шумеров. Тут Паша оказался уже в крайней степени восторга, поскольку историей тоже увлекался, и принялся прощупывать почву. Дима был полным киндер-сюрпризом, об этом человеке Паша, оказывается, не знал ничего, поскольку буквально полчаса назад даже не подозревал, насколько он умный, начитанный и образованный. Пятнадцати минут диалога по поводу Рюриковичей Паше хватило, чтобы понять, что он в исторических познаниях даже рядом с Димой не стоит, хотя прежде он считал себя достаточно развитым в данной области. Но там человек знал все тонкости и с лёгкостью отвечал на все Пашины вопросы. И в литературе Дима тоже разбирался, как оказалось, и даже читали они с Пашей вполне схожие вещи. Здесь наконец настал Пашин звёздный час, но Дима и диалог по поводу биографии Оскара Уайльда умудрился абсолютно талантливо поддержать, хотя тут, конечно, разбирался лучше Паша. И буквально минут сорок диалога с ним Паше хватило, чтобы окончательно перестать понимать, как можно было от него скрывать этот бриллиант. Да в целом от всех! Оказывается, у Вовы не было никакого синдрома спасателя и общался он с Димой не из жалости, просто он, в отличие от всех остальных, сразу разглядел в нём всё, что Дима так тщательно скрывал за маской стеснительного неинтересного и абсолютно безликого человека. И Паша был очень рад видеть, что Диме с ним вроде бы тоже интересно беседовать. — А ты чего так разнервничался-то? Летать боишься? — таки поинтересовался Журавль. — Ну, во-первых, да. А во-вторых, меня не покидает ощущение, что Вове не показалось. — Да это ты зря, он в истерическом состоянии с очень перенапряжённой нервной системой, не спал нормально плюс. Он может всё что угодно сейчас увидеть. — Ну я правда видел. — резко проснувшись, возмутился Вова. — Ёб твою мать, блять. — аж за сердце схватившись, опешил Журавль, а Паша рассмеялся. — Туда его, папочка. — ещё даже не открыв глаза, оценил Стас. — Сколько там лететь ещё? — Прошло… часа полтора. Часа два ещё. — прикинул Паша. — А почему я как будто вперёд падаю? — не понял Вова. — Потому что спать надо нормально, а не вот это вот всё. — ответил Журавль. — Голова кружится? — моментально озаботился Стас. — Та нет. — несколько недоумевающе пожал плечами Вова. — Меня просто прям тянет вперёд. — Вперёд тянет? — вместе с остальными настороженно переглянувшись, уточнил Журавль, а тот активно закивал. Вова сидел с расстёгнутым ремнём, потому, дабы понять, что происходит, Журавль свой тоже отстегнул. — Етить твою мать. — тут же подавшись вперёд и успев схватиться за подлокотник, констатировал Журавль. — А меня, кстати, назад тянет… — уже крайне настороженно оповестил Стас. — А мы так и должны лететь? — уточнил Вова, глянув в иллюминатор. — Как?.. — рискнул уточнить Паша. — В землю. — преспокойно выдал Вова, а те трое тут же и в кромешном ужасе застыли. — В какую нахуй?.. — панически забормотал Стас и, тоже глянув в окно, застыл буквально намертво. Потому что самолёт действительно ровно не летел — его явно клонило вперёд. Штопором, конечно, не падали, да и летели на приличной высоте, но всё-таки… — Ребята, а вы себя как чувствуете? — видимо, тоже обнаружив эту небольшую проблемку, тревожно уточнил Антон. — Друзья, а мы чё-то куда-то вниз хуярим. — оповестил Темур. И стоило только товарищам взглянуть в окна, как большинство из них испуганно повскрикивало, а кого-то и на полноценный крик пробрало. — Ребята, ребята, мы падаем! — Ёб твою мать! — Блять, это чё такое?! — Не орите, не орите, блять, подождите! — Да мы падаем, ёб твою мать, чего ждать-то?! — А я говорил. — напомнил Вова и, шустро поднявшись, побежал к кабине пилота. За ним тут же рванули и товарищи, на месте не остался даже Сергей, не то что остальные. По какому-то счастливому стечению обстоятельств дверь в кабину оказалось отперта — кто-то один дёрнул за ручку, потянул на себя… И если бы вы только видели выражения лиц товарищей, когда пилота в кабине буквально не оказалось. Оба кресла пустовали, а самолёт, получается, летел сам по себе… И всё ближе и ближе к земле. Штопором всё ещё не падали, но носом вниз самолёт определённо летел под углом минимум двадцать пять градусов. Тут же испуганно заорали все самые впечатлительные из товарищей, часть менее эмоциональных просто стояла с широко распахнутыми от шока глазами, и только один Стас куда-то убежал. — Стюардессы тоже нет! — оповестил он, в несколько секунд успев проверить самолёт полностью. — Бля-ять! — продолжали в крайней степени ужаса орать товарищи, а к ним тем временем подключились почти все рациональные друзья. Относительно спокойными оставались только Стас, Оксана, Вова и, что удивительно, Лёша. — Нам пизда, всё, всё… — уже успев заплакать, затараторил Антон. — Мы все умрём нахуй! — Блять, да сделайте что-нибудь! — Куда делся пилот? — дрожащим голосом спросила Оксана, обращаясь к троим прочим адекватным товарищам. — Ну здесь он мог только спрыгнуть… — пробормотал Вова, пугающийся, кажется, больше товарищеских криков, чем приближающейся земли. — Куда, ёб твою мать, он мог спрыгнуть?! — истерически вскричал Витя. — Он не мог спрыгнуть, чтобы спрыгнуть, надо открыть дверь, мы бы ощутили разгерметизацию. — наспех протараторил Стас. — Да? — заинтересовался Вова и указал куда-то наверх. А товарищи, посмотрев, обнаружили на потолке люк. Уже, конечно, закрытый, и тем не менее пилот явно выбрался через него. — Или нет… — покивал Стас. — Спрыгнуть с парашютом с такой высоты невозможно. — оповестил Лёша. — Но он же как-то смог. — небезосновательно заметила Оксана. — Если смог, то скорее всего он уже умер, если вас это хоть чем-то… — говорил Лёша, как вдруг самолёт тряхнуло с такой силой, что там половина влетела в стены, а кто-то и грохнуться умудрился. А разорались товарищи только пуще прежнего. — Не трогать ничего! — в один голос заорали Стас с Вовой, поскольку друзья на панике уже потянулись было к приборам. — Конечно, ёб вашу мать, давайте постоим! — всплеснул руками Андрей. — У нас есть около пяти минут до столкновения с землёй. — посчитал Вадик, находящийся где-то в предобморочном состоянии. — Либо он профессиональный десантник. — продолжил Лёша. — Это уже, честно говоря, не имеет значения… Как нас, блять, опять нашли? — опешила Оксана. — Мы же слили Ангелину, она не знала, куда мы летим. — Друзья! — только прибежав обратно, крикнул Темур и тем самым привлёк к себе какое-никакое внимание. — Есть две новости. Хорошая и плохая. — А можно без драматических пауз?! — истерично осведомился Арс. — Хорошая новость: там есть парашюты. — выдал Темур, а там все разом в момент прекратили орать и включились. — Плохая новость: их всего семь. — Семь человек могут выжить? — быстро сформулировал Дима. — Я так и сказал. — развёл руками Темур. — И это буду я. — решил Витя и тут же рванулся было из кабины, но Антон успел захлопнуть дверь прямо перед его носом. — Тихо, блять, жить все хотят. — крайне угрожающе на него поглядывая, произнёс Антон. — С хуя ли ты? — не понял Темур. — Я нашёл, я точно лечу! — Найти любой дурак может, но я не уверен, что хоть кто-то из вас знает, как эти парашюты надевать. — оповестил Лёша. — А я с парашютом прыгать умею вообще! — вклинился Витя. — И я умею! — А какая разница, кто умеет, а кто нет?! — А такая, что те, кто не умеет, всё равно помрут, дайте людям выжить! — Это дискриминация! Товарищи начали орать друг на друга настолько агрессивно, что, кажется, готовы были порвать всех конкурентов на куски, только бы выбраться из этого грёбаного самолёта. Оно и неудивительно: в каждом из них говорил уже лишь животный ужас, только набирающий обороты по мере сокращения дистанции между землёй и самолётом. Не участвовали в общем хаосе только Дима, Оксана, Вова, Журавль и Алина. Они, честно говоря, просто с некоторым ужасом наблюдали. А остальные продолжали активно бороться за своё право на жизнь, и отступать никто явно не собирался. Шансы на жизнь имели всего семь человек, и это мог быть любой из них, потому все готовы были кровью себе выбивать эти парашюты. Дружба дружбой, а жить хотел каждый из товарищей. И точно так же каждый считал, что больше всех остальных достоин войти в эту семёрку.