Цитрусовое лето

Следующим утром товарищи проснулись даже в весьма позитивных настроениях, поскольку вчерашний день, как мы помним, закончился абсолютно прекрасно у всех. В коллективе, конечно, присутствовали как жаворонки, так и совы. В рядах мазохистов состояли Сергей, Ангелина, Лёша, Андрей и Олег, просыпающиеся часам к восьми утра, у остальных с головой всё было в порядке, спали строго до полудня. Жаворонки же стабильно позавтракали раньше всех, повели какую-то беседу и дождались промежуточных товарищей, просыпающихся обычно к одиннадцати — Пашу, Серёжу, Оксану, Арса и Надю. С ними ранние друзья провели второй завтрак, стало уже повеселее. А к часу дня повыползали и остальные, там самым счастливым достался третий завтрак, промежуточным второй, ну а Антон, Стас, двое Дим, Вова, Витя и Темур зато поспали по-человечески. — Какие на сегодня идеи? — поинтересовался, внезапно, Сергей, доедающий шестой за утро йогурт. — Втянулся. — вместе с товарищами посмеялся Антон. — Друзья, я предлагаю не выёбываться и сидеть себе на жопе ровно, пока нас не трогают. — сказал Стас. — Объективно. — прикинули товарищи. — К тому же, у меня сегодня много работы. — оповестил Олег. — И у меня. — согласились Лёша, Оксана и Ангелина. — Нас с Димочкой вообще на работу вызвали. — пожал плечами Вова. — Блять, какие же вы «Мы с Тамарой ходим парой». — просмеялся Темур, а с ним и остальные. — Пусть, пусть, даст Бог, пососутся на пять лет раньше такими темпами. — заметила Оксана. — То есть, лет в шестьдесят всё будет. — прикинул Дима. — Ну вы давайте мне тоже с утра не это. — попросил Вова, встав из-за стола. — Павлик, пошли, а то мне уезжать скоро. — Его очередь посуду мыть! — тут же опешили товарищи, а Паша настолько довольно посмеялся и показал им два средних пальца, что там и друзей пробрало на смех. — Пидорас! — Гондон! — Да чтоб тебя камазом переебало! — Господь не простит. Но Паше, в общем-то, было уже всё равно, поскольку мытьё посуды он всё-таки пропустил, так что пусть там говорят, что хотят. Первым делом они с Вовой отвели в баню Димочку, дабы не мучился и не деградировал человек в обществе товарищей, а уже после отправились в кабинет. Вова стабильно плюхнулся на кровать, а Паша в кресло. — Как настроение? Ты сегодня пободрее. — заметил Вова. — Да, мне получше стало. Но это я на самом деле там лицо держу, чтобы они не доёбывались лишний раз. — пояснил Паша. — А на самом деле? — Ну… вчера ночью я подумал, что препараты начали работать, потому что у меня начала снижаться тревога, я даже приятно поспал. Но сегодня я проснулся, и чё-то меня въебало. Но это не обычная тревожность. Это плохое предчувствие. — Плохое предчувствие? — переспросил Вова. — Да. У меня так бывает, я чувствую, что случится что-то плохое. Обычно начинает болеть и кружиться голова, тахикардия, потливость, паника. В Питере я даже в обморок упал. Кстати, с чем это может быть связано, не знаете? Там всё нормально было, я ел, спал и ничего особенного со мной не происходило. Только вот плохое предчувствие. — Ну, похоже, что на фоне стресса у тебя очень сильно скачет давление. Сбываются предчувствия? — Всегда. — кивнул Паша, а Вова заметно поднапрягся. — И ещё… мне снился странный сон… Я иногда вижу странные сны. Они сбываются. Я понимаю, что вы человек науки и не поверите мне… — Нет, вещие сны вполне объяснимы с научной точки зрения. Ночью у тебя мозг сохраняет способность к анализу информации и может моделировать ситуации, таким образом изредка получаются вещие сны. Но в такой форме — это редкость… — явно очень заинтересовавшись, рассказал Вова. — И что тебе приснилось? — Э… Ну… Знаете, обычно я знаю, как трактовать эти сны. А сегодня он был странный. Я был дома только с Арсом. Я зачем-то за ним следил со второго этажа, а он что-то искал на первом. Я увидел, в окошко на лестнице, что он взял с кухни нож. Я не помню, что я об этом подумал. Потом он зашёл в гостиную, и я пошёл к нему. Но его там не было. А потом я почувствовал боль, обернулся и увидел, что Арс воткнул мне в спину нож. А потом я резко проснулся в холодном поту. Вова смотрел на него уже в крайней степени напряжения и на самом деле поражался развитости Пашиного мозга. Обычный человек списал бы всё на мистику и сверхспособности, но Вова был врачом, изучал человеческий мозг не менее двадцати лет и прекрасно понимал, как происходят подобные вещи и какие механизмы мозга в этом задействованы. Чтобы собрать такую картину, Паша должен был обладать поразительной наблюдательностью, а мозг невероятной склонностью к анализу ситуации, потому что в конце концов его мозг смог собрать из разных мельчайших деталей вот такой сон. — Вы думаете, что я совсем больной? — догадался Паша, поскольку молчание подзатянулось. — Наоборот. Ты уникален. — оповестил Вова, на что тот удивлённо приподнял брови. — Ты и твой мозг. — Да? А Арс как-то говорил, что я сумасшедший и всё придумываю. — Та пошёл нахуй твой Арс, подожди. — отмахнулся Вова, а Паша, конечно, посмеялся. — Как давно это всё у тебя? — Сны? С детства. Первый такой сон я помню. Мне было четыре, мне приснилось, что у Бори угонят машину его собутыльники. Я ему сказал, он мне не поверил. А когда реально угнали, ещё и отпиздил, типа я знал про их сговор. И почти все крупные плохие события… нет, крупные плохие события даже, наверно, все мне снились. Не так, конечно, как они в итоге происходили, но предупреждения всегда есть. Я ясновидящий? — Нет, ты просто гений. У тебя мозг работает намного лучше и активнее, чем у подавляющего большинства. Он улавливает мельчайшие импульсы и детали, которые другие, даже очень внимательные люди, игнорируют, а потом собирает это всё в одну картинку. Чтобы ты понимал степень своей уникальности, я аутист, мне свойственно видеть всё и обращать внимание на мельчайшие детали, но мой мозг не до такой степени развит, я не вижу такие сны. Твой же мозг чётко нацелен на тщательный анализ накопленной за день или даже несколько дней информации. — Ебать. — в полном ауте констатировал Паша. — Я типа… сверхразум? — В какой-то степени. Говоришь, Арсений воткнул тебе в спину нож? — Да. Я тоже думаю, что это понятный символ. — согласился Паша, с лёгкостью считав эту мысль во взгляде собеседника. — Но это странно. С чего вдруг и по каким символам мой мозг решил, что Арс — предатель? — Не знаю, по каким, но он так решил. Мы твой мозг не игнорируем. — весьма убедительно произнёс Вова, а Паша максимально ответственно кивнул. — Если он так считает, значит, так оно и есть. Ты точно ничего не забыл? — Сейчас. — сосредоточенно произнёс Паша и максимально постарался вспомнить свои сегодняшние сновидения. — Сейчас… Вроде ничего особо важного больше не было. С Арсом вообще ничего… Только когда я за ним следил, он почему-то звонил кому-то… — Он что-то говорил? — Я не помню, значит, это не так важно. Важно, что он сначала звонил с телефона Стаса, а потом с вашего. — рассказал Паша, а Вова чуть удивлённо приподнял брови. — Мне кажется, это не так важно… Хотя, если мы считаем, что важно сосредотачиваться на всём, то в этом явно что-то есть. — Ты уверен, что это были именно наши телефоны? — Ну да, у Арса совсем другой, старый айфон без чехла. А он разговаривал сначала по последнему айфону с тёмно-синим чехлом, как у Стаса, потом по вашему, у вас тоже очень узнаваемый чёрный с зелёными полосками. Вы точно уверены, что это что-то значит? Может, просто я на ваши телефоны дольше всех смотрел? На ваш на сессии, на тумбочке вон всегда лежит, а со Стасом я вообще в одной комнате. — Я думаю, что это что-то значит. Но шо конкретно… — пожал плечами Вова. — Ты наблюдай за своими снами, ладно? — Хорошо, я вам буду рассказывать. А с этим мы что будем делать? — Пока ничего. Но задание тебе: сегодня как можно тщательнее наблюдай за Арсением. Просто смотри. — Вы его в чём-то подозреваете? — догадался Паша, а Вова предпочёл тактично промолчать. — Вы что-то знаете? — Я не могу сказать. Просто будь аккуратнее, пожалуйста. На всякий случай. — попросил Вова, а Паша окончательно напрягся. — Вы знаете что-то и не говорите остальным? Почему? Что он сделал? Или делает? Ну пожалуйста, он же… мой друг. — отчего-то не особо уверенно произнёс Паша. — Я не могу сказать. — повторил Вова, а Паша только вздохнул. — Но давай я тебе кое-что поручу… — Что? — моментально включился Паша. — Я кое-что напишу… — сказал Вова и действительно принялся что-то писать в своём блокноте. — Это вслух нельзя говорить? — Нет. — даже посмеялся Вова, уже вырвав листок и аккуратно складывая. — Я отдам это тебе. А ты откроешь и прочитаешь только в том случае, если со мной что-то случится. — Что?.. — аж чуть испуганно уточнил Паша. — Я умру. Например. — довольно быстро добавил Вова, поскольку у Паши от ужаса аж глаза округлились. — В наших обстоятельствах надо быть готовыми ко всему. Если я умру, расскажешь остальным. Хорошо? У Паши уже аж ком к горлу подступил, и тем не менее, собравшись с духом, он всё-таки пару раз согласно кивнул и забрал у Вовы записку. — Вы думаете, что что-то может случиться? — рискнул спросить Паша, а тот только пожал плечами. — А мне открыть, только если вы… ну… того?.. — Да. Ну или если ты вдруг почувствуешь, что это жизненно необходимо. Но только в самом крайнем случае. Когда я умру или буду при смерти. — Ну не говорите так, Господи. — хныкнул Паша, закрыв лицо руками. Паше явно было искренне тяжело всё это слушать, понимать и принимать, а Вова и сам догадывался, что делает всё неправильно. Ведь, во-первых, даже Темуру с Оксаной он так и не рассказал, что Арс не просто работает с маньяками, а пытался его убить. То есть, никто в этом доме, кроме Вовы, не оценивает в полной мере степень катастрофы и опасности этого человека. А во-вторых, Вове нужно было думать о Стасе, Журавле, Паше, Диме, Темуре, Оксане, в общем-то, и всех остальных. Что будет с ними, если он умрёт? Но если Вова всё-таки расскажет товарищам, Арсения в лучшем случае депортируют из их коллектива, а вероятнее всего вообще расчленят на месте. И такого расклада Вова допустить, конечно, не мог, потому что на самом деле испытывал к Арсу очень сильную жалость и хотел верить, что он исправится до того, как сотворит что-нибудь непоправимое. А пока очень надеялся, что справится сам и не допустит катастрофы. Хотя катастрофа явно близилась. После окончания сессии Вова ещё с полчаса лежал и думал об этом Пашином сне, а конкретно о части с телефонами. Если Пашин мозг связал их со Стасом телефоны и Арсения, значит, Арс эти телефоны… брал? Нет, с Вовой это было вполне возможно, потому что он бросал свой телефон где попало, но Стас всегда носил при себе и даже в ванную с телефоном ходил. Таким образом получается, что ничего не получается… Да, действительно, ничего. Вова так и не придумал, что может символизировать этот сон, хотя вариантов, конечно, было много. И тем не менее в его голове всё сводилось к одному — в опасности находятся именно он и Стас. Маньякам нужны они оба? Или один из них? Вова не знал, но, конечно, прекрасно понимал, что, если они поставили такую цель, значит, хотя бы попытаются её добиться. Сам Вова ничего бы не предпринимал и дал им возможность попробовать, пока есть хоть какая-то информация, и он относительно готов, но тут речь шла и о его ребёнке, подвергать опасности которого Вова, конечно, не планировал. С какой стороны нападут — он не знал, зацепок было всего две: Арсений и телефоны… — Сынок? — позвал Вова, войдя в комнату Стаса и Паши, а тот моментально оживился. — А смени пароль на телефоне. — Зачем? — удивился Стас. — Ну ты мне тоже давай не это. Смени, пожалуйста. — Ну пап, ну зачем?.. — попытался Стас. — Папу надо слушаться. — напомнил Вова. — Ну так нечестно, это не контрится. — посмеялся Стас, а с ним и второй. — Ну ладно, сменю сейчас. Только ты за это чуть-чуть со мной поиграешь. — Сыночек, ну мне на работу надо. — с сожалением произнёс Вова, а Стас очень заметно расстроился. — Давай вечером с тобой поиграем, ладно? — И ещё на квадроцикле покатаемся. И с Геной и Барни погуляем. — тут же включился Стас. — Хорошо. — посмеиваясь, покивал Вова, а Стас чуть было не завизжал от восторга. — Только пароль поменять не забудь. — Да, сейчас. — без вопросов согласился Стас и мигом взялся за телефон. — Поменял. А когда ты приедешь домой? — Вечером. — сказал Вова, а тот опечалился ещё сильнее. — Ты мой котик маленький, иди обниматься скорее. Стас в свою очередь в момент оживился и, конечно, побежал к нему. Вова мигом подхватил его на руки, а Стас крепко обнял папу за шею. — Я тебя очень люблю, сыночек. Но папе надо работать. Кто людей-то лечить будет? — Пусть подорожник прикладывают. — пробухтел Стас, а тот, конечно, посмеялся. — Ну зачем тебе работать? Давай ты вообще уволишься, а я просто буду давать тебе много денег? Давай? — Давай, конечно, ещё в подвале меня закрой, чтоб я точно никуда не выходил. — просмеялся Вова, а с ним и второй. — Ну перестань, котёнок, я вечером приеду и буду с тобой. Давай. Стаса Вова, конечно, чмокнул в щёку и поставил на землю, а сам направился на выход. Правда, только успел закрыть дверь, как из комнаты послышалось: — Пусть папа услышит, пусть папа придёт Пусть папа меня непременно найдёт… — крайне жалостливо пел Стас, а Вову накрыло моментально, — Ведь так не бывает на свете, Чтоб были потеряны дети!.. — Зараза мелкая, до приступа отца доведёшь. — таки вернувшись, оповестил Вова. — Папочка! — тут же стабильно радостно воскликнул Стас, будто неделю его не видел, и вновь запрыгнул к папе на руки. — Ну шо ты хочешь от меня? — тихо посмеялся Вова. — Ну не уезжай. Ну пожалуйста-пожалуйста. Я по тебе очень скучаю всегда. — рассказал Стас и состроил настолько печальное лицо, что в совокупности с жалостливым взглядом действительно чуть не довёл бедного папу до инфаркта. — Ну хорошо, поехали со мной. — таки смиренно согласился Вова. — Правда? На работу? — чуть не визжа от восторга, уточнил Стас. — Тебя у лесочка высажу, на обратном пути заберу. — сказал Вова, но, пока Стас смеялся, конечно, пару раз чмокнул его в щёку. — Мой мальчик самый любимый. Ну собирайся давай скорее, а то опоздаем… — Куда? — моментально включился Антон, внезапно образовавшийся поблизости. — А я с папочкой на работу еду. — гордо рассказал Стас. — Мама, я с дядей Вовой на работу еду, где моя футболка красивая?! — тут же закричал Антон и бегом побежал собираться. — Э! — сквозь смех опешили Вова со Стасом. — А я тоже с вами еду, я пока читаю, что такое патриархат, но я почти закончил! — из соседней комнаты крикнул Серёжа. — А вы куда собрались? — удивился Дима, только поднявшийся наверх. — Мы к дяде Вове на работу едем! — оповестил Паша с первого этажа. — О, заебись, меня подождите! — попросил Дима и мигом побежал собираться. — Слава Богу!.. — послышалось максимально облегчённое от всей взрослой части коллектива с первого этажа. — Ёб твою мать… — ровно в тот же момент констатировал Вова. — Не переживай, папочка. Нам будет весело. — абсолютно довольно улыбнулся Стас. — Та я даже не сомневаюсь, сыночек, что вам будет весело. Довольный ты такой, да? — тихо посмеялся он и свободной рукой потрепал Стаса за щёку. — А Димочка-то как счастлив будет… В общем-то, собрались парни в момент — пять минут и все бежали на выход, а Вова уже как раз выгнал машину из гаража. — А можно я спереди поеду? — сходу выдал Серёжа. — Нет, я! — тут же заорал Стас. — Я! — включились остальные. — Я! — Нет, я! — Я поеду! — Я поеду, я сказал! — Папа, папа, скажи им! — Спереди еду я. — совершенно спокойно пройдя мимо, оповестил Журавль и сел в машину. — Эй! — тут же завозмущались парни. — Извиняйте. — посмеиваясь, развёл руками Вова. — Ну обратно ты поедешь, мой сладенький. — просюсюкал он и пару раз чмокнул Стаса в макушку, а тот в момент довольно заулыбался. — Остальные на места для последнего, не до конца развившегося человеческого класса, велком. — А можно я в багажник? — придумал Дима. — Нет, я! — тут же включились все разом. — Я! — Нет, я! — Я, сказал! — Я! — Я считаю до десяти и уезжаю, кто не успел, тот остаётся в обществе снобов. Раз… — начал Вова, сев за руль. А парни разбежались моментально. В багажник всё-таки успел запрыгнуть Дима, остальные четверо шустро разместились на заднем сиденье и даже из-за мест у окон спорить не стали — Стас с Пашей просто молча уступили. — Дима, а почему ты выглядишь так, как будто ты нашей компании не рад? — не понял Антон, а остальные только в тот момент обратили внимание на выражение лица Журавля и, конечно, рассмеялись. — Ты же боялся один в кабинете сидеть, а теперь бояться стоит только за свою жизнь. — заметил Вова. — А ты будешь с нами играть, да? — догадался Серёжа. — В футбол! — В Майнкрафт! — В Пабг! — В Роблокс! — И… — И в прятки! — И в догонялки! — Точно! — Вова, я больше не боюсь крови, я могу сам резать людей, пожалуйста, забери меня… — панически затараторил Журавль, схватив Вову за свободную руку. — Нет-нет, мой хороший, ты будешь за ними присматривать. — смеясь вместе с остальными, решил Вова. — Не переживай, Димка. — Тебе понравится! Журавль очень сильно сомневался, и тем не менее выбора у него не было. А ехать до больницы оказалось совсем недалеко — всего полчаса и друзья оказались в центре Рязани. Даже не ожидали, что в этом чудесном городе могут быть настолько современные медучреждения, ждали-то греческие развалины, и тем не менее вошли в огромную семиэтажную больницу. Фасад здания выглядел очень даже симпатично — всё в бело-красных цветах, да и внутри всё было весьма стерильно, выполнено в основном в бело-серых цветах. Толпы людей ходили по широким светлым коридорам первого этажа, но наши всё-таки смогли проскочить в лифт и отправились на третий этаж. — А куда мы идём? — поинтересовался Антон, выйдя на нужном этаже вместе с остальными. Тут народу было в разы меньше. — В ординаторскую. — В ординаторскую?! — как в том меме из «Интернов» закричали все вместе и, конечно, рассмеялись. — Нет, пожалуй, без ординаторской, слишком весело этим инвалидам заживётся. — решил Вова и вместо ординаторской вошёл в свой кабинет. Вова, открыв шкаф, достал свою чёрную хирургическую форму и принялся переодеваться, а остальные тем временем осматривались. Кабинет у Вовы был просторным — справа шкафы со всякими документами, слева раковина, диванчик и шкаф с одеждой, впереди стол, за ним окно. — Ух ты. — воодушевился Серёжа, схватив со стола презервативы. — Так. — тем не менее тоже посмеиваясь, возмутился Вова и хотел было забрать у Серёжи коробочку… — Хотя нет, отдай матери своей, ей нужнее. — Правда, вы мне подарите? — настолько восторженно спросил Серёжа, что благополучно добил. — Та ради Бога. У меня… ещё есть. — оценил Вова, заглянув в ящик стола. — Это тебе сейчас, но на Новый год. — Спасибо! — Если будете ебаться… — абсолютно тонко намекнул Вова, глядя на Диму. — Крёстный. — опешил тот. — Мы таким не занимаемся! — Это временное явление. Но на будущее… — Понятно, понятно, не надо продолжать мысль, я тебя умоляю. — действительно чуть не взмолился Дима. — А я извиняюсь, зачем вам здесь презервативы?.. — таки поинтересовался Паша. — Вы чё, прямо на работе?.. — изумился Антон. — И не только. Но нет, конкретно эти я купил, когда мне было скучно, я набирал воду в них и в лестничном пролёте на кого-нибудь кидал. — поведал Вова. — А вот эти? — поинтересовался Серёжа, достав ещё одну упаковку презервативов из щели в диване. — А вот эти уже для нужных целей, оставь в покое. — вместе с остальными просмеялся Вова, а Серёжа без вопросов запихнул упаковку на место. — Что у тебя тут, блять, за нычки с презиками? — опешил Журавль. — Подрастёшь — я тебе расскажу и, может, даже покажу, зачем эти штучки нужны… — только начал Вова, как Журавль уже заехал ему по плечу, а тот, конечно, рассмеялся вместе с парнями. — Пидорас. Ой, какой ты красивый. — заметил Журавль, резко перестроившись. — Спасибо. — тихо посмеялся Вова. — Ты тоже. — Ну вы ещё поебитесь. — предложил Антон, пока Журавль уже поплыл, а Серёжа моментально сориентировался и протянул им свои презервативы. — Отъебитесь. — вместе с остальными просмеялся Вова. — Так, ну-ка стройсь. — скомандовал он, а товарищи моментально выстроились в рядок. — Отлично. Итак, краткий инструктаж: по больнице просто так не шароёбиться, здесь ничего не ломать… — А там? — уточнил Серёжа. — Нигде, Серёжа, иначе я сломаю тебе жизнь. Здесь сидеть, к людям не приставать, никого не пугать, не разыгрывать, заранее предупреждаю: надеть ведро на голову уборщице и убежать — это несмешно, нажать на тревожную кнопку — это несмешно, побрить спящего пациента налысо — это несмешно, пытаться подставить подножку колясочнику — это несмешно, облить главврача водой — это… смешно, он мне двадцать косарей торчит. Но в остальном мы не демонстрируем свой интеллект, не нужно, друзья, по вам и так видно, именно поэтому в отделение нейрореабилитации к даунам и прочим расчудесным мы не заходим, примут за своих, а я потом не докажу, что это со мной. Димочке и сыночке-корзиночке можно всё в рамках разумного. Всё понятно? — Понятно… — всё ещё смеясь, согласились те. — Это радует. Всё, я приду через… часик, проверю. Не дай Бог. — пригрозил Вова. Товарищи в ответ максимально ответственно и убедительно закивали, ну а Вова, со Стасом и обоими Димами обнявшись, благополучно ушёл работать. — Чё делать будем? — моментально включился Дима. — Сожжём, взорвём, уничтожим? — не меньше воодушевился Антон. — А где Димочка? — одумался Паша, не обнаружив среди них Журавля. Стас в свою очередь молча открыл шкаф, в котором спрятался Журавль. Товарищей накрыло моментально, а сам Журавль только устало хныкнул. — Ладно тебе, Димон, весело будет. — пообещал Антон. — Предлагаю… — начал Стас, плюхнувшись в кресло за столом, как вдруг в дверь постучали. — Войдите. — пригласили все разом. Прочие товарищи уже разместились на диване с горем по полам, а порог переступила симпатичная девушка лет двадцати семи в медицинском белом халате. — Здравствуйте, Владимир Ильич, а вы разве не на операции? — удивилась медсестра, обращаясь к Стасу. — Я? Нет. — моментально сориентировался Стас, а парни тут же крайне заинтригованно переглянулись. — Чё пришла? — А мне нужно медкарту Хлебникова взять, сказали, у вас. Дадите? — Дадите. — усмехнулся Стас. — Легко сказать «дадите», я ж хуй знаю, где она… — пожал плечами он, ещё и Вовино гэканье абсолютно талантливо спародировав. Но довольно быстро одумался: — А я извиняюсь, у нас материться можно?.. — А с каких пор вас интересует, что у нас можно? — нервно усмехнулась медсестра. — Да, действительно. Совсем ёбу дал. Доживёшь до моих лет… Поищи сама, ладно? — А можно? — недоверчиво уточнила медсестра. — Нет. — моментально переобулся Стас, поняв, что папа явно по своим вещам лазить не разрешает. — Это я тебя проверял, молодец. А вот и медкарта Хлебникова. — сказал он, обнаружив нужную папку буквально на столе перед собой. — Ой, спасибо большое. — моментально разулыбалась та. — А что у вас с голосом? — Да приболел. — покашляв для правдоподобности, пояснил Стас. — Осип вот. — А, понятно, выздоравливайте. — всё с той же милой улыбкой покивала медсестра и благополучно ретировалась. — Прико-ол. — тут же абсолютно воодушевлённо затянули все товарищи разом. — Давайте всех пранковать? — восторженно предложил Антон. — Станислав, я бы попросил подкорректировать, слишком мало «шо». — заметил Журавль. — И после произнесения «Оси́п» твой прекрасный отец обязательно похихикал бы и добавил: «О́сип». — дополнил Дима. — И надень кофту, ручки слишком тонкие. — добавил Паша. — Принял. — согласился Стас и оглянулся. — А где кофту взять? — Не «где», а «де». — поправил Серёжа. — Ну так шо? — Во! — радостно оценили остальные. — Халат надень. — придумал Дима и, заглянув в шкаф, действительно достал оттуда белый халат. — И рубашку. — решил Антон. — И брюки. А то в рубашке, шортах и халате чутка странновато. — хмыкнул Журавль. А Стас, в общем-то, нарядился моментально — надел папины чёрные брюки, белую рубашку, чёрный галстук и сверху накинул халат. Всё было ему немножечко большим, но, в общем-то, рукавов рубашки под халатом видно не было, а штанины брюк они аккуратненько подкатали. — Ну? — спросил Стас, встав перед товарищами. — Во. — абсолютно довольно констатировали остальные и показали по большому пальцу вверх. — Ну жаних. — Ну вылитый отец. — А мы чуть-чуть шалим или по-крупному? — уточнил Паша. — Ну когда ещё мне представится возможность побыть лучшим в стране кардиохирургом? — ехидно посмеиваясь, ответил Стас. — Я так понимаю, мы сегодня делаем всё, чтобы лишить твоего бедного отца этого статуса? — догадался Дима. — Он будет счастлив. — вместе с остальными просмеялся Журавль, а в кабинет тем временем постучались. — Проходим, не стесняемся. — разрешил Стас. — Привет. — поздоровался мужчина лет пятидесяти, уже активно лысеющий и, судя по бейджику, он был Иваном. — Слушай, я тут диагноз поставить не могу, помоги, пожалуйста. Как ты думаешь, это ишемия или перикардит? — Ага… — задумчиво начал Стас, просматривая подсунутые Иваном документы, а друзья еле сдержали смешки, поскольку выражение лица товарища было абсолютно бесценно. — Это язва. — Язва? — переспросил Иван, а наши, переглянувшись, одними взглядами крайне красноречиво прокомментировали ситуацию. — Сто процентов. — решил Стас. — А какая? — Какая? — переспросил Стас и задумчиво приподнял взгляд к потолку. — Ну эта… эта, ну… ну желудка, очевидно. А как я тебе скажу, какая конкретно? Ты ФГДС ему сделай и посмотри. — Логично. — согласился Иван и крепко пожал ему руку. — Спасибо, дорогой, я б даже не подумал… — Обращайся. — улыбнулся Стас. Иван уже вскоре ретировался, а товарищи наконец смогли благополучно рассмеяться. — Как ты, блять, от сердца ушёл к желудку?.. — сквозь смех уточнил Антон. — Между прочим, боли за грудиной могут свидетельствовать о язве, но он тебе, блять, дал результаты ЭКГ, у чела ишемия! — воскликнул Дима. — Ну это не мои проблемы. — посмеиваясь, пожал плечами Стас. — Я ж помню, у нас Димка года два назад на работе загибался от боли, мы думали инфаркт, а там язва. Может, и у этого язва. — Как круто, что ты обеспечил человеку праздник в виде глотания этой ёбанной трубки… — покачал головой Журавль. Стас тем временем ещё и бейджик нашёл в нагрудном кармане халата и, прицепив, официально стал Шеминовым Владимиром Ильичом. А в кабинет вновь постучались. — Заходи — не бойся, выходи — не плачь. — выдал Стас, а товарищи, переглянувшись, по новой посыпались. — Вжился… — Здрасьте, Владимир Ильич, у меня ничего не получается. — пожаловался симпатичный парень лет двадцати трёх в обычных джинсах, клетчатой рубашке, в белом халате и с какой-то белой папкой в руках. — Это радует. От меня шо требуется? — не понял Стас. — Ну я не понял, что надо делать. — А ты кто вообще? — Очень смешно. Гордеев. — смиренно произнёс парень, а Стас вспомнил, что это папин интерн, на которого они вместе орали по телефону несколькими днями ранее. — Я тебе шо сказал? — Мне? Сначала вы назвали нас всех жертвами пьяной акушерки. Это с порога. — напомнил Гордеев, а наши еле слышно похихикали. — Потом начали орать и называть инвалидами, полуфабрикатами, ну и так дальше по списку. Потом вы раздали нам вот эти медкарты. Я не понял, чем он болеет, а вы мне сказали сходить к проктологу, попросить достать мозг из жопы и посмотреть ещё раз. — Ты сходил? — активно держа серьёзное лицо, уточнил Стас. — Ну Владимир Ильич. — жалостливо произнёс Гордеев. — Ну я даже согласен поиграть в угадайку… — Это как? — заинтересовался Антон. — Это он загадывает диагноз, даёт подсказки, а я пытаюсь угадать, если не угадываю, он даёт какое-нибудь задание. — поведал Гордеев. — В прошлый раз я голый бегал вокруг больницы, до сих пор видео гуляют… А Марченко он заставил просто к себе домой поехать и приготовить ему ужин! Я всё спросить хотел, а почему так нечестно? — Ты у меня любимчик. — улыбнулся Стас. — Я заметил. — пробурчал Гордеев. — Ну ладно, Круглову вообще заставили взять микрозайм в самой ненадёжной конторе, до сих пор от кредиторов бегает … — Весело тут у вас… — вместе с остальными просмеялся Серёжа. — Не то слово. Ну так что, поиграем? — спросил Гордеев. — Нет, Гордеев, я сегодня злой. Сам думай. — Вообще-то вы сегодня добрый. — поспорил Гордеев. — «Жертвы пьяной акушерки» с порога на твой взгляд говорит о моём позитивном настрое? — Да. Когда вы злой, вы сразу открываете холодильник в ординаторской и сжираете все наши обеды, а параллельно орёте, что мы жертвы пьяной акушерки. А сегодня вы орали просто так, даже с удовольствием и в позитивной окраске, так что вы меня не обманывайте, я знаю, что всё у вас заебись, отдыхаете вон. Я ж есть в тгк у Тимы и Димы. Привет. — наконец поздоровался Гордеев и помахал Диме. — Здорова. — Ты мне зубы не заговаривай. — приостановил Стас. — Иди работай, бездарь, ты врач или кто? Хотя, нет. Можешь нам за пивом метнуться, тогда дам подсказку. Гордеев в свою очередь несколько недоумевающе приподнял бровь и куда-то пошёл. Остановился у шкафа с правой стороны, открыл, а внутри товарищи узрели кучу бутылок с алкоголем и аж рты немного пооткрывали. — Это считается? Станислав. — крайне ехидно улыбнулся Гордеев. — Ах ты пидорас. — просмеялись товарищи, а с ними и Гордеев. — А как ты понял? — заинтересовался Стас. — Нам для будущих пранков. — пояснил Дима. — Ну, во-первых, я у этих в тг-каналах видел, что они одинаковые. Но сомневаться я начал, когда зашёл в кабинет, ваш уважаемый папаша никогда не застёгивает халат. — оповестил Гордеев, а Стас действительно мигом расстегнул. — У него никогда ровно волосы не лежат. Паша в свою очередь мигом подошёл и действительно подрастрепал Стасу волосы. — Ну… чуть меньше, но пойдёт. — прикинул Гордеев. — Потом он так часто моргает, что даже если у вас нет эпилепсии, приступ всё равно случится. Мимика ярче и активнее, на каждую реплику какая-то реакция, может, не сильно заметная, но всё равно есть. Вы слишком спокойно сидите, а он всегда что-то делает — какую-нибудь хуйню в руках крутит, ногой дёргает, рукой стучит, ёрзает, ну что угодно, короче. Голос у него ниже. Но я сомневался, вы спалились, когда за пивом сбегать попросили. Он никогда не пьёт на рабочем месте. — А это чё? — уточнил Серёжа и указал на шкаф с алкоголем. — Это пациенты дарят, он домой по чуть-чуть увозит, а иногда забывает подарки на дни рождения кому-то из наших покупать и вот передаривает бухло. Но вы так больше не проёбывайтесь, так сразу все поймут. Можете делать любую хуйню, главное, никакого бухла, никакого искреннего жёсткого буллинга окружающих, он только стебётся, ну и к женщинам уж не клейтесь. К мужчинам можно, не удивятся. Ну и ещё у него тут пол больницы кентов, а пол больницы… так сказать, для хорошего вечера. Главное, не перепутайте. — Принято. — отрапортовали товарищи. — Ребят, блять, ну вы мне помогите, по-братски. — попросил Гордеев. — Меня ваш этот… расчудесный ногами отпиздит, если я диагноз не поставлю, потому что он сказал, что самое лёгкое мне дал. Наши друзья были ребятами добродушными, потому, конечно, согласились помочь. Гордеев мигом вручил медкарту Стасу, остальные просто столпились вокруг и буквально за минуту разобрались. Точнее, разобрался Дима, остальные просто с более-менее умным видом постояли рядом. Диагнозом оказалась простая кишечная непроходимость. Гордеев всех, конечно, поблагодарил и побежал разбираться, что с этим теперь делать, ну а наши отправились на променад по этажу. — А пойдёмте тоже презики с водой с лестницы кидать? — придумал Антон. — А где тут лестница? — уточнил Паша, оглядываясь по сторонам. — Да там… — начал было Дима. — Стоять. — сказал весьма симпатичный высокий мужчина лет тридцати, после чего Стаса ещё и по заднице легонько шлёпнули и за плечи приобняли, а все идущие позади в момент переглянулись и практически беззвучно рассмеялись с выражений лиц Журавля и Паши. — Приветик. — моментально поняв ход сюжета, улыбнулся Стас. — Приветик. Слушай, я тут сегодня свободен, жена с детьми к её родителям уехали, может, встретимся? Выпьем, ну и… — абсолютно тонко намекнул он. — У меня парень появился… Лёш. — посмеиваясь и глянув на бейджик, оповестил Стас. — Вон, Димочка. — Здрасьте. — не особо доброжелательно поприветствовал Журавль. — Ага, Дмитрий, я извиняюсь. — моментально сориентировался Лёша и убрал от Стаса руки. — Это всё шутка, прикол, у нас это… ну свои мемы, сами понимаете, да? Да, Вов? — Да-да-да. — Вот именно. Всего доброго. — улыбнулся он и, кивнув Журавлю, побежал куда подальше. — А вот это интересно… — вместе с остальными просмеялся Серёжа. — Стасик… — возмущённо начал Паша. — Какой Стасик? Я Владимир. — напомнил тот. — А у Владимира явно есть вкус. — оценил Антон, глядя вслед Лёше. — И недотрах. — констатировал Журавль. — Ну ладно тебе, один раз — не пидорас. — заметил Серёжа. — Развлекается человечек, что такого? — С женатиком? — уточнил Паша. — И чё? — в один голос не поняли Дима, Антон, Серёжа и Стас. — Ну да, это, в целом, похуй. — решил Журавль. — Ну ладно, одного иметь в запасе — это… — Нормально. — подсказали остальные. — Ну да. — Здравствуйте, Владимир Ильич. — поприветствовал подтянутый голубоглазый мужчина лет сорока, подбежавший к Стасу. — Здравствуйте, Андрей Константиныч. — Может, я зайду к вам в кабинет на полчасика в обед? — выдал он, весьма игриво улыбнувшись. — Это с какой целью? — посмеиваясь, осведомился Стас. — Ну так как обычно. Вов, ну я соскучился. — признал тот. — У меня из-за тебя с женой получаться перестало, между прочим, ну пожалей меня. — Я бы с удовольствием, Андрюш, но парень у меня появился, прости, ради Бога. — Блять. — вздохнул Андрей. — Ну чем тебе твои парни постоянно мешают? Я их всех в глаза никогда не видел, они меня тоже, ну не узнают они обо мне, Вовочка, ну пожалуйста… — С почином, Андрюшенька, оборачиваемся и оцениваем. Такой симпатишнейший голубоглазый. — рассказал Стас, а Андрей, оглянувшись, столкнулся взглядом с Журавлём. — Ну хоть красивый. — решив даже не оправдываться, оценил Андрей. — Извините, молодой человек, кто ж знал, кто ж знал?.. Но ты подумай. — добавил он, наклонившись к Стасу. — Иди, Андрюшенька, иди. — посмеиваясь, ответил тот, а Андрей, таки чуть улыбнувшись, похлопал его по плечу и свернул налево по коридору. — А такой скромный и приличный на первый взгляд… — просмеялся Антон, а с ним и остальные. — У него пубертат или что? — опешил Паша. — Зато теперь понятно, чё он так любит свою работу. — добил Серёжа. — И это только на работе. — заметил Стас. — Горжусь, сразу видно — мой. — Интересно, они хоть друг о друге знают? — хмыкнул Дима. — Ну, мне кажется, у них секс без обязательств и всё, никто там не обижается. — пожал плечами Антон. — Они оба всё ещё женаты. — пытался донести Паша. — Да похуй, зато мы выяснили, что своим парням он не изменяет. — напомнил Серёжа. — Вот именно. — согласились все разом, а Журавль даже как-то подрасслабился. В общем-то, слава Богу, больше до Стаса домогаться не стали, и друзья смогли спокойно зайти на широкую лестничную клетку. Стены были выкрашены в белый, с торца длинные окна. Люди здесь ходили изредка, и нашим друзьям это было, конечно, на руку. Предварительно они не забыли несколько презервативов наполнить водой, и таким образом получили три очень внушительных бомбочки. — А это не слишком жестоко? — поинтересовался Антон. — Ша-аст. — устало протянули остальные. — Секунду, перестройка на мою вторую личность. — сказал Антон и на пару секунд прикрыл глаза. — Давайте нахуй, погнали, ни одна мразь не доживёт до завтра. — Туда. — просмеялись товарищи и все вместе выглянули за перила, в пролёт. Благо, ждать долго не пришлось. Кто-то шёл с первого этажа, а наши, разумеется, тут же заготовили первую бомбочку и принялись ожидать. Человек поднялся на второй этаж и только ступил на первую ступеньку, как Дима со Стасом на счёт «три» отпустили бомбочку. И нашим товарищам, видимо, была прямая дорога в снайперы, поскольку попали они ровно по голове какому-то мужчине в синей форме санитара. Бомбочка разорвалась, и этот бедный человек остался стоять в шоке и полностью в воде. — Владимир Ильич, ну ёб вашу мать. — с таким смирением в голосе произнёс мужчина, что товарищей накрыло моментально. — Опять форму менять… Весело вам там, да? Ну хоть кому-то. Мужчина настолько печально ретировался на второй этаж, что друзьям даже стало его немного жалко, потому решили выбирать жертв потщательнее. Поэтому пропустили какую-то бабушку, пропустили парня на костылях, а вот старичок в халате их очень заинтересовал. На этот раз бомбочку кидали Журавль с Пашей. — Раз, два… — отсчитывали оба. — Нет-нет-нет… — только успел затараторить Дима, но было уже поздно, поскольку «три» всё-таки случилось и бомбочка полетела ровно на голову старичку. — Это главврач… — Шеминов! — тут же заорал старичок, а товарищей, несмотря на шок, прорвало моментально. — Я тебя сейчас… я… Беги! И товарищи действительно собрались бежать куда подальше, но, слава тебе Господи, главврача окликнула какая-то женщина. — Я тебя найду, Володя, и мы будем очень долго и серьёзно разговаривать! — перед уходом предупредил он и вместе с коллегой отправился на первый этаж. — Пизда. — просмеялись товарищи и, конечно, обменялись крепкими рукопожатиями. — А он реально ничего же не сделает? — на всякий случай уточнил Антон. — Нет, он вообще безопасный, только орёт. — махнул рукой Дима, а товарищи окончательно успокоились. А следующая жертва явилась очень скоро. Симпатичная темноволосая женщина лет сорока только и успела выйти со второго этажа, как Серёжа с Антоном уже схватились за последнюю бомбочку. Женщина ступила на первую ступеньку… — Раз, два, три… — отсчитали оба, чётко рассчитав траекторию, и благополучно отпустили бомбочку. Но женщина их обыграла, поскольку остановилась ровно за секунду и за несколько шагов до того, чтобы попасть под обстрел. Поэтому бомбочка просто разбилась о лестницу. — Я вас шутников сейчас порешу. — оповестила она. Товарищи, конечно, смеясь, только и успели переглянуться, как услышали, что женщина уже спешит к ним. Среагировать успели только Стас с Димой — убежали на следующий лестничный пролёт, и остальные тоже попытались двинуться с места… — Стоять. — потребовала женщина, а те действительно остановились. — Шутить любим, значит? — Да. — аккуратно согласились те. — Это нас дядя Вова научил. — сразу сдал Серёжа. — Дядя Вова научил? — заинтересовалась женщина. — Шеминов? — Да. — активно закивали те. — Нихуя себе. А вы ему кто? — А мы вот дети его друзей, а это муж. — рассказал Антон. — Ебать. — уже в полном ауте констатировала та, переведя взгляд на Журавля, а товарищи, конечно, посмеялись. — Димочка? — А вы откуда знаете? — удивился Журавль. — А это его больничная лп-шка. Здравствуйте. — поприветствовал Дима, наконец вернувшийся назад. — Ой, Димочка, привет, как ты подрос. — А у нас ещё вот есть. — рассказал Дима и указал на Стаса, аккуратно выглядывающего с лестницы. — Ути Господи, какой зайчик маленький. — просюсюкала она, каким-то образом отличив Стаса от Вовы. А Стас в свою очередь моментально заулыбался и побежал к ним. — Какой хорошенький, привет. — Здравствуйте. — абсолютно довольно ответил Стас, уже аж засмущавшийся. — Ага, папой притворяемся, значит? — догадалась женщина. — Да. — закивали товарищи. — А как вы отличили? — спросил Паша. — А я этого ебанутого из тысячи узнаю. А тут вот какой ребёночек милый. — просюсюкала она, а Стас уже чуть не визжал от восторга. — А как вас зовут? — поинтересовался Антон. — А… да для вас просто Настя. А где мой еблан? — А он на операции, мы вот тут… развлекаемся. — сформулировал Дима. — Ну пойдёмте я вас хоть чаем тогда угощу, потом продолжите уничтожение больницы под чистую. На чай проголодавшиеся товарищи, конечно, с удовольствием согласились, к тому же, Настя им очень понравилась. Чем-то напоминала Оксану — очень приятная и простая женщина, а работала она тут заведующей отделения общей терапии. Пришли они в пока ещё пустую просторную ординаторскую, выглядящую как уютная квартира-студия. По правой стороне было два дивана, плазменный телевизор, какие-то шкафы и кресла, а с левой даже некое подобие кухни — и кухонный гарнитур, и холодильник, и стол. Всё было выполнено в основном в белом цвете с деревянными вкраплениями. А разместились наши друзья за столом. — Так, где-то тут у меня были… эклеры. — крайне красноречиво произнесла Настя, повернувшись к товарищам с пустой упаковкой. — Угадайте, кто сожрал. — Все? — сквозь смех опешили товарищи. — Ну тут было три штуки, остальное я спрятала. Я же знаю, что эта саранча обязательно заглянет на огонёк. — рассказала Настя и достала две целые упаковки с эклерами из одного шкафчика. А у товарищей аж взгляд загорелся. Эклеры вместе с чаем она отдала друзьям, а те, осыпав Настю благодарностями, принялись за активную трапезу. — Так чьи вы, говорите, дети? — Я Оксаны Шастун, вы не знаете, наверно… — Нихуя себе. — настолько ярко поразилась Настя, что товарищи, конечно, рассмеялись. — Мы с ней кенты теперь, она пару раз с Вовой приезжала вот… месяц примерно назад. — А они ещё кого-нибудь брали? — уточнил Дима. — Да. Отца твоего злоебучего. И такой ещё был… не помню, как зовут, но усатый такой. — А-а. — понятливо протянули друзья. — Это дядя Серёжа. Его сына мы решили не брать с собой. — хмыкнул Стас. — Ну там видно, у них семейные… трудности с мозгом, назовём это так. Ну и этот, бывший Вовин тоже с ними приезжал. — Какой? — моментально включились товарищи. — Ну такой… на Пашу вот похож. Лёша, кажется. — выдала Настя, и если бы вы только видели выражения лиц товарищей. — А вы перепутали, наверно, это ж не бывший, это наш тоже товарищ просто. — нервно усмехнулся Дима. — Не-е, Лёша — это его первый парень. — настаивала Настя. — Подождите. — первым додумался на удивление Серёжа и, взявшись за телефон, нашёл фотографию Лёши. — Вот этот? — Да-да-да. — закивала та, а парни уже в кромешном ауте переглянулись. — А можно… поподробнее?.. — попросил Дима, кажется, единственный не совсем утерявший дар речи. — Ну они же с глубоко детства дружили, потом в один класс пошли, и взаимно друг другу нравились всегда. Они очень долго встречались, с пятого класса. — выдала Настя и благополучно добила. — Вова его очень любил, а Лёша его тоже, но вёл себя, как мудоёб. Изменял, ругался постоянно, в общем, проявлял полное неуважение, ну и всё это на почве внутренней гомофобии. Он очень любил устраивать эмоциональные качели, ну и в очередной раз решил взять паузу в отношениях, а у Вовы в этот момент как раз вот эта его ёбнутая мать Стаса забеременела. Лёша обиделся… — Он сам ему изменял тысячу раз и… — недоумевающе начал Дима. — Да, он вот обиделся и решил расстаться с Вовой. А потом передумал, но там уже родился Стас, и Вова послал его нахуй. Вот с тех пор и всё. — Так вот про кого они оба мне рассказывали! — наконец одумался Антон. — А дядя Лёша говорил, что до сих пор его любит… — Чё? — окончательно опешили парни. — Да-да-да. — подтвердила Настя и благополучно добила. — Он очень сильно пожалел в последствии обо всех своих действиях, страдал всю жизнь, и вот они встретились сейчас опять, но Вова его задинамил максимально. — А он ему точно совсем не нравится? — тревожно уточнил Журавль. — Точно, конечно, он не настолько ёбнутый. Ты зато ему очень нравишься. — Мы знаем. — абсолютно довольно оповестили парни, а Журавль аж чуть покраснел, тем не менее тоже улыбаясь. — А почему дядя Вова не согласился обратно сойтись? — спросил Антон. — Ну, во-первых, у него нет чувств к этому Лёше никаких, во-вторых, у них обоюдная непереносимость друг друга, они же очень разные люди и не могут нормально вместе уживаться. Лёша занудный задрот, Вова весёлый распиздяй, они друг друга раздражают. Ну и, в-третьих, он к бывшим не возвращается никогда. Ну только к Илье, но это он ебанулся в тот период, да и Илья был вообще отдельной историей в этой вселенной. — Пиздец, Стас, это просто пиздец… — покачал головой Паша, а тот, истерически посмеиваясь, активно закивал. — О, хотите прикол? Это сын Лёши, он со Стасом встречается. — выдал Серёжа, а там товарищей моментально накрыло с выражения лица Насти. — Пиздец. — крайне красноречиво констатировала она. — Вот это вы… даёте ребята… И чё они вам говорят? — Ну они вообще сначала были не очень рады… понятно теперь, почему. — нервно усмехнулся Стас. — Но папа Пашу очень любит. А меня дядя Лёша… ну так. Больше он не любит только вот Димочку. — Реально, теперь понятно, с хуя он на тебя смотрит, как на врага народа! — одумался Дима. — Да и пусть смотрит, раньше надо было думать. — заметил Паша. — Вот именно. Димочка, а ты вообще норм тип, нет? — уточнила Настя. — Он охуенный. — заверили парни. — Я относительно норм. — закивал Журавль. — Меня уже отсобеседовали Тима с Оксаной, пропустили. — А, ну этим можно доверять, да. — решила Настя, а в кабинет тем временем зашла женщина лет шестидесяти, судя по бейджику — Галина. — А это кто у нас? — заинтересовалась Галя, глядя больше на Стаса. — А это Вовы сынок, Стасик. — Ой, какая прелесть маленькая. — просюсюкала Галя, а Стас и заулыбался, и засмущался, конечно. — Как на папу-то похож… Ой, одно лицо, Господи… Ой, а ребята-то тоже какие красивые. Друзья твои? — Да. — закивал Стас. — Вы мои хорошие, я вам сейчас пирожков ещё принесу. — Спасибо! — тут же абсолютно счастливо воскликнули наши, а Галя, с улыбкой покивав, шустро побежала за пирожками. — Стасян, активнее ебалом свети, тебя почему-то все хотят кормить. — заметил Антон. — Пользуйся положением, Стасик, Галя сейчас всем расскажет, кто ты, они на тебя всё имущество и больницу перепишут. — подсказала Настя. Стас в свою очередь сориентировался моментально — снял бейджик с халатом, немного поправил волосы, подзатянул галстук и стал похож на очень прилежного мальчика. А когда засунул сигареты, прежде торчавшие, поглубже в карман, всё стало совсем хорошо. И очень вовремя, поскольку далее к ним заглянули три женщины лет сорока — Аня, Рита и Света. — Какой хорошенький! — абсолютно восторженно констатировали в один голос, в момент оказавшись рядом со Стасом. — Ой, какой худенький. — заметила Рита. — Кушай шоколадку, вот, держи. — сказала Света, вручив Стасу шоколадку. — И вот тебе ещё булочка. — добавила Аня. — И печеньки. — завершила Рита. — Спасибо большое. — моментально разулыбался Стас. — А сколько нам годиков? — поинтересовалась Аня. — Двадцать шесть. — Ну какой милый ребёнок, Господи. — Малыш ещё совсем. — Где тут Шеминовский детёныш? — спросил следующий пришедший полненький мужчина — Константин — лет сорока, но довольно быстро обнаружил Стаса. — Нихуя себе… — Не матерись при ребёнке. — возмутилась Света. — Да у него генетически мат в каждой клеточке ДНК заложен. Здорова, малой. — поприветствовал Костя, с сущим интересом рассматривая Стаса, и крепко пожал ему руку. — Футбол любишь? — Чуть-чуть. — А рыбалку? — Тоже немножечко. — Мужик. — одобрительно покивал Костя. — Держи киндер. — Так, вот пирожки вам, здесь с мясом, с картошкой и с вареньем абрикосовым вот эти. — рассказала подоспевшая Галя, а товарищи только и успевали их всех благодарить, поскольку там Света, Аня и Рита переключились и на прочих наших друзей. — Где Станислав? — спросил Георгий лет пятидесяти, вошедший в ординаторскую вместе с Ксенией того же возраста. — Ой, какой мальчик симпатичный. — тут же просюсюкала Ксюша. — Что ты с ним сюсюкаешься? Мужик здоровый. Да, Стас? Привет. — поздоровался Гоша. — Здравствуйте. — аккуратно кивнул Стас. — Ай, какой хорошенький. — таки не сдержался и заумилялся Гоша. — Держи, вот тебе шоколадка. — сказала Ксюша. — Ну что ж тебе папаша рубашку нормальную не купил, большая вон! — заметила Галя, уже активно подкатывая Стасу рукава. — Ого, какой он… Вова. — поразился Вася лет сорока, вошедший в кабинет следующим. — Привет, малыш, я вот тебе конфеты спиздил у охранника, держи. Люди так и продолжали заходить и умиляться Стасу, а остальные активнейшим образом пожирали все их дары. Только киндер Стас успел припрятать в карман для себя. Ему-то было не до еды, он наслаждался таким вниманием и симпатией со стороны абсолютно незнакомых людей. А те и про остальных не забывали — сначала все, конечно, приветствовали и общались со Стасом, а потом и на всех прочих переключались. Все Вовины коллеги оказались очень приятными людьми, потому товарищи абсолютно наслаждались их компанией. Кто-то приходил, кто-то уходил, но стабильно в кабинете оставалось человек тридцать. А сам Вова явился примерно через полчаса. Мельком оценил обстановку, и с его выражения лица остальные, конечно, рассмеялись. — Папочка! — сразу радостно закричал Стас и побежал с ним обниматься. — Привет, мой котик любимый. — просюсюкал Вова, мигом подхватив его на руки, и пару раз чмокнул в щёку. — Я стесняюсь спросить, шо здесь происходит? — А мы все Стасика пришли смотреть. — рассказал Вася. — Они все такие хорошие, вот подарки мне все принесли. — поведал Стас. — Какие молодцы. — моментально заинтересовавшись столом с едой, оценил Вова. — Ну-ка, это детям. — отрезала Галя и треснула Вову по руке, как только он потянулся за пирожком. — Понял? Детям, шо ж ты делаешь? — почти искренне возмутился Вова, забрав пирожок у Журавля. — Лоб здоровый, ни стыда, ни совести. — Иди нахуй. — вместе с остальными просмеялся Журавль, пока Вова уже наслаждался трапезой. — Вообще-то это был последний с мясом. — А. — мигом одумался Вова и хотел было вернуть пирожок ему. — Не-не, кушай, тебе нужнее. — Как там операция? — поинтересовался Паша. — Норм, через три минуты следующая, так шо я так, по-быстрому, пока операционную готовят. — пояснил Вова, уже активно пожирая всё подряд и запивая чьим-то чаем. — А можно нам с вами? — придумал Антон. — Кишки смотреть! — чуть не визжа от восторга, воскликнул Серёжа. — Ну вообще-то так нельзя… — начал было Вова. — Ну папочка, ну пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста. — Давай, Володя, давай, держись, ты не тряпка. — поддержал Гоша, поскольку Вова активно пытался выдержать жалостливый взгляд Стаса. — Стасик, добивай. — сказал Дима, а Стас сымитировал небольшое дрожание губ, будто готовясь заплакать. — Ты мой маленький, конечно, пойдём с тобой куда угодно. — моментально сдался Вова, покрепче прижав его к себе. — Спасибо-спасибо-спасибо, я тебя люблю! — тут же абсолютно радостно заверещал Стас и пару раз чмокнул его в щёку, пока товарищи чуть не прыгали от восторга. Журавль единственный аж немного побелел от ужаса, но это уже совсем другая история. В общем-то, Вова действительно не имел возможности противостоять ребёнку, потому абсолютно воодушевлённые товарищи отправились готовиться к операции. Разумеется, просто так в операционную заходить им было нельзя, потому пошли надевать медицинские халаты и даже шапочки с масками. Серёже на удивление очень пошло, Стасу чуть меньше, но тоже ничего, Журавль выглядел как депутат, приехавший пообщаться с народом и посмотреть больницу, Дима как задрот-первокурсник медицинского, Паша напоминал санитара в психушке, а насчёт Антона друзья вообще решили, что он похож на заведующего больницей в концлагере. — А что мы будем оперировать? — по пути к операционной поинтересовался Антон. — Кишки будут? — с надеждой спросил Серёжа. — Нет, извиняй. Мы будем менять сердечный клапан. Очень страшная операция, между прочим. — Кровища будет? — воодушевился Серёжа. — Само собой. — покивал Вова, а Дима, Стас, Серёжа и Антон уже аж запрыгали от счастья. Паша с Журавлём уже на данном этапе готовились падать в обморок. — Димочка, ты мне там вообще по сторонам не смотри, главное. — Он имеет свойство падать в обморок от вида крови. — пояснил Стас. — Класс! — окончательно воодушевились Дима, Антон и Серёжа. — А куда мне смотреть? — запаниковал Журавль. — Ты на меня смотри, ну и ещё красивые люди там будут. Могу тебе мультики включить, хочешь? — Вов, да иди нахуй. — возмутился тот, тем не менее смеясь вместе с остальными. — Ну я правда боюсь, меня вот затошнило ещё… а если я там буду блевать?.. — Я буду ловить. — добил Вова. — Мы все. — подхватили товарищи. — И в обморок если падать будешь, тоже поймаем. Журавль чуть-чуть не верил в способности товарищей и тем не менее в любом случае был очень рад, что они его поддержали и даже проявили готовность помочь в случае чего. А до операционной они наконец добрались. Изнутри помещение было темноватым, зато операционный стол по центру замечательно подсвечивался со всех сторон. У стены стояли стулья, куда могли сесть наши друзья, вокруг стояла целая куча какого-то оборудования и аппаратов, на столе уже лежал мужчина лет тридцати, а рядом стояли три врача. Двое даже были нашим товарищам уже знакомы — Вася и Аня. И ещё одна молодая девушка. — Владимир Ильич, а это студенты? Они меня резать будут? — настолько испугался пациент, что товарищи, конечно, рассмеялись. — Да. Это всё из Воронежского колледжа нам прислали самых отстающих, ну, мне, чтоб подтянул. Вы ж не против? — догадался Вова. — Ну Владимир Ильич! Всё шутки вам, я тут сейчас с ума сойду. А я точно не умру, да? — Ну что ж вы переживаете? Умрёте и умрёте, вы об этом всё равно уже не узнаете, даже испугаться не успеете, очень удачная смерть. И прежде, чем пациент успел что-либо ответить, Аня уже надела на него маску для наркоза. — Спите, Андрей, спите спокойно. Операцию вы всё равно уже оплатили. — улыбнулся Вася, похлопывая его по плечу. — Сладких снов. — кивнул Вова, а Андрея, в общем-то, благополучно вырубило ровно в этот момент. Вася оказался Вовиным ассистентом, Аня — анестезиологом-реаниматологом, ну а медсестру звали Лизой. Врачи уже погрузились в работу, а наши в большинстве своём аккуратненько подошли и встали неподалёку, дабы тоже видеть, что происходит. Паша с Журавлём предпочли остаться сидеть от греха подальше. — На рыбалку тут съездил, короче… — преспокойно стал рассказывать Вася, пока медсестра дезинфицировала грудную клетку пациента. — …с братом и дочкой его поехали. Так вот нихуя мы с Ромой не поймали, а Вика, дочка его, целое ведро нахуй наловила, мы в одном месте стояли, ну вы прикиньте?! На охоту вот думаем её взять, она животину как-то притягивает, походу. — Вы зверюшек убиваете? — расстроился и ужаснулся Антон. — Этот криворукий пока только себе вон ногу прострелил, так что за зверюшек беспокоиться не приходится. — хмыкнул Вова. — И ничего смешного, я-то в зайца целился! — посетовал Вася. — Кто ж виноват, что он мимо меня прям бежал… — Можете приступать. — оповестила медсестра. Вова в свою очередь взялся за маркер и принялся что-то расчерчивать на груди Андрея. Вася стоял рядом и активно наблюдал, подрисовывая какие-то полосочки другим маркером. — А это вы что делаете? — поинтересовался Серёжа. — Это мы чертим, где резать будем. — рассказал Вова. — Точнее, я, а этот вон… А товарищи благополучно рассмеялись, поскольку Вася просто нарисовал на груди у бедного пациента цветочек и повешенного человечка. — Интересная композиция… — обратил внимание Паша. — Чё ты меня долбоёбом перед детьми выставляешь? Это вообще-то его тема изначально, он вообще всем хуи рисует! — добил Вася. — Я не рисую, а пишу: «Хуй». Рисунка удостаиваются только избранные. А вообще я так маркер расписываю. — совершенно просто объяснился Вова и всё-таки дописал под цветочком: «Хуй». — Реально ты, блять, над людьми тут издеваешься?.. — вместе с остальными просмеялся Журавль. — Ну это он выпендривается, он редко вообще маты пишет, только тем, кому от этого точно будет весело, обычно просто рисуночки какие-нибудь рисует. Это у нас такой ритуал, зарядка на хорошую операцию. — пояснила Аня. — А-а. — понятливо и крайне заинтересованно протянули товарищи. — Пилу. — сказал Вова, и если бы вы только видели выражения лиц парней, когда Лиза действительно вручила Вове буквально пилу. Медицинскую, конечно, и не очень большую, и тем не менее… — Ёб твою мать… — в один голос констатировали Паша с Журавлём и, переглянувшись, резко закрыли глаза даже руками на всякий случай. Другие же были максимально заинтригованы, особенно, когда Дима объяснил, что этой пилой будет разрезаться грудная клетка. И действительно, довольно быстро Вова начал процесс — воткнул пилу прямо в грудь Андрею и принялся максимально методично и сосредоточенно резать грудную клетку по вертикали. Вася и Лиза сначала вместе тампонами собирали кровь, а затем осталась одна Лиза, Вася взял в руки металлический расширитель, выглядящий, как орудие для пыток — две металлические палки с набалдашниками на концах, держалось всё это дело на палке с зубчиками, как у расчёски, а ещё имелась ручка, дабы, собственно, расширять. — А у тебя ребёнок чем занимается-то вообще? — поинтересовался Вася. — Учится ещё? — Нет, он у меня уже бизнесмен, вот компанией своей владеет, мебель делают. Сам с нуля основал, уже миллионер. — с такой гордостью рассказывал Вова, что Стас готов был прыгать от счастья. Остальные просто умилились, а Вовины коллеги благополучно выпали. — Стасик, а ты знаешь, что я очень хороший друг твоего папаши? У меня там ипотека не погашена… — как бы между делом рассказал Вася. — Сколько? — мигом включился Стас. — Да там… — начал Вася. — Так, ну-ка, ёб твою мать. — опешил Вова, тем не менее тоже посмеиваясь. — Отъебался от ребёнка. — Какой ты жмот, Шеминов, и ребёнка таким же делаешь, ай-яй-яй. — покачал головой Вася, уже передав расширитель Вове и проводя какие-то манипуляции в грудной клетке пациента. — Какой ты молодец всё-таки, Стасик. — похвалила Аня, а тот моментально заулыбался. — А как папа врачом не хотел? — Не, я бездарь, я так не смогу. Я вон на людей орать могу и придумывать бизнес-планы, так что талант у нас в семье — папочка. — А ты весь в папочку, мой золотой. — просюсюкал Вова, а Стас, конечно, хотел его обнять, но сдержался. Вова установил расширитель концами внутрь разреза и принялся совершенно спокойно и методично крутить ручку. Грудная клетка разъезжалась, врачи явно не видели в этом ничего особенного, а вот парни смотрели широко распахнутыми от шока глазами. Серёжа, только увидев внутренности и уже остановившееся сердце, вообще принялся всё это дело очень шустро зарисовывать. Чтобы видеть всё детально, правда, приходилось вставать на носочки, потому рисовать было ещё неудобнее, так ещё и на весу… — Анечка, посади мне товарища художника куда-нибудь поближе, чтоб видел. А то на опыте Австрии мы уже выяснили, что обижать художников — сомнительная идея… — пробормотал Вова. — Спасибо! — абсолютно радостно воскликнул Серёжа, аж чуть запрыгав от счастья. — Иди скорее, садись. — пригласила Аня, придвинув к операционному столу кресло на колёсиках. И её тоже Серёжа, разумеется, поблагодарил и теперь сидел прямо у головы Андрея, потому прекрасно видел все внутренности. Был сосредоточен на процессе рисования, да и имел крепкую психику, потому никакого отвращения или страха толком не испытывал. И друзья так засмотрелись на Серёжин рисунок, что, когда подняли взгляды, благополучно выпали. Потому что вдруг увидели, что Вова уже вынимает из человека сердце. — Сердце, сердце!.. — полушёпотом, и тем не менее абсолютно восторженно закричали Стас, Антон и Дима. Там немного замутило даже Антона с Серёжей, Дима со Стасом просто совсем чуть-чуть испугались, Паша успел закрыть глаза и отвернуться куда подальше, а вот Журавль к своему несчастью мало того, что стоял, так ещё и посмотрел и увидел всё даже слишком ярко. Потому буквально в следующий момент перед глазами у него всё поплыло, голова закружилась, ноги стали будто бы ватными… И слава Богу, что, когда Журавль начал падать, на него смотрели товарищи, ожидавшие реакции, потому и успели схватить. — Ёб твою мать… — просмеялся Антон, а с ним и остальные. — О, первый пошёл. — заметил Вася, а Вова наконец оглянулся. И испугался так, будто тут происходило что-то намного более страшное, чем вытаскивание настоящего человеческого сердца. — Тихо-тихо, положите его аккуратно. — попросил Вова. Друзья, в общем-то, так и сделали — действительно максимально осторожно уложили Журавля на пол. А там и Вова подоспел, поскольку от него на данном этапе операции в любом случае ничего не требовалось. — Какой мальчик впечатлительный… — заметил Дима. — Та пиздец. — таки тоже посмеиваясь, согласился Вова. — Дима? — стали звать все разом. Серёжа активно тряс его за плечо, Вова поглаживал по щеке, а Лиза принесла ватку с нашатырём, которую Дима благополучно поднёс к носу Журавля. Тот, ещё с пару секунд полежав, наконец очухался и резко отодвинулся от ватки, а парни тут же радостно закричали. — Я кому сказал не смотреть? — сходу спросил Вова, продолжая ласково поглаживать его по щеке. — А я и не смотрел, оно само… на меня посмотрело… — пробормотал Журавль, постепенно приходящий в сознание и непроизвольно подающийся на встречу Вовиной руке. — Ищите ему мультики, пожалуйста. — со вздохом попросил Вова, а парни, конечно, посмеялись и тем не менее все вместе действительно принялись подбирать мультики. — Прости. — печально произнёс Журавль. — Та сейчас-то за шо? — опешил тот. — Ну за то, что я опять какой-то ущербный… — Отъебись от меня и от себя наконец, сколько можно, Дима? — тем не менее посмеиваясь, спросил Вова. — Всё хорошо, никто тебя не осуждает, ты молодец, ты хороший, ничего страшного не случилось. — Спасибо. Я тебя люблю. — улыбнулся он. — И я тебя люблю. — конечно, улыбнувшись в ответ, сказал Вова. — Пять рублёв с тебя за нашатырь, можно наличкой, лучше на сбер. — Да иди нахуй, Шеминов. Вова, конечно, помог ему встать и усадил на стул, а там и товарищи с мультиками подоспели. Выбрали базово — «Смешариков». Составить Журавлю компанию в просмотре решил Паша, тоже не имеющий особого желания наблюдать за кровавым месивом, оба взяли по наушнику и принялись смотреть. В остальном операция прошла спокойно и абсолютно успешно. Все стойкие товарищи имели возможность узреть, как от сердца отрезали повреждённый клапан и пришили новенький, потом вернули то сердце на место, запустили, ну и в конце концов обратно соединили грудную клетку. Операция заняла всего два с половиной часа, по окончании наши медикам даже поаплодировали и абсолютно воодушевлённые отправились дальше, поскольку тут сразу начиналась уже следующая операция. — А давайте в слабо/не слабо? — предложил Серёжа. — О-о! — тут же воодушевились друзья. — А на что? — уточнил Дима. — Скидываемся по пять косарей, кто победил — забирает банк. — придумал Антон. — Кайф. — согласились товарищи. — Можно я начну? — попросил Серёжа. — Я уже придумал. Стас, слабо шлёпнуть рандомного мужика по жопе? — Пф. — хмыкнул Стас и буквально в следующий момент шлёпнул по заднице шедшего мимо парня лет двадцати пяти, на что тот удивлённо обернулся, а когда увидел, кто конкретно его шлёпнул, окончательно выпал. — Э… — Иди, Белкин, иди. Жопа — во. — оценил Стас и показал большой палец вверх. — Спасибо… — несколько нервно просмеялся Белкин и, развернувшись, действительно ушёл. — Шаст, слабо зайти в отделение психически нездоровых и начать изображать сумасшедшего? Ну прям ёбнутого. — придумал Стас. — Ах ты сука… — сквозь смех констатировал Антон. — Ну не слабо, блять, пидор вонючий, я до тебя доберусь ещё. Добраться-то Антон доберётся, оставалось только пережить этот позор позорный. Вообще-то он был мальчиком стеснительным, но в компании друзей готов был хоть «Барабульку» на всё отделение исполнить, не то что сумасшедшего сыграть. До психиатрии они добрались довольно быстро, товарищи совершенно непринуждённо сели на кресла в коридоре, ну а Антон, выдохнув, чуть отошёл в сторону и принялся за дело: — А вы тоже видите эти кубики? — абсолютно ровно и с широко раскрытыми глазами, как настоящий маньяк, спросил Антон, подойдя к абсолютно рандомной молодой девушке. — Весь мир — кубики. Вы уже были в аду? Я только собираюсь строить портал, но пока не нашёл верстак, чтобы скрафтить кирку и добыть обсидиан… может, у вас есть верстак? Антон только сделал шаг ей на встречу, как девушка уже испуганно взвизгнула и убежала, ну а тот схватил что-то невидимое, рухнул на пол и, по тому полу катаясь и смеясь как ненормальный, принялся орать: — Кирка, моя кирка-а, я попаду в ад, а сейчас захуячу пять коров… Антон нёс абсолютную ахинею по поводу Майнкрафта, все окружающие с ужасом наблюдали, зато наши совершенно безбожно ржали. Дима всё это дело, разумеется, ещё и снимал. А в какой-то момент Антон решил начать ощущать себя волком из Майнкрафта — встал на четвереньки и принялся бросаться и рычать на мимо проходящих людей, а наши ещё разве что не умерли от смеха. Люди сторонились его ещё изначально, а теперь вообще начали визжать и разбегаться по сторонам. Пика комедия достигла, когда из палаты выбежали двое санитаров и схватили того бедного Антона, а он не останавливался — продолжал рычать, кусаться и гавкать. — Подождите, подождите! — таки включились товарищи, всё ещё бьющиеся в истерике, и тем не менее. — Чего подождите? — не понял первый. — Ой, Владимир Ильич. — удивился второй. — Это мой мальчик, дурачок он у нас, играет, извините. — всё ещё посмеиваясь, пояснил Стас. — Я пошутил. — закивал Антон, таки вернувшись в нормальное состояние. — Очень смешно. — пробурчал первый и мигом отпустил того Антона. — Пусть у тебя в хирургии балуются, а у нас тут вообще-то серьёзное отделение, не до шуточек. — Да-да-да. — без вопросов согласились парни и бегом побежали на выход. — Ах вы суки! — заорал Антон, только оказавшись в коридоре. — Да я вас… да я вас всех!.. — Что? — смеясь вместе с остальными, спросил Журавль. — А вот и слушай. — моментально сориентировался Антон, а окончательно товарищей прорвало с выражения лица Журавля, которому весело уже не было. — Значит, сейчас идёшь в самое столпотворение людей, к стойке регистрации, на эту стойку залезаешь с ногами и орёшь… Антон, разумеется, рассказал, что надо орать, а Журавль с горем пополам согласился. Буквально в минуту товарищи добрались до стойки регистрации, вокруг которой буквально всё кишело людьми, ну а Журавлю ничего не оставалось, кроме как смириться со своей участью, перебороть ужас перед толпой и ловко забраться на стойку. Честно говоря, согласился только потому, что рядом были товарищи. А с ними и не так страшно. — Друзья! Друзья, минуточку внимания! — действительно громко попросил Журавль и, к его ужасу, люди действительно послушались — будто бы вся толпа замерла и устремила взгляды на него. — Сегодня, прямо в эту секунду, я хочу честно и открыто заявить о том, что я — пидорас! Да, мне нравится долбиться в жопу, и в этом нет абсолютно ничего постыдного, вам всем понравится, вы просто не пробовали! И я хочу, чтобы все знали, что Шеминов Владимир Ильич, хирург, мой парень, мы любим друг друга и, разумеется, долбимся в задницу. И ещё я бы хотел исполнить песню… А зрителей, всё ещё не отошедших от тезиса «Мне нравится долбиться в жопу», окончательно прорвало, когда Журавль, повернувшись боком и встав в ту же позу, что Томми Кэш на Евровидении, и даже стоя со стаканчиком в руке, под минусовку запел: — Мы пидоры, мы пидоры, Сосущие залупу и ебущиеся в сракотан пидоры Сиськи Доры Не поднимают наши пениса-а. Мы пидоры, мы пидоры, — выкинув стаканчик и резко начав танцевать тот шедевральный танец с Евровидения, продолжил Журавль и благополучно добил публику, — Сосущие залупу и ебущиеся в сракотан пидоры Сиськи Доры Не поднимают наши, но поднимают ваши! Ещё с первого класса, — пропел он и, как и в оригинале, два раза хлопнул в ладоши, — Пидоры пидорасы, — а тут покачал бёдрами в обе стороны, — Меня буквально окружали всюду. — на этом моменте потыкал указательными пальцами в обе стороны. В общем-то, песню Журавль исполнил полностью, в точности копируя движения оригинального исполнителя и зачем-то чётко помня текст пародии. Зрители вместе с товарищами все эти две минуты чуть не по полу катались, ещё и снимали чуть не каждый, а Журавль даже не нервничал так, как предполагал. Единственное, за что он переживал — не нарваться на какого-нибудь ровного пацанчика с райончика, но этого в итоге так и не случилось. А страха перед толпой у него в этот раз как такового не было, поскольку совсем рядом стояли друзья, да и публика к себе располагала. В конце своего вступления он, разумеется, откланялся и под бурные аплодисменты убежал к совершенно безбожно ржущим друзьям. — Я уже скинул Вове… — оповестил Дима. — Удали, блять! — тут же панически заорал Журавль и благополучно добил. — Дима, ну пожалуйста, ну нет… — Да я пошутил, не переживай… — Пошутил он, блять!.. Вот иди, юморист ёбанный, ищи йод и полностью обмазывай им все открытые участки тела. — Ах ты пидорас. — констатировал Дима. — Ну он же не отмывается! — Правда? — будто бы совершенно искренне удивился Журавль. — Ну тогда ещё возвращаешься сюда же и танцуешь «Чунгу-чангу». — Легенда… — вместе с остальными просмеялся Антон. А Диме, в общем-то, ничего не оставалось, кроме как согласиться, всё-таки проиграть такие деньги он не мог. В процедурной друзья нашли кучу йода, и Дима буквально в пару минут сам им обмазался — сначала ватными палочками, потом пальцами, а дальше уже просто стал обливаться тем йодом и размазывать его по телу. В итоге полностью замазал и лицо, и руки, и ноги в несколько слоёв и таким образом стал максимально коричневым. Товарищам было очень весело ещё на данном этапе, а когда Дима вышел в центр коридора, забитого людьми, и включил «Чунгу-чангу» на колонке, люди, ещё не отошедшие от выступления Журавля, в большинстве своём моментально переняли состояние наших друзей. — Чунга-чанга, синий небосвод Чунга-чанга, лето круглый год. — абсолютно талантливо запел Дима, параллельно ещё и исполняя какие-то танцы бабуинов, и благополучно добил благодарную публику. — Чунга-чанга, весело живё-ём, Чунга-чанга, песенку поём! Чудо остров-чудо остров Жить на нём легко и просто, Жить на нём легко и просто, Чунга-чанга-а! В том же духе и продолжал, под конец разошёлся и совсем уж растанцевался, чем довёл большинство до истерики. Разумеется, очень многие это ещё и снимали, но Диму абсолютно ничего не смущало. По окончании выступления и ему, разумеется, и поаплодировали, и покричали, а Дима, откланявшись, побежал к товарищам, стоящим в сторонке и активно делающим вид, что вообще к этому не причастны. — Это пиздец… — только и смог с трудом выговорить Серёжа, а там и Дима посыпался вместе с товарищами. — Суки, я вас всех нахуй… а тебя я вообще запомнил. — пригрозил Дима, обращаясь к Журавлю. — Ну держитесь, козлы вонючие, кто там у нас ещё не страдал? О, Павлик. Павлик-Павлик… — Владимир Ильич, а аппендицит слева или справа? У меня операция сейчас, я волнуюсь… — рассказал внезапно подбежавший парень. — Слева. — уверенно выдал Стас. — Ага, спасибо. — закивал тот и убежал. — Ой, блять… — смеясь вместе с остальными, покачал головой Паша. А игра, конечно, продолжилась. Дима заставил Пашу подойти к абсолютно рандомному человеку, попросить телефон и сбросить всё до заводских настроек. Паша совершенно случайно подошёл к главврачу, и ещё минут пятнадцать они носились от разъярённого Петра по всей больнице. Паша решил отыграться на Серёже — сказал пойти в архив и перемешать все медкарты, после чего товарищи снова убегали — только на этот раз десять минут и от трёх медсестёр, швыряющихся в них тяжёлыми предметами. Дальше Антон вбежал в абсолютно рандомную операционную и спел «Барабульку» полностью. Потом был небольшой перерыв, в котором Стас поставил ещё несколько рандомных диагнозов, им повстречались ещё двое Вовиных, так сказать, одноразовых мужчин, ну и поесть успели. Далее заставили Журавля лечь на каталку и увезли в морг, где тот, якобы ожив, до смерти напугал троих санитаров. Затем Стасу дали задание всем коллективом — облить главврача зелёнкой. Эту зелёнку в ведро набирали всем селом, в итоге набрали полное ведро, которое с помощью незамысловатой конструкции повесили прямо в кабинете главврача, над дверью. Просто привязали за ручку к ведру верёвку, само ведро поставили на верхушку приоткрытой двери, а Стаса оставили внутри кабинета, держать ту верёвку. Остальные же стояли за углом и, конечно, всё снимали. А получился розыгрыш крайне удачно — ведро Стас скинул ровно на голову главврачу и даже успел выбежать из кабинета, после чего уже вместе с друзьями со всех ног рванул куда подальше. Правда, и Пётр не промах — бегом побежал следом, крича что-то крайне угрожающее. Товарищи кое-как добежали до своего этажа и в Вовином кабинете успели спрятаться кто под стол, кто за штору, кто в шкаф, когда влетел главврач, весь измазанный зелёнкой с ног до головы. Лицо было полностью зелёным, а он сам выглядел так, будто сейчас с удовольствием кого-нибудь расчленил бы. — Ну-ка вышли все сейчас же! — весьма убедительно прикрикнул Пётр, но товарищи, конечно, не повиновались, поскольку пожить ещё хотели все. — Я считаю до трёх, если не дай Бог!.. — Петенька, Петенька, шо орём? — послышался голос Вовы, Пётр тут же аж вскрикнул от испуга, а товарищи таки похихикали. А когда Вову буквально прорвало, поняли, что это он явно оценил Петино зелёное лицо. — Что ты ржёшь, Шеминов, что ты ржёшь?! — проорал тот. — Как часто у тебя неуклюже бегут пешеходы по лужам?.. — еле выговорил Вова и добил и без того безбожно ржавших товарищей. — Шеминов! Как ты… я… ты только что был здесь! — Я только что вышел из операционной, Петя. — А кто это тогда был?! Брат близнец? — Шизофрения, Петенька, параноидальная, но меня радует, что в приступах ты видишь именно меня, спасибо, мне это льстит, а теперь будь добр… — Шеминов!.. — пытался Петя, но Вова его, судя по всему, выпихнул за дверь и закрылся на замок. Товарищи затихли моментально и только расслабились, как Вова, выждав секунд десять, крайне убедительно прикрикнул: — Ну-ка выползли все сейчас же, одноклеточные! А друзья ослушаться не смели — действительно моментально вылезли из укрытий и встали в рядочек. Вова выглядел не то что разозлённо, там аж ноздри от гнева раздувались, но одного взгляда на Диму, всё ещё полностью обмазанного йодом, ему хватило, чтобы всё-таки рассмеяться. — Господи, за что, ну почему я?!.. — Мы чуть-чуть похулиганили. — заверил Антон. — Там ничего страшного. — закивал Стас. — Солнышко моё… — резко обернувшись, крайне терпеливо начал Вова. — Ты вот… что ты хотел сделать? — В тебя поиграть. — печально рассказал Стас, уставившись в пол. — Сыночек, в меня можно было бы играть, если бы я был, например, бухгалтером или юристом, ну хотя бы адвокатом. Но папа врач. Нельзя играть во врача и подвергать опасности жизни людей, ты понимаешь? — Ну я же ничего страшного не сделал. — Ты ничего страшного не сделал, а человек чуть от инфаркта не умер, пока ему язву искали. — рассказал Вова, а товарищи на мгновение аж застыли. — Нельзя так делать, сынок, ну ты дурачок у меня что ли? — Нет. Прости, пожалуйста, я больше так никогда не буду… — уже чуть не плача, пообещал Стас. — Точно не будешь? — Точно. — Я пошутил, ты каким-то хуем правильно диагностировал язву, молодец. — выдал Вова. — Я? — изумился Стас. — Он? — ровно с той же эмоцией подхватили остальные. — Сам в ахуе. — закивал Вова, уже подхватив Стаса на руки, а тот, конечно, тут же крепко обнял его в шею. — Какой ты у меня умненький, сыночек, весь в меня. — абсолютно довольно констатировал он, а Стас тут же заулыбался. — Но говорить, что аппендицит слева, мой хороший, было совсем необязательно. — А он справа? — удивился Стас. — В кого он, говоришь? — просмеялся Журавль, а с ним и остальные. — Дорогой… — настолько заинтересованно переключившись на него, начал Вова, что товарищи уже на данном этапе поняли, о чём пойдёт речь, и чуть было не умерли. — Я посмотрел Чунгу-чангу, я посмотрел Антона, изображающего ещё более отсталое существо, чем он есть на самом деле, я посмотрел всё, что вы сегодня делали, и слава Богу в видео формате. А вот твоё выступление я совершенно случайно узрел воочию… — Это не то, что ты подумал. — панически открестился Журавль, уже весь красный, пока товарищи бились в истерике. — Я пока сам не понял, что подумал, Дима… — тоже посмеиваясь, оповестил Вова. — Но, справедливости ради, это был забавный перформанс… Дома поговорим. — Угу. — несколько сдавленно согласился Журавль, ещё разве что в обморок не свалившийся. — А теперь расскажите мне, какой идиот додумался обмазать его йодом? — Я. — осторожно оповестил Журавль, а Вовино крайне заинтересованное выражение лица товарищей добило. — Дмитрий, да вы сегодня… в ударе. Объясни мне, почему в тридцать семь лет ты не знаешь о том, что он этим йодом мог отравиться? — Кто сказал, что я не знаю? — не понял Журавль. — О как. Это молодец, когда молодец, тогда молодец. — таки тоже смеясь, оценил Вова. — А зелёнкой кто облить этого одноклеточного додумался? — Ну это было коллективное. — рассказал Паша. — Бессознательное. — на всякий случай добавил Стас, уже начавший засыпать у папы на руках. — Ну это ладно, этого не жалко, но это, если что, очень опасно, не надо так делать. — А у нас тоже к вам вопросик есть, между прочим. — вклинился Антон. — Та шо ты? — А почему вы со всеми подряд тут трахаетесь? — выдал Серёжа, а товарищей по новой накрыло с Вовиного выражения лица. — До Стаса домогались минимум пятеро сегодня. — оповестил Паша. — Дима… — крайне убедительно покачал головой Вова. — Дома поговорим. — решил Журавль. — А мы вот тут всё думали, извините, а они друг о друге знают? — поинтересовался Паша. — Кто именно? — Ну там были… Андрей, Костя, Лёша… — Лёша какой? — Чё-то на «С». — вспомнил Дима. — Красивый или такой? — Красивый. — Ага. — Потом Рома и Ваня. — Ага. Ну там это… Андрей про всех знает, Лёша знает про Ваню, Ваня про Костю и Андрея, Рома про Лёшу и Андрея. Ну не надо на меня, блять, так смотреть, мне надо тут как-то развлекаться время от времени. — совершенно просто пожал плечами Вова. — Бля, а я всё думал, чё это Андрейка со мной даже не здоровается… — Тебя, может, ещё что-то не устраивает? — уточнил Журавль. — Я счастлив. — совершенно убедительно открестился Вова. — Так, убогонькие, сыночка и Димочка — быстро собираемся и уезжаем, пока главврач не придумал план мести и в целом нас не расчленили все обиженные жизнью. В общем-то, Вова со Стасом быстренько переоделись, остальные собрали свои немногочисленные пожитки, и убежать из больницы друзья успели даже до того, как их убил главврач. А дорога до дома прошла стабильно прекрасно. Стаса посадили вперёд, как и обещали, Серёжа в этот раз отвоевал себе багажник, Антон на заднем сиденье активно и стабильно диджеил, потому и песни товарищи в дороге, конечно, поорали. За этим делом даже не заметили, как пролетело время. — О-о. — сходу воодушевлённо затянула домашняя часть коллектива, конечно, вышедшая встречать товарищей в холл. — Как порабо… — начал Олег, но, заметив Диму, всё ещё замазанного йодом, приостановился. Ангелина за сердце схватилась, а остальных прорвало моментально. — Володя… — крайне недоброжелательно начала Ангелина. — Это не я. — сразу открестился Вова. — Хорошо, что ты ребёнка не додумался йодом обмазать, я очень рада, но ты должен был за ними смотреть! — Конечно, у меня ж, блять, как в «Истории игрушек» у этой ёбанной картошки, глаза снимаются, я вот с одним работаю, а второй с ними оставляю и смотрю, не додумаются ли эти имбецилы обмазаться йодом. — Шеминов, ты… а ты бегом отмывать это всё! — скомандовала Ангелина, а Дима действительно быстренько побежал в ванную. — Я так понимаю, заебись посидели?.. — сквозь смех догадалась Оксана. — Да! — активно согласились парни. — Мы… — Мы были на операции! — Мы сердце видели! — И я нарисовал! — И потом мы ещё играли! — И ещё нас кормили все! — Бля, надо было с вами ехать, чё-то хуи пинал весь день. — хмыкнул Темур. — А это что? — пыталась понять Ангелина и махнула рукой в сторону ванной, имея ввиду Диму. — Это он Чунгу-чангу пел. — совершенно просто пожал плечами Стас, а большинство взрослых прорвало по новой. — Вообще-то в этом есть доля расизма… — прикинул Олег, но таки тоже посмеялся. Парни в красках описывали взрослым сегодняшний день, а Вова с Журавлём отправились наверх. Сегодня Дима удивительно долго молчал… Нет, в целом, таким он был всегда, но со всеми остальными. С Вовой болтал без умолку, а тот в силу своего аутизма был склонен чувствовать малейшие колебания в состоянии и настроении других людей. — Ты ни о чём не хочешь поговорить? — слава Богу, сам догадался Вова, параллельно переодеваясь. — Хочу. — таки ответил Дима. — Ну. — подтолкнул тот. — Ну… ну меня смущают твои беспорядочные половые связи. — таки выдал Дима. — Так. — согласился Вова, подсев к нему на кровать и оказавшись рядом. — Почему? Я же никому не изменяю. — Я знаю. Но всё равно, это же… Вов, ну у тебя только на работе пять мужиков, и я уверен, что это мы ещё не всех встретили. Сколько их… вообще? — На работе? — Везде. — Ну много, я тебе так не посчитаю. Дим, у меня очень высокое либидо, я очень люблю секс, я никого не обманываю, всем говорю, что мы просто спим и ничего больше. — Это я понимаю. Но… как бы… — замялся тот. — Что? — Блять, как же плохо, что ты не понимаешь не прямым текстом. — вздохнул Дима, а тот, конечно, посмеялся. — Ну как бы… блять, ну… — Учитывая то, что ты уже краснющий, я предполагаю, что это что-то связанное с нашими взаимоотношениями? Ты хочешь спросить что-то о сексе и боишься этого слова? — Да иди ты нахуй. — тем не менее посмеиваясь и отведя взгляд вниз, ответил Дима. — Ну просто… вот понимаешь… ну я как бы наслышан, что ты всех своих парней трахнул при первой встрече. Ну почти всех, хорошо. — Ага. — согласился Вова. — Просто так ты тоже трахаешь кого угодно. — Ага. — А вот… ну… — всё пытался намекнуть Дима, но Вова его явно ни в какую не понимал. — Дима, я тебя не съем. Я обещаю. И смеяться не буду. Я восприму любое твоё высказывание адекватно, просто скажи, пожалуйста, я тебя не понимаю. — пытался донести Вова. — Блять, ну… ну не могу я это сказать! — настолько искренне посетовал Дима, что Вову по новой пробрало на смех. А когда Дима, оглянувшись, взял маркерный планшет для рисования, второго прорвало окончательно. — Вот смотри. Это ты. — А шо я такой стрёмный у тебя? — опешил Вова. — Нормальный, отъебись, блять, у меня инсульт. — рисуя буквально дрожащими руками, напомнил Дима, а Вова, как ни старался, всё не мог успокоиться. — Вот это я. Мы с тобой… дружим. — сказал он, нарисовав их обоих держащимися за руки. — Да. — согласился Вова. — Вот. Вот это тоже ты… а это Илья, Олег, Влад и вот все прочие твои многочисленные, так сказать… половые партнёры. — рассказал Дима, рисуя маленьких человечков. — Ты хочешь вычислить вероятность того, что у меня целый венерический букет? Нормально всё, я проверяюсь, у меня справка есть… — Да мне похуй, я не об этом! Вот с Ильёй ты познакомился и сразу трахнул… — сказал Дима, нарисовав стрелочку. — Да. — С Владом то же самое. — Да. — И с Олегом тоже. — Да. — И со всеми этими многочисленными людьми тоже. — Да. — А мы с тобой дружим. — напомнил Дима, тыкая маркером в их соединённые руки. — Да. — вновь согласился Вова и по новой рассмеялся с Диминого выражения лица, пропитанного отчаянием и безысходностью. — Димочка, ну пожалуйста, ну я не въёбываю по ребусам, ну скажи просто словами через рот, я тебя Христом Богом прошу. — Смотри, ты всю жизнь любил яблоки… — продолжил попытки Дима, а Вову накрыло окончательно. — Вот ебать как любил ты эти яблоки. И вот перед тобой очередное яблоко. Вот ты можешь его съесть, но не ешь. Почему? Ты же их любишь! — Ты хочешь, чтоб я в дурку слёг или что? — сквозь смех осведомился Вова, приобняв его за плечи, а Дима таки тоже посмеялся, всё ещё будучи краснее всего самого красного. — Какие яблоки, блять, Дима? — Я тебя ненавижу. — посмеиваясь и головой улёгшись ему на плечо, констатировал Дима. — Давай, сейчас самое время учиться говорить прямым текстом. Я уже готов ко всему, в том числе к тому, что тебя лишили девственности инопланетяне, Димочка, ну пожалуйста. — Ну вот у нас с тобой… скажем так, особенная дружба. Ты понимаешь, что я имею ввиду? — Ну я догадываюсь. — тихо посмеялся Вова, взглядом оценив и свою руку, какой обнимал Диму, и Диму у себя на плече. — Угу. — уже с трудом выдавил Дима. — И ты очень любишь… э… ну… ну вот это самое… — Секс. Скажи слово «секс», пожалуйста… — Секс. — таки пересилил себя Дима. — Ты очень любишь секс и занимаешься им со всеми своими особенными друзьями. Так? — Ну… в целом, допустим. — А вот… а… э… а со мной нет, почему? — вдруг неожиданно даже для самого себя выпалил Дима и в момент и застыл, и схватил пятьсот инфарктов, и раскраснелся уже до предела. — П-п… подожди, не в том смысле! — Дмитрий, вы сегодня в ударе. — ехидно посмеиваясь, оценил Вова. — Ну-ну? — Я имею ввиду, что мне ты даже не предлагал. Ну перестань ржать, ты обещал! — Да-да, извини… — сказал Вова и, глубоко вдохнув, действительно взял себя в руки. — Так… угу. А ты хотел, чтобы я предлагал? — Нет, я… да нет! — пытался донести Дима, а Вова уже еле-еле держался, и тем не менее крепился. — Я просто так спросил, как бы… ну просто это же странно. Что со всеми да, а со мной нет. Понимаешь? — Тебя это расстраивает? — Да ёб твою мать! — опешил Дима, а Вову таки накрыло по новой. — Я не даю никаких своих эмоций по этому поводу, я просто спрашиваю, ты можешь, блять, ответить?! Ну пожалуйста… — уже чуть не взмолился тот, тоже смеясь. — Шеминов, козлина, блять, ну я сейчас сдохну нахуй! — Димочка… — таки снова взяв себя в руки, начал тот. — Ну со всеми — да, а с тобой — нет, потому что ты особенный. — В каком смысле? — насторожился Дима. — Ну в самом обычном. Ты не такой, как они. С тобой нельзя просто взять и заняться сексом. Ты такой… нежный, искренний, наивный, невинный, ты другой человек по крайней мере в моём восприятии. Я не хочу с тобой секса… — Совсем? — расстроился тот. — Нет, хотеть — хочу. — таки признал Вова, а Диму по новой пробрало на красноту, на что тот, конечно, снисходительно посмеялся. — Но это не первостепенно и не так важно, как обычно. И дело не в том, о чём ты сейчас думаешь, ёб твою мать, ты красивый и прекрасный. — А говоришь, не понимаешь ты ничего. — тихо и крайне смущённо посмеялся Дима, глядя исключительно куда-то вниз. — Ты слишком предсказуем. Просто с тобой мне хорошо и вот так. Мне очень приятны твои прикосновения, я ни с кем из них не обнимался столько, сколько с тобой. У нас с тобой особая связь, мне необязательно заниматься с тобой сексом, чтобы чувствовать близость, потому что мы с тобой и так очень близки на духовном уровне. Такой связи у меня не было ещё ни с кем, поэтому приходилось трахаться, чтоб хоть как-то… ну чувствовать близость, короче. К тому же, я, может, и не совсем всё в этой жизни понимаю, но я же вижу, шо ты ещё не готов. Раньше тем более. У нас с тобой всё хорошо, куда ты торопишься? — тихо посмеялся Вова, бережно поглаживая его по плечу, а Дима поплыл окончательно. — Козёл. — абсолютно довольно констатировал Дима, ещё крепче его обняв, а Вова заулыбался больше прежнего. — Все нервы мне вымотал, нельзя было сразу так сказать? — У меня к тебе встречный вопрос, честно говоря… Всё, ты успокоился? — Да. А теперь давай мы сделаем вид, что этого диалога не существовало, я тебя умоляю… — Нет. — настолько ехидно посмеялся Вова, что накрыло и Диму. — Я всё запомнил, дорогой. Нет, если ты прям сгораешь от нетерпения, то, в целом, сегодня вечером я абсолютно свободен… — Отстань от меня со своими пошлостями. — сразу отрезал Дима и стукнул Вову по руке, какой он как бы между делом гладил его по ноге. — Конечно-конечно. Главное, не забывай дрочить по ночам… — Да не дрочу я больше по ночам, отъебись! Маньяк! — конечно, смеясь вместе с ним, констатировал Дима и зарядил Вове по голове подушкой. — А сегодня ночью это шо было? — уточнил Вова, тоже взявшись за подушку и избивая его в ответ. — А что ночью было? Я спал. — от удивления аж остановившись, оповестил Дима. — А… значит, приснилось. — совершенно просто прикинул тот. — Тебе ебать снится, как я дрочу? — опешил Дима. — Я ещё и подглядывал, честно говоря… — просмеялся Вова. — Да ты… э… а… маньяк! — от возмущения аж задохнувшись, заорал Дима и принялся лупить его ещё сильнее, конечно, тоже смеясь. Они вообще часто шуточно дрались, а Диму всегда очень умиляло то, что Вова даже не пытается бороться с ним в полную силу. Дима весил больше, но Вова мог уложить или вырубить его одним лёгким движением руки, потому всегда поддавался. Да и Дима, конечно, со всей дури его не избивал, поскольку целью было… Ну, цели у этой игры не имелось, но точно она не была направлена на убийство друг друга. Потому они просто веселились и продолжали потасовку. А Стас с Пашей лежали у леса, прямо на траве. Вообще-то изначально пошли погулять, но как-то ещё на выходе притомились, потому решили лечь. Любовались звёздным небом и даже держались за руки. — Чё ты там делаешь? — поинтересовался Паша. — Цветочек нашёл. — оповестил Стас, уже сорвав и рассматривая симпатичный жёлтенький цветочек. — Надо? — Ста-ас. — хныкнул Паша. — Ну я не умею романтично. — посмеялся тот, а с ним и второй. — Ну на, держи. Люблю тебя я вот. Ты такой же красивый, как этот цветочек. — Спасибо. — даже чуть умилился Паша, а Стас его ещё и в губы чмокнул. — Может, это?.. — Что? — Перепихнёмся по-быстрому? — абсолютно тонко намекнул Стас, уже нависнув над ним. — Ну пожалуйста, ну когда мы ещё почти в лесу потрахаемся? Ну Па-аш. Ну Пашуль, ну пожалуйста, ну давай быстренько… — Шеминов, блять, ты не в дешёвом бульварном романе, ты ёбнутый? — просмеялся Паша. — Я не готовился, это не романтично, здесь грязно, это не гигиенично, трава колючая, а ты мне на ней голой задницей лежать предлагаешь. — Ну да. Но тогда ты можешь, например, там… — Я не буду тебе отсасывать, ты не мылся, отстань. И вообще я ничего не хочу, у меня пониженное либидо, это нормально. Твой папа сказал. — Бля-ять, зачем ты это сделал? — хныкнул Стас, моментально скатившись на землю и улёгшись на спину. — Ты не мог бы никогда не упоминать его, когда я начинаю возбуждаться? — Перехотелось резко? — сквозь смех заинтересовался Паша. — Я готов прямо сейчас в монастырь нахуй, Господи… — пробормотал Стас, закрыв лицо руками, а Пашу накрыло окончательно. — Фу-фу-фу, Боже, всё, давай больше никогда не будем заниматься непотребствами? — Раз уж мы об этом, я тут никак не могу отделаться от мысли, что они с моим отцом трахались. — Нет! — настолько комично и с полным ужасом закричал Стас, что второго благополучно прорвало по новой. — Нет-нет-нет, он не умеет, он таким не занимается… — Естественно, а ты от святого духа получился. — По крайней мере, я не хочу об этом думать. Никогда. Думаешь, прям… этим занимались? — таки уточнил Стас. — Ты своего отца видел? Он, по-моему, переебал в этом мире уже всё доступное движимое. Ну, кроме Димочки. — Да, мой. — гордо покивал Стас. — Думаешь, твой отец настолько глубоко гей? — Ну твоего он точно очень любил. Он мне говорил. Ну, я не знал, что про него, но теперь-то знаю. Наверно, он в ахуе, конечно, с появления Димочки. — Мне больше Димочку жалко, в Димочкиной голове у них уже любовный треугольник, в котором выбирают обязательно не его. — Блять, как же я ебануто кинню Димочку… — посмеялся Паша, а с ним и второй. — Как ты, кстати? Ты как будто очень дёрганный стал под вечер. — Не знаю. — со вздохом произнёс Паша, рассматривая свой цветочек. — У меня просто ебать, какое плохое предчувствие, я скоро ёбнусь, мне кажется. — Блять. — не менее траурно оценил Стас. — Сильно плохое? — Просто пиздец. — Может, ты себя накрутил? — попытался Стас. — День был… э… ну да, вряд ли… Скажем остальным? — Ну и чем это поможет? Что-то всё равно случится. Пути Господни неисповедимы. — Пашуль… — с настолько бесценным выражением лица начал Стас, что тот даже рассмеялся. — Ты с дядей Серёжей контакт сократи, пожалуй… — Ну это единственное выражение, которое мне пришло в голову, извини. Ты же понял, что я имею ввиду. — Я понял. Ну ничего страшного, уже проходили. То пережили, и это переживём. — решил Стас. Паша хотел сказать и объяснить ему, что настолько плохого предчувствия у него за всё это время ещё не было, но в итоге решил, что не будет лишний раз нагонять панику и напрягать Стаса. К тому же, они наконец остались вдвоём и могли в полной мере наслаждаться друг другом. Правда, Паше это давалось тяжело — сильный тремор рук, сдавливание груди, нехватка воздуха, головокружение, тахикардия и прочие прелести просто не позволяли расслабиться. И тем не менее, Стас будто бы выступал в качестве барьера или щита против его панических атак. Когда он был рядом, паника Пашу до конца почему-то не захватывала. Правда, состояние в любом случае ухудшалось. Когда они собрались домой, у Паши наблюдался уже не просто тремор — его буквально трясло, а от обморока ограждало вообще непонятно что. По дороге домой, а это буквально две-три минуты, Паша чуть было не потерял сознание раз пять. Стас, конечно, всё это прекрасно видел, потому придерживал его за плечи. Даже на руки взять попытался, но, как оказалось, сил на удержание Паши у него хватало всего секунд на пятнадцать. Паша, разумеется, не обижался, наоборот, сквозь своё состояние даже смог умилиться его попыткам помочь. До дома в итоге добрались в добром здравии, слава тебе Господи, и сразу направились в столовую, поскольку Лёша оттуда переехал в гостиную (от окна ему сильно дуло), а Стас решил отпоить Пашу чаем и хоть чем-нибудь накормить. Во всём доме было уже темно, друзья легли спать, а вот в столовой свет ещё горел, потому наши двое крайне напряглись… Но если бы вы только знали, какое облегчение их постигло, когда за столом обнаружились Журавль с Вовой, преспокойно распивающие чаи и о чём-то беседующие. — Хуя се. — в один голос оценили оба, первым делом, конечно, обратив внимание на мертвенно бледного Пашу. — Довёл человека? — больше в шутку, конечно, сказал Журавль, пока Вова помогал Стасу усаживать Пашу за стол. — Да это не я! Честно. — максимально убедительно заверил Стас — Плохое предчувствие. — коротко пояснил Паша, уже уложив голову на спинку дивана и прикрыв глаза. — А? — переспросил Журавль. — Глухих повезли, поедешь? — спросил Вова, вообще непонятно откуда доставший тонометр и начавший мерить Паше давление. Даже одуматься никто не успел. — Да иди нахуй. — посмеялся Журавль, с ноги треснув ему по пояснице. Но весело всем быть резко перестало ровно в тот момент, когда друзья обратили внимание на показатели тонометра. Давление 163/100, а сердцебиение — 132 удара в минуту. Тут все трое здравомыслящих крайне красноречиво и в полном ауте переглянулись. — Что там? — не понял Паша и даже чуть приподнялся, дабы посмотреть. — О… — «О»? — опешили Стас с Димой. — Опасненько. — оценил Вова, уже открыв окно нараспашку. — Так, Пашка, дышим глубоко и медленно. Димочка, тащи аптечку, сынок — рюмку пустую и стакан с водой. Дима со Стасом мигом побежали на кухню, а Вова вообще ушёл куда-то наверх, судя по шагам. Паша в свою очередь активно боролся за жизнь. Казалось, что вот прямо сейчас он встретится с Цоем, потому что головой вообще еле-еле соображал, с трудом осознавал происходящее вокруг, в какой-то момент вообще понял, что забыл, как зовут его парня… Это уже не говоря обо всех прочих, конечно, стабильно присутствующих симптомах. — Стас? — крайне слабым голосом позвал Паша, а Стас мигом подоспел. Паша в свою очередь поймал себя на мысли, что таким испуганным и паникующим не видел его, пожалуй, никогда. — Что? Всё хорошо? Тебе плохо? — Сейчас с Есениным своим любимым встретится и будет заебись. — прокомментировал Журавль. — Ты изыди вообще отсюда, шутник херов. — отрезал Стас, пока Паша даже посмеивался. — Да куда ж я изы…дю?.. жу?.. — задумчиво начал Журавль. — Дима, блять, завали ебало. — попросил Паша, у которого смех отзывался острой болью по всему телу. — Точно, ты же лингвист… — Я педагог. — Педофил? — не расслышал Дима и с настолько бесценным выражением лица, что там и Стаса накрыло. — Ты, гондон, всё это время молчал и ульту копил, чтобы сейчас меня убить?.. — догадался Паша. — Шо у нас случилось? Это агония? — предположил Вова, вернувшийся с небольшой деревянной коробочкой, наполненной какими-то стеклянными флакончиками. — Нет, просто Паша педофил. — сходу решил выдать Дима. — Понятненько… чё? — одумался Вова, аж от баночек оторвавшись. — Да… да педагог я, блять… — таки выговорил Паша. — А-а. — понятливо протянул Дима. — Ну там схоже, в целом. Нашёл вообще с кем поделиться, ты ему расскажешь про стюардессу в баре, пьющую коктейль, а он услышит про стриптизёршу в ангаре, нюхающую кокаин. — рассказал Вова. — Так вы хуи изо рта выньте, блять, и говорите! — развёл руками Дима, тем не менее тоже смеясь. — Я вообще-то умираю… — Да и иди нахуй, я всё равно не понял, чё ты сказал. — Что ты с ним сделал?.. — просмеялся Стас, пока Вова активно наливал в рюмку что-то из своих колбочек. — Я раскрыл потенциал. — тоже посмеиваясь, ответил Вова. — Пока вот только на близких и безопасных работает, но видите, какой смешной и разговорчивый стал. Так, сначала пьём вот эти две таблеточки. — сказал он, достав из аптечки блистер с какими-то таблетками. Никто даже спрашивать не стал, что это — Стас просто достал две таблетки и запихнул Паше в рот, а после и воду дал, чтобы запил. А после Вова и рюмку им отдал, в которую из своих баночек, оказывается, намешивал всякие успокаивающие травки. — Это точно поможет? — уточнил Стас. — Да, меня жёстко въёбывает от этих травок. — пробормотал Паша и буквально в один глоток выпил всё содержимое рюмки. — Конечно, любовь ко всяким интересным травкам, видимо, половым путём передаётся. — покивал Дима. — Да я тебя уебу сегодня, отъебись. — тем не менее смеясь, попросил Стас. — Папочка, а у него плохое предчувствие. — Та я понял уже. — вздохнул Вова. — Давайте сегодня ночью не будем спать, пожалуйста. — чуть не взмолился Паша. — Я вам клянусь, если мы уснём, мы что-то пропустим, что-то случится, я точно знаю… — Тебе нельзя не спать, Паша, у тебя организм и так вечно на пределе. — оповестил Вова. — Что может случиться в твоём мировоззрении? Все двери закрыты, окна закрыты, мы буквально в бункере. Если кто-то попадёт в дом, мы услышим. В общем-то, Паша, в целом, рациональной частью своего мозга осознавал, что это правда, но в любом случае чувствовал, что что-то случится. Но остальные настаивали. Вова сказал Стасу проконтролировать, чтобы Паша точно уснул, а тот, разумеется, без вопросов согласился. Все вместе они через полчасика поднялись наверх и всё-таки разошлись по комнатам. — Ложись. — пригласил Паша, уже устроившись в кровати. Стас тоже разделся, но ложиться явно не планировал — сел на стул рядом. — Не, если я лягу — меня вырубит. — вздохнул Стас, растирая лицо руками. — А обниматься я с кем буду? — расстроился Паша. — Ты моё солнышко. — умилённо улыбнулся Стас, а тот, конечно, улыбнулся в ответ. — Ладно. В общем-то, Стас всё-таки сдался и выбрал усложнённый режим игры — лёг рядом с Пашей и даже лампу прикроватную выключил. В сон потянуло в эту же секунду, и тем не менее наш герой стойко держался за ради здорового сна партнёра. Паша в свою очередь мигом пристроился к нему, Стас покрепче прижал его к себе и принялся бережно поглаживать по плечу, периодически целуя, конечно. — Всё будет хорошо, Пашка. — пообещал Стас и пару раз чмокнул его в макушку. — Ничего не будет хорошо. Завтра нам пиздец. — с таким смирением в голосе произнёс Паша, что Стаса пробрало на очень неприятные мурашки. — И завтра тоже всё будет хорошо. Мы со всем справимся. Я тебе обещаю. — заверил Стас. — Нет, Стас, нет… — вздохнул Паша, внутри себя бьющийся в истерике. — Ты не понимаешь. — Ну что случится-то? — пытался понять Стас. — Ну появятся маньяки эти опять, ну и, блять, месяц уже появляются, хуле нам? — Я чувствую смерть. — таки выдал Паша, а Стас на мгновение аж застыл. — Ты не представляешь, как это страшно… Я знаю, что кто-то умрёт. Я точно знаю… — Никто не умрёт, Паш, прекрати. — больше от паники, чем из рациональных соображений открестился Стас. — Ты просто надумал это, потому что перенервничал. Попробуй успокоиться, подумай о том, что мы вот уже месяц играем, и никто так и не умер. Нас семнадцать человек, Пашуль, ну мы уж справимся как-нибудь. А Паша пытался, конечно, думать так же, но в глубине души прекрасно понимал, что в этот раз они не справятся. Точно такое же предчувствие у него было за день до того, как погибла сестра. И как умерла мать. Почти такое же, как за день до того, как изнасиловали Арса. Паша чувствовал приближение смерти или предсмертных состояний всегда, именно поэтому сейчас было чуть проще, чем в первый раз. Сейчас он уже знал, что ничего не может изменить. К тому же, Стас его очень успокаивал своим относительным спокойствием и уверенностью в завтрашнем дне. Паша в любом случае своё дело сделал — предупредил. А что делать с этой информацией дальше — это уж пусть сами разбираются… На то, чтобы уснуть, Паше потребовалось сорок минут, только через это время он с горем пополам всё-таки провалился в некрепкий сон. А там и Стас наконец получил возможность спокойно отдохнуть. Зато не спалось Антону. Он сидел на крыльце и плакал… И нет, никто его не обидел, вообще никто его не трогал, Антон довёл себя до этого состояния сам. Сам решил совершить самый идиотский поступок — пересмотреть старые видео и фотографии с Арсением, где у них ещё всё было хорошо. Потом перечитал старые переписки и добился голосовым сообщением, которое Арс прислал ещё давным-давно, в Питере. Антон, наверно, уходил в магазин, а Арс испугался и потерял его, плюс, конечно, рассказал, как любит. Вот тут-то на нашего товарища и нахлынули так долго копившееся эмоции. Ну как же так получилось? Здесь же всё было хорошо, вот здесь на фотографиях они улыбаются, вот здесь на видео целуются и обнимаются, Арс рассказывает, как любит его, в сообщениях пишет об этом же. Как после всего этого можно было изменить? Как их отношения из той райской точки скатились в жерло вулкана, где сгорело всё, что только могло? Антон думал, что ему уже всё равно на это расставание, но, конечно, занимался самообманом. Потому что Арса он любил безумно, Арс был его первой любовью и первой настолько глобальной травмой. Арс научил его не очаровываться людьми, разбил сердце и показал, что предать может кто угодно, даже если ты на сто процентов уверен, что человек на подобные вещи не способен. И, разумеется, от этих мыслей было безумно больно. Антон был воспитан в очень тепличной среде — мама прививала ему любовь к людям, учила помогать и не наносить ущерб окружающим. Окружение у Антона тоже подобралось приятное — в школе его обижали, но было и множество хороших людей. По крайней мере, его никогда не предавали близкие. Антон был уверен, что с ним ничего подобного никогда не произойдёт, потому и был абсолютно открыт и добр к окружающим. А Арс пришёл и без сожалений разрушил его уютный тёплый мирок. В какой-то момент наш герой понял, что больше об этом думать невозможно — его и так уже трясло, а глаза от слёз уже аж нещадно защипало. Вернуться и тем более лечь спать в таком состоянии Антон не мог — он сейчас просто не уснёт. Потому, вставив в уши наушники, он вышел за территорию дома и отправился на прогулку, в порыве эмоций просто на просто позабыв о том, насколько это опасно. Какие маньяки? Человек тут этого грёбаного Арсения из головы выбросить никак не может… Антон шёл по дорожке меж домиков и по сторонам даже не смотрел. Перед глазами мелькали образы — разные, конечно, но все объединял Арсений. Арсений, Арсений, Арсений… Везде один Арсений! Антон буквально не мог нормально существовать, поскольку напоминало о нём абсолютно всё, любой предмет вокруг. Чёрный кот — Антон притаскивал ему чёрного кота в Питере, чтобы Арс погладил. Камень — красивый красный камушек Антон нашёл на дне реки в лагере и подарил ему. Дерево — под деревом в лагере стояла скамейка, на которой они с Арсом любили сидеть ещё до начала отношений, в первую смену. И так абсолютно с любым предметом, к каждой даже самой маленькой вещице мозг Антона чисто рефлекторно подыскивал ассоциацию с Арсением. Потому он бедный в какой-то момент уже буквально начал сходить с ума, от нехватки воздуха аж задыхаясь… Была ли это паническая атака — Бог его знает, но наш герой в любом случае только ускорил шаг, теперь рыдая ещё сильнее и выкрутив музыку погромче в надежде заглушить собственные мысли. В доме тем временем спали все, кроме… разумеется, Арсения. У Арсения были совсем другие планы на эту ночь. Пашино предчувствие никогда не подводило, не подвело и в этот раз — сегодня ночью действительно кое-что должно было произойти. Арсу поручили выманить из дома обоих Шеминовых, поскольку в основном именно они выполняли роль мозгового центра в коллективе. Маньяки, насколько понял Арс, не смогли определиться, кого хотят убить больше, потому попросили вытащить обоих. А кто он такой, чтобы ослушаться? План заключался в том, чтобы первым делом заманить за пределы дома Стаса, а потом с его телефона написать Вове и попросить о помощи. Выманить Стаса нужно было с помощью Паши, а уж это совсем несложно. Казалось бы, план — проще некуда, да вот только проблема случилась в тот момент, когда Арс максимально аккуратно зашёл в комнату Паши и Стаса и взял телефон последнего. Пароль не подходил. Но Арс лично видел, как ещё вчера и сегодня утром Стас вводил именно этот пароль… Хорошо, что решил проверить заранее и не начал исполнение плана с первого пункта. Значит, надо было пробовать через Вову, то есть, как-то выманивать на улицу его… Например, разбудить Журавля, закрыть в какой-нибудь ванной и всё это, разумеется, как бы случайно, мол, дверь заклинило. Всё то же самое Арс планировал провернуть и с Пашей прежде. Максимально тихо Арс подошёл к комнате Вовы и Журавля, открыл дверь и… аж вскрикнул и отскочил в сторону от испуга, поскольку прямо рядом с дверью стоял и крайне натянуто улыбался Вова. — Приветик. А ты шо тут делаешь? — театрально доброжелательно поинтересовался Вова. — Дверью ошибся… — пробормотал Арс, чуть было не поседевший. — Ещё раз ошибёшься, я тоже случайно перепутаю тебя с грушей. Арсений, я, кажется, предупредил. — напомнил Вова. — Один раз предупредил, это второй. Третьего раза не будет. — Я правда просто ошибся дверью. — заверил Арс. — Да-да, конечно. — абсолютно согласно покивал Вова и вдруг с такой силой схватил его за ухо, что Арс аж вскрикнул от боли. Вова в свою очередь потащил его в сторону соседней комнаты. — Не дай Бог я ещё раз услышу, что ты хоть шаг сделал в сторону комнаты моего сына — тебе пиздец, додумаешься зайти — я тебя вообще пристрелю на месте. Понял меня? — Понял, понял… — шипя от боли, выдавил Арс. Вова в свою очередь, закрыв дверь в комнату, толкнул его на кровать. Арс благополучно грохнулся, ухо жгло нещадно, а этот маньяк явно не собирался никуда уходить. — Если я через пятнадцать минут зайду и не увижу, что ты спишь крепким здоровым сном… — Мне пиздец, я понял. — закивал Арс, от греха подальше вжавшись в стенку. — И к Стасу я вообще больше никогда в жизни не подхожу, да… Вова ещё с пару секунд крайне недоброжелательно посмотрел на него и всё-таки ушёл, а Арс только судорожно выдохнул. Это было… наверно, даже ожидаемо. Всё-таки в глубине души он подозревал, что переиграть этого человека как минимум очень сложно, но как он, твою мать, в этот раз понял? Как он узнал, что надо к чему-то готовиться? Почему он не спит? Как он услышал, что Арс заходил к Стасу и Паше? В общем-то, играть в угадайку он возможности не имел, поскольку сейчас нужно было срочно доложить начальству о срыве планов. Арс, разумеется, боялся, поскольку Вова мог зайти в любой момент, потому и закрылся в ванной от греха подальше. И воду включил. — Ало? — после первого же гудка послышалось с того конца. — Ничего не получится. Стас сменил пароль на телефоне, Вова вообще мне проходу не даёт, он что-то знает. — Чьи это, на твой взгляд, проблемы? — Мои. — вздохнул Арс. — Замечательно. Если ты сейчас же не придумаешь решение проблемы, мы заберём тебя. У тебя ровно минута. — Подождите, как минута? Это нечестно, это обстоятельства, не зависящие от меня. — шёпотом пытался донести Арс, аж из ванной на панике вышедший. Максимально тревожно он блуждал по комнате взад-назад. — Это не наши проблемы. — спокойно напомнили с того конца. — Нам нужны ваши игроки. Хотя бы один. — Один? — оживился Арс и принялся активно думать, бегая растерянным взглядом по комнате. Как вдруг через стекло балконной двери и окно в спортзале Арс увидел Антона, движущегося в сторону леса. Аж сердце на мгновение замерло. — Антон. Антон вам подойдёт? — моментально и ни на секунду не задумавшись, протараторил он. — Антон? — заинтересовались с того конца. — Ты готов отдать Антона? Ты уверен? — Быстрее!.. Я спрашиваю, подойдёт или нет? — Подойдёт, Антон — просто прекрасно. — Антон прямо сейчас заходит в наш лес. — Замечательно. Спасибо за помощь, Арсений Сергеич. До скорых встреч. — с издёвкой произнёс маньяк и сбросил вызов. А Арс в свою очередь вновь взглянул в окно спортзала и проводил Антона взглядом ровно до того момента, пока он совсем не скрылся из виду за высокими елями. Медленно он опустился на кровать и судорожно выдохнул, прекрасно осознавая, что натворил. Сейчас Антона схватят. Из-за него. Он собственноручно сдал Антона… Антона, который столько для него сделал, который столько раз спасал его от этих же маньяков. Не сказать, что Арса сильно мучила совесть, но всё же некие угрызения он испытывал. Всё-таки это не Шеминовы и не кто-то другой, а Антон. Антон вряд ли этого заслуживал… Хотя, он предал Арса. Несмотря на то, что обещал быть с ним до конца. И вообще Арс таким образом спасал свою жизнь. Все выживают как могут. Ведь так? В общем-то, подумав об этом, Арсений уже совершенно спокойно улёгся в кровать. Антону он ничего не должен. Как и всем остальным людям. Антона никто не заставлял ему помогать и вступать с ним в отношения, а у Арса просто не было другого выбора сейчас. Тут уж каждый сам за себя. Антон тем временем действительно брёл по лесу и всё ещё плакал, будучи не в силах взять себя в руки. Совсем расклеился… В наушниках громко играла музыка, а он сам был полностью погружён в собственные мысли, потому и не услышал достаточно громкий топот за спиной. А когда почувствовал, что сзади его схватили и сразу закрыли рот рукой — было уже поздно. Антон только и успел, что в ужасе застыть. По щекам по-прежнему катились слёзы, а первое и единственное, о чём он почему-то подумал в тот момент — раз уж сегодня маньяки вышли на охоту, главное, чтоб они не пришли за Арсом. За кем угодно, только не за ним. Всё-таки до сих пор переживал за него.