Цитрусовое лето

Следующее утро у товарищей началось в очередной раз за здравие, но, как мы знаем, так оно начиналось у них в большинстве случаев, а далее происходил психологический хоррор, потому и сегодня не расслаблялись. После информации о том, что Боря там готовит что-то очень сильно масштабное, наши друзья перепугались уже до такой степени, что утром Андрей предложил от греха подальше заколотить окна, а Сергей вообще настаивал на том, чтобы сделать из дома своего рода бункер и изолироваться от внешнего мира к чёртовой матери. Слава Богу, Вова вовремя услышал эти разговоры и всё прекратил, иначе наши друзья белого света не увидели бы ещё месяцок-другой. Арсения товарищи максимально активно игнорировали, никто не здоровался и почти каждый шарахался, как от чумного. Остались только преданные Паша с Серёжей и бесстрашные Шеминовы, Шастуны и Дима, но ни те, ни другие не обращали на него ровным счётом никакого внимания. Больше всего Арса напрягал Паша, будто бы избегающий его. Арс попытался заговорить с ним утром, но Паша почему-то очень быстро слился. Интересно, это он тоже испугался или что случилось? Но, в общем-то, у нашего героя в любом случае появилось новое развлечение — ходить и кошмарить большинство в этом доме. Особенно его забавляли Витя, Журавль и Ангелина, буквально вздрагивающие и убегающие, стоило только Арсу явиться. Правда, при всём при этом Арса тоже кошмарили… Гена. Гена ходил за ним по пятам и очень недобро поглядывал, если бы вы только знали, насколько это было страшно… Ну вы только подумайте, настоящий крокодил за вами ходит с таким видом, будто сожрёт с секунды на секунду! И если собаку Арс мог бы просто пнуть или закрыть в комнате, то с крокодилом такие трюки проворачивать не рисковал и просто терпел. В какой-то момент рядом с Геной начал ходить и Барни, ну а Арс никак не мог повлиять… Правда, в какой-то момент всё это дело начало его до такой степени раздражать, что он всё-таки намеренно наступил щенку на лапу. Тот тут же болезненно взвизгнул и заскулил, а Гена вдруг настолько гневно рыкнул, что Арс непроизвольно отскочил в сторону и чуть было с лестницы не улетел. — Шо ты сделал с собакой? — крайне недоброжелательно спросил Вова, выглянув из комнаты. Из-за его плеча и Журавль показался. — Я? — будто бы совершенно искренне не понял Арс. — Вам просто нравится во всём подряд меня обвинять? — А он на лапу ему наступил! — настучал Дима, выглянув в лестничный пролёт с первого этажа. — Специально! — подхватил Серёжа, показавшийся оттуда же. — Мы видели! — в один голос оповестили они. — Ну ты совсем ебать больной? — опешил Вова, забрав собаку на руки от греха подальше. — А зачем он путается у меня под ногами? — не понял Арс. — Я бы с радостью толкнул тебя с лестницы, потому что ты путаешься у меня под ногами, но у меня есть вариант получше. Серёга! — крикнул Вова, а Арс от ужаса аж застыл. Окончательно напрягся, когда Сергей выглянул из комнаты Стаса и Паши. — Он специально наступил собаке на лапу. — сообщил Вова, а Барни в подтверждение ещё и жалостливо заскулил. — Фас. Сергей по команде побежал к Арсению, а тот, в общем-то, от него. За этими гонками Сергея с ремнём за испуганным Арсением наблюдать обожал весь дом, потому и повыползали из своих укрытий на представление. А вот Вова с Журавлём не имели возможности узреть сей шедевр, поскольку им нужно было разобраться собакой. — Не сломал? — явно при истерике спросил Журавль, как только Вова вместе с Барни опустился на кровать неподалёку от него. Гена нервно блуждал вокруг. — Сейчас посмотрим. Ты мой сладенький, ну зачем ты к этому долбоёбу-то подходишь вообще, Господи? — вздохнул Вова, параллельно максимально аккуратно прощупывая Барни травмированную лапу. — А ты? Сожрал бы его и всё, слова бы тебе плохого никто не сказал! Гена в ответ только что-то порычал, вероятно, пытаясь поведать о своей гуманности, а Барни после очередного Вовиного нажатия болезненно взвизгнул. — Прости, пожалуйста, мой маленький. Ничего страшного, там шо-то типа ушиба. — Точно? Может, в ветеринарку? Ну на всякий случай, а вдруг… — Дима, какая же ты заёба. — посмеялся Вова, а с ним и второй. — Не волнуйся, всё будет хорошо. Не пройдёт через пару дней — съездим. Гена тем временем начал настолько активно скрестись в дверь, что тем двоим ничего не осталось, кроме как выпустить крокодила наружу. А Гена, к слову, так рвался на волю неспроста. Арс бежал по лестнице вверх, а крокодил в последний момент разместился прямо поперёк дороги. Об него Арс, собственно, споткнулся и благополучно распластался по полу, что вызвало у наблюдающих всей толпой товарищей абсолютный восторг. А Гена ещё и крайне недовольно рыкнул ему вдогонку, после чего вальяжно потопал обратно в комнату. Наверх тем временем взбежал и Сергей, который, наконец добравшись до Арса, принялся лупить его тем ремнём, прикрикивая что-то крайне угрожающее. — Заебись. — в один голос просмеялись Вова с Журавлём и снова закрылись у себя. Гена же вдруг вытащил из-под кровати вообще-то свою лежанку, после чего перетащил в неё Барни, с лёгкостью взяв его зубами за ошейник. А далее ещё и свой небольшой пледик где-то нарыл, каким щенка в итоге бережно укрыл. — О-о. — в крайней степени умиления протянули Вова с Димой, а Гена ещё и рядом с ним улёгся. — Они подружились. — заметил Дима. — Это временная поблажка по болезни, я думаю… — посмеиваясь, прикинул Вова. — Геночка, ну какой ты у меня умный мальчик. Так ты любишь братика? Гена в свою очередь с явным недоумением покосился на Барни, а после глянул на Вову, как на придурка. — Я же говорю. — вместе с товарищем просмеялся Вова. В комнату тем временем постучали, а наши двое, оглянувшись, синхронно отрапортовали: — Войдите. А это оказался Паша с тарелкой в руках. — О, Господи, а я-то думаю, у кого в этом доме есть мозг и чувство такта вместе. Молодец, зятёк. — Спасибо. Ну а мало ли, чем вы тут занимаетесь… — сказал Паша и, конечно, посмеялся с их выражений лиц. — Да-да, точно, вы дружно дружите. — Вот именно. — согласились оба. — А шо ты там принёс? — заинтересовался Вова, обратив внимание на тарелку. — А это я думал, как вас всё-таки отблагодарить. Мне сказали оба Димы, Стас, Оксана и Темур, что вы любите есть. Поэтому я испёк печенье. — рассказал Паша. — Нихуя-я! — с порога абсолютно восторженно-умилённо протянул Вова, а те двое, конечно, заулыбались. — Класс, спасибо большое… — Да вы попробуйте сначала, оно, может, невкусное ещё… — с некоторым волнением произнёс Паша. — Ну да, действительно. Но за старания ты уже молодец. — заведомо предупредил Вова. — Спасибо. — тихо посмеялся Паша, а тот наконец попробовал. Печенье было обычным пшеничным и мягким, с шоколадной крошкой сверху, ещё и внутри с жидким шоколадом. — М-м, Боже, как же это заебись. — явно в крайней степени удовольствия констатировал Вова. — Правда? — удивился Паша. — Он в этом плане очень удобный, пиздеть не умеет. — напомнил Дима, а Паша уже чуть не прыгал от радости. — Попробуй. — предложил Вова, поднеся к Диминым губам свою печеньку, а тот мигом откусил. — Ой, вы уже еду на двоих делите, как… — начал Паша, а Дима аж печеньем подавился, с чего других двоих, конечно, накрыло, — …мило. — Это не мило, он слюнявый. — оповестил Журавль, а Вова несильно треснул его по плечу. — Ну я же не жалуюсь! Просто фанфакт. Паша, это охуенно. — Спасибо! — абсолютно счастливо воскликнул тот. — Потому что Стас сказал, что слишком много шоколада. — Передай ему, шо мы на тест ДНК с такими заявлениями скоро поедем. Как шоколада может быть много? — опешил Вова. — Вот я тоже так сказал! Да он у вас вообще занудный. — Это да. Так, Димулик, у нас с Павликом сессия. Да, конечно, я тебя куда-нибудь спрячу. — по одному его взгляду всё поняв, согласился Вова. — Совсем ты не хочешь с ними общаться? — посмеялся Паша, а Журавль крайне активно и отрицательно замотал головой. — Так, иди в баню… — начал Вова, достав из тумбочки ключи. — За что? — не понял Дима. — Чё, блять? — Ну за что ты меня послал? — Когда я тебя послал? — опешил Вова. — Сейчас. В баню. — ответил Дима. — А-а. — в один голос абсолютно понимающе протянули оба, наконец всё поняв, а Пашу накрыло ещё на середине этого шедеврального диалога. — Ну ты ебанутый? — просмеялся Вова, крепко его обняв. — Ты же знаешь, если я хочу тебя послать, я посылаю нахуй. — Ну да, я ещё подумал, с хуя ты так выебнулся… — тоже смеясь, покивал Дима. — В баню мне надо пойти? — Да, там с наших утренних посиделок осталось немного еды, а вот ключики, закрывайся и сиди. Дверь никому не открывать на всякий случай, я как приду, напишу, заберу. Договор? Дима, в общем-то, без вопросов согласился, взял с собой телефон, книжку, несколько печенек и уже вскоре благополучно ретировался. — Вы точно не встречаетесь? — уточнил Паша, как только за Димой закрылась дверь. — Точно не встречаемся. — посмеялся Вова, плюхнувшись на кровать. — Тебя не смутит, если я буду лежать и есть твоё печенье? — Нет-нет, ради Бога, мне так даже комфортнее. — заверил Паша и сам опустился напротив, в кресло. — Это радует. Так, значит, смотри, в твоём случае наиболее эффективна будет диалектическая поведенческая терапия. В общих чертах — это понимание и управление эмоциями и поведением, мы с тобой будем учиться чуть лучше осознавать себя, легче переносить стресс, правильно выстраивать межличностные отношения. — Понял. — без вопросов согласился Паша. — Отлично. Сейчас мы активно абстрагируемся. Я не имею к Стасу никакого отношения, к остальным тоже. Я просто врач. — на всякий случай напомнил Вова, на что Паша абсолютно понятливо кивнул. — Отлично. Ну рассказывай, как дела у тебя? — Э… ну, знаете… а мне говорить только по нашему делу или?.. — Нет-нет, про побочки и эффект от таблеток я у тебя отдельно спрошу. Что угодно рассказывай. — Класс. — абсолютно воодушевлённо оценил Паша. — Меня так все заебали! — С козырей зашёл… — просмеялся Вова, а с ним и второй. — Излагай. — Блять, я их всех в рот наоборот, скоро перестреляю к чёртовой матери… можно же материться, да? — Ради Бога. — Сука, блять, почему обязательно каждый раз, когда выходишь из комнаты хлопать дверью? Этот, Господи-прости, Серёжа, по-моему, скоро своими хлопками повыбивает все двери в этом доме нахуй. Так началось моё утро. Потом… Стас точно не ваш сын? — Какой Стас? — не понял Вова, а тот, конечно, посмеялся. — Так вот, блять, начал до меня домогаться. Я раз сказал отъебаться, два сказал, ну на третий он понял, слава Богу, но я думал ёбну нахуй, потому что я вообще ничего не хочу… насколько это нормально, кстати? У меня такого ещё не было, у меня вообще всё норм с либидо обычно. — Это побочка от антидепрессантов, всё в порядке, оно пройдёт. Передай своему Стасу, что ещё недельку точно может даже не мечтать. А может, и месяцок. — Блять, он меня заебёт… — со вздохом покачал головой Паша. — Вот это я пережил, потом я потерял свою футболку, оказалось, это тётя Геля забрала её в стирку, но я же, блять, не просил! Потом мы сели завтракать… вы замечали, что у нас половина просто ёбанные свиньи? Ну я всё понимаю, но нахуя чавкать, блять, настолько громко?! Некоторые ещё и пиздят нахуй во весь голос, боятся, что, блять, не услышат на другом конце посёлка, видимо, иначе я не могу объяснить, за каким хуем так орать. На завтраке меня заебали все, вы тоже непроизвольно, ну за каким хуем вы постоянно дёргаете ногой? — Пашенька, у меня нервный тик… — сквозь смех пояснил Вова. — Это у меня от вас всех скоро нервный тик будет. Один Димочка, блять, нормальный, сидит себе молчит человек, хихикает там чё-то потихоньку, кушает аккуратненько, встал потом спокойно, посуду за собой помыл и так же молча ушёл, ну золото, а не человек! Остальные, блять, я в рот ебал… Потом Арс ещё до меня доебался со своими разговорами, блять, это вообще нахуй отдельная тема. — покачал Паша и с горя затянулся электронкой. — Я не знаю, что происходит и как ему это объяснить, потому что сейчас всё выглядит так, как будто я его избегаю… — А ты не избегаешь? — Избегаю, но нахуй он об этом догадывается? — не понял Паша, а Вову непроизвольно по новой пробрало на смех. — Ещё и предъявляет мне за это с максимально недовольным еблищем, как будто это я из нас двоих за последнее время выкинул столько хуйни, что нормальный человек уже изолировался бы вообще от него нахуй! Вы понимаете, я не понимаю, как можно нахуй не понимать, почему я не хочу с ним разговаривать на данном этапе. Я даже объяснять ему ничего не хочу, он же должен, блять, сам понимать, иначе я ещё и в адекватности набора его хромосом начну сомневаться и вообще нахуй на Луну улечу, чтоб он до меня не добрался никогда. И ещё Стас, блять, постоянно со своим: «А я говорил», «А я же говорил», да иди ты нахуй, ёб твою мать, говорил он! Неужели так сложно понять, что я и так сам всё понимаю, просто мне тяжело, потому что я с человеком дружу семнадцать лет, я непроизвольно хочу его понять даже сейчас, но у меня не получается, от этого мне ещё хуёвее, и ты, ёб твою мать, вместо того, чтобы помочь мне, поддержать, доебался со своим сука: «Я говорил», да помню я, блять, помню! Короче, блять, все вокруг пидорасы и хуесосы, тупые долбоёбы, я один очень умный… — как в том меме проговорил Паша и благополучно добил. — Но сегодня, кстати, чуть-чуть полегче, раньше я хотел всех расстрелять, а теперь хочу просто придушить. Это прогресс? — Да… — всё ещё посмеиваясь, покивал Вова. — Определённо… Но это у тебя сейчас больше самовнушение. Нейролептики начнут действовать только ещё через пару дней, антидепрессанты вообще в среднем через три-пять недель начинают давать заметный эффект. Так что терпи, казак, атаманом будешь. — Пусть молятся, блять, чтобы я этот период пережил и не перестрелял тут всех к чёртовой матери. Может, мне изолироваться? Уехать куда-нибудь или вон… в бане вашей закрыться. Иначе я опять начну срываться, потому что я так больше не могу. Не дай Бог на Стаса, конечно. — Ты думаешь, что Стас не сможет понять твоё состояние? — Нет, понять-то он поймёт, конечно. Он у меня вообще очень понимающий. Не знаю, как он меня терпит с этими заёбами, я бы уже нахуй себя послал, честно говоря… Просто он будет расстраиваться. Ну, знаете, когда на человека орут, ему обычно грустно. А он очень ранимый. Так что он поймёт, почему, но ему всё равно будет обидно, а я очень не хочу, чтобы он расстраивался. Поэтому, может, я всё-таки изолируюсь? — Нет, изолироваться тебе нельзя, мы же с тобой будем учиться работать с эмоциями. Поэтому вам обоим придётся просто пережить этот период. Со временем станет лучше, а сейчас нужно собраться с силами. Думай о том, что этот этап очень укрепит ваши отношения. — А если он меня бросит? — тревожно спросил Паша. — Вот, давай поговорим об этом. Как тебе кажется, почему ты так боишься, что вы расстанетесь? — Почему… — задумался Паша. — Потому что я боюсь остаться один. Стас приносит мне какие-никакие эмоции, рядом с ним я чувствую себя живым. В любом состоянии, даже когда ненавижу его, это всё равно эмоции. Но при этом… вот такой парадокс — периодически я сам хочу его бросить. Не потому что он плохой, а потому что я боюсь, что он бросит меня сам. Поэтому я как бы должен сделать это первым, чтобы… мне не было так больно. Чтобы не чувствовать, что меня предали. — Очень хорошо. — оценил Вова. — Как ты думаешь, откуда в тебе взялась эта установка? — По-моему, я живу с ней всегда. Ну, то есть, с рождения. — Такого не может быть. Любые установки в твоей голове — следствия каких-либо событий, поведения других людей и прочего. Просто так твой мозг не делает ничего в этой жизни, должен быть импульс, отправная точка. Попытайся вспомнить или подумать, где у тебя случилась эта отправная точка. Чаще всего провоцирует появление данной установки человек или люди, ведущие себя крайне непредсказуемо. Человек в один день тебя обожает, а на следующий избивает. А Паша на этом моменте глубоко задумался, пытаясь что-нибудь вспомнить. — Так, ну это точно из детства, потому что я говорю, я как будто всю жизнь такой. — сказал Паша, а Вова абсолютно согласно кивнул. — Просто… ну вот я первым делом подумал про мать и отчима. Ну, блять, вы же знаете Борю, представьте мою жизнь. И вот дело в том, что они не проявляли ко мне тепла никогда. То есть, не было сценария, который вы описали. Они меня просто ненавидели. Точнее, Боря ненавидел, а матери было похуй. Это же не то? — Очень вряд ли. — Угу. — задумчиво промычал Паша. — Ты можешь не торопиться, не переживай. Думай, сколько хочешь. А Паше именно это и нужно было услышать, поскольку он со своей тревожностью уже забеспокоился о том, что слишком долго думает. В душе не знал, как Вова понял, и тем не менее мысленно в очередной раз помолился за его здоровье и теперь стал думать уже намного сосредоточеннее и спокойнее. Вова в свою очередь его действительно никуда не торопил и, что было важно для Паши, не отвлекался, не показывал, что ожидание его утомляет. Просто лежал, ел и наблюдал. — Вообще всё это очень похоже на поведение моего отца. — таки выдал Паша. — Угу. — заинтересовался Вова. — Почему? — Ну… он в принципе в моей жизни рандомно появлялся всегда. И, как только я начинал привязываться, исчезал. Например, вот… мне было лет шесть. Он приехал на Новый год. Обычно он приезжал раз в год, мы гуляли час где-то, и он уезжал. А тут он прямо забрал меня к себе, и мы первый раз отметили Новый год вместе. Ну, и последний. На следующий день мы долго гуляли, и я жил у него ещё неделю. Я тогда подумал, что всё теперь будет хорошо, и я буду жить с ним. Но потом он сказал, что уедет ненадолго, и отправил меня к родителям. Он появился только летом. А я ждал его всё это время. Каждый вечер думал, что вот завтра он точно приедет. И каждый день расстраивался. — рассказал Паша, а у Вовы аж сердце разрывалось за этого бедного мальчика. — Потом он всё-таки приехал, конечно… и опять повторилось всё то же самое. А потом ещё раз. Верить ему я перестал только лет в двенадцать. Я понял, что он нихуя не делает из того, что обещает, и перестал подпускать его близко к себе. Вот это могло стать отправной точкой? — Вот это ей и было. — констатировал Вова, а Паша, вздохнув, понятливо кивнул. — Как ты думаешь, почему он так себя вёл? — Потому что он долбоёб. — фыркнул Паша, сложив руки на груди. — Это, по-моему, самое точное описание этого человека. — В целом, ты, может, и прав, но терапия нацелена в том числе на формирование в тебе навыка понимания чувств и эмоций других людей. Ты не обязан их принимать. Просто понимать. Как часто ты вообще считаешь, что все вокруг долбоёбы? — Всегда. — Ну вот, видишь. — А если они правда долбоёбы? Ну вот я так считаю. Почему нельзя? — Потому что есть разница между: «Ебать ты конченный тип, да пошёл ты нахуй, долбоёб» и «Я понимаю, почему ты так себя ведёшь, но мне это не нравится, поэтому я ограничу коммуникацию с тобой». Разница в первую очередь для тебя, со временем твоё понимание эмоций и чувств других людей приведёт к тому, что ты сможешь себя контролировать и не реагировать так бурно на всё. — Охренеть. — удивлённо констатировал Паша. — То есть, я могу считать, что он долбоёб всё-таки? — Ну конечно. Просто, чтобы у тебя всё это вызывало меньше эмоций, важно попробовать найти причинно-следственные связи. Когда ты понимаешь, почему человек так или иначе себя ведёт, он начинает раздражать тебя в разы меньше, потому что он становится не просто придурком тупым, а точно таким же человеком, как ты. Со своими мотивами, чувствами и мыслями. — Ну да, логично… Так, почему он так делал?.. — задумчиво проговорил Паша. — Ну, мне кажется, потому что ему просто похуй на меня было всю жизнь. — Так. Это тоже аргумент. — покивал Вова. — Ну да. — прикинул Паша. — Я был явно незапланированным ребёнком и оказался ему не нужен. Он ушёл и жил свою жизнь. А ко мне зачем он тогда приходил? Вон отец Антона, например. Антон ему был не нужен, так этот отец и не появлялся, Антон его не видел никогда в жизни. Значит, всё-таки что-то он от меня хотел. Но почему-то временно. — Вот, очень хорошо. Подумай о том, что могло его заставлять периодически всё-таки появляться в твоей жизни. — Я думаю, что это всё-таки чувство вины какое-то. Он в целом извинялся периодически за то, что вот так это всё получилось. — Так, и что у нас получается? — Что я был ему не нужен, но он в какой-то степени совестливый человек и всё-таки пытался как-то участвовать периодически. Поигрался и бросил. Наверно, он не осознавал степени ответственности и насколько это меня травмирует. Насколько он был важен для меня. Потому что он долбоёб. — Мне нравятся твои стабильные выводы. — посмеялся Вова, а с ним и второй. — Смотри, ты в силу особенностей своей психики делишь всё на чёрное и белое. Поэтому тебя так бросает из крайности в крайность в твоих чувствах к людям, поэтому тебе тяжело их понимать. Поэтому сейчас, пожалуйста, попробуй оправдать своего отца. Чтобы мы смогли оценить эту ситуацию хотя бы с двух точек и в итоге найти что-то среднее, может быть, с уклоном в одну из сторон, но всё-таки. — Да как вы так быстро понимаете, что надо делать? Как вы поняли, что надо мне объяснять, зачем мы что-либо делаем? — удивился Паша. — Да там ебать всего несколько лет обучения и практика с шизофрениками, считающими себя то Путиными, то Наполеонами, не бери в голову. — махнул рукой Вова, а тот, конечно, посмеялся. — Так… оправдать… ну, например, ему точно не совсем на меня похуй, потому что он всегда давал деньги. То есть, не было такого, чтобы он хоть месяц алиментов пропустил. Он всегда давал и много, то есть, насколько я знаю, с моего рождения и до семи лет он платил тысяч тридцать-сорок, потом начал платить семьдесят до двенадцати лет, потом до восемнадцати сотку. Потом он купил мне машину и до сих пор вот ВУЗ оплачивает, там тоже дохуя денег. Просто так он мне тоже по пятьдесят тысяч в месяц кидал вот до того, как мы встретились. Все телефоны, компьютеры, дорогие игрушки и так далее — это он мне всегда покупал. Ну и когда он всё-таки появлялся, я… был очень рад. Но почему он не появлялся чаще? — Ты думаешь, что был бы счастливее, если бы он вместо денег давал тебе внимание? — Ну конечно. Деньги — это… хорошо, конечно. Но я всегда мечтал, чтобы он был рядом и… в общем-то, я хотел, чтобы он был как… папа Стаса. — дабы не пересекать грань между Вовой и своим терапевтом, сказал Паша. — А получилось… ну не получилось. — Угу. Как ты думаешь, почему не получилось? — Потому что Стаса любят, а я незапланированный ребёнок. Нет, он тоже. Но его любят. А я пошёл нахуй. Понимаете, папа Стаса просто нормальный человек. — рассказывал Паша, прекрасно понимая, насколько комичен сам факт того, что он сейчас человеку описывает его же самого, и тем не менее это была очень увлекательная игра. — Он любит своего сына и не выёбывается, он не применяет в его сторону вот эти все традиционные методы воспитания и гендерные стереотипы, то есть, вот, например, Сергей или тот же мой отец придерживаются мнения, что мальчиков надо воспитывать по-другому. Нельзя там обниматься, целовать, проявлять любую нежность, ну потому что он же мужик. А я этого всю жизнь и хотел. Они думают, что внимание не так важно. А папа Стаса нормальный и так не думает. И Оксана так не думает. И вот я смотрю на их взаимодействия со Стасом и Антоном и каждый раз хочу плакать, потому что у меня такого нет, не было и не будет. И я не понимаю, почему так сложно просто не выёбываться и быть нормальным человеком. Нет, я понимаю, что это у них установки тех времён, в которые они родились, но они ровесники с папой Стаса и Оксаной, значит, было бы желание, они тоже были бы нормальными. Но они не хотят видеть проблему. Значит, они долбоёбы. — Угу. — посмеиваясь, покивал Вова, которого всё ещё явно веселили Пашины не меняющиеся выводы. — Ну я понял, ты хотел бы, чтобы любовь к тебе проявляли более открыто, нежно и адекватно. — Да. Да хоть как-нибудь, блять! — Хорошо. Но любовь же можно проявлять по-разному. Ты знаешь, какие есть языки любви? — Да. Слова, прикосновения, подарки, помощь и время. — Отлично. Получается, раз ты своему папе всё-таки нужен, как мы с тобой уже выяснили, значит, он просто проявляет свою любовь к тебе иначе. Не так, как ты ожидаешь. А Паша на несколько секунд аж завис от осознания. О такой, казалось бы, очевидной и простой вещи, как разные языки любви, он никогда не думал. — Получается, он меня всё-таки любит? — поразился Паша. — Ну получается, что так. — усмехнулся Вова. — Просто он свою любовь к тебе проявляет с помощью подарков. Он думает, что это высшее проявление его чувств. Вспомни, насколько твой отец жмот и насколько он любит деньги. — Да, он даже в долг никому никогда не даёт. — закивал Паша. — А мне всё всегда покупал… — А ты просто ожидал от него другого. Он же об этом не знал. Может, догадывался, но в его мировоззрении высшее проявление любви — подарки и деньги, плюс ему, как ты верно заметил, воспитание и мировоззрение не позволяют проявлять к тебе любовь так, как делают это папа Стаса и Оксана. — Блять, какое я уёбище… — констатировал Паша, закрыв лицо руками. — Почему? — Ну потому что он меня любит, оказывается, всю жизнь, даже хотел общаться потом, потому что понял, видимо, что я хотел общаться, а я его задинамил… — Ну ты вот опять бросаешься из крайности в крайность. Мы две минуты назад разговаривали о том, что он своим поведением нанёс тебе глубокую травму и дал старт серьёзному психическому расстройству. — То есть, он всё-таки плохой? — Нет. — Хороший? — Нет. — Тогда я ничего не понимаю… — Он просто человек, Паша. Обычный человек со своими плюсами и минусами. Так же, как ты. Как я. У нас с тобой тоже есть как хорошие стороны, так и плохие. И у него. Он не может быть только хорошим или только плохим, как и все остальные. Даже в самом страшном злодее всегда есть что-то хорошее. — Нет, ну это неправда. Что хорошего, например, в Боре? Он мне всё детство запорол и теперь убить нас пытается! — напомнил Паша. — Это да. Но это его плохая сторона. Из хорошего — он очень преданный человек, если с ним дружить или состоять в отношениях, то это максимально надёжный друг или партнёр. Он очень заботливый родитель, когда всё-таки любит своего ребёнка. У тебя же была сестра, его дочь, помнишь? — Ну да, на самом деле. — прикинул Паша. — Её он прям ебать как любил. — Ну вот. А ты говоришь, ничего хорошего в нём нет. В каждом человеке можно найти что-то положительное и отрицательное. — А что вот… в Вите положительного, например? — А это я у тебя должен спросить. Это такое упражнение. Найди мне положительные и отрицательные черты в… нет, Витю я тебе дам в качестве домашнего задания, тут даже я без ста грамм не разберусь, ебать… — нервно усмехнулся Вова, а тот, конечно, посмеялся. — Найди вот в Арсении. Он же твой близкий друг. — Ну… давайте с отрицательных. Он всегда говорит только о себе и интересуется только собой; он эгоист; он убил трёх человек; он ведёт себя, как еблан; он изменяет своим партнёрам; он не умеет ценить ничего, что для него делают; он никогда ни к кому не прислушивается; он трусливый и безответственный. Пока хватит? — Да, очень хорошо. Теперь думай о хорошем. — Он смешной; мне с ним хорошо; он довольно верный вроде как, потому что мы до сих пор общаемся столько лет; он достаточно сильный, потому что пережил изнасилование и не помер. Правда, благодаря мне… но это другой вопрос. Он склонен всё-таки иногда осознавать свои ошибки; он умеет разговаривать честно и откровенно, редко что-то скрывает; он очень умный и начитанный; в глубине души он… даже добрый. Иногда. — Ну вот. Из всего этого у нас получается образ Арсения. Из плохого и из хорошего. С уклоном в одну из сторон на твой вкус и взгляд, но, видишь, он в любом случае многогранен. — Ну да. А давайте я теперь про Стаса расскажу? — Давай, конечно, про Стаса расскажи. — Из плохого: он постоянно орёт; очень жёстко матерится; ведёт себя, как быдло; зачастую жестоко относится к окружающим; очень любит спорить по поводу и без повода; а ещё он может даже сам понимать, что не прав, но вот просто за каким-то хуем будет доказывать до последнего, что это я долбоёб, а он молодец. Из хорошего: он на самом деле очень ранимый, милый и нежный в глубине души; понимающий; целеустремлённый; он ебать какой умный; смешной; он очень талантливый музыкант, мне это тоже нравится; он очень щедрый для близких; он очень заботливый, когда это требуется; он очень сильный морально… Вот эта игра Паше очень понравилась, поскольку ему мало того, что было интересно разбирать знакомых людей, так он ещё и открыл для себя буквально Америку — насколько же окружающие его люди, оказывается, многогранны… И всегда они такими были. Всегда, когда Паша считал их или божествами или самыми конченными созданиями, они в реальности оставались обычными людьми всё с тем же набором плюсов и минусов. Пашу эта мысль почему-то завораживала. Разобрали они всех, кроме самых сложных Вити, Сергея, Ангелины, Нади и Вовы с Оксаной и Димой. Дело в том, что в первых четверых Паша не мог найти особых плюсов, а в последних троих — минусов. Поэтому разбор этих семерых товарищей ему оставили в качестве домашнего задания. Также ему поручили начать вести дневник эмоций в формате: что произошло-что я подумал-какую эмоцию я испытал-какие изменения я почувствовал в теле (оказывается, на каждую эмоцию тело каким-либо образом реагирует)-что я сделал. Паша, конечно, подумал, что сойдёт с ума, если будет записывать каждое своё эмоциональное колебание, и тем не менее был счастлив наконец-то начать что-то делать для улучшения своего состояния. Так же в течение сессии они, конечно, в итоге завершили тему с Лёшей. Паша наконец пришёл к тому, что он не хороший и не плохой, так же, как и все остальные люди. Вова порекомендовал ему на всякий случай выписать плюсы и минусы ближайших товарищей, чтобы в случае сильного гнева заглядывать и вспоминать, что они такие же живые люди, ещё и имеющие положительные стороны. Вова считал, что это может смягчить эмоцию, а Паша сначала в эту идею не верил. Но когда вышел из комнаты, спустился вниз и совершенно случайно столкнулся с папой, вдруг не испытал к нему прежних чувств. Раньше Пашу раздражал один его вид. А сейчас он чисто механически вдруг вспомнил о том, что этот человек, вообще-то, любит его и в целом обладает определённым набором положительных качеств. И отрицательных тоже. И Пашу эта мысль до сих пор настолько поражала, что он даже испугал бедного Лёшу, поскольку слишком долго и в полном замешательстве на него смотрел. Примерно в этот момент Паша и понял, что техника рабочая. Поэтому, заварив чай, добрался до своей комнаты и принялся от греха подальше побыстрее в блокнот выписывать положительные качества всех прочих товарищей, за исключением, конечно, Вити, Ангелины, Нади и Сергея, поскольку там всё ещё ничего не придумал. И даже успел дописать последнего Серёжу, когда послышался хлопок входной двери, а после Паша и чьи-то руки на своих плечах почувствовал. — А чем ты тут занимаешься? — поинтересовался Стас. — Задание делаю. Тебе очень повезло, что я сейчас посмотрел и вспомнил, что ты у меня очень хороший, ведь только поэтому я даже не возмутился по поводу хлопка дверью. — оповестил Паша. — Какое счастье. — посмеялся Стас, а с ним и Паша, уже вставший. — Это какая-то психологическая техника? — Да. Чтобы я не делил мир на чёрное и белое, мне сказали разобрать всех окружающих на плюсы и минусы. — Нихуя себе. И помогает? — Да я в ахуе пока немножечко… — нервно усмехнулся Паша. — Оно как-то… пока не укладывается у меня в голове… но это вроде как нормально, твой папа сказал, что так сразу всё и не получится. — Ну конечно. Будем работать, ты у меня молодец. Полегчало чуть-чуть? — Да, чё-то прям… попустило ебанутым образом. Люблю тебя пиздец. — оповестил Паша, крепко его обняв. — И я тебя, солнышко. — конечно, улыбаясь, заверил Стас и пару раз чмокнул его в щёку. — Ну расскажи мне поподробнее, я тоже хочу быть в теме. Паша ему, разумеется, изложил всё, что было, а Стас так искренне радовался каждому его достижению, что тот уже готов был прыгать от счастья. И как же он был рад записать в свой дневник первой именно эту эмоцию. Дай Бог так оно и дальше пойдёт… — Так, и что тебе надо сделать к завтра? — в конце концов спросил Стас. — К завтра надо найти плюсы и минусы в Вите, Ангелине, Наде, Оксане, Сергее, Вове и Диме. А у меня не получается. Потому что в одних я не могу найти плюсы, а в других минусы. Ну, сам понимаешь в ком что. — А мне нельзя тебе помогать, да? — Нельзя. — Тогда надо за ними наблюдать. — решил Стас. — Блять, я не готов целый день смотреть на Витю, Гелю, Надю и Сергея, это чё нахуй за психологический хоррор?.. — панически пробормотал Паша, а тот, конечно, посмеялся. — А в Диме-то ты как минусы не видишь? Там же всё очевидно. — Ну, не знаю… мне Дима всегда казался максимально положительным. — прикинул Паша. — Ладно, пойдём наблюдать. Ты же пойдёшь со мной? Ты теперь знаешь, что я социально-тревожный, мне надо сопровождение, как вон твой папа Димочке устраивает. — Погнали. — без вопросов согласился Стас. В общем-то, вместе они спустились вниз, а там, слава тебе Господи, все как раз сидели с чаями в столовой. И эти двое к ним пристроились. — Слава Богу! — констатировали чуть не все разом, таким образом оценив их появление. — Блять, скажите им, что нахуй не надо ехать за грибами! — попросил Антон. — Скажите, что это интереснее, чем на речке. — перебил Андрей. — Нет, на речку лучше! — орали Антон, Дима, Серёжа, Оксана, Темур и Витя. — За грибами! — спорили Арс, Сергей, Лёша, Ангелина, Олег и Андрей. — На речку! — За грибами! — На речку! — А мне вообще похуй, где бухать. — оповестила Надя, а Пашу наконец немножечко осенило. Наде вообще плевать на мнение и оценки окружающих — очевидный плюс! Это он и записал в свой блокнот. — Это ты чё там делаешь? — заинтересовался Дима. — В тетрадь смерти тебя записываю. — пробурчал Паша и действительно записал в блокнот для Димы аж два пункта. В плюсы: наблюдательность; в минусы: чрезмерная заинтересованность окружающими. — Да за что? — опешил Дима, тем не менее смеясь вместе с остальными. — Что я сейчас сделал? — Лезешь, куда тебя не просят. — подсказал Антон и продолжил: — На речку мы поедем! — За грибами! — На речку! — За грибами! — Я стесняюсь спросить, а вас туда кто повезёт?.. — рискнул уточнить Вова. — Ты. — абсолютно очевидно ответили все разом и, конечно, рассмеялись с резко изменившегося в лице Вовы. — Ты куда хочешь? — поинтересовался Вова, обращаясь к Журавлю. — Домой… — расшифровав выражение лица Журавля, просмеялся Антон, а с ним и остальные. — Диман, на речке вода, шашлычки и бухло. — оповестил Темур. — Зато из грибов потом столько можно приготовить! — вклинилась Ангелина. — И вообще это вид медитации. — рассказал Лёша. — Тебе, как тревожному человеку, полезно. — Да ему главное с Вовочкой и похуй куда, как же вы не выкупаете… — покачала головой Оксана. — Вот именно. — согласился Журавль. — Да ты моя радость. — тихо посмеялся Вова. — Ладненько. Сыночек? — А я купаться хочу. А грибы не хочу. — рассказал Стас. — Потрясающе. Зятёк? — А я шашлык давно не ел. — Едем на речку. — констатировал Вова, а все, кто был за речку, моментально разразились радостными криками. В конце концов, воодушевившись шашлыком, порадовались и остальные, и государственного переворота, в общем-то, не случилось. Барни, разумеется, сразу решили взять с собой… — А как же Гена? — расстроенно спросил Антон. — Он что, один останется? — Где-то я всё-таки переборщила с эмпатией… — задумчиво заметила Оксана. — Ну ему же будет грустно. — включился Стас. — Все уедут, а он подумает, что его бросили… — Нельзя Геннадия оставлять, не дай Бог депрессия ёбнет. — покивал Дима. — Ну можем взять. — без вопросов согласился Вова. — А можно? — тут же оживились все разом. — Да его тут все знают, он любит на речку купаться ездить. — пожал плечами Вова, а друзья моментально абсолютно восторженно завизжали. Собственно, уже в следующую минуту товарищи побежали собираться. Процесс шёл с горем по полам, поскольку все носились по дому так, будто через пятнадцать минут ядерная война, и им срочно надо успеть спуститься в бункер. Дима со Стасом боролись за плавательные шорты, будучи не в силах разобраться, чьи они, поскольку у обоих были одинаковые чёрные, но там пришёл Вова и вообще их себе забрал, а те двое наконец нашли свои. Антон по всему дому пытался отыскать свою футболку, почему-то одну конкретную, и в итоге в поисках почувствовали все. Витя намеренно спрятал Серёжин скетчбук, чтобы побесить его бедного. А под конец они вообще поняли, что потеряли крокодила, и принялись, конечно, активно искать. А победил в этой увлекательной игре Антон, который, войдя в Вовину комнату, наконец нашёл Гену. Он сам явно лежал под кроватью и был надёжно спрятан за пледом, свисающим до пола, но выдала его немного торчащая лапа. — Пацаны, я нашёл! — крикнул Антон. Гена моментально спрятал и торчавшую лапу, но было уже поздно, поскольку товарищи прилетели буквально через пару секунд. — Под кроватью. — подсказал Антон. Вова опустился на корточки и приподнял краешек пледа, а товарищи наконец смогли узреть Гену. Тот лежал под кроватью и, как только его покой нарушили, крайне разочарованно рыкнул, после чего максимально аккуратно забрал у Вовы краешек пледа и закрылся обратно. — Мы заебали Гену. — вместе с остальными просмеялся Витя. — Геннадий, выползайте. — требовательно произнёс Серёжа. — Мы вас всё равно достанем! — Пиздец, блять, мы заебали крокодила!.. — сквозь смех констатировал Антон, а товарищей с самого факта накрыло окончательно. — Он наповал сражён нашим интеллектом, полагаю. — заметил Олег. — Ну вот не надо, Геныч, в сумме мы твой уж как-нибудь наскребём. — поспорил Темур. — Наверно… вот если бы у одного из нас интеллект не уходил в минус!.. — Я начинаю привыкать… — вместе с остальными просмеялся Журавль, сжав пальцами переносицу. — Ну тогда без Гены придётся на речку ехать. — утрированно печально произнёс Вова, а крокодил чуть не моментально вынырнул из укрытия и устремил на хозяина крайне заинтересованный взгляд. — Ох ты, ебать, с добрым утром. Купаться поедешь? А Гена тут же вылетел из-под кровати и чуть не со скоростью света понёсся по лестнице вниз, с чего товарищей накрыло по новой. Разумеется, все вместе друзья благополучно отправились за Геной, уже ожидающим их внизу и активно скребущим дверь. Ехать было решено на машинах Стаса, Темура и на уазике, конечно. В первую запихнули всех изгоев общества — Андрея, Сергея, Надю, Арсения, Витю, ну и Олега пришлось отдать туда же, за руль. Во вторую сели Лёша, Ангелина, Паша, Оксана и Темур за рулём, ну а в уазик уместились все остальные. Барни Журавль, сидящий впереди рядом с Вовой, взял на руки, а Гена совершенно спокойно растянулся на коленках у товарищей на заднем сиденье. Изначально крокодила хотели поместить в багажник, но так как он нормально не закрывался, вполне резонно предположили, что для бедной рептилии это стрессово и опасно, потому запихали в багажник Серёжу и поехали. На этот раз обошлось без форсажа, поскольку нервировать Геннадия, уже и так затисканного со всех сторон, никто не хотел, и до речки друзья доехали вполне спокойно за пятнадцать минут. Место выбрали более-менее уединённое (товарищи были буквально в компании крокодила, напоминаем) и тем не менее очень симпатичное. Будто специально для них посреди величественных дубов и совсем рядом с рекой была заготовлена довольно большая полянка, у которой они и остановили машины. У реки, к слову, было пусто. — Геннадий, прошу. — сказал Стас, открыв дверь, а Гена мигом выскочил из машины. — Далеко мы не уползаем. — строго произнёс Вова, а Гена, уже посеменивший было к воде, моментально развернулся и печально побрёл к товарищам. — Мы заебали Геннадия икс два. — вместе с остальными просмеялся Антон. — Ну не разговаривай с ним так, он расстроился, бедный. — с сочувствием глядя на Гену, заметил Журавль. — Ну не расстраивайся, мой сладенький, сейчас пойдём. — просюсюкал Вова, опустившись перед Геной на корточки, и чмокнул его в нос. — Иди разбери багажник, займись делом, и пиздюка ушастого притащи, куда он там девался? Гена первым делом действительно отыскал Барни, уже рванувшегося было к воде, аккуратненько взял за ошейник и потащил к товарищам. Щенок оказывал активнейшее сопротивление, что друзей очень веселило, и тем не менее в какой-то момент сдался. Барни Гена вручил первому попавшемуся Диме, сам отправился к уазику, а Серёжа, только успевший выползти из багажника, ему даже дверцу придержал. Крокодил в свою очередь, передними лапами зацепившись за багажник, немного подтянулся и, схватив первый попавшийся плед, потащил к товарищам. — Нормально, мужики, нормально, сегодня все бухаем спокойно, он нас довезёт. — решил Андрей, а товарищей, несмотря на шок, накрыло по новой. — Я уже даже не удивлюсь. — открестился Паша. — Нет, ну чисто технически, дорогу он знает, осталось разобраться с управлением и… — прикинул Вова. — Я надеюсь дожить до момента, когда Геннадий будет баллотироваться в президенты. — сказала Оксана. — Идеальный кандидат — вот исполнительный, умный и, что главное, молчит. — покивал Олег. — Ой, балаболы, хоть помогли бы животному бедному, один всё таскает вон. — заметила Ангелина. — Да ему весело, он так играет. — оповестил Вова. — Это он пока дома ваши вещи не начал перетаскивать, радуйтесь, я так месяц искал ноутбук, блять, а оказалось, что он его очень ответственно отнёс к себе в террариум. — А, ну теперь хоть понятно, кто пентагон взломал. — понятливо покивал Дима и благополучно добил. — А кто ему игрушки взять успел? — удивился Сергей, поскольку Гена действительно уже вытащил из багажника и свой мячик, и канатик, и палочку. — Ну ты куда столько набрал, алё? — аж опешил Вова, на что Гена только многозначительно рыкнул и пошёл обратно к багажнику. Товарищи не переставали поражаться Гене, оказывается, ещё и очень самостоятельному, и тем не менее всё-таки помогли ему с разгрузкой багажников. На поляне они сразу расстелили несколько пледов, рядом кинули пакеты с едой и напитками, да и всё прочее, и установили мангал. Шашлык решили пожарить уже после купания, поскольку из-за какой-то аномальной сегодня жары в воду и побыстрее хотелось всем. Дальше друзья принялись раздеваться, и вот тут-то у половины начался психологический хоррор, потому что Витя включил всю свою язвительность и токсичность, назвав Пашу, Антона, Стаса, Олега и Андрея дрыщами, а Серёжу, Диму, Сергея, Надю и Ангелину жирными. Журавль даже раздеваться не стал от греха подальше и остался в футболке. И главное, к самому Вите докопаться было невозможно, поскольку вот что-что, а выглядел он замечательно — имел вполне рельефный пресс, да и в целом над телом явно работал, поскольку всё то же самое можно было сказать и о руках, и о ногах, какие товарищи прежде видели. — Всосали? — абсолютно довольно спросил Витя, только сняв футболку. — Молодец. — без особого энтузиазма оценили товарищи. — Тебе, блять, хоть кто-нибудь в этой жизни нравится? — пробурчал Дима. — Да, все, кого я не захуесосил — норм. Ну, Димочку не могу, у меня ещё нос не до конца прошёл. А Вовик с Лёхой вон вообще норм. — заметил Витя. Да, действительно. Вовиному красивому оформленному телу никто, конечно, не удивился, а вот Лёша убил. Оказывается, и пресс у человека имелся, и руки с ногами были очень неплохо оформлены мышцами. В силу комплекции, конечно, не такими заметными, как у Вовы, но в любом случае. — А Оксана вообще сосочка. — Фу, блять. — с таким испуганным и одновременно полным отвращения выражением лица открестилась Оксана, что товарищей накрыло моментально. — Вообще-то это комплимент. — оповестил Витя. — Почему тебя не радует внимание от красивого мужчины? — Слышь, ёпта, красивый мужчина, ещё одно слово и ты своим вниманием будешь рыбок на дне радовать. — моментально включился Вова. — И нос тебе в обратную сторону починим. — покивал Темур. — Я вообще с вертушки могу. — крайне угрожающе предупредил Антон. — Обрати внимание на своё окружение, в старых девах из-за них останешься. — заметил Витя. — Мои мальчики любимые. — просюсюкала Оксана и всех троих чмокнула в щёки. — А ты иди нахуй, кому ты нужен, Господи-прости? Дистанцию держи, по-братски. — А то чё? — А то у меня полноценный трёхголовый цербер есть. — Гав. — в один голос констатировали Антон, Вова и Темур, весьма убедительно глядя на Витю. — Понял, не тупой. — от греха подальше открестился Витя, пока товарищи смеялись. — Как можно вот не дать даже шанса? — Малыш, у меня сегодня даже овуляция. Ты понимаешь, насколько без шансов? — поинтересовалась Оксана. — Что такое овуляция? — уточнил Витя. — Да не бери в голову. — смеясь вместе с остальными, махнул рукой Олег. — Это тебя… очень сильно отшили, мягко говоря. — И вообще вы давайте прекращайте, никаких гетерастов в моём доме не будет. — предупредил Вова. — Ещё не хватало. — в один голос согласились Антон, Паша, Стас, Дима, Серёжа, Журавль и даже Арсений, после чего пошёл от этих же личностей активный буллинг всего гетеро сообщества. — А ты у меня чего? — поинтересовался Вова, поскольку товарищи наконец отвлекались, а его очень интересовал одетый Журавль. — А чего я? — Раздеваться, не? — спросил Вова, а Журавль аж несколько панически и крайне активно отрицательно замотал головой. — Как это? Ты в одежде купаешься? — Ну да. Я… сгореть боюсь. — отмазался Журавль. — Дима. — крайне убедительно произнёс Вова, видимо, не поверив. — Ну я комплексую. — таки признал тот. — Мне так комфортнее. Я вообще никогда ни при ком и ни при каких обстоятельствах не раздеваюсь. У меня есть запасная футболка, если ты об этом беспокоишься. — Я беспокоюсь о том, что ты комплексуешь. — Ну это же моя проблема. — Это наша проблема. — поправил Вова, а тот непроизвольно улыбнулся. — Я тебя люблю. — отчего-то крайне умилившись и уже крепко обняв его, негромко произнёс Журавль. — Я тебя тоже. Ты у меня самый красивый. — так же приглушённо рассказал Вова. — Неправда. — окончательно расслабившись в его объятиях, поспорил Журавль. — Я лучше знаю, отъёб. Самый-самый красивый. Ты. — настолько искренне произнёс Вова, что Журавля аж на мурашки пробрало. — Это ты у нас самый красивый. — судорожно выдохнул Журавль, чуть отстранившись и при одном взгляде на его тело аж тяжело сглотнув. — Ну ты не кончи смотри, а так… — прикинул Вова. — Шеминов! — аж опешил Журавль, несильно треснув его по плечу, но таки посмеялся вместе с товарищем. — Отъебись от меня со своими пошлостями, я вообще… не такой. — Конечно, конечно. Только ты в следующий раз, когда будешь ночью дрочить в ванной, лучше включай воду. Слышно. Чуть-чуть. — выдал Вова и окончательно посыпался с буквально в секунду раскрасневшегося и чуть было в обморок не упавшего Журавля. — Ёбанный маньяк! — тут же заорал Журавль, разумеется, тоже смеясь. — Ты чё нахуй… подслушиваешь?.. — Я, честно говоря, вообще случайно… и мне даже было чуть-чуть неловко… А я вот всё хотел спросить… — Не надо ничего спрашивать по этому поводу, я тебя умоляю… — У тебя пубертат или почему ты нахуй ночами дрочишь?.. — таки поинтересовался Вова, а Журавль, то ли плачущий, то ли смеющийся, уже просто уткнулся лицом ему в плечо. А Вова его, конечно, обнял. — Володя, ёб твою мать, любой нормальный человек об этой ситуации до гроба бы нахуй молчал!.. — А ты меня сам такого выбрал. Мне теперь интересно. — Ну какой нахуй пубертат? Меня всю ночь зажимает красивый мужик, ну как ты думаешь, блять? — таки сдался Журавль. — Вообще-то мог бы взять с собой красивого мужика в таком случае… — Володя. — опешил Журавль, аж чуть от него оторвавшись и окончательно раскрасневшись, а того только больше накрыло. — Козёл ебучий. — конечно, тоже смеясь и активно избивая Вову по плечу, констатировал он. — Ещё одно слово… — А почему нет? Вместе веселее! — Долбоёб. — сквозь смех оценил Журавль и принялся лупить его ещё сильнее. Вова уже совершенно безбожно ржал, активно подливая масла в огонь новыми репликами, а Журавль избивал его всё активнее. Конечно, без перебора и шуточно, и тем не менее в какой-то момент случайно толкнул его чуть сильнее, чем планировал. Попытался поймать, но в итоге грохнулся на землю вместе с Вовой, с чего прорвало уже не только их, но и товарищей, наконец обративших внимание. — Из-за тебя всё! — оповестил Журавль и продолжил его лупить. — Ты сам меня толкнул… — еле выговорил Вова, активно уворачиваясь и закрываясь руками. — Я вам нахуй говорил, что раньше надо было туда смотреть! — напомнил Антон. — Это похоже на брачный период. — заметил Олег. — Ай! — максимально жалостливо вскрикнул Вова после очередного удара. — Господи, прости-прости-прости, пожалуйста, больно? — моментально запаниковал Журавль. — А это я тебя обманул. — абсолютно довольно оповестил Вова. — Долбоёб, блять! — тут же воскликнул Журавль и продолжил избиение, а товарищей накрыло окончательно. — Гаси его, Димочка. — поддержала Оксана. — Да не могу я его гасить, чё он мне улыбается, козёл? — тихо посмеялся Журавль, смотрящий на Вову и, конечно, поплывший. — Люблю тебя потому что. — сказал Вова, а товарищей там моментально пробрало на восторженные визги. — И я тебя. — аж чуть засмущавшись и посмеиваясь, ответил Журавль. — Давай ручку, не надо на холодной земле лежать. Сам Журавль встал, а Вова действительно протянул руку, за какую тот его и поднял в конце концов. И всё-таки хорошо, что начала их диалога товарищи не слышали, поскольку если уж их так от стабильных признаний в любви накрыло, то там половину от инфарктов откачивать бы пришлось… Но, в общем-то, обошлось. И теперь друзья наконец всё-таки отправились к воде. Небольшой пляж был даже весьма симпатичным, а по меркам Рязани так вообще чудесным — и песочек на берегу, и никаких зарослей, и даже деревянный пирс справа по курсу. Гена, к слову, абсолютно культурно семенил к воде рядом с Вовой и никуда не убегал, а уже на берегу с крайне осмысленным и вопросительным взглядом повернулся к хозяину, явно чего-то ожидая. — Можно. — согласился Вова, на всякий случай оглядевшись и не обнаружив ни одного человека в радиусе километра. Абсолютно довольный Гена моментально потопал в воду и уже вскоре благополучно занырнул, а Темур было первым из товарищей тронулся следом, но тут его вовремя перехватил Журавль. — Там ракушки, лучше с моста. — заметил он и кивнул на полупрозрачную воду, через которую было видно дно, действительно усеянное довольно острыми ракушками. — Видите, какой заботливый, внимательный. — попытался Антон, а товарищи максимально согласно закивали. — Я заметил. А ты не подмазывайся. — почти строго произнёс он и тем не менее зашагал к деревянному пирсу. — Даже не пытайся, это уже всё. — вместе с товарищами просмеялся Вова. — Нихуя подобного, блять, я его добьюсь. — упёрся Журавль, а друзей накрыло окончательно. — Пошёл ты нахуй, человек расставил приоритеты. — заметила Оксана, хлопнув Вову по плечу. — Главное, правильно. — оценил Дима. — А вообще лучше попробуй его заебать. — В каком смысле? — Ну вот прям хуйню какую-нибудь выкидывай, после которой нормальный человек захочет дать тебе по ебалу. Веди себя, как тупое быдло… как Витя. — опомнился Дима, а товарищей моментально накрыло с выражения лица названного. — Но Витя ему тоже не особо нравится. — заметил Антон. — Да, потому что я сказал: «Как тупое быдло», а не «Как тупое быдло с нулевым интеллектом и отсутствующей эмпатией». Журавль в свою очередь мигом направился к Темуру, всё ещё стоящему на краю пирса, а остальные, зная этого товарища, даже близко не предполагали, что он может сделать. Но Журавль, подойдя, вдруг совершенно спокойно пнул Темура в спину с ноги и таким образом скинул в воду. — Ты чё, охуел? — аж опешил Темур, пока товарищи совершенно безбожно ржали. — А хуль ты встал, блять? Ни пройти, ни проехать. — ещё и с наездом ответил Журавль и благополучно добил. У Темура, к слову, явно произошёл разрыв шаблона, потому пару секунд он просто смотрел на Журавля, как на душевнобольного, аж дара речи лишившись. — Ну прыгай. — таки предложил он. — Ага, блять, может, тебе ещё отсосать? — Беги, Дима, беги… — с трудом выговорил Андрей. А Темур довольно резко подтянулся за край моста и хотел было схватить Журавля за ногу, но тот совершенно просто пихнул его в плечо и таким образом вновь свалил в воду. — Ну держись, блять… — уже весьма убедительно произнёс Темур. — Вот теперь точно беги. — порекомендовала Оксана. На этот раз Темур подтянулся быстрее, чем Журавль успел среагировать, и тем не менее моментально он сорвался с места. А Темур, с лёгкостью выбравшись из воды, рванул за ним, пока товарищи уже бились в истерике. — Нихуя себе, это когда он так быстро бегать научился? — опешил Витя. — Это человек просто жить хочет… — решил Паша. Темур тем временем уже орал благим матом, швырялся в Журавля своими тапками, камнями и палками, а тот умудрялся и уворачиваться, и бежать буквально со скоростью света. И не потому, что был каким-то невероятным спортсменом, нет, у человека просто был прекрасно развит инстинкт самосохранения. А в итоге минут через пять Журавль всё-таки выдохся и с разбегу прыгнул в воду с моста. Правда, Темур сразу проследовал за ним. — На будущее — вот это была ошибка! — сквозь смех крикнул Антон. — Теперь тебя не убьют, а утопят! — подбадривающе оповестил Андрей. А Темур, таки схватив Журавля, действительно принялся топить. Правда, немножечко не рассчитал, что разница в массе у них составляла около тридцати килограмм, потому ход событий довольно быстро изменился, и под воду ушёл уже Темур. Вскоре в их игру включились и товарищи — каждый выбрал одну сторону и принялся топить соперников. Там уже даже Гена присоединился — плавал вокруг и тыкался мордой в кого попало, играя за всех сразу и отпихивая в сторону особо заигравшихся, дабы никто никого не утопил. Барни, не умеющий плавать, активно лаял с берега и очень забавно пугался, когда его лап случайно касалась вода. А закончилась игра в конце концов тем, что товарищи почему-то решили массово потопить Сергея, а тот кое-как успел сбежать от них на берег от греха подальше. — Вот лучше бы, чем ерундой всякой заниматься, на собаку посмотрели, он у вас бракованный! — оповестил Сергей, пока друзья всё смеялись с его побега. — С чего? — опешили все разом. — А что это за собака такая, которая плавать не умеет? — Сами вы бракованный, он ещё маленький. — возмущённо поспорил Антон. — Зачем вы собаку обижаете? — Ну ты ещё поплачь. — фыркнул Витя. — Да пошёл нахуй. — моментально ответили друзья, а тот только выставил вперёд руки в примирительном жесте. — Его надо просто научить. — решил Олег. — У нормальной собаки этот навык в крови заложен. — настаивал Сергей. — Чё-то зайчик распизделся, вам не кажется? — поинтересовался Вова. А товарищей, только немного подзабывших о тёмном прошлом Сергея, прорвало моментально. — Владимир! — отчаянно заорал Сергей, поскольку друзья уже активно исполняли «Зайка моя, я твой зайчик». — А меньше пиздеть будешь. Наслаждайся. — улыбнулся Вова, выйдя на берег и взяв Барни на руки. Вместе с Барни он вернулся к друзьям, а те, поймав приступ умиления, первым делом, конечно, затискали собаку. Барни явно чувствовал себя очень неуютно, но товарищам в любом случае радовался. — А как вообще учить собаку плавать? — поинтересовался Серёжа. — Ну типа… бросить в воду? — предположил Андрей, а товарищи перевели на него крайне красноречивые взгляды. — А что? Я так троих детей плавать научил. — Ну спиногрызов не жалко, новых сделаете, если чё, а это всё-таки животное, не надо вот это. — попросил Стас. — Надо сначала водичкой его немного побрызгать. — решил Журавль и принялся максимально аккуратно поливать Барни водой. Там и остальные в большинстве своём включились — набирали в ладони немного воды и либо поливали, либо гладили щенка мокрыми руками. Тот первым делом, конечно, стабильно испугался, но в какой-то момент, видимо, понял, что это точно такая же вода, как и в ванной, и заметно подрасслабился. А далее дело оставалось за малым, ведь главное, что страх они устранили. Потом Вова всё-таки опустил Барни в воду, при этом, конечно, придерживая его под животом, а щенок чисто инстинктивно и очень уверенно стал грести лапами. Товарищи уже радовались, как не в себя, но когда Вова его отпустил, и Барни наконец поплыл сам — там счастью не было предела. Теперь в воду заходить не рисковал только Сергей, поскольку за «бракованную собаку» друзья явно были настроены мстить. И тем не менее в какой-то момент он всё-таки вернулся. Моментально, конечно, оказался почти утоплен, забрызган и закидан двумя имеющимися у друзей мячиками, но в конце концов от него всё-таки отстали и принялись играть во что-то типа волейбола. В общем-то, друзья развлекались, как могли, Барни периодически плавал рядом с ними, но чаще всё-таки бродил по берегу, а Гена вообще залёг на дно реки, наконец найдя себе укрытие. Правда, самые отчаянные его и так доставали — ныряли и гладили, но рептилия не теряла надежд на спасение. И это зря, потому что товарищи придумали новую игру: «Достань Гену» и уже целенаправленно ныряли к нему. Крокодил в итоге уплыл на самую глубокую точку реки, но друзьям стало только веселее и интереснее пытаться до него добираться. Дальше случилось смирение, и Гена в конце концов даже помог Серёже, так расстраивающемуся, что не может до него добраться. Просто переполз на меньшую глубину, и у Серёжи наконец тоже получилось до него дотронуться. В конце концов накупались и наконец вышли на берег товарищи только через пару часов. Даже немного приоделись, поскольку ветерок дул прохладный, и расселись на пледах в более-менее кружок. Включили на колонке музыку и, в общем-то, отдыхали. — А куда у нас делся Владимир? — не понял Сергей. — А он куда-то ушёл ещё минут десять назад. — оповестил Дима, а товарищи тут же настороженно переглянулись. — Гена, где папа? — решил поинтересоваться Антон, а Гена, уже полностью расслабившийся, без особого интереса махнул мордой куда-то в сторону леса. — А если его похитили? — тревожно спросил Серёжа. — С доплатой вернут. — махнул рукой Андрей, а товарищи даже посмеялись. — Я бы больше переживала за судьбу маньяков. — закивала Оксана. А Вова тем временем наконец вышел из леса — ровно оттуда, куда прежде и указывал Гена. Причём шёл с красивейшим букетом ромашек, на что товарищи уже аж дыхание затаили, а Журавль даже на данном этапе оказался в предынфарктном состоянии. — Тебе. — сказал Вова, подойдя к нему. Друзья в момент абсолютно восторженно завизжали, а Журавль, напрочь раскрасневшийся, конечно, моментально расплылся в улыбке и, забрав букет, крепко обнял Вову. — Спасибо большое, я в ахуе… — аж прослезившись на радостях, выдавил он. — Да не за что. — тихо посмеялся Вова, а Журавль только покрепче прижал его к себе. — Ну хоть в щёчку поцелуй, опездал! — крикнул Темур. — Кто? — в один голос уточнили оба. — Блять, поебутся они только лет в восемьдесят, короче, если импотенция не возьмёт. — махнул рукой Витя. — У людей романтика, вы не понимаете. — пытался донести Паша. — Реально, лишь бы ебаться. — закивал Антон. — Между прочим, мог бы тоже додуматься. — заметила Ангелина, глянув на Темура. — Между прочим. — закивал Дима, переведя взгляд на Серёжу. — Между прочим. — согласился Паша. А Темур, Серёжа и Стас переглянулись настолько красноречиво, что товарищей благополучно накрыло. — Сорри, мужики. — сразу открестился Вова. — Да чтоб тебя камазом переебало. — моментально ответил Темур. — Туда меня, конечно, совсем охуел… — вместе с остальными просмеялся Вова. — А я тебе уже дарил цветы… когда-то там. — напомнил Стас. — А мог бы ещё подарить. — настаивал Паша. — Вот купить любой дурак может, а где романтика? Вот так резко вспомнить про меня посреди торжества, пойти в лес, найти, собрать… Как у Тургенева. — У Тургенева все утопились в конце. — Там только собачка… — рискнул поправить Вова. — Пап, какой же ты изгой… — покачал головой Стас и благополучно добил. — Зато с этим изгоем вон обжимаются уже пять минут, а мы пошли нахуй, вот и думай. — покивал Темур. — Ты прям целенаправленно пошёл мне цветочки собрать? — умилённо спросил Журавль. — Та не, я вообще поссать… — выдал Вова, а товарищей прорвало моментально. — Шеминов, ёб твою мать, ну можно же было опустить подробности… — просмеялась Оксана, сжав пальцами переносицу. — Подыграть, сказать, что да, вот решил порадовать, пошёл. — добавила Ангелина. — Нет, ну пошёл-то я поссать, а там уже решил порадовать. — настаивал Вова. — Зато честно… — сквозь смех оценил Журавль. — Теперь это ещё более ценно, посреди такого важного процесса вспомнил… — Да, я романтик. — абсолютно довольно согласился Вова. — Любишь меня? — Невероятно. Я тебе тут бутерброд собрал, как ты любишь, там колбаса, сыр и огурцы… между ними, да. — Бля, да какой ты охуенный… — покачал головой Вова, вновь крепко обняв его. — Да ты тоже. — Могли бы додуматься. — в один голос и моментально включились Стас, Серёжа и Темур, обращаясь к своим благоверным. — Ты не говорил, что хочешь есть. — в один голос опешили Паша, Дима и Ангелина. — Он тоже не говорил! — напомнил Темур. — И тем не менее. — закивал Стас. — Он просто всегда хочет есть, честно говоря. — пояснил Журавль. — Так я тоже! — оповестили те трое. — Руки есть, сам себе и сделай. — решил Дима. — Нет цветов — нет бутербродов. — покивал Паша. — Вот именно, я тебе не обслуга. — поддержала Ангелина. — А я тебе не цветочный магазин. — оповестил Темур. — Нет бутербродов — нет цветов. — развёл руками Стас. — Руки есть — сам и нарвёшь. — подытожил Серёжа. — Да-да, какие вы все умные, обратите, пожалуйста, внимание. — попросил Олег и указал на Вову с Журавлём. Один уже абсолютно счастливо ел свой бутерброд, второй всё никак не мог нарадоваться букету. — Никто не выёбывался, сидят довольные. А вы чё всё делите? — поинтересовался Антон. — А это потому что у кого-то хватило мозгов цветы подарить. — ответила Ангелина. — Это у кого-то хватило мозгов бутерброды сделать. — поспорил Стас, а там все с разных сторон окликнули обоих: — Дима! — Вова! А те двое аж вздрогнули и перевели на них несколько испуганные взгляды, с чего друзья, конечно, посмеялись. — Мы тут рассуждаем, кому из вас больше хватило мозгов. — пояснил Лёша. — Скажи, что ты ему сделал бутерброды, потому что он подарил цветы. — попросил Дима. — Нет, это ты подарил цветы, потому что он сделал бутерброды. — поспорил Темур. — Чё, блять? — в один голос не поняли оба. — Почему вы решили это сделать? Вы — подарить цветы, ты — сделать бутерброды. — сформулировал Олег. — Потому что я пошёл ссать. — всё пытался донести Вова, а товарищи по новой рассмеялись. — Иду обратно, смотрю — цветочки. Я подумал, что ему понравится и всё. — Вот! — тут же воскликнули Паша, Ангелина и Дима. — А я сидел и чё-то подумал, что он вот сейчас покупался и точно захочет есть. Ну и сделал. — пожал плечами Журавль. — Вот! — подхватили Стас, Темур и Серёжа. — Подождите, а первый-то кто был? — уточнил Паша. — Ну давайте, блять, по таймингам сверимся. — саркастично предложила Оксана. — У людей просто конфетно-букетный, успокойтесь. — вклинился Андрей. — У нас и такого не было. — оповестил Паша. — Вот именно. — согласились Дима с Ангелиной. — Да как ебать не было? — опешил Стас. — Я дарил тебе цветы! — Потому что я попросил, тебя вечно надо просить!.. — уже начал злиться Паша, но, глубоко вдохнув и вспомнив о том, что это всё-таки его любимый молодой человек, уже поспокойнее продолжил: — Мне было бы намного приятнее, если бы ты сам догадывался. — А ты мне вообще ничего не дарил никогда в жизни. — напомнила Ангелина. — Как это? А это чё? — не понял Темур, ткнув в плечо Диму. — Это я тебе ребёнка подарила. — Ага, ебать, спасибо, это же мне оно надо было. Я вообще на это только ради тебя подписался! — Спасибо, пап. — абсолютно понимающе покивал Дима и переключился на Серёжу: — А у нас с тобой вообще, блять, никаких периодов не было. — И что? Я вообще не гей. — напомнил Серёжа. — Бля-ять. — вымученно протянул Дима. — Знали мы одного такого. — отчего-то крайне напряжённо произнёс Темур. — Не гея. — Во-во… — ровно с той же эмоцией согласились Вова с Оксаной. — Ой, Господи… — ахнула Ангелина, настолько испугавшаяся, что аж стакан из рук выронившая. — Вы чего? — удивились все прочие, кроме Журавля, конечно, понявшего, что речь идёт о Рамзане. — А ничего. Ты давай мне не это… — даже несколько испуганно попросил Темур, обращаясь к Серёже, а товарищи выпали окончательно. — Ты ж нормальный, да? — Конечно, я нормальный мужик, я не гей. — Да он просто долбоёб, вы чё так пугаетесь? — удивился Антон. — Да потому что видели мы уже одного такого долбоёба, мне хватило. — оповестил Темур. — А мне лично рассказов хватило… — нервно усмехнулась Оксана. — Угу. — согласился не менее напряжённый Журавль. — Тебе рассказали? — изумились Темур, Ангелина и Оксана, а тот согласно покивал. — А нам почему не рассказали? — не поняли друзья. — А что у нас вообще за семейные тайны? — опешил Дима. — Ну подождите, ладно, ну это другой человек. Может, он просто… глупенький. — попыталась Оксана. — Ты не гей, это просто Дима тебе понравился? — уточнил Вова. — Да! — активно согласился Серёжа, а Ангелина аж перекрестилась. Другие четверо тоже были на грани. — Ну что в этом такого? Я не педик! — Дима, беги… — как-то синхронно проговорили Оксана, Вова, Темур и Журавль. — Вы тоже думаете, что это пиздец? — заинтересовался Дима. — А мы говорили. — напомнили Стас с Антоном. — Это всего лишь внутренняя гомофобия, это даже прорабатывается. — оповестил Олег. — Да не надо мне ничего прорабатывать, я нормальный. — пытался донести Серёжа. — Я не педик, я нормальный мужик. Я просто люблю Диму. — А, Диму ты всё-таки любишь? — чуть подрасслабившись, спросил Вова. — Ну… а вам всем это вообще зачем? — не понял Серёжа. — Потому что если ты мне сейчас не скажешь, что любишь моего сына, я тебя, блять… — настолько включился Темур, что товарищи аж удивились. — Люблю, люблю. — тут же затараторил Серёжа. — Диму люблю. Но я не гей. — Ну что у вас за триггер? — всё пытался понять Антон. — Ну расскажите! — требовали и остальные. — Ну, в общих чертах, был один человек, который нанёс Вове в своё время очень глубокие травмы. Вот такой же был. — таки пояснила Оксана. — И начиналось всё точно так же. — крайне недобро поглядывая на Серёжу, оповестил Темур. — А потом начался пиздец. Ты смотри мне, блять, я за тобой предельно внимательно наблюдаю. Не дай Бог… — Да не сделаю я ему ничего плохого. — заверил Серёжа. — А ты не думал сходить полечиться? Ну, внутреннюю гомофобию. Тебе не кажется, что так было бы проще всем? — спросил Вова. — А я не больной, чтоб лечиться. — Угу. — саркастично покивали чуть не все разом. В общем-то, Серёжа упорно отрицал проблему и явно даже близко не планировал прорабатываться, а там уже все от греха подальше взяли его на карандашик. Про Рамзана им так ничего больше и не рассказали, хотя товарищи пытались выведать, но все пятеро просвещённых упорно молчали. И тем не менее им и имеющейся информации хватило, чтоб напрячься, а Диме — чтобы задуматься. А уже минут через десять Ангелина наконец подготовила всё для шашлыка, и друзья всем селом принялись за жарку. Каждый, естественно, знал, как лучше. Сергей выдавал что-то типа: «Женщин к мясу вообще подпускать нельзя», Оксана его тактично отодвигала и отвечала: «У мужлан нет прав»; Андрей под шумок подсыпал побольше перца, Антон — соли, а Ангелина, замечая данные манипуляции, обоих начинала избивать полотенцем и гонять по поляне; Серёжа три раза чуть не опрокинул мангал и после этого его даже близко подпускать перестали; Олег проводил лекцию о том, что у них неправильные шампуры и должны быть другие; Журавль тревожно ходил вокруг и всем своим видом тонко намекал, что всё делается неправильно; Стас и Темур активно ныли, что хотят есть; Надя пролила водку в мангал и чуть не сожгла товарищей, после чего получила звание: «Гитлер» и была отправлена в ссылку к Серёже на плед; Паша с каждой секундой всё больше записывал что-то в свою тетрадь смерти; Вова всё активно дегустировал и развлекал товарищей песнями и анекдотами; Вите поручили максимально важную работу — стоять в сторонке и не мешать, и тем не менее он не справился: задолбал товарищей за пять минут до такой степени, что его в конце концов сослали в лес за ветками, дабы потом развести костёр; Лёша гуглил, как делать правильно, и пытался донести что-то до друзей; Арсений молчаливо наблюдал со стороны и лишний раз не лез в этот адский котёл; а Дима всё это дело стабильно снимал. И в итоге, не поверите, шашлык получился. Друзья сами были глубоко шокированы, и тем не менее вмешательство в этот процесс каждого в итоге дало шедевр. Ну, Серёже, Наде, Арсу и Вите было достаточно не вмешиваться — тоже успешное действие. В конце концов кто-то накрошил огурчиков-помидорчиков и прочих прелестей, и друзья наконец принялись за трапезу. — Друзья, предлагаю выпить. — сразу сказал Темур. — Стоп-стоп, сначала давайте решим, кто не пьёт, чтобы довезти нас обратно. Три человека. — вклинился Олег. И вот тут-то случилась немая сцена. Все переглянулись, с надеждой выискивая этих трёх героев, но те так и не появились. Расслаблены были только Ангелина, Антон, Дима, Серёжа, Надя, Журавль, Арс (поскольку никто, кроме Паши и Антона, не знал, что водить он на деле умеет) и Андрей (потому что уже выпивал с утра). Темур с Оксаной в момент сориентировались и сделали по глотку пива, Стас отнял у Антона стакан и хлебнул виски с колой, из того же стакана тут же выпил и Витя, Лёша успел откупорить своё пиво и тоже выпил. Остались Сергей, Олег, Паша и Вова. Первые двое ещё не очухались за две секунды действия, а вот другие двое, глянув друг на друга, совершенно синхронно рванули к откупоренной бутылке водки, стоящей на столе. — Извиняй, зятёк, жизнь такая. — сказал Вова, схватив Пашу в охапку одной рукой, а водку взяв другой. — Это нечестно, я буду… жаловаться! — активно вырываясь и размахивая руками и ногами, орал Паша. Но Вова уже хлестал ту водку так, будто по стажу алкоголизма недалеко от Нади ушёл. Зато товарищам было очень весело. — Гадость какая. — напрочь сморщившись, констатировал Вова и чихнул в придачу. — Вообще у меня нет прав. — оповестил Паша, наконец отпущенный с миром. — Я-то знаю, шо их просто забрали. — Какой вы… замечательный… человек… — проговорил Паша и, с крайне красноречивым видом достав блокнот, стал что-то записывать. — А-а, в тетрадь смерти заносит! — испуганно закричал Вова. — Помянем. — вместе с остальными просмеялся Антон. — Ну я в принципе не пью. Почти. — поведал Олег. — Друзья, Господь не простит. — выдал Сергей, тоже оставшийся. — Вы всё это время умели шутить? — сквозь смех изумился Дима. — А это не шутка, я передам, кому надо. — настолько убедительно произнёс Сергей, что благополучно добил. — И вообще пьянство — грех. — Вот мы и спасли твою душу грешную. — посмеиваясь, покивала Оксана. — А нам всем и так гореть. — В страшных муках умереть. — напомнил Стас. Выпивать товарищи, конечно, начали. Сергей и Паша смотрели на них, как на врагов народа, и молча проклинали, но никто не обижался, ведь должно же у трезвенников быть хоть какое-то утешение. Арсений тоже чувствовал себя, в целом, славно. Под влиянием алкоголя товарищи становились добрее и даже изредка обращали на него внимание. Ещё реже разговаривали, и тем не менее — уже успех. В любом случае его это не беспокоило, поскольку Арс весь день придумывал план мести для Вовы. Понятно, что масштабно он в данной ситуации сделать ничего не мог. Вова действительно был слишком сильным соперником и убить его не представлялось возможным. По крайней мере, пока. Потому сейчас Арс придумал кое-что другое. В тот момент, когда Вова рассказывал им легенду о «Гремучем» он упомянул, что до ужаса боится змей, а Темур рассказал, насколько сильные перегрузки он ловит даже с простых картинок с изображениями змей в интернете. Мог ли Арсений этим не воспользоваться? Как вы считаете, сколько времени нужно на поиски змеи в рязанском лесу? Вот Арсению, например, хватило пятнадцатиминутной прогулочки якобы в туалет. Прямо рядом с ним прополз небольшой ужик, которого Арс, разумеется, быстренько прибрал к рукам. Он сам к змеям относился равнодушно… они даже несколько завораживали. Интересные существа. Но, в общем-то, не об этом. Змею Арс осторожно поместил в карман и вернулся к друзьям. Все по-прежнему сидели в кривом кружке, потому там выпускать змею было, естественно, очень опрометчиво. Именно поэтому Арсу оставалось только помолиться и отпустить ужика чуть подальше, на выходе из леса, дабы он в последствии сам приполз куда нужно. А сам Арсений преспокойно вернулся к товарищам. До последнего он не верил в успех, честно говоря, но уж, поползав меж деревьев, вдруг направился к друзьям. У Арса аж дыхание замерло. С абсолютной завороженностью он наблюдал, как змея медленно, но верно подбирается именно к Вове, ещё и очень удачно сидящему с краю. Оставались уже буквально какие-то полметра… Как вдруг Арс заметил краем глаза, что змею первым делом обнаружил Журавль. И на самом деле не придал никакого значения, поскольку этот товарищ явно особым умом и сообразительностью не отличался. — Да я тебе, блять, говорю… — пытался донести Андрей, о чём-то активно спорящий с Темуром. Остальные наблюдали. — Вова, смотри! — даже слишком резко воскликнул Журавль и сам развернул Вову в абсолютно противоположную от змеи сторону. — Куда? — удивился Вова, да и товарищи. — Ну ты это… там лягушка. — придумал Журавль. — Лягушка! — тут же оживились друзья и принялись высматривать ту лягушку. Если бы вы только знали, какими словами Арсений в тот момент крыл Журавля, вы бы заплакали. А когда Журавль, одной рукой придерживая Вову, второй совершенно просто взял змею, у Арса уже аж глаз дёрнулся. Окончательно добили друзья, наконец понявшие, в чём дело, и включившиеся в работу. Большинство помогло гробовым молчанием на эту тему, а Темур с Оксаной моментально забрали у Журавля того ужа и бегом побежали относить в лес. — Где? — расстроился Вова, лягушку так и не нашедший, конечно. — Ну уже ускакала, всё. — тихо посмеялся Журавль. — Ты так хотел лягушку посмотреть? — Да… — Вон, вон лягушка! — обрадовался Антон, действительно нашедший взглядом лягушку на берегу реки. А там и у остальных счастью не было предела. Лягушку побежали смотреть все, хотя, казалось бы, людям с крокодилом в компании удивляться такому простому существу не стоило. Да и лягушка была в шоке. Но друзья в любом случае посмотрели, кто-то даже потрогал, а кто-то и пофоткал. — Молодец, парацетамол. — похвалил Темур, хлопнув Журавля по плечу. — Не ожидал. — Стараюсь. А когда я вырасту от парацетамола до кого-нибудь ещё? — Ты и так на пределе своих возможностей. — оповестил Темур. — Обычно я называю всех половинками парацетамола, а ты целый парацетамолище! Ну успех же! Смотри не скатись, а то Илюха под конец в четвертинку съехал. — Понял. — посмеиваясь, покивал Журавль. Темур ему даже руку пожал, а Журавль выпал окончательно. Вообще-то ему казалось, что заслужить одобрение этого человека невозможно, а оказалось, надо просто себя нормально вести. Потому он даже представить боялся, что там у Вовы за бывшие. План Арсения с грохотом провалился, потому он решил хотя бы Журавлю отомстить — максимально незаметно поставил подножку. Но в момент падения его благополучно поймал Вова, а Арс уже завыть готов был от отчаяния. Что ж за люди-то такие, Господи-прости? Ну, хоть подножку эту никто не заметил, и Арса не загнобили. Спасибо и на этом. В общем-то, довольно быстро Арсений уяснил, что сегодня явно ничего не получится, потому всё-таки решил расслабиться и наслаждаться природой вместе с друзьями. Все развлекались, как могли — кто-то играл в мяч, кто-то играл с Геной и Барни, кто-то танцевал, кто-то просто общался, Андрей с Надей благополучно выпивали, а Дима утащил Антона, Стаса, Вову и Оксану снимать тик токи, поскольку отдых отдыхом, а контент сам себя не сделает. Да и с остальными потом тоже что-то поснимал, конечно. Отдых на природе проходил абсолютно потрясающе, а маньяки сегодня вроде как не планировали объявляться. Видимо, совсем чуть-чуть напряглись из-за крокодила… или это затишье перед бурей. Но, в общем-то, думать сейчас об этом никто не планировал. Ближе к вечеру, когда совсем похолодало, друзья наконец использовали и ветки, которые притащил Витя — развели костёр. А пьяные они к тому времени были уже очень сильно заметно. — Ты можешь прекратить глушить водку? — вполне тактично поинтересовалась Ангелина, стукнув Темура по плечу. — Хотя бы перерывы делай минут по десять, ну это невозможно! — Я сам разберусь, что мне делать в этой жизни, ладно? — Прохладно, заканчивай, сказала! — прикрикнула Ангелина. — Прекрати вести себя, как алкаш. — А я и есть алкаш. Ну, до этих далековато… — заметил Темур, глянув на угашенных в хлам Надю с Андреем. — Но ты сама выбираешь со мной жить. — Между прочим, с точки зрении психологии ругаться при ребёнке не педагогично… — начал было Олег. — Мы сами разберёмся. — отрезали оба, а тот аж вздрогнул. — Если мне некуда от тебя деться, это ещё не значит, что я выбираю. — оповестила Ангелина. — Ой, блять, началось. — вздохнул Дима. Зато остальные с сущим интересом наблюдали. — Если тебе некуда от меня деться, езжай к своей матери. — развёл руками Темур. — Может, это ты к своему Вове переедешь? — А с чего вдруг я буду куда-то переезжать из своей квартиры? — Вообще-то квартира моя. — Нет, моя! — Моя! — Квартира вообще крёстного, вы ёбнулись? — настолько ярко опешил Дима, что товарищей непроизвольно пробрало на смех. — Вова! — тут же заорали оба, а Вова от неожиданности явно чем-то подавился и закашлялся. — Чья квартира? — поинтересовалась Ангелина. — Та мне вообще похуй. — пытаясь прокашляться, оповестил Вова. — Если вы наконец разведётесь, я вторую на радостях куплю. И Диме ещё третью… — А вы чё не разводитесь-то, кстати? — не понял Стас. — До загса никак не доберёмся. — пробурчал Темур. — А знаешь, почему мы никак не доберёмся до загса? Потому что у меня нет времени, я прихожу домой, делаю всё по дому, ложусь спать, просыпаюсь, иду на работу, прихожу домой, делаю всё по дому и это бесконечно, потому что мне никто не помогает! — напомнила Ангелина. — А кто тебе должен помогать? Я работаю круглыми сутками! — Ты не работаешь круглыми сутками, ты круглыми сутками с Вовой! — Не-ет, ну пожалуйста, ну давайте без меня! — настолько искренне взмолился Вова, что друзья по новой засмеялись. — Я круглыми сутками работаю, а свои единственные выходные провожу с Вовой… — начал Темур. — Вот именно, а мог бы наконец поинтересоваться семьёй, если тебе я не интересна, то хотя бы сыном! — …потому что мне с Вовой хорошо. — преспокойно объяснился Темур. — Я с Вовой отдыхаю. С вами — это не отдых. Этот хотя бы молчит, а ты ебёшь мне мозг каждую нахуй секунду! — А ты сделал что-нибудь для того, чтобы я относилась к тебе по-другому? — Да мне похуй вообще, как ты ко мне относишься! — Я заметила! — Ну и слава Богу. — отмахнулся Темур. — И часто вы так? — заинтересовался Андрей. — Всегда. Она даже по праздникам не может вести себя адекватно. — По праздникам? Напомнить тебе, что ты мне подарил на Новый год? — поинтересовалась Ангелина. — Что? — тут же включились друзья. — Сковородку. — всплеснула руками Ангелина. — Нормальный подарок. — пожал плечами Темур. — Да если б мне мужик сковородку подарил, он бы этой сковородкой и отхватил, дорогой, всё норм у тебя? Ты и так бытовой инвалид, а она обслуга, а ты ей ещё и в праздник об этом напомнил. — заметила Оксана. — Вот! Даже твоя подруга заметила, тебе даже Вова тогда сказал! — напомнила Ангелина. — Кстати, об этом. Мне он подарил сковородку, а Вове новую приставку! — Потому что Вова, блять, в этот же день подарил нам машину. — пытался донести Темур. — А-а. — абсолютно понятливо протянули друзья, будто бы смотрящие бразильский сериал. Только попкорна не хватало, но наши и огурчиками с шашлыком обходились. — А я тебе весь год дарила полное безделье дома, ты за весь год… ты за всю нашу совместную жизнь не сделал по дому абсолютно ничего! Неужели я за это не заслужила нормальный подарок, как он?! — Заслужила, заслужила… — активно поддержали друзья и переключились на Темура. — А я весь год работал днями и ночами, чтобы мы могли нормально жить и не трясти с Вовы деньги каждый месяц. Неужели я не заслужил нормальный подарок? А то ты с какого-то хера забыла упомянуть, что сама мне подарила носки! — Пиздец. — абсолютно заинтересованно закивали друзья и тут же вцепились взглядами в Ангелину. — Потому что ты не сказал мне, что хочешь, я спросила пятьдесят раз! — А ты мне тоже не сказала. — А ты не спрашивал! — Надо было бы, сама бы сказала. — решил Темур. — И я, заметь, не устроил истерику, а знаешь, почему?! — Почему же? — Потому что я понимаю, что у нас нихуя нет денег на дорогие подарки! Мы можем себе позволить дорогие подарки только для нашего сына, потому что он не виноват в том, что мы нищеёбы, и для Вовы, потому что он тоже не виноват в том, что мы нищеёбы, и круглый год нас, блять, обеспечивает! — Моя мать тоже нам помогает, но ей ты зажмотился дарить подарок дороже пяти тысяч! — напомнила Ангелина. — Зато ему всегда всё лучшее в нашей семье! — Как только твоя мать начнёт отстёгивать нам сто плюс косарей в месяц — ради Бога. — открестился Темур. — Ты им сто плюс косарей отстёгиваешь? — изумился Витя, на что Вова только пожал плечами и кивнул. — Да я на родного ребёнка столько не даю! — Ты на родного ребёнка вообще нихуя не даёшь. — напомнил Стас. — Господи-прости, у тебя ещё и ребёнок есть? — опешила Оксана. — Ну да. Чё-то там ему… шесть-семь лет, мальчик. Камиль. Симпатичный. Ну, был по крайней мере года в два. А больше мы не виделись. — совершенно просто поведал Витя. — Ты родного сына столько не видел? — нервно усмехнулся Дима. — Ну да. А потому что я ей говорил, что мне ребёнок нахуй не нужен, а она на аборт не пошла. Теперь это не мои проблемы. — А ты не знал, да, что если присовывать без презика, там дети получаются периодически? — уточнил Темур. — Так я с презиком, мы только в конце поняли, что он порвался. — развёл руками Витя. — Не, ну тогда хуле с него взять? Ему ребёнок нахуй не нужен, он даже предупредил. — пожал плечами Антон. — Я тебе дам, блять. — крайне угрожающе произнесла Оксана и отвесила ему весьма ощутимый подзатыльник, а товарищи, конечно, рассмеялись. — Я тебе что говорила? — Всунул — несёшь ответственность, не можешь — хуй держим при себе. — абсолютно смиренно покивал Антон. — Вот именно. Не забываемся, малыш, тут где-то недалеко есть детдом, ещё раз мне что-то такое выдашь — я ж тебя упеку и не смилуюсь. — Любишь потрахушки, люби и погремушки. Я с первого раза усвоил, теперь с женщинами держу дистанцию в полтора метра просто на всякий случай. — рассказал Вова. — А тебя реально настолько сильно шарахнуло, что с женщинами больше ни разу? — уточнил Андрей. — Да, реально, вот Наташа была последняя. У меня настолько глубокая травма, шо, короче, недавно на работе одна моя коллега подходит ко мне, говорит, мол, я беременна. У меня вся жизнь нахуй перед глазами пронеслась, хотя мы даже, блять, не общались никогда особо! Я врач, вы понимаете, я пошёл к компьютеру и погуглил, нельзя ли забеременеть воздушно-капельным путём! — Он мне ещё позвонил и уточнил на всякий случай… — добил Темур. — Я работаю в метро, веду поезд, блять, и вот сквозь этот грохот пытаюсь разобрать, как мне лучший в стране хирург пытается донести, что от него женщина забеременела воздушно-капельным путём! — А когда моего парня… ну, Влада, тошнило неделю, я нахуй весь интернет переворошил в поисках мужской беременности. — с настолько бесценным выражением лица рассказал Вова, что благополучно довёл товарищей до истерики. — Нет, ну это всё было, честно говоря, на фоне очень сильного переутомления, а закончилось тем, что я у него в конце концов спросил, сколько дней задержка. Вот в тот момент дошло. Причём нет такого, что я долбоёб в какой-то другой сфере даже на фоне переутомления, меня вот только на беременности клинит. — Хорошо, что ты не женщина, ты бы вскрылся нахуй. Вот я вообще ни с кем не трахаюсь, вот вообще, и всё равно не дай Боже хотя бы день задержка — всё. Я беременность от святого духа подозреваю каждый раз. — покачала головой Оксана. — Я даже знаю, что практически не могу забеременеть больше, ну типа там шанс один процент, и всё равно нахуй! — Как мы их охуенно травмировали… — вместе с товарищами просмеялся Антон и обменялся со Стасом крепким рукопожатием. — Да это пиздец. — в один голос согласились Вова с Оксаной. — У меня была такая ёбнутая послеродовая депрессия, я так тяжело рожала и жила первые несколько лет его жизни, вы себе даже не представляете. — нервно усмехнулась Оксана. — А я просто всё время был в ахуе. Я узнал о беременности — был в ахуе, я женился на Наташе — был в ахуе, узнал, что будет мальчик — был в ахуе, он родился — был в ахуе, я привёз его домой, и он сразу обосрался — я охуел окончательно… я только начал отходить, как его забрали, и я по новой охуел. Вот опять только начал отходить, он вернулся — я опять в ахуе. — немного в прострации прикинул Вова, чем товарищей и добил. — Я в целом перманентно уже двадцать шесть лет в ахуе с того, шо я отец. Я чё-то как-то участвовал в оргии лет семь назад… — Ёб твою мать… — с трудом выговорил Антон. — И чё-то я кого-то ебу, я бухой, мне весело. А потом я чё-то думаю, типа, бля, я же чей-то отец. Я должен как-то… ну чуть более сдержано себя вести, а то неловко получается… — Вас ребёнок побудил вести более правильный образ жизни? — аж смеяться перестав, умилился Олег. — Та нет конечно, мне начали отсасывать в тот момент, я подумал, шо мне вообще до пизды, отец и отец, переживёт, ёпта. — хмыкнул Вова, а товарищи уже практически умерли. — И вообще я его не заставлял до яйцеклетки доползать, он сам пришёл, вот теперь пусть наслаждается. — Станислав, по-моему, в крайней степени счастья… — просмеялся Дима, поскольку Стас совершенно безбожно ржал вместе с остальными и ещё разве что не плакал. — Конечно, вот, бедному ребёнку остаётся только истерически смеяться. Хоть бы имел ум не рассказывать ему о своём образе жизни! — заметил Сергей. — А не дай Бог он подумает, что это норма! — Шо ж ты, Серёженька, такого делал, шо твой сын в какой-то момент подумал, что убивать людей — это норма? — А это не я, это всё от лукавого. Вот как только он от Бога отрёкся, в его жизни всё и разрушилось. Все нормы и ценности. Его только Господь и сдерживал. И теперь я за это ответственности перед Богом не несу, я от него отрёкся. — напомнил Сергей. — Я сделал всё, что было в моих силах, чтобы воспитать его нормальным человеком. Я сохранял семью до последнего! — Кстати, а вы как развелись-то вообще? — опомнился Антон. — Точно! — одумались и остальные непросвещённые. — А у нас всегда не клеилось. А потом она мне взяла и изменила, хотя я терпел её столько лет! — выдал Сергей, а товарищи, конечно, выпали. — Мама изменила? — аж опешил Арс. — Представь себе. И замуж уже вышла за своего этого нового… — раздражённо произнёс Сергей и благополучно добил шок товарищей. — А я терпел её двадцать три года, закрывал глаза на все её выходки! — Какие выходки, Серёжа? Да она за весь ваш брак дай Бог слово в год говорила. — нервно усмехнулась Оксана. — Ну ты тоже не загибай, одно в год — это совсем уж распизделась. — поспорил Вова. — Конечно, куда там? На Новый год вот, например, можно. Сказать, где его носки лежат. На день рождения вообще можно было вслух желание проговорить перед тем, как задуть свечи. — покивал Арс. — Чтоб точно не сбылось. — подхватил Вова. — Ну естественно, не дай Бог в этом доме кто-то будет счастлив, он же не переживёт. — Так! — грозно прикрикнул Сергей, пока остальные смеялись. — И ничего смешного. Да, я считаю, что женщина должна знать своё место. И говорить как можно меньше. У нас, например, было правило: она не имела права со мной спорить, встревать в разговор, когда я с мужчиной веду беседу, и в целом она понимала, что я, как мужчина, выше неё по статусу. — А вы как ей это объясняли? Нет, ну это если там с хромосомами у женщины всё было в порядке. Просто если бы мне сказали, что из-за другой формы письки я — холоп, я бы чуть-чуть задумался и чуть-чуть, конечно, совершенно случайно в один прекрасный день уронил бы на вас какой-нибудь тяжёленький шкаф… — прикинул Стас. — Мы пытались, он выжил. — добил Арс. Получил подзатыльник, конечно, но зато товарищам было весело. — А с тобой я вообще разговаривать на эту тему не буду, у вас семейные проблемы с головой. — оповестил Сергей, обращаясь к Стасу. — Да и что ты вообще о женщинах знаешь? — Реально, Стасик, ну ты куда погнал? Какой шкаф? Такое только травить. Я бы мышьяка ебанула в супчик. — рассказала Оксана. — А я бы сковородкой по голове разок огрела, так на всю жизнь бы запомнил, где чьё место. — покивала Ангелина. — А я бы с балкона скинула. Удобно, точно помрёт, мы на девятом этаже живём. — совершенно просто пожала плечами Надя. — Да и не докажут, что не суицид. — Вот поэтому вы старые девы. Ну, кроме тебя. Но у тебя и муженёк… — махнул рукой Сергей, глядя на Темура. — От мужика одно название. — И слава Богу. — открестилась Ангелина, на радостях Темура аж приобнявшая. — Во-во. — поддержал Темур. — А почему вы так стремитесь к какому-то образу «настоящего мужчины»? — поинтересовался Дима. — У вас какая-то травма? — Это не травма, это здравый смысл. Вам повезло родиться мужчинами, это гордость! Неужели вы ничего не испытываете от одной мысли о том, что вы — мужчины? — не понял Сергей. — Вы гордитесь тем, что родились с хуем?.. — на всякий случай уточнил Антон. — Я горжусь тем, что родился мужчиной, потому что мужчина — лучшая форма человека! Ева произошла от ребра Адама, если вам неизвестно. — Аргументы от вымышленных друзей не считаются. — приостановил Стас. — Я сказал, что не буду разговаривать с тобой. — Да почему? — Потому что ты Шеминов, отстань от меня, Христа ради! — настолько искренне попросил Сергей, что товарищи, конечно, рассмеялись. — Нет, ну подожди. Объясни ребёнку, каким образом в результате кровосмешения Адама и Евы и ещё множества их потомков не случилось генетических сбоев, как с Габсбургами. — попросил Вова. — Владимир, Господи, да отчепись… — Ну расскажи! — включились и остальные. — Ой, Господи. — вздохнул Сергей. — Потому что Адам, Ева и в целом люди того времени были совершенными, были сильные гены, а уже потом, спустя примерно две с половиной тысячи лет, появился Моисеев закон, запрещающий кровосмешение, поскольку люди стали слабее. — То есть, ты мне хочешь сказать, что ближайшие родственники ебали друг друга две с половиной тысячи лет и так и не получили генетические сбои? — уточнил Вова. — С любыми генами им пришёл бы пиздец, даже с самыми крепкими. — Ты же знаешь, как происходит генетический сбой. — Знаю. От отца и матери передаются два одинаковых гена, один из них может быть битым, но его компенсирует нормальный. В результате кровосмешения вероятность получения двух битых генов повышается примерно до восьмидесяти процентов, поскольку родители из одной семьи и с огромной долей вероятности имеют одинаковые битые гены. Рано или поздно это должно было случиться. — А вот и не должно было, потому что у них не было битых генов. — Это невозможно с точки зрения биологии. Ты мне рассказываешь о каких-то сверхлюдях, но даже так этого не могло бы быть, потому что генные мутации случаются от всего. В Библии люди болели, значит, и от генных мутаций не были застрахованы. Или почему это так выборочно работало? — Потому что так хотелось Господу. Чтобы размножить род человеческий. И вообще они были не родственниками, а произошедшими от одной крови. — Ну. Их же рожала одна женщина, а потом они друг друга ебали, а потом опять кто-то рожал, и в эту же дырку мать ебали. Тебе не кажется, что это инцест? — уточнил Вова. — Но в те времена он был необходим. К тому же, я тебе уже объяснил, почему потомство получалось здоровым. — То есть, всё это время вся эта поебота была ещё и, блять, волшебством обусловлена? — видимо, окончательно выпал и аж не сдержался Стас. — А хуле мы в Гарри Поттера не верим? — настолько ярко опешил он, что товарищей накрыло окончательно. — А вдруг! Там и то аргументов больше. Какие сверхлюди, какие совершенные гены, вы что там все, ёбнутые?! — Это мой сын, это мой мальчик! — в эйфории закричал Вова и благополучно добил. — Сборище долбоёбов, мизогинов, гомофобов, шовинистов… — …и мошенников, разводящих бабулек на последние деньги и наживающихся на горе других людей! — включился Стас. — Блять, я перепишу на него всё имущество… — покачал головой Вова. — И Гену? — воодушевился Стас. — И Гену, всё тебе отдам, моя радость. — заверил Вова и пару раз чмокнул его в макушку, а Стас, конечно, абсолютно довольно заулыбался. — Чё, дядь Серёж, законтрите? — поинтересовался Антон. — Нет, что с дураками спорить? — отмахнулся Сергей. — Господь им судья. А ты, чем трындеть, лучше бы сыграл что-нибудь, что мы как на поминках сидим? — О-о! — тут же воодушевились друзья. — Господи, помилуй. Шо вам надо? — спросил Вова, таки взяв гитару. — Давай что-нибудь спокойное. — Хорошее. — Вайб чтоб мы поймали, короче. А Вова, подумав, наконец заиграл. Получалось у него потрясающе, конечно, а друзья чуть было не заорали от радости, узнав песню «Там, где клён шумит». Старшие песню просто знали, а младшие смотрели «Сватов» и помнили её оттуда. — Там, где клён шумит Над речной волной Говорили мы О любви с тобой. — стабильно талантливо пропел Вова и благополучно добил восторг товарищей. Антон к своему несчастью именно в этот момент взглядом столкнулся с Арсом и из-за одного пронзительного взгляда этих голубых глаз аж стакан из рук выронил. Благо, никто не заметил, все были слишком увлечены Вовой. А этот взгляд всегда оказывал на Антона именно такое влияние — сводил с ума, будоражил, топил в своей глубине, потому собственной реакции он мало удивился. — Опустел тот клён В поле бродит мгла А любовь, как сон Стороной прошла. — А любовь, как сон А любовь, как сон, — запели уже все вместе, покачиваясь в так музыке, а Антон, конечно, всё продолжая смотреть на Арса, — А любовь, как сон Стороной прошла. — Сердцу очень жаль Что случилось так Гонит осень вдаль Журавлей косяк. — окончательно разошёлся Вова, а там уже даже Антон заинтересовался и именно поэтому смог отвести взгляд от Арса. Надо же так проникновенно петь. — Четырём ветрам Грусть-печаль раздам Не вернётся вновь Это лето к нам. — Не вернётся вновь Не вернётся вновь Не вернётся вновь Это лето к нам. Снова очень вряд ли произвольно, но Антон посмотрел на Арсения. И вдруг увидел в его глазах даже как будто… печаль? Грусть? Тоску? В общем-то, что-то негативно-пессимистичной окраски. — Ни к чему теперь За тобой ходить Ни к чему теперь Мне цветы дарить! — Ты любви моей Не смогла сберечь, — значительно тише остальных и глядя точно на Арса, пропел Антон, — Поросло травой Место наших встреч. Поросло травой Поросло травой Поросло травой Место наших встреч! Арсений смотрел на него с такой вселенской печалью, что у Антона в один момент аж сердце сжалось. И тем не менее очень быстро он одумался. Вспомнил, что сделал этот человек, что Арс, вообще-то, предал его. И сочувствие резко испарилось. Почему-то он не сочувствовал и не думал о чувствах Антона, когда крутил романы на стороне. Так с чего вдруг Антон сейчас будет этим заниматься? Вайб товарищи, как и желали, поймали. Атмосфера была абсолютно потрясающей, всё-таки песни у костра в кругу друзей в совокупности с алкоголем, вкусной едой и тёмной ночью — это всегда замечательно. От алкоголя и жары всех пьющих уже немножечко разморило, и в большинстве проснулась абсолютная любовь к товарищам. Именно поэтому в компании стало ещё уютнее — воцарилась полная идиллия, все друг другу улыбались, смеялись, пели и наслаждались этим прекрасным вечером.