Цитрусовое лето

Наконец покинув заброшку, первым делом друзья отправились, конечно, в ближайшую больницу, расположенную как раз в Сосновом, недалеко от их дома. Всё-таки Арсу всё ещё нужно было что-то сделать с ожогами. По пути Вова рассказал заинтересовавшимся друзьям о том, почему посёлок, в котором они проходили испытание, зовётся «Гремучим». Легенда о гремучих змеях, конечно, в Рязани не водящихся, друзей повеселила, и тем не менее по сторонам внимательно поглядывать от греха подальше начали все. А потому что уже чёрт знает, чего ожидать от этого мира. В любом случае до больницы всей бандой они добрались абсолютно благополучно. Вову здесь все знали, да и Темура с Димой и Ангелиной частично, потому даже в очереди стоять не пришлось. Точнее, не пришлось делать вообще ничего. Вова просто передал Арса своему знакомому хирургу, а товарищам оставалось только подождать за дверью буквально пятнадцать минут. И уже спустя сей короткий промежуток времени Арс явился к ним целый и невредимый — как новенький. Оказалось, операция прошла совершенно безболезненно, поскольку, конечно, под местной анестезией, а затем Арсу просто наложили на оба предплечья повязки. Друзья, жаждущие истории про какое-нибудь кровавое месиво, боль и слёзы, конечно, чуть подрасстроились, но в любом случае были рады благополучному исходу событий. Даже если этот исход относился к Арсению. Потом ещё хирург попытался выведать у Вовы, где же этот бедный мальчик получил такие страшные и очень странные ожоги — всего два и именно в области двух предплечий, на одном уровне, на что Вова в соавторстве с товарищами сочинил какую-то невыдуманную историю, о которой невозможно молчать. Хирург, видимо, даже слишком хорошо был знаком с Вовой, поскольку вообще ни разу не удивился. Таким образом до дома товарищи добрались в добром здравии и как раз ближе к вечеру. Темнеть ещё не начало, но дело к этому близилось, потому наши друзья-параноики поторопились закрыться в доме до темноты. И уже там первым делом, конечно, старые-добрые товарищи новоприбывшим пошли проводить экскурсию. И пока одни блуждали по дому, Стас с Вовой, как и договаривались, отправились поговорить в лабораторию. Сказать, что Стасу было стыдно и страшно — ничего не сказать. Конечно, он переживал, что вот сейчас папа в нём разочаруется, скажет, что такой сын ему не нужен и всё закончится. Это вообще был его один глобальнейший страх. Он до такой степени боялся сделать что-то не так и стать папе не нужным, что при нём старался даже не материться по возможности, поменьше курить и пить, в общем, играть в максимально приличного сына, которого людям не стыдно показать. Чисто логически Стас понимал, что его страх абсолютно иррационален — папа любил его просто так и явно готов был принять любым, но Стас был до такой степени травмирован и настолько не представлял жизни без этого человека, что всё это в совокупности брало верх над логикой. И несмотря на то, что от этого диалога он с удовольствием бы ушёл, выбирать нашему герою не приходилось, потому неподалёку от папы Стас всё-таки опустился на диван. — Стас… — начал Вова, а у того аж всё внутри похолодело. По имени папа его называл крайне редко. — Ну что?.. — Ну что-что, ну это пиздец. Я всё могу понять, но то, что ты восемь лет отравлял жизнь человеку… — Это просто потому, что ты его больше любишь, чем меня. — выдал Стас. — Почему ты так думаешь? — Потому что ты его защищаешь, а на меня ругаешься. — Сынок, я его защищаю, а на тебя ругаюсь, потому что ты его обидел, а не наоборот. — А если я тебе скажу, что он меня тоже обижал? — поинтересовался Стас, но по папиному взгляду понял, что ничего не получится. — Ну вот, ему ты веришь, а мне — нет! — Стас, я просто вижу Диму и вижу тебя. Как ты думаешь, я правда должен поверить в то, шо он обижает даже не кого-то там, а тебя? При том, что знает, шо ты буквально можешь его убить. Зачем ты пытаешься меня обмануть? А Стас благополучно оказался загнанным в угол, прекрасно понимая, что отмазаться тут не получится. Тем не менее он попытался ещё немного поискать выход… и не нашёл ни одного, кроме очевидного. — Потому что я боюсь, что ты больше не будешь меня любить. — таки признал Стас. — Я знаю, что я уебан. Я так вёл себя, потому что мне было так удобно, я чувствовал себя безнаказанным, мне ничего за это не было. Я только недавно начал всё переосмысливать и понимать, что моё поведение — это пиздец. В детдоме мне никто не привил сострадание, наоборот, я должен был вести себя там так, чтобы просто выжить. — Ну да, странно обвинять тебя в том, в чём виноват я… — только начал Вова, как Стаса уже чуть было инфаркт не хватил. — Нет! Нет, пап, ты ни в чём не виноват. — настолько искренне заверил Стас, что Вова, собиравшийся расстроиться окончательно, даже чуть улыбнулся. — Я просто хотел объяснить, почему я такой, я тебя ни в чём не виню, ты меня искал же. Почему ты думаешь, что ты виноват? — Потому что не нашёл. — Но ты же сделал всё, что мог. — Сынок, это сложно. — вздохнул Вова, приобняв его за плечи, а Стас мигом головой улёгся ему на плечо. — Я головой понимаю, что сделал всё возможное. Но как я, по-твоему, могу себе простить, что пропустил двадцать четыре твоих дня рождения, не отвёл тебя в первый класс, не помогал тебе делать уроки, не был на твоём выпускном… ничего для тебя не сделал по сути. Стасу этих слов было достаточно, чтобы оказаться на грани с истерикой, но когда он приподнял взгляд и заметил слёзы у папы на глазах, истерика стала реальной угрозой. — Но я тебя в этом не виню. — напомнил Стас, ещё крепче его обняв. — Виноват только этот урод, а ты… ну как ты ничего не сделал? Ты меня искал пол жизни, а мог бы забить и нового родить. Ты не хотел, кстати? — Нет, я терпеть не могу детей. Только тебя любил и всё, ты у меня всегда был особенным. Ты правда не обижаешься? — Нет конечно. Всё хорошо, папочка, я тебя очень-очень люблю. Больше всех в мире. — Я тебя тоже, малыш. — мягко улыбнулся Вова и пару раз чмокнул его в макушку. — Но больше всех в мире ты должен любить своего парня. — Сам решу-у. — как в том меме протянул Стас и, конечно, посмеялся вместе с папой. — Мне всё равно, я сыночка-присыночка. — Я так понимаю, если на улице у тебя спросят, подарить машину папе или парню… — Конечно, папе. — совершенно уверенно ответил Стас. — Потому что ты у меня один, а парней может быть много. — Пиздец, реально сыночка-корзиночка… — просмеялся Вова, а с ним и второй. — Нет, сыночек, ты… — Отстань, я всё равно буду тебя больше всех любить. Совсем чуть-чуть больше, чем Пашу, и по-другому, конечно, но всё равно больше. И я имею право, мы не виделись двадцать лет, я о тебе всю жизнь мечтал. Ты буквально моё желание на каждый день рождения и новый год. — Ну вот я умру… — только начал Вова, как Стас уже вскинул на него взгляд, полный ужаса. — Когда-нибудь нескоро, конечно, но когда-нибудь. А Паша останется с тобой. Он тоже твоя семья, сынок. Поэтому нельзя так говорить, нас надо любить одинаково. — Хорошо, хорошо. — на отшибись согласился Стас, решивший не спорить. — Зараза мелкая. — посмеялся Вова, а с ним и второй. — Люблю тебя не могу. — Я тебя тоже, папочка. А давай ты мне кое-что пообещаешь? — Шо? — Что не умрёшь раньше меня. Я не переживу. — совершенно искренне рассказал Стас, приподняв на него взгляд. — Ну нихуя себе ты придумал, какой молодец, а я переживу, если ты умрёшь? — нервно усмехнулся Вова. — Тоже верно. — задумчиво прикинул Стас. — А что мы тогда будем делать? — Ну я пока не собираюсь помирать, честно говоря. А ты? — поинтересовался Вова, а тот сразу отрицательно качнул головой. — Ну вот, тогда ближе к делу разберёмся. — Хорошо. Ты меня точно ещё любишь? — Ну почему ты думаешь, что я могу перестать тебя любить? — пытался понять Вова. — Потому что я явно не оправдываю твоих ожиданий. Я плохой человек, бывший наркоман, быдлан и вообще… — Я от тебя ничего не ожидаю, сынок. Я тебя люблю просто за то, что ты у меня есть. Тебе не надо быть самым лучшим во всём, чтобы я тебя любил. Ты в любом случае всегда будешь моим любимым сыном. Даже если ты решишь стать маньяком, я буду помогать тебе прятать трупы и параллельно рассказывать, что это очень плохо. Но всё равно буду тебя любить. Это безусловно, тебе не надо заслуживать мою любовь. Ты её уже заслужил по факту рождения. — Спасибо. — аж чуть прослезившись, негромко ответил Стас. — Я тебя тоже очень люблю. Ты самый лучший папа. Я о таком даже мечтать не мог. — Спасибо, малыш, я стараюсь. — мягко улыбнулся Вова. — А тебе правда нравится Дима? — с хитрой улыбочкой поинтересовался Стас и благополучно рассмеялся с папиного выражения лица. — Ну почему ты не хочешь со мной об этом разговаривать? Это же даже не… ну… не это самое… — Ага, довыёбывался? — спросил Вова, поскольку тут засмущался уже Стас. — Ну скажи! — тоже смеясь, потребовал Стас. — Нравится? Да? Я никому не скажу. Ну папа! — Ну допустим. — таки смиренно согласился Вова, а тот тут же абсолютно восторженно завизжал. — Охренеть-охренеть-охренеть! Еба-ать! — А мне казалось, что ты не очень рад. — посмеиваясь, сказал Вова. — Это я не не очень рад, это я в ахуе был. Ты понимаешь, ему никогда в жизни никто не нравился. — пытался донести Стас. — Вообще никто! Мы уже даже и не рассчитывали… Но ты молодец, молодец, он хороший. Он очень хороший… В комнату тем временем даже после стука заглянул Антон. — Я дико извиняюсь, но у нас ломка, давайте смотреть зайчика. — Точно. — в один голос просмеялись оба и, конечно, вместе с Антоном отправились на выход. Товарищи уже собрались в гостиной, а Вова довольно быстро подключил ноутбук к телевизору и отыскал нужное видео в папке с прочими записями со свадьбы Сергея. Началось видео, между прочим, с Оксаны, поскольку она съёмку и вела. Не сказать, что Оксана с тех пор изменилась — будто только волосы покрасила, на видео она была ещё с натуральным русым цветом, но товарищи в любом случае тут же поражённо-радостно загомонили. — Нам сказали, что сейчас будет какой-то сюрприз от нашего жениха… я боюсь представить… — крайне нервозно посмеялась Оксана. — Я очень сильно верю, что он не будет петь. Станислав, что вы думаете по этому поводу? Окончательно товарищей разобрало на восторг, когда Оксана перевела камеру на сидящего рядом Стаса. На видео он был ещё совсем маленьким, плюс-минус двух лет, с уложенной причёской, в брюках, голубой рубашечке с чёрной бабочкой. Нос у него был ещё маленьким, но уже с перспективной к развитию, глаза совсем не изменились, да и в целом чертами лица он был очень похож на себя нынешнего, только с чуть более пухлыми щеками в силу возраста. Стас, к слову, активно поедал торт. — Я надеюсь, что будет второй тортик. — рассказал Стас, разговаривающий абсолютно чётко и все буквы выговаривающий. Не сказать, что друзья не ожидали, но в любом случае поразились в моменте. — Но папочка сказал, что дядя Серёжа жлоб и второго тортика не будет. — Ты мой зайчик, я тебе потом сама тортик куплю. — заверила Оксана и потрепала его по волосам. — Лучше роди мне друга, ты обещала. — напомнил Стас, а наших моментально прорвало с выражения лица Оксаны. — Ты у папаши своего лучше попроси братика или сестрёнку. — Ну нет уж, папочка только мой, нам не надо. А тебе надо. — Вот дядя Серёжа тебе скоро родит друга. Ну, не совсем дядя Серёжа, жена его, но вот будет тебе друг. — Нет, папочка сказал, у дяди Серёжи ребёнок будет такой же, как он. — сказал Стас и покрутил пальцем у виска. — А у тебя будет хороший. Так что роди мне друга. — Шо я п-пропустил? — осведомился Вова, добежавший до них и севший рядом со Стасом. Вова, как и Оксана, совсем не изменился в лице. Только стал немного пошире в плечах, возмужал и перестал заикаться, а товарищи в любом случае порадовались. — Твой сын пытается заставить меня родить ему друга. — К-конечно, мы ждём. — Антона. — напомнил Стас, а наши тут же абсолютно восторженно заорали, поскольку большинство о ранней договорённости Вовы с Оксаной об именах детей не знало и поразилось такому совпадению. — Я ему буду давать свои игрушки даже. Может быть. Если он мне понравится. — А если н-нет? — поинтересовался Вова. — Тогда мы его отдадим, а тётя Оксана родит нового. — совершенно просто рассудил Стас, а наших накрыло моментально в том числе с выражения лица Антона. — Видишь ли, Стасик, пока твоего папашу боится вся мужская часть нашего села, никакого Антона у нас не будет. — пояснила Оксана. — Ты никогда не замечал, что ко мне мужчины на километр не подходят? — Да зачем тебе мужчины? Просто роди мне Антона. — пытался донести Стас. — Ты б-будешь вторая в истории п-после Девы Марии. — заметил Вова. — Я тебе рожу Антона. Когда-нибудь. Обещаю. — заверила Оксана. — Если меня сейчас не убьёт Серёга… меня пугает его долгая подготовка. Откуда-то тем временем заиграла музыка, начало песни «Зайка моя», а Оксана с Вовой переглянулись с настолько бесценными выражениями лиц, что наших уже заведомо накрыло. Окончательно всех прорвало, когда Оксана перевела камеру на танцпол во главе зала, куда вышел Сергей в ушках зайца. Добил Стас, хотевший засунуть в рот очередной кусок торта, но от вида этого шедевра аж зависший. Сергей, к слову, изменился очень сильно. На тот момент он был ещё не толстым, просто, так скажем, в меру упитанным, темноволосым и ещё без усов. Товарищи бы даже не признали, если бы не знали, кто это. — Зайка моя, я твой зайчик, Ручка моя, я твой пальчик… — запел Сергей, вообще не попадая в ноты и двигаясь не в такт музыке. Ещё две строчки и Вова бился в такой истерике, что наши уже чуть не по полу катались. Оксана держалась максимально, а Стас всех стабильно и окончательно убивал, поскольку даже не смеялся — просто сидел с максимально смешанным выражением лица, в какой-то момент даже свой торт от греха подальше отодвинув в сторонку. — Володя… Володя, на нас смотрят его родственники… — попыталась Оксана, но, посмотрев на совершенно безбожно ржущего Вову, скатилась в то же самое состояние. — Станислав, держите лицо… — Дядя Серёжа сошёл с ума, да? — настолько серьёзно и сочувствующе догадался Стас, что те двое уже практически умерли. А с ними и наши друзья. Этот шедевр в последствии друзьям пришлось пересмотреть второй раз, поскольку в первый все находились в таком состоянии, что не смогли в полной мере насладиться исполнением. Но и второй раз успехом не увенчался, поскольку там друзья вдруг заметили, что на припевах Сергей ещё и прыгает, как зайчик. На третьем просмотре был обнаружен Лёша, ещё в самом начале песни подавившийся каким-то алкоголем, а далее всю песню друзья имели возможность наблюдать, как его откачивают. Лёша в молодости, к слову, был похож на Пашу ещё больше, чем сейчас. Только тогда тоже он был кудрявым. На четвёртый просмотр друзья договорились поиграть в «Кто первый засмеётся» и держались, как могли. Тяжело всем стало ещё на этапе Вовиного смеха и Лёшиного кашля в предсмертном состоянии, но Стас со своим «Дядя Серёжа сошёл с ума, да?» благополучно убил половину, а там и остальные перестали сдерживаться. Ближе к концу пятого просмотра большая часть уже сидела аж в слезах от смеха. — Давайте остановимся, я не переживу ещё раз… — еле выговорил Антон. — По-моему, это моя первая детская травма… — заметил Стас. — Да, ты потом ещё неделю ко мне приходил спать посреди ночи, потому что тебе снился дядя Серёжа… — добил Вова. — Сергей… Сергей, а я могу уточнить, как вы к этому пришли?.. — рискнул осведомиться Дима. — Даже не спрашивай… — сжав пальцами переносицу и тоже смеясь, ответил Сергей. Ещё некоторое время понадобилось друзьям, чтобы отойти от увиденного, и в какой-то момент они пришли к тому, что ничто так не успокаивает, как чай. Потому благополучно отправились в столовую, где Ангелина всем, конечно, заварила по чашке чая. — А у вас тут весело… — всё ещё несколько истерически посмеиваясь, оценил Андрей. — Да не то слово. — согласились друзья. — А мы их куда разместим, кстати? — поинтересовалась Оксана, имея ввиду новоприбывших. — Ну у нас, получается, ещё одного можно на диван в гостиную положить, двоих на матрас надувной, тут есть. Ну и я даже не знаю, кто с Вовой будет спать. — как бы ни на что не намекая, сказал Дима. — Давайте подумаем вместе. — предложил Темур, а окончательно товарищей прорвало с выражения лица Журавля, который уже успел покраснеть и разве что инфаркт не схватил. — Нет, могу я, если ты… — начал было Андрей. — Нет! — в момент возмутился Журавль и настолько самому себе удивился, что уже в следующий момент крайне неловко добавил: — Э… в смысле, если надо, то я как бы… да. — Ты вообще не палишься, братан… — вместе с товарищами просмеялся Антон, а Журавль покосился было на Вову и окончательно залился краской. — Ёб твою мать, не смотри на меня так… — крайне нервозно пробормотал он, закрыв лицо руками, поскольку Вова намеренно смотрел на него крайне томным взглядом. — Как? — заинтересовался Вова. — Тут уже даже я кончу сейчас, бро, поспокойнее. — попросил Темур, а Журавль, чуть отодвинув одну руку, вновь глянул на Вову. — Блять. — тут же прокомментировал он и закрылся обратно. — Выйди из «Пятидесяти оттенков серого» и зайди нормально. А когда Вова нарочито взял банан и принялся аккуратненько есть, не сводя глаз с Журавля, товарищей всё-таки накрыла истерика. — Что бы ты там ни делал, я не буду смотреть. — решил Журавль и тем не менее посмотрел. И уже в следующий момент и их с Вовой всё-таки совершенно синхронно прорвало. — Долбоёб, блять… — Я извиняюсь, а у вас вообще что?.. — с трудом выговорил Олег. — Ничего. — тут же открестились оба. — И ты вообще почему не говорил, что у вас передружба с его отцом? — аж опешил Андрей. — Ну для начала мне надо было знать, что это его отец. — А про то, что у тебя ухажёр появился? — включился Стас. — Да он не ухажёр! — пытался донести Журавль, а Вова максимально убедительно закивал. — И вообще вы не спрашивали. — Тридцать семь лет у тебя никого не было, мы уж даже как-то не ждали. — нервно усмехнулся Олег. — У тебя отношений никогда не было? — моментально изумились чуть не все разом. — Конечно, потому что это бабушкино тридцатисемилетнее сокровище. — вклинился Витя. — Иди нахуй. — в один голос ответили все разом. — Понял, не тупой. — без вопросов согласился Витя. — Наш любимый вопрос по поводу всех, так сказать, «друзей» дяди Вовы — как вы познакомились? — поинтересовался Паша. — Просто странно, вряд ли ты бегал по лесу от волков, сидел в ментовке, грабил банк, блять… — прикинул Дима. — Он у нас с людьми просто только так знакомится. — пояснил Лёша. — Неужели мы застали исторический момент, и вы просто, как нормальные люди… — начал Антон. — Нет… — в один голос просмеялись оба. — Мне очень нужны были деньги, я устроился шлюхой и приехал к нему на вызов… — выдал Журавль, а товарищи словили глобальнейшую истерику в момент. — То есть, вы трахались уже? — изумился Серёжа. — Да нет, там вообще вызов был на тусовку олигархов, и Вова там тоже был. Он заметил, что мне хуёво, забрал с собой, типа трахаться, но в итоге просто успокоил, отдал деньги и ушёл, потому что я его боялся. — А потом мы встретились случайно, я провожал друга машиниста на вокзале, смотрю, а вот товарищ в поезде сидит, смотрит на меня. Мы попереписывались через заметки… — А потом до отправления осталась минута, он запрыгнул в поезд, и мы вместе уехали в Воронеж без денег и вообще без нихуя. — покивал Журавль. — Я даже не знаю, с какого вопроса начать… — просмеялся Паша, сжав пальцами переносицу. — Подожди, то есть, ты… вот таким методом десять лямов заработал?.. — осторожно уточнил Стас. — Нет, я вот съездил на этот первый и последний вызов, понял, что второй раз мне так не повезёт, и решил, что ты обойдёшься. Потом познакомился с Вовой, он пообещал решить проблему, я ему поверил на слово, ну и в итоге он решил — натравил на вас своих знакомых из СЭС и прокуратуры, ты дал им взятку, десять лямов из которой они упаковали в чемоданчик и подсунули тебе, типа я отдал. — выдал Журавль, и если бы вы только видели выражения лиц товарищей. Особенно бесценны были, конечно, Стас, Андрей, Олег и Витя. — Владимир, вы понимаете, что вы делаете? Я один до конца жизни останусь нахуй, вы с каждым днём всё больше завышаете мои стандарты на мужиков, ну прекратите! — аж опешил Антон, на что остальные, конечно, посмеялись. — Вот и правильно, смотри и запоминай, каким должен быть мужчина. — решила Оксана. — Ну вот ты… ну родному сыну такую подлянку. — попытался Витя. — И не стыдно? — М-м. — отрицательно промычал Вова, явно ни о чём не жалеющий. — Ну они хоть настоящие были? — вздохнул Олег. — Настоящие. Просто мои знакомые. — Хуя се у тебя знакомые. — нервно усмехнулся Андрей. — А уволиться его тоже ты надоумил? — Нет, это уже была моя личная инициатива. — хмыкнул Журавль. — Но ты же вернёшься? — уточнил Олег. — Он мне запрещает. — Ну пап. — попытался Стас. — Нет. — коротко и ясно ответил Вова. — Нет, ну подожди, ты же не абьюзер. Не абьюзер? — уточнил Витя, на что Вова отрицательно качнул головой. — Ну вот. Значит, ты не можешь за него решать… — А, в этом смысле? Тогда самый конченный абьюзер, конечно. — Ну а вдруг он хочет? — Ну он с крыши прыгнуть захочет, я что должен на это сказать? — совершенно просто пожал плечами Вова. — Я сказал — «нет», значит, нет. — Дим, ну… — негромко и призывающе к действию произнёс Андрей, на что Журавль только развёл руками. — Владимир, я всецело разделяю ваши эмоции, но давайте попробуем договориться. — дипломатично вклинился Олег. — Вы же мудрый и рассудительный человек и точно понимаете, что все достойны второго шанса. Даже мы. К тому же, теперь всё будет под вашим контролем, я не думаю, что Витя с Андреем теперь рискнут к Диме подойти, а ваш сын как-то пренебрежительно с ним обращаться. Мы без него не справляемся, мы осознали, как были не правы. — Да. — активно подтвердили Андрей со Стасом. — Ну реально, я заебался работать. — покивал Витя. — Бедный. — тут же саркастично ответили чуть не все разом. — Я повышу ему зарплату. Сильно. — заверил Стас. — Подумайте об этом. — попросил Олег. — Просто подумайте, мы в любом случае никуда не торопимся. — Подумаю. — таки согласился Вова, хотя особо утруждаться явно не планировал. — Так, Дмитрий, а вы тоже не расслабляйтесь. — включился Темур. — Вы знаете, кто мы? — уточнила Оксана. — Лучшие друзья. — смиренно покивал Журавль, судя по выражению лица уже представляющий, что сейчас будет. — Верно. — деловито согласились Оксана с Темуром. — Поэтому сейчас мы вас будем собеседовать. — сказал Темур и хрустнул пальцами, а Журавль аж вздрогнул, с чего товарищей накрыло по новой. — А что будет, если я не пройду собеседование?.. — рискнул уточнить Журавль. — Пизды дадим. — ответил Темур. — Боксёр. — напомнил Журавль и указал на Вову. — Налету схватывает. — сквозь смех заметил Антон. — Как власть людей меняет… — покачал головой Андрей. — Поздравляю с переходом в рабы Димочки. — покивал Дима. — Ага, блять… — тут же завозмущался Витя, но, как только Вова перевёл на него крайне заинтересованный взгляд, тут же добавил: — Ну рабы так рабы, в целом… не переломимся, жили же как-то люди раньше. — Развлекайся, Димка, можешь делать с ними, шо хочешь. — оповестил Вова, а с абсолютно ехидного смешка Журавля товарищи вновь рассмеялись. — Но ты не забывай, что мы потом в Москву вернёмся. — на свой страх и риск напомнил Витя. — Так он с ним вернётся. Не обольщайся, ты теперь пожизненный раб Димочки. — усмехнулся Темур. — А можно он мне ягодки пойдёт собирать? — поинтересовался Журавль. — И нам! — моментально включились товарищи. — Ягодки собирать. — сказал Вова и кивнул в сторону выхода, а Витя, вздохнув, таки встал и действительно ушёл. — А ты помоги, наверно, другу. — Ну я только сел… — попытался Андрей. — Давай-давай, как Димку нашего буллить, так они вместе… — начал Антон. — А как работать, так только сел он! — моментально подхватил Дима. — И побыстрее. — в один голос требовательно произнесли Оксана с Темуром. — Понял. — без вопросов согласился Андрей и отправился следом за Витей. — Ну так вот. — продолжил Темур. — Пиздить, конечно, не будем, но если нам не понравишься — к Вовчику не пустим. — Это мы решаем. — закивала Оксана. — Но… — начал было Вова. — Мы решаем. — крайне убедительно повторили те двое. — Тут я бессилен. — открестился Вова. — Удачи, дорогой. — Спасибо… — Итак, начнём. Вопрос первый — пьём? — поинтересовался Темур. — Периодически. — Придётся повышать до «Зачастую». — решила Оксана, а Журавль удивлённо приподнял брови и тем не менее абсолютно понимающе покивал. — Курим? — Да. — Молодец. — оценил Темур. — Наркотики? — Нет. — Никогда не было? — Никогда не было. — Очень хорошо. По клубам ходим? — спросила Оксана. — Нет. Я вообще не выхожу никуда, кроме работы. — Потому что не хочешь или не с кем? — уточнил Темур. — Не с кем. Ну вот есть с кем теперь, я и выхожу, соответственно. — Тебе посреди ночи предложили поехать в другой город прямо сейчас, потому что только там есть какая-то полная хуйня, которая ему непонятно за каким хуем вообще, но очень нужна. Твоё честное мнение? — поинтересовалась Оксана. — Класс, погнали. — абсолютно воодушевлённо ответил Журавль. — Он неделю доёбывается до тебя по поводу и без повода. Что будешь предпринимать? — спросил Темур. — Та когда такое было? — опешил Вова. — Цыц. — в один голос отрезали оба. — Ну как это — без повода? — не понял Журавль. — Как я. — пояснил Стас. — Ну тогда он меня не любит, получается. Не в смысле любит, а в смысле… вы поняли. — моментально добавил тот. — Нет, он тебя любит, просто вот такое у него токсичное состояние началось. — рассказал Темур. — Я с ним поговорю, что-нибудь подарю и специально сделаю это после того, как он на меня наедет, с максимально грустным ебалом, чтобы он начал мучиться чувством вины и перестал так делать. — придумал Журавль. — Нихуя себе. — поразились все разом. — Вот это очень хорошо. — оценила Оксана. — Уже понимает, в какие точки надо давить. — Это плюсик. — согласился Темур. — Цветы любим? — Да. — Как часто хотим получать? — Ну… по возможности, я, в целом, не претендую на просто так, можно там… по праздникам, если есть возможность и желание. — Скромный. — заметил Дима. — Плюсик. — согласились Оксана с Темуром. — Сам как часто готов что-нибудь дарить? — спросил Темур. — Да я когда угодно и что угодно, но он мне запрещает! — развёл руками Журавль. — Мы полчаса в кафе спорили, кто будет платить, и мне в итоге разрешили отдать свои деньги только потому, что он оставил дома карточку, и то он потом пытался перевести, мы нахуй до часа ночи этими деньгами перекидывались! — Ну не умею я принимать. — пояснил Вова, пока товарищи смеялись. — Научим. — в ответ на вопросительные взгляды Оксаны и Темура сказал Журавль, а те двое сразу одобрительно кивнули. — Я на работу легче устроился… — А ебать тебе не мешки ворочать. — оповестил Темур. — Сколько отношений было? — Ноль. — Половых партнёров? — включился Темур. — Примерно столько же. — Ты девственник? — изумился Серёжа. — Тих-тих. — приостановил Темур. — Вот это уже интересно… — Ну не сложилось. — развёл руками Журавль. — Не было у меня взаимных и настоящих влюблённостей, а потрахаться просто, чтобы потрахаться, я не хотел. Хочу там… с любимым человеком. — А ты не асексуал? — на всякий случай уточнила Оксана. — Нет. — Ну на Вовика стоит, короче? — догадался Темур, а с того, насколько быстро Журавль залился краской, товарищей прорвало по новой. — Понял тебя, можешь не отвечать… — Это… нет. — максимально убедительно открестился Журавль, покосившись на Вову. — Не сомневаюсь. — ровно так же серьёзно покивал тот, еле сдерживая смех. — Ну прям вообще ничего не было? — настаивал Серёжа. — Ну хоть отсос! — Да не было у меня ничего, я даже не целовался никогда! — Реально у тебя не было ещё первого поцелуя? — не понял Темур. — Не было. — Да в чём подвох? — всё пыталась понять Оксана. — Да я вот тоже не понимаю… — задумчиво произнёс Темур. — Он просто к этому очень серьёзно относится. — пояснил Олег. — Я бы сказал, чрезмерно. — Его как бы не смущает отсутствие отношений, он просто хочет всё исключительно по любви и не бросается на каждого встречного. — покивал Стас. — Ну что, не было за тридцать семь лет ни одного, с кем ты хотел бы хотя бы поцеловаться? — опешил Серёжа. — Кроме Вовы, мы имеем ввиду. — сразу добавил Темур. — Кроме Вовы не было. — согласился Журавль, а по его выражению лица товарищи имели возможность узреть, в какой момент он понял, что сказал. — Никогда не думал, что люди могут так быстро краснеть… — вместе с остальными просмеялся Антон. — Не в смысле… — попытался Журавль, посмотрев на Вову. — Та я понял, Дим… — сквозь смех махнул рукой Вова, а тот таки улыбнулся. — Ну смотри, он прям с серьёзными намерениями. — заметила Оксана. — Угу, а ты представляешь, что будет, если они расстанутся? — уточнил Темур. — Он же от него в жизни не отъебётся! — Зато он явно не будет изменять. — Это будет нездоровая привязанность. — Зато очень крепкая. — А если он его сталкерить будет потом? — Я? — аж опешил Журавль. — Если вдруг вы ещё не заметили, он, если чувствует, что не нужен, потихоньку сам уходит, его даже просить не надо. — напомнил Дима. — Ну тут… тоже верно. — таки согласился Темур. — Ну а вот они расстанутся — он в окно выйдет, ты представляешь, что это будет? — Да они ещё даже не встречаются. — аж опешила Оксана. — А я думаю наперёд. Вот как он это переживёт и переживёт ли? Он не мог нормально жить с тем, что Илья после их расставания в глубокую депрессию ушёл, ты представляешь, что будет с суицидом? — Но я не выйду в окно, если буду знать, что ему не похуй. — вклинился Журавль. — Ну ладно… смотри мне, блять, только попробуй, я тебя с того света достану и отпизжу. — пригрозил Темур. — Понял. — без вопросов согласился Журавль. — А как ты относишься к тому, что он очень много времени уделяет работе? — спросила Оксана. — Я тоже, у меня вот первый отпуск за… три года. — Ага. — подловил Темур. — То есть, дома мы не бываем? — Ну это мы исправим. — заверил Стас. — Как мы делим быт? — поинтересовалась Оксана. — Ну пятьдесят на пятьдесят не получится… — Ага. — тут же включился Темур. — Это с хуя ли? — Ну у него профессия тяжёлая, он и так на ногах весь день, не поставлю же я его к плите ещё после этого. — рассказал Журавль, а товарищей моментально прорвало с выражения лица Темура, уже отчаявшегося, судя по всему. — Так что он будет отдыхать после работы, а я и так готовить люблю, так что это мне несложно. Ну там уборка, стирка, вся остальная хуйня — уж разберёмся как-нибудь, мне вообще несложно самому всё это делать, я деревенский человек, так что с квартирным хозяйством проблем вообще не возникает, честно говоря. — То есть, если вы оба устали после работы, а в квартире прям жёсткий срач, ты его не будешь заставлять тебе помогать и сам всё сделаешь? — уточнила Оксана. — Нет, мы просто будем так жить до того момента, пока не настанут выходные. — Факт. — согласился Вова. — Ну там тоже мы можем послать всё нахуй, в целом… — Да, да. — покивал Журавль. — Придумал! — радостно воскликнул Темур. — Ты до сегодняшнего дня знал, что он аутист? — Да. — Да что ж ты за человек? — опешил тот. — Есть ощущение, что вы ревнуете… — сквозь смех заметил Антон. — Кстати, как ты к этому относишься? — уточнила Оксана. — Ну я же об этом узнал уже после того, как мы начали общаться, ничего и не изменилось, мне как было с ним комфортно… А Вова, качавшийся на стуле, тем временем всё-таки грохнулся, на что всех разом чуть было инфаркт не хватил. — …так и есть, — буквально одной рукой подняв тот стул вместе с Вовой обратно, преспокойно продолжил Журавль, речь даже не приостановивший, — только теперь я понимаю, почему он нихуя не понимает намёки, не ездит в метро и такой умный. — На каких ты успокоительных?.. — просмеялся Паша, а с ним и остальные. — А что?.. А. Это я уже привык. — тоже посмеиваясь, махнул рукой тот. — А спросить, не ударился ли он? — включился Темур. — Ну я ж вижу, что ударился, раз живой и не ноет, значит, несильно. Если я каждый раз, когда он обо что-то бьётся, буду выяснять, всё ли в порядке, я ёбнусь. — Ну тут объективно плюс, человек уже даже смирился. — заметила Оксана. — Вот мы говорили про готовку. — настаивал Темур. — А у него, как у аутиста, есть некоторые пищевые привычки. Какие? — Ну он имеет право пока этого не знать. Я адвокат. — сразу обозначил Дима. — Вот в детдом уедешь и там будешь адвокатствовать. — отрезал Темур. — Нет, ну я знаю, что он не ест и не пьёт ничего, что красное, например. — рассказал Журавль. — Реально? — изумились не знавшие, а Вова согласно закивал. — Ну да, мы так выяснили, что он никогда не пробовал клубнику, арбуз, малину и так далее. Потом он не ест гречку, не нравится ему текстура, не ест то, что намешано, то есть там салаты, супы, на тарелке всё должно лежать на отдельной территории, и вообще он сначала съедает мясо, а потом гарнир и никогда не смешивает. Насчёт супов там есть пара исключений, например, если в куриный добавить только курицу и макароны, обязательно в виде звёздочек, он будет это есть, крем-супы он ест, потому что там всё однородное, в целом. — Дядь Тим, ну не доебаться же. — посмеиваясь, заметил Антон. — Да подожди. — крайне напряжённо думая, отмахнулся тот. — Драться умеем? — Зачем?.. — аккуратно уточнил Журавль. — Я не буду с ним драться… — А при чём тут он? Вот напала на вас толпа гопников, и чё ты будешь делать? Кто его защищать будет? — Его? — на всякий случай уточнил Журавль. — Да. — Защищать? — Да. — Я? — Ну не я же, Димочка. Вот представь ситуацию: на вас напали гопники, много, а у Вовы… ну блять, две руки сломаны, приступ эпилепсии, инфаркт, язва открылась и, блять… цирроз печени! Что ты будешь делать? — Плакать… — честно признал Журавль. — Совсем никак? — догадался Антон, на что тот только отрицательно покачал головой. — Иди сюда. — встав на ноги, позвал Темур, а остальных моментально накрыло с выражения лица Журавля. — Тима. — покачал головой Вова. — Да не буду я его пиздить! Иди, иди. — поторопил Темур, уже откуда-то вытащив резиновую напольную боксёрскую грушу. — Представь, что это очень опасный гопник. Ну бей! — Я его боюсь. — выдал Журавль и благополучно добил. — Ну я пацифист! — Хуифист ты, ёпта, ударил, сказал! — крайне убедительно прикрикнул Темур. А Журавль, выдохнув, действительно ударил. Правда, уже в следующий момент груша отлетела обратно и треснула его по лицу. — Угу. — констатировал Темур, пока товарищи ещё разве что не в истерике бились. — Ну давай ещё раз. — Перестань над ним издеваться, он не умеет. — сказал Вова и, притянув Журавля за руку к себе, усадил на место. — Ему и не надо. — Ну как это не надо? А мало ли что? — Ты лезгинку танцевать умеешь? — Нет. — А он умеет. А вдруг кавказская свадьба. — развёл руками Вова. — Тебя кавказцы отпиздят, а его нет. — Так, блять, ну нет уж. — упёрся Темур. — Ты кто по знаку зодиака? — Вот оно, отчаяние… — вместе с остальными просмеялся Стас. — Телец. — Телец — в постели молодец. — сразу срифмовала Оксана. — Телец — пиздец, будем рэп-баттл продолжать? — уточнил Темур, уже взявшись за телефон. — Ну шо ты делаешь? — сквозь смех спросил Вова. — Сейчас буду вашу совместимость проверять, а вдруг звёзды против? Ага! Плохая совместимость! — Господи, спаси и сохрани… — с трудом выговорил Дима. — Пап, ещё чуть-чуть и я добровольно уезжаю в детдом… — Лев Тельца сожрёт, тут и так понятно. — решил Темур. — В пизду, я отказываюсь от этой семьи. — махнул рукой Дима. — Давайте звонить астрологу… — предложил Паша. — Точно, точно, астрологи… — начал Темур, активно стуча пальцами по экрану, и благополучно добил. — Подождите-подождите, у нас есть свой личный. — с трудом взяв себя в руки, оповестил Стас. — Звони. — решили все разом. — Не-ет, Господи, пока я не удалюсь минимум на километр, даже не думайте! — панически воскликнул Вова и бегом побежал куда подальше. — Я так понимаю, уже познакомились с Олесей?.. — вместе с остальными просмеялся Дима. — Было дело… — покивал Журавль. — А ты пиздуй отсюда тоже, не надо себе судьбу спойлерить. — решил Темур. Журавль, в общем-то, был только «за» обеими руками, поскольку всех этих людей боялся и общаться с ними был готов только в присутствии Вовы. К слову, Вову он увидел ещё на выходе из столовой — товарищ стоял в гостиной и что-то разглядывал в окне. — Чего ты там увидел? — заинтересовался Журавль, встав рядом. — Там котик пробежал. Я такого у нас ещё не видел. — А ты всех котов на районе знаешь? — Конечно, я же их подкармливаю. Они сами ко мне ходят. — пожал плечами Вова. — Они попозже придут, хочешь, можешь со мной покормить. — Хочу. А сейчас ты меня чем будешь развлекать? — Ну нихуя себе. — аж опешил Вова. — Бля, ну… о, пойдём, я тебе ещё не показывал динозавриков. — опомнился он и, конечно, посмеялся с Диминого выражения лица. — Нет, просто, зная тебя, я не удивлюсь настоящему Тираннозавру на заднем дворе… — Кстати. — будто бы что-то вспомнив, включился Вова. — Пойдём, покажу кое-что. — Динозавриков? — Потом динозавриков, сейчас кое-что другое. Дима уже даже не знал, чего ожидать от этого человека, и тем не менее, конечно, пошёл следом. Вместе они вышли из дома и отправились на задний двор. Прошли огород, Витю с Андреем, по-прежнему активно обирающих смородину, баню и дошли до самого конца участка — до деревянного забора. — Это уже чужая территория или всё ещё твоя? — уточнил Дима, следом за Вовой войдя на соседний участок. — Это наша с другом напополам, он вот в этом доме живёт. — рассказал Вова и указал на небольшой кирпичный дом, стоящий на участке. — Но он сейчас в Новосибе. Вот там у него пасека, вот тут у нас картофельные плантации напополам. — А как это — напополам? — Ну ему было мало места, я разрешил ему занять немного своего участка, но с тем условием, что его участок — наш общий. Дима, собственно, не уставал поражаться и вместе с Вовой пошёл дальше. Мимо картофельных плантаций они дошли до конца участка и оказались перед большим домиком из белого кирпича, чем-то похожим на Вовину баню. Вместе они пошли внутрь и… если бы вы только видели Димино выражение лица. Потому что это оказалось не жилое помещение, не баня, не какой-нибудь склад, а буквально террариум: большой стеклянный с разнообразной растительностью, весьма внушительной сухой поверхностью и огромным бассейном, в котором лежал… — Крокодил… — аж полушёпотом констатировал Дима, округлёнными от шока глазами глядя на того самого настоящего крокодила. Ещё полминуты так точно Дима просто смотрел и пытался убедиться, что действительно это видит. Казалось бы, в контексте Вовы он удивляться чему-либо уже перестал, но, оказывается, всё-таки недооценивал способности этого человека. Из воды на него смотрело абсолютно милейшее создание — огромная полутораметровая рептилия больше оливкового цвета с крайне пугающим хищным взглядом и острющими зубами. — Это Гена. — абсолютно довольно рассказал Вова, а Дима медленно перевёл на него напрочь поражённый взгляд. — Ёб твою мать… — несколько истерически просмеялся Дима, лицом уткнувшись ему в плечо, а Вова, тоже посмеиваясь, нашёл повод приобнять его за плечи. — У тебя, блять, есть домашний крокодил? — Да. — Шеминов, я тебя боюсь! Пиздец, Господи, ты… как ты к этому пришёл? — Мне так нравились динозаврики и крокодилы всю жизнь, и я всегда мечтал, что вот выросту и куплю себе крокодильчика. Купил. — с абсолютно счастливой улыбкой рассказал Вова. — Блять, как же хорошо, что вымерли динозавры… — просмеялся Дима, сжав пальцами переносицу. — И сколько ему лет? — Вот три годика недавно исполнилось. Красивый, да? — Да красивый, конечно. — таки подуспокоившись, согласился Дима, а Вова уже чуть не прыгал от счастья. Дима в свою очередь подошёл ближе и, присев на корточки, лицом максимально приблизился к стеклу. — Здрасьте, Геннадий. — крайне уважительно поприветствовал он, столкнувшись взглядом с крокодилом, внимательно смотрящим на него из воды. — Хочешь погладить? — А можно? — с надеждой спросил Дима. — Да, он у меня добрый, только морду не трогай, главное, ему не нравится. — А что тогда будет? — Руку отхерачит нахуй. — Класс! — уже абсолютно восторженно воскликнул Дима. Вова, к слову, в очередной раз убедился, что в выборе не ошибся, и вместе с Димой через дверь, закрывающуюся на ключ, зашёл в террариум. Примерно на этом моменте Дима уже сильно напрягся, а когда Гена выполз из бассейна и довольно шустро засеменил к ним — уже чисто инстинктивно схватил Вову за руку и вжался спиной в стенку. — Не бойся, это он здороваться. — тихо посмеялся Вова и вместе с Димой опустился на корточки. — Привет, мой сладенький. Вова протянул к нему руку, а Гена вдруг вложил в неё лапу, таким образом будто бы имитируя рукопожатие. — А это Дима, знакомься. А когда Гена, с пару секунд посмотрев на нового товарища, протянул ему лапу, Дима выпал окончательно. — Привет. — абсолютно умилённо пропищал он, конечно, лапу ему аккуратно пожав. — На, покорми его. Надо кинуть. — сразу предупредил Вова, вручив Диме небольшую рыбку. А Дима вообще без вопросов в пару секунд рассчитал траекторию и кинул рыбу немного вперёд. Гена в свою очередь её с лёгкостью поймал, громко щёлкнув зубами, и, весьма быстро оттрапезничав, вдруг подошёл к Диме и будто кот потёрся головой о его ногу. — Это он погладиться хочет. — подсказал Вова, а Дима, уже чуть не визжа от восторга, максимально осторожно стал гладить Гену по голове. Дима, как ни странно, впервые в жизни гладил крокодила и ощущения, конечно, испытывал абсолютно непередаваемые. Кожа у Гены была холодной, шершавой, жёсткой, на то он, собственно, и крокодил. И тем не менее какой же ласковой была эта рептилия. Через некоторое время Гена перевернулся на спину, требуя погладить себя по животу, что Дима с Вовой, собственно, и сделали. — А ты его выпускаешь отсюда? — поинтересовался Дима, уже окончательно расслабившись и буквально обнимаясь с тем крокодилом. — Да, он вообще обычно дома со мной живёт. — рассказал Вова, а тот уже даже не удивился. — Спим вместе, он вон какой ласковый, не нравится ему тут одному оставаться, поэтому я его и не закрываю обычно. А сейчас вот сидит, бедный. — Думаешь, испугаются? — Та это он их испугается. — нервно усмехнулся Вова. — Они ж орут как ненормальные постоянно, он такое не приветствует. Серёжа какой-нибудь ещё и наступит на него обязательно. — А он вообще кусаться умеет? Как ты его так надрессировал? — Ну, я нанимал специалиста, чтобы он с ним занимался, он же у меня почти с рождения, поэтому там было несложно. Это на самом деле огромная редкость, шо он вот такой, крокодилы практически не поддаются дрессировке, но он ни на кого даже не пытался напасть никогда. Мне потом предлагал вот тот дрессировщик за огромные бабки продать его в цирк, потому что это очень редкий феномен, да и учится он быстро, но я не отдал, конечно, это моя бусинка, а там его будут обижать и он станет таким же злым, как и остальные. — Правильно, туда их, видел я, как с ними в цирках этих ваших обращаются, в пизду. А домашние товарищи тем временем уже распрощались с Олесей, узнав всё, что было нужно. — Можете возвращаться! — чуть не синхронно крикнули друзья. — Куда это мы съебались? — не понял Антон. — Ну, может, свидание у людей. — предположила Оксана. — Какое им нахуй свидание без нас? — аж опешил Серёжа, а товарищи, конечно, посмеялись. — Может, они просто на улицу вышли покурить? — предположила Ангелина. — Тогда… — начала Надя, когда с улицы послышались полные ужаса отчаянные крики. А товарищи, переглянувшись, разумеется, тут же бегом побежали на улицу. А теперь просто представьте реакцию друзей, когда сначала мимо них пролетели до смерти напуганные Витя с Андреем, а за ними здоровенный крокодил. Для начала почти всех накрыл ступор, а потом кого-то и на крики пробрало. — Да успокойтесь. — просмеялся Дима, пока Витя с Андреем наворачивали уже второй круг, при этом не прекращая орать как резанные. — Это Гена, Вовин крокодил. — преспокойно выдала Ангелина, и если бы вы только видели выражения лиц товарищей. — Какой нахуй крокодил? — аж опешили все разом. — Очень хорошенький. — заметил Темур. — Он безопасный, только им не говорите. — попросил Дима. — Пусть побегают. — Здесь всё это время был крокодил?.. — уточнил Антон, аж за сердце схватившийся, пока остальные были напрочь лишены дара речи. — Да, там у него террариум на соседнем участке. — оповестил Темур. — Помогите, блять! — тем временем отчаянно орали Андрей с Витей, вновь пробежав мимо. — Гена, давай! — чуть отойдя от шока, подбадривающе крикнули Антон, Оксана, Темур, Дима, Серёжа, Стас и Паша. — А как его ловить потом?.. — рискнул уточнить Лёша. — Да он послушный. — отмахнулся Темур. — Вообще-то крокодилы дрессировке не поддаются в силу… — начал Олег. — Гена, достаточно. — просмеялся Вова, вместе с Журавлём выйдя из-за теплицы, а крокодил моментально остановился. — Да ты мой сладенький, моя умничка, держи мяско скорее. — Ты крокодила себе завёл? — аж опешил Сергей. — Да. — абсолютно довольно согласился Вова. — Здорова, ебать, ну шо ты тут? Суету наводим? — совершенно спокойно присев на корточки перед Геной, догадался Дима и крепко пожал ему лапу. — А он совсем не кусается? — заинтересовался Стас. — Совсем не кусается. — ответил Вова. А Стас, Антон, Оксана и Серёжа, переглянувшись, мигом пошли к тому крокодилу, какого уже активно наглаживали Дима с Темуром. — За морду не трогайте, ему не нравится. — успел предупредить Журавль, на что товарищи крайне ответственно кивнули. — Ебать, настоящий крокодил… — в полном ауте прошептал Антон, максимально осторожно и практически невесомо поглаживая Гену по спине. — Какой хорошенький! — чуть не визжа от восторга, воскликнул Стас. — В какой момент вы решили, что вам жизненно необходим крокодил? — осведомился Паша, вместе с остальной группой тоже рискнувший добраться до Гены. — Он всегда хотел себе крокодила. — оповестила Оксана. — Да, и вот не так давно всё-таки решил, шо пора. — А вы знаете, что нельзя содержать дома крокодилов? — уточнил Арс. — Та мне похуй. — оповестил Вова. — Я договорился с кем надо и мне можно. — А он чё… безопасный? — аккуратно догадался Витя, вместе с Андреем таки рискнувший вернуться. — Да, он просто любит играть в догонялки, если бы вы не побежали, он бы вас и не трогал. — пожал плечами Вова. — А, вы его не специально натравили? — даже чуть опечалившись, уточнил Антон. — Ну я не натравливал, но я же знал, что они побегут. — абсолютно довольно ответил Вова. — Да я чуть пол жизни не отдал! — посетовал Андрей, пока товарищи смеялись. — А я извиняюсь… — аж опешил Лёша, поскольку Гена совершенно спокойно забрался на крыльцо и подошёл к двери. — А он там живёт, чё ты хотел? — развёл руками Темур. В свою очередь Гена, явно возмущённый закрытый дверью, разочарованно прорычал и принялся скрести по ней лапой. — Ути Господи. — максимально умилённо пропищало большинство. — Мы же его не пустим?.. — начал было Витя. Но товарищи уже понеслись чуть не на перегонки открывать ту дверь. Ну а Витя с Андреем, с некоторым ужасом переглянувшись, таки отправились следом за остальными. — По-моему, он возмущён, что мы оккупировали его дом. — заметил Паша, пока Гена активно изучал их многочисленную обувь. — Он что, прямо дома с тобой живёт? — опешил Сергей. — Они ещё и спят вместе периодически. — совершенно просто покивал Темур. — А чего вы хотели? Он ласковый такой, социально активный, не нравится ему в клетке этой вашей сидеть. — оповестил Дима. — Ути Господи, бедный, тебя в клетку из-за нас посадили? — с сочувствием догадался Антон. — Пусть он с нами живёт! — тут же потребовали чуть не все разом и, конечно, рассмеялись с выражений лиц Андрея и Вити. — Вы чё, ебанулись? Он нас сожрёт! — пытался донести Витя. — От того, что он вас сожрёт, всем ни горячо, ни холодно. — напомнил Стас. — А нас он не трогает, он хороший. — абсолютно довольно заметил Серёжа, продолжая активно наглаживать Гену. — Ну действительно, его же дом. — вдруг включился и Лёша. — Вас же из дома никто не выгоняет. — Хотя вы нам тоже не нравитесь. — заметил Темур. — Та тут другая проблема… — начал Вова. Но продолжать ему не пришлось, поскольку Барни, выглянув из гостиной, крайне испуганно поджал уши, аккуратно зарычал и попятился назад. — Вот эта. — покивал Вова. — Я, в общем-то, поэтому и не хотел оставлять себе собаку… — А Гена его не съест? — тревожно уточнил Антон. — А вот я не знаю. Геночка, это друг наш. Барни. Мы его все любим. — рассказал Вова. — И тебя любим. — на всякий случай заверили все разом. — Не надо его есть, пожалуйста, он смешной. — совершенно искренне попросил Серёжа. А Гена, к слову, подошёл к щенку и обнюхал. Товарищи встревать не решались, просто наблюдали, положившись на то, что Вова вроде бы относительно спокоен и находится очень близко, чтобы в случае чего успеть забрать Барни. И, осмотрев и обнюхав щенка, Гена вдруг перевёл на Вову настолько человеческий взгляд с немым вопросом: «Это что за хрень ты притащил в дом и зачем оно нам?», что товарищей прорвало моментально. — Геночка, ну… ну вот такая жизнь. — развёл руками Вова. — Он теперь живёт с нами… А Гена вдобавок как на идиота на него посмотрел и крайне возмущённо рыкнул, чем благополучно добил товарищей. — Ну в смысле «зачем»? Он хороший. Смотри, какой милый. — По-моему, Геннадий не согласен… — вместе с товарищами просмеялся Лёша, поскольку Гена смотрел на Барни больше как на предмет мебели, ещё и не самый симпатичный. — Его нельзя обижать, это твой младший братик. Его надо любить, оберегать и учить. — рассказал Вова. Гена в ответ крайне недовольно порычал и побрёл прочь. — Куда пошёл? — включился Вова, заметив, что Гена направился было на второй этаж. — Лапы мыть вперёд. А Гена мигом сменил маршрут и совершенно осознанно потопал в ванную, с чего товарищи в очередной раз выпали. — Он ещё и умнее вас айкью так на сто. — нервно усмехнулся Паша, обращаясь к Вите и Андрею. — Да это невозможно. — уже аж опешил Олег. — Как вы это сделали? — Я с ним просто разговариваю, он почему-то понимает, я хуй знаю. — совершенно просто пожал плечами Вова, а Гена ко всему прочему ещё и в ванную сам залез. К слову, лапы Гене мыли всем селом и все по чуть-чуть. Темур с Димой тем временем сбегали в террариум и притащили Генину лежанку, поскольку все поверхности для сна в доме были заняты товарищами. Теперь в доме главным стал крокодил, товарищи ходили за ним по пятам, потому, как только Гена наконец выбрался из ванной и потопал в гостиную, поспешили за ним. Барни всё это время крайне настороженно блуждал вокруг, пугаясь каждого шороха и к Гене от греха подальше не приближаясь. — Как вы могли это чудо от нас прятать? — опешил Антон. — Я боялся, что он будет нервничать, он обычно не любит много людей. Но вы его чё-то даже устраиваете. — несколько удивлённо пожал плечами Вова. Гена тем временем носом открыл шкаф и, зубами схватившись за краешек довольно внушительных размеров пластикового контейнера, благополучно вытащил его на ковёр, после чего носом закрыл шкаф обратно. А товарищи не уставали поражаться. — А это у него там что? — спросил Стас. — Игрушки. — ответил Вова. — Он хочет играть! — абсолютно восторженно воскликнул Антон, а товарищи ровно с той же эмоцией моментально окружили Гену. Даже Андрей, Витя и Сергей уже включились. Ну а Гена, видимо, оценив серьёзность ситуации, достал из шкафа и второй контейнер. Игрушек у него оказалось целое море и совершенно разных: и мячики, и колечки, и кубики, и мягкие игрушки, и канатики, и резиновые палочки, и вообще всё, что угодно. — А с кубиками он что делает? — заинтересовался Арс. — О, бля, это прикол, чекайте. — сказал Дима и вручил Гене первый небольшой пластиковый кубик. Гена в свою очередь, осмотрев территорию, выбрал более-менее расчищенную площадку и поставил кубик ровно в центр. Второй кубик установил с одной стороны, третий с другой, четвёртый поставил уже наверх, пятый тоже, а шестой ровно на верхушку, и таким образом построил башенку. И если бы вы только видели выражения лиц товарищей. — Ну и сколько у него высших образований?.. — уточнил Паша. — Охереть… — в полном ауте протянули все разом. — Да это невозможно. — всё пытался Олег. — И как ты это тогда объяснишь? — заинтересовался Лёша, на что тот только закусил губу. — В хозяина пошёл, всё нормально. — решила Оксана. — Мой, мой. — гордо покивал Вова. — Он ещё цвета знает. Где синий кубик? А Гена в свою очередь мигом взял в зубы синий кубик с верхушки башни и отдал Вове. — Так, ну Стаса в развитии он уже обогнал. — прикинул Журавль, а товарищи, несмотря на шок, дружно рассмеялись. — А дашь мне красный кубик? — попробовал Антон, а Гена носом сломал башню и, добравшись до нужного кубика, аккуратно вложил ему в руку. — Ебать, спасибо! Барни тем временем максимально аккуратно стащил из ящика мячик, а Гена тут же настолько расстроенно зарычал, глядя на Вову, что у товарищей аж сердца посжимались. — Ты моя бусинка. — посмеиваясь, просюсюкал Вова и погладил Гену по голове. — Ну он же тоже хочет играть, смотри, сколько у тебя игрушек. И Гена хотел было смириться, но тут Барни попёр из ящика ещё и канатик. Такой наглости крокодил на выдержал и тут же настолько грозно рыкнул, что Барни резко всё бросил, испуганно взвизгнул и спрятался за Журавля с Вовой. — Ну ты чё такой охуевший? — вместе с остальными просмеялся Журавль, повернувшись к щенку. — Тебе одну игрушку дали, куда ж ты ещё лезешь? — Гена. — крайне недоброжелательно произнёс Вова, погрозив ему пальцем, а Гена моментально опустил взгляд. — Нельзя Барни обижать, он хочет с тобой поиграть. Иди извиняйся теперь, ты его испугал. Гена в свою очередь глянул на Вову как на врага народа, взял тот канатик, который хотел забрать Барни, и поплёлся к щенку, рядом с которым с недовольным рыком игрушку и положил. — Молодец. — похвалили все разом, а Барни тут же радостно тявкнул и ещё и лизнул Гену в морду. Выражение глаз крокодила в тот момент было настолько бесценно, что товарищей, конечно, прорвало. — Это он тебя так любит. — рассказала Оксана, поглаживая Гену по спине, а тот на неё крайне недоверчиво посмотрел. Барни тем временем уже взял достаточно большой для него канат и вторую сторону стал пихать Гене в зубы. Тот, конечно, взялся, потянул со своей обычной силой, а щенок моментально грохнулся. — Какая интересная игра… — сквозь смех заметил Андрей, поскольку Гена тянул канат, шёл задом-наперёд и таким образом катал Барни по полу. — Геннадий тянет эти отношения как может… — покачал головой Дима. В общем-то, как итог — игра с животными всех и сплотила. До самого вечера товарищи развлекали Гену с Барни и при этом даже никак не ущемляли в правах изгоев коллектива — Арсения, Витю и Андрея. Хотя, друзей очень сильно напрягало отношение Гены к Арсению. Даже не к Вите с Андреем, ну вы только подумайте! С этими двоими Гена преспокойно играл, а Арсению даже некоторые свои игрушки брать не разрешал и постоянно крайне недоверчиво поглядывал, будто бы присматривая, дабы этот товарищ не выкинул ничего опасного. Не сказать, что Арсений расстраивался, да и товарищи ситуацию никак не комментировали, хотя, казалось бы, такое поле для шуток и подколов. Намного больше Арса напрягал Вова. Вова и раньше относился к нему с недоверием, а теперь, обратив внимание на поведение крокодила, будто бы насторожился окончательно. Он ничего не говорил, но Арс по одному его взгляду понимал всё. Вова был намного умнее всех прочих и даже Стас ему конкурентом в этом плане не был. И именно поэтому Арсу он очень сильно мешал. Просто критически. И теперь уж точно ситуацию нужно было исправлять… как можно скорее, пока не стало поздно. Мог ли Арсений убить человека? До недавних пор он был уверен, что нет. Но сейчас выбора просто не было. Если Вова поделится своими наблюдениями с товарищами, если сам додумается и раскроет то, что Арс так активно скрывал от всех… случится катастрофа. Арсений будет мёртв в любом случае, вопрос только в том, погибнет он от рук товарищей или маньяков. Ведь друзья определённо не простят его, когда узнают, что он работает на маньяков и зачастую помогает им добираться до товарищей, брать их в плен. Они не простят, когда узнают, что в тот день в лагере, когда похитили Диму, Антона и Стаса, Диму увёл в подсобку и огрел по голове именно Арсений. Они не простят, когда узнают, что Арс заманил их на заминированное поле. Даже когда в заложники взяли только их с Пашей, в тот день, когда они переживали «смерть» Стаса, именно Арс сделал всё, чтобы они попали в машину к маньякам. И Паша ему этого не простит. Конечно, Арсению угрожали и давали поблажки за помощь маньяческому сообществу. Но можно ли таким образом его оправдать? Между «убить» и «быть убитым» Арс, очевидно, выбирал первое. Он был обязан убить Вову. Без сожалений и уже даже без особых нервов, попаниковать Арс успел далеко до того момента, когда всё-таки решился на исполнение плана. Нервничал, естественно, не из-за того, что Вова умрёт, больше его пугало, что товарищи могут узнать, кто его убил. Но в итоге пришёл к тому, что друзья, конечно, подумают на маньяков. Пистолет Арсений использовать не мог, поскольку это громко и все сразу сбегутся. Потому взял с кухни небольшой острый нож, запихнул в карман шорт и вышел на улицу. Предварительно он, конечно, дождался момента, когда друзья начнут готовиться ко сну, а Вова выйдет покурить. Он всегда уходил один и сейчас тоже стоял у крыльца в одиночестве. Вообще-то изначально Арс планировал напасть со спины, дабы лишний раз не мучиться. Но Вова, только услышав щелчок двери, оглянулся максимально резко, будто бы чего-то ожидал. Но и на такой случай у Арса был сформирован план. — Чего вы так пугаетесь? Это всего лишь я. — абсолютно недоумевающе произнёс Арс. — Вот именно. — хмыкнул Вова, даже не думая отворачиваться. — Шо надо? — Я видел у вас в гараже одну книгу. Ну, там в ящиках у вас есть стопка. Можете дать? Вова в свою очередь только пожал плечами и, конечно, согласился. Арс даже не сомневался и уже вскоре вместе с ним отправился в сторону гаража. Единственное, его всё-таки очень сильно смущало, что Вова будто бы что-то чувствует. Он не пошёл впереди Арса, наоборот, очень настоятельно пропустил вперёд его. И в гараж первым тоже заходить не стал. Наконец остаться позади у Арса получилось только в тот момент, когда Вова подошёл к ящикам в углу гаража. Арсений же медленно выдвинулся от входа к нему, держа руку в кармане на ручке ножа. Сердце бешено колотилось, в горле встал ком, глаза загорелись чуть нездоровым огоньком, дыхание замерло… Но не успел он и на три метра подойти, как Вова оглянулся с максимально недоверчивым взглядом. И отворачиваться не стал. — Вы меня боитесь? — не понял Арс. — Нет конечно. — улыбнулся Вова и вдруг вынул из кармана пистолет. А Арс аж замер. — Ты близко ко мне, главное, не подходи. Договор? — По-моему, вы параноик. — Пусть так. Подойдёшь ближе, чем на метр, прострелю колено. Прости, но у тебя в кармане что-то есть. Арс в свою очередь даже сдерживаться не стал и крепко стиснул зубы, с сущей ненавистью глядя на этого человека. Вот как он понял? Как он, твою мать, это сделал? Ножа ведь практически не видно! И вообще мало ли, что может лежать у Арсения в кармане? — Какая разница, что у меня в кармане? У вас тоже что-то есть в карманах. — Угу. — согласился Вова и вдруг пошёл к нему на встречу, пистолет при этом направляя чётко на Арса. — Стой на месте, одно движение — я стреляю. Подними руки. А у Арса не осталось выхода. Он знал, что Вова в случае чего действительно будет стрелять. Потому медленно поднял руки вверх. А Вова, подойдя ближе и не сводя глаз с Арса, вынул из его кармана нож. — Ты хотел меня убить? — заинтересовался Вова. — Что? — будто бы совершенно искренне не понял Арс. — Это… я просто хотел порезать яблоко у себя в комнате! Вы сумасшедший? — Это всё ты будешь рассказывать Паше. Серёже. Антону. Кто там ещё тебе поверит? Арсений, я не знаю, шо ты пытаешься сделать, но мне это не нравится. Убить меня у тебя не получится, но если я вдруг увижу, что совершенно случайно умер кто-то из них, — сказал Вова, имея ввиду товарищей, — следующим будешь ты. Самой мучительной смертью. Ты понял меня? — Я не понимаю, о чём вы говорите. — с трудом, но выдавил Арс, поскольку к его груди всё ещё был приставлен пистолет. — Конечно, конечно. Не дай Бог я увижу тебя рядом с моим сыном. Не смей к нему приближаться. — Мне не нужен ваш сын. — Тебе и я не нужен. — напомнил Вова и помахал перед ним ножом. — Я не шучу, Арсений. Если Стас хотя бы заикнётся мне о твоём странном поведении рядом с ним, либо я увижу, как ты пытаешься ему навредить — я даже разбираться не буду. Просто убью тебя. А если я ещё раз увижу, шо ты тащишь с кухни ножи… — Вот как вы догадались. — наконец одумался Арс. — Вы заметили, что пропал нож? — Да. — натянуто улыбнулся Вова. — Не пытайся меня обыграть, у тебя всё равно ничего не получится. На первый раз я сделаю вид, что ничего не было. Потому что если я расскажу им, ты представляешь, шо с тобой сделают? Арс в свою очередь, тяжело сглотнув, только молчаливо кивнул. — У тебя есть прекрасная возможность одуматься. И не забывай, пожалуйста, шо я за тобой внимательно наблюдаю и всегда ношу с собой пистолет. Ещё с пару секунд посмотрев на него, Вова пошёл на выход. А Арс только успел подумать о том, что обойму можно вытащить или хотя бы вынуть из неё патроны… — И всегда проверяю, заряжен ли он. — добавил Вова, будто бы прочтя его мысли, и ухмыльнулся настолько самодовольно, что Арса разобрало на окончательную ненависть. — Сладких снов, дружок. Арс остался в гараже один и старался глубоко дышать, дабы не начать кричать и бить всё вокруг от накопленной агрессии и безысходности. Единственное, что успокаивало — Вова точно будет молчать. Теперь осталось только намного лучше продумать свой план в следующий раз… потому что во второй раз он уж точно не смолчит. Паша со Стасом тем временем сидели в своей комнате. Стас раздевался, готовясь ко сну, Паша уже лежал в кровати, глядя в потолок. Молчали они, к слову, уже минут двадцать. — Ты со мной не разговариваешь? — таки решил поинтересоваться Стас, скинув с себя футболку. — А ты передо мной извинился? — осведомился Паша, переведя на него взгляд. — За что? — За что? — переспросил Паша. — Тебе даже твой папа сделал замечание за то, как ты со мной разговариваешь. — Паша, ты меня провоцируешь. — пытался донести Стас. — Ты… ты как будто ненавидишь меня и прямо об этом говоришь, я… — Потому что так и есть, Стас, я тебя ненавижу! — выдал Паша, а Стас даже как-то подзавис. — Ты невыносим, я терпеть тебя не могу, ты!.. — Подожди. — приостановил Стас. — Паша, ты не можешь просто так… — Это не просто так, ты меня раздражаешь всем! Своим поведением, своими словами, своим… ты в целом меня бесишь, Шеминов! — Да почему? — пытался понять Стас, поскольку конфликт начался буквально с ничего. — Паш… — Не надо со мной разговаривать! — огрызнулся Паша. — Что с тобой происходит? — пытался понять Стас, сев на кровать рядом с ним и сохраняя удивительное самообладание. — Ты… я же вижу, что с тобой что-то не так. Ты не был таким раньше. Ты правда думаешь, что говорить такие вещи мне — нормально? — Если тебе что-то не нравится, никто тебя не держит. — Ты предлагаешь расстаться? — окончательно перестав что-либо понимать, догадался Стас. — Да. — вдруг согласился Паша. — Да, давай расстанемся. Ты меня заебал, я тебя!.. — Я понял, что ты меня ненавидишь. Хорошо… давай ты подумаешь до завтра… — Я не хочу ни о чём думать! — Нет, ты подумаешь до завтра! — таки не выдержал и выкрикнул в ответ Стас. — Прекрати меня, блять, перебивать! И завтра мы с тобой поговорим об этом! Хорошо? Паша на это промолчал и, громко выдохнув, демонстративно отвернулся к стенке. Стас в свою очередь очень многое хотел ему сказать, но всё-таки сдержался. В том числе и потому, что сейчас его намного больше волновало Пашино состояние. Он даже близко не понимал, что происходит с партнёром. Паша стал таким нервным и дёрганым, то безумно любил его, то ненавидел… А сейчас вообще учинил конфликт буквально с пустого места. Нет, Стас бы понял, если бы он просто обиделся, поскольку тоже считал, что зря наговорил ему всё то, что наговорил. Но Паша ведь говорил ему не менее плохие вещи в тот же момент. И Стас его за это не ненавидел. Потому, в общем-то, оставалось только надеяться на то, что завтра Паша проснётся в более положительном расположении духа, и они спокойно обсудят эту ситуацию. Хотя, может, там уже Стас обидится… а что? Паше можно, а ему нет? Стас ведь давно просил думать, прежде чем говорить. Когда-нибудь Паша начнёт понимать, насколько болезненны некоторые его слова… Особенно, конечно, про ненависть. И про расставание. И вот надо было ему наговорить всё это именно перед сном? Теперь Стас опять не мог уснуть и даже к папе пойти не имел возможности, потому что он там теперь со своим Димочкой. К слову, тот самый Димочка уже переоделся в домашнюю одежду, позаимствованную у Вовы, и лежал в кровати, дожидаясь товарища и довольно бесцельно листая тик ток. Но, слава Богу, Вова уже вскоре пришёл и сразу закрыл дверь на замок. — Ты чего так долго? — поинтересовался Дима, мигом отложив телефон в сторону. — Да так, прогулялся ещё чуть-чуть. — совершенно просто пожал плечами Вова. — А дверь зачем закрыл? — Изнасилую тебя сейчас. — отшутился Вова и удачно, поскольку Дима только посмеялся и более вопросов задавать не стал. Пока Вова переодевался, Дима, конечно, уставился в телефон, делая вид, что ему совсем не интересно, но в какой-то момент всё-таки потихоньку подсмотрел. И очень зря, поскольку далее взгляда отвести не мог. Вова как назло не мог найти в шкафу футболку и стоял, соответственно, с голым торсом, а Дима, в общем-то, на его потрясающей неплохо подкачанной спине и завис. Хорошо, что в тот момент Вова был уже в шортах, потому что если уж у Димы такую реакцию вызвала спина, то что ж там было бы со всем, что ниже пояса? За секунду до того, как Вова обернулся, он успел уставиться в телефон, но тот, видимо, по Диминому абсолютно красному лицу и так всё понял, поскольку крайне ехидно хихикнул. А далее оба, пожелав друг другу спокойной ночи, выключив свет и так и не решившись на какой-либо тактильный контакт, просто повернулись друг к другу спинами. Вова, уже поняв, насколько строгих и серьёзных взглядов придерживается товарищ, лезть к нему не решался, а Дима был человеком абсолютно безынициативным, потому надеялся на Вову. Вот и получился замкнутый круг. Минут пятнадцать Дима максимально активно посылал ему мысленные сигналы, но Вова был непробиваем. Потому инициативу всё-таки пришлось взять в свои руки, к тому же, Дима вспомнил об одной важной детали ещё на моменте, когда они только выключили свет. — Вова? — негромко позвал Дима, перевернувшись на другой бок. — Ай? — моментально обернувшись, откликнулся он, видимо, даже и не думавший засыпать. — А ты мне динозавриков своих так и не показал. — напомнил он и, конечно, не мог не заулыбаться, когда Вова буквально просиял. — Точно, сейчас. Дима, уже разобравшись с лентой подсветки, включил голубую (намекал как мог), а Вова в свою очередь вытащил из шкафа весьма внушительных размеров прозрачный контейнер, с чего Дима уже выпал. Но он-то предполагал, что в этом контейнере Вова просто складирует своих динозавриков. И если бы вы только видели Димино выражение лица, когда он увидел перед собой абсолютно шикарный двуярусный макет. На верхнем ярусе были идеально сделанные горы, лес, песок, в общем-то, минимизированная природная местность, в которой, разумеется, были размещены динозавры. А нижний ярус оказался заполнен водой, и разглядеть его содержимое было бы сложновато, если бы Вова не включил буквально подсветку внутри макета. Вот тогда-то Дима и увидел, что там каким-то волшебным образом тоже установлены динозавры — каждый на своём месте. И только приглядевшись, он заметил, что установлены они на еле заметные пластиковые штырьки. — Ебать… — в полном ауте констатировал Дима, с сущим интересом всё это разглядывая. — Нравится? — абсолютно довольно спросил Вова. — Да это… охуеть можно… ты сам всё делал? — Сам. — Настолько тебе динозавры нравятся? — Да. У аутистов есть сп-пециальные интересы, это очень интенсивный фокус внимания на какой-то теме. У меня это медицина, музыка и вот динозавры, я про каждого могу тебе устроить лекцию на три часа, но ты охуеешь, поэтому просто посмотри. — А я тоже в детстве динозавров любил. Вот это Стегозавр, это Диплодок, это Аллозавр, это Брахиозавр, это Дилофозавр, это вот Компсогнат, это Бронтозавр… — А это? — Это Цератозавр. — констатировал Дима, присмотревшись, а Вова в момент абсолютно восторженно завизжал, чуть не прыгая от счастья, на что тот, конечно, заулыбался. — У тебя какой динозавр любимый? — Мегалозавр, а у тебя? — Анкилозавр. К слову, обсуждение динозавров у них затянулось надолго. Как выяснилось, Вова действительно знал про динозавров всё, у него были ответы на все Димины вопросы — начиная от мест обитания конкретного динозавра, заканчивая его рационом питания. Ну а Дима в целом больше любил слушать, чем говорить, а Вову с его экспрессивной речью, абсолютно шедевральной мимикой и убийственной харизмой был готов слушать часами, днями, да хоть неделями. Именно поэтому с обсуждением динозавров они закончили только ближе часам к трём ночи и наконец вновь легли. — А я вот всё хотел спросить… откуда у тебя этот нервный тик? Ну, с частым морганием. И почему ты иногда заикаешься? — поинтересовался Дима. — Это с детства. Всё. — А что случилось? — Господи. — уже просто смирившись с Диминой любопытностью, выдохнул Вова, а тот, конечно, посмеялся. — Ты мне не доверяешь? — огорчился Дима. — Я тебе доверяю, я просто… не люблю об этом разговаривать. — вздохнул Вова. — В целом о… — Своём детстве? — догадался Дима, поскольку Вова вот до такой степени не любил об этом разговаривать, видимо, что даже фразу не окончил. — Да. — Я понимаю. Просто я… не думай, что я бестактное чмо, пожалуйста… — Я не думаю, не переживай. Ты же просто спросил. Ну так? — Да. Я не просто так интересуюсь. Просто как бы… мы же с тобой… ну… э… достаточно близко контактируем и… и, может быть, планируем продолжать… — чуть было не умерев от смущения на этой речи, проговорил Дима. — Д… Да ведь? — Конечно. — Вот. Я прочитал в одной книжке про аутизм… — Ты читал книжку про аутизм? — удивился Вова. — Ну да, я постепенно осваиваю тему, пока сложно, всё-таки для этого нужна какая-то в целом психиатрическая база, но я и с ней разберусь со временем… — рассказывал Дима и окончательно поплыл, когда заметил, насколько искренне счастливо Вова улыбается. — Спасибо. Мне… я… я в ахуе. Тебе правда интересно? — Ну конечно. Я уже смирился, что никогда до конца не пойму, что творится у тебя в башке, но хочу быть максимально близок. — Я тебя тоже люблю. — оповестил Вова, а Дима, конечно, мигом заулыбался в ответ. — Так шо ты там вычитал? — А, да, точно. Я читал про сенсорные перегрузки, и там был целый раздел, посвящённый триггерам на какие-то жизненные темы или ситуации. Вот как у обычных людей. Нет, не в смысле, что ты какой-то не такой, извини… — Не переживай. — тихо посмеялся Вова, а тот, конечно, улыбнулся. — Вот. И даже у нейротипиков порой реакции на триггеры непредсказуемые, бурные и так далее, а у людей с РАС вообще пиздец, там написано, что если случайно наткнуться на триггер, то можно прям жёстко ёбнуть по нервной системе человека и довести до какой-то ёбнутой перегрузки. Я поэтому и спрашиваю, я очень боюсь теперь что-то не то сказать, потому что у вас ещё какие-то очень глубокие триггеры, слабая нервная система, короче… вот. — Бля, какой ты охуенный. — настолько искренне воодушевлённо выдал Вова, что благополучно добил. — Ну да, есть такое. Честно говоря, моими триггерами ещё никто так глубоко не интересовался. Но я даже не знаю, шо тебе рассказать о своём детстве, потому что это всё один сплошной триггер… — Да ты можешь не рассказывать, не переживай, я просто хотел объяснить, почему вообще спросил, всё хорошо. — заверил Дима. — Нет, ну если уж тебе настолько интересно… — прикинул Вова и, конечно, посмеялся с того, насколько довольно Дима заулыбался. — Сейчас… — А ты всё рассказывай, что хочешь, можешь не выбирать, я всё послушаю. — Как скажешь. Только я сейчас буду заикаться, как инвалид. Прям… — Ты долбоёб, Вов? — тихо посмеялся Дима, а тот, конечно, улыбнулся. — Ну, моё дело п-предупредить. Короче… я родился в Одессе, мой отец был военным, а мать… хуй знаю, домохозяйкой, наверно. Они хотели девочку. А родился я. Нет, я так-то тоже вообще-то хотел девочку, даже истерил по этому поводу, когда узнал, шо будет мальчик. Но не до такой степени. Они расстроились настолько, что мне свидетельство о рождении месяц никто нахуй не оформлял. — Просто потому что у тебя был хуй? — нервно усмехнулся Дима. — Да. Я так и не понял, кстати, в чём был прикол и зачем нужна была именно девочка, но типа… ок. Потом через год всё-таки родилась девочка, моя сестра… — У тебя сестра есть? — изумился Дима. — Да. Аня. Насколько я понимаю, там счастью не было предела, ну и я в итоге оказался нахуй ник-кому не нужен. До такой степени, что всем было буквально поебать на то, что я вообще не разговариваю. Я не разговаривал до четырёх лет. — выдал Вова, а Дима выпал окончательно. — Хотя нет, им не было поебать, было бы поебать — ну и слава Богу, наверно. Потому что отец меня п-пиздил постоянно за то, что я типа тупой, умалишённый… и прочее. Это вот мы тогда жили в Одессе, в квартире. Т-там всё было ещё ничего. А потом мы переехали в Рязань, в небольшой дом, у нас было только две комнаты там. Там меня Оксана научила разговаривать в итоге, и это, видимо, стало поворотной точкой, потому что, когда я не пиздел, меня можно было игнорировать. Плюс я стал к-казаться им ещё более странным. Ну я таким и был, в целом… я не понимал вообще ник-какие социальные нормы, какие-то рамки, они всё ещё считали, что я умственно-отсталый. И посчитали, естественно, что я буду плохо влиять на Аню, а не дай Бог она станет такой же т-типа. И я прямо помню момент, как я ночью спал и проснулся от того, что там родители г-где-то недалеко громко разговаривали. Они хотели отдать меня в детдом. Точнее, отец хотел, а мать говорила, что мы должны меня оставить, потому что мне будут платить пенсию по инвалидности. А я на тот момент их всё равно очень любил и не п-понимал, почему со мной так обращаются. Я тогда вышел к ним, п-потому что хотел сп-просить. А меня избили. Наверно, тогда мой детский мирок п-первый раз так основательно рухнул. На следующий день меня переселили в сарай… — В сарай? — переспросил Дима. — Я же плохо влияю на Аню. — напомнил Вова, на что тот констатировал понимающее: «А». — Да. Поэтому мне решили наглядно п-показать моё место. Отцу настолько понравилась идея с пособием, потому что денег особо не было, что он в итоге смирился с моим существованием и нашёл в нём плюсы — я оказался п-прекрасным объектом для в-в… в-воплощения всех его садистских нак-клонностей. Он был глубоко больным человеком… я так д-думаю. П-потому что иначе я не могу объяснить его поведение. Ты уверен, что х-хочешь… — Да. — Ладно. Ну, начнём с хуйни — я жил, как собака, меня кормили хлебом и водой, чтобы не т-тратить лишние деньги. На день мне было выделено три куска хлеба и три-пять стаканов воды, зависит от настроения отца. Больше нельзя. Меня иногда подк-кармливали соседи, но потом отец узнал, пригрозил им и они перестали это делать. Я, к слову, не понял, почему они перестали и не п-понимал, почему меня теперь ещё и они ненавидят. Ну, я думаю, ты п-понимаешь, что на хлебе и воде существовать долго невозм-можно, я постоянно терял сознание от г-голода, мне было хуёво, я выглядел, как выходец из к-концлагеря. И вот в один прекрасный день голод всё-таки пересилил мой ст-трах перед отцом, и я в-выбрался из своего сарая в д-дом. Там б-булочки на столе лежали, я к-как сейчас помню, я сразу одну схватил и стал очень быстро есть. Родители куда-то отошли, но дома ок-казалась Аня. Она сразу забрала у меня булку и ск-казала, что расскажет всё отцу. Она расск-к… к… рассказала. Сначала он меня отп-пиздил до полусмерти, типа до такой степени, что я на несколько часов п-потерял сознание. А потом, ночью, он в-в… в… в-в… вывез меня в лес. Я п-плохо помню этот м-момент… но я точно п-помню, как он заставлял меня к-копать яму. Для самого себя. А рядом был деревянный ящик, к-который он в итоге п-погрузил в эту яму, а меня с-связал и запихнул в этот ящик. А потом зак-копал. Он говорил, что я там сдохну и… и что я т-такой никому не нужен, желал мне сдохнуть п-побыстрее, задохнуться в муках и так далее… а мне было просто пиздец, как страшно. Я там рыдал, к-как ёбнутый, орал шо-то, пытался выбраться, задыхался… и в итоге з-задохнулся, этот долбоёб даже не смог рассчитать, на ск-колько времени там хватит кислорода. В итоге меня сп-пасло только то, что я п-предварительно орал, и отец понял, что я вырубился. Он меня вык-копал, в больничку отвёз, п-потому что у меня ещё после избиения была сломана рука и п-плечо, плюс сотрясение. Вот после этого случая я начал з-з… заикаться и нервный тик тоже оттуда. И вот тогда отец, видимо, вошёл во вк-кус со своими изощрёнными нак-казаниями, потому что п-понимал, что ему за это ничего не будет, типа его п-покрывал отец вот этого нашего маньяка Бори. То, что меня до п-полусмерти избивали — это база, это, в целом, минимум т-три раза в неделю. Потом был т-такой метод… вот, смотри, видишь? — спросил Вова, протянув ему руку и имея ввиду маленькие шрамики, которыми были усеяны обе его руки. — Да, я давно уже смотрю. Это от чего? — рискнул уточнить Дима. — Это он брал дощечку и п-прибивал мои руки к ней г-гвоздями. Чаще одну руку. — выдал Вова, и если бы вы только видели Димино выражение лица. — Прямо… молотком?.. — Да, да. — совершенно просто согласился Вова. — На н-ногах у меня то же самое, потому что на руках не оставалось живого места и им н-надо было зажить, а ему не терпелось ещё надо мной п-поиздеваться, это был один из его любимых видов… э… п-пыток? Наказаний? Короче, да. Потом он любил раскалять… у него была такая железка, ну типа к-кочерга, он вот её раскалял и прижигал мне к-кожу до мяса. Он вырывал мне ногти. П-простреливал колени часто, прям из пистолета, я поэтому хромал очень сильно, но сделал операцию в итоге. Он п-поджигал мне волосы и заставлял сидеть и т-терпеть. Из-за такого образа жизни и постоянного стресса у меня было нед-держание, я типа мог описаться спокойно даже в шк-коле лет до двенадцати, но не дай Бог это п-происходило дома — отец меня бил в пах до такого состояния, что там всё опухало нахуй. Перец острый он мне в глаза засып-пал, соль тоже. Давал петарду держать в руку, поджигал и см-мотрел, как мне оторвёт пальцы. Нет, ну прям т-так, чтобы пальцы оторвало, б-было всего раза два-три, так что это ничего. Ножом он в меня т-тыкать любил просто так и куда угодно. К-кипятком он меня обливать очень любил, это он меня так б-будил по утрам зач-частую. В общем, это не всё, конечно, но, я думаю, тебе… — говорил Вова, наконец приподняв взгляд на Диму, как вдруг заметил, что он… плачет? Да, действительно, потихоньку, абсолютно беззвучно, и тем не менее Дима плакал, зажав рот рукой. — Дим? — аж чуть подрастерялся тот. — Ты чего, эй? Я шо-то не то сказал? Ты расстроился? Вову всегда пугали подобные ситуации, когда люди начинали плакать после каких-либо его реплик, поскольку он имел склонность неосознанно обижать, говорить что-то, что может задеть. Неспециально, конечно, он просто не понимал… Потому и начал прокручивать в голове весь свой монолог, дабы понять, чем мог обидеть бедного Диму. А Дима хотел объяснить ему, в чём дело на самом деле, но Вовина растерянность и искреннее непонимание, что же здесь могло довести собеседника до такого состояния, добивали и в конце концов убивали. Дима всё-таки был предельно эмпатичным и эмоциональным человеком, потому на такие вещи спокойно реагировать не мог. Тем более, когда дело касалось его близких. Тем более Вовы. И дело даже не в том, что Дима его любил, просто этот человек был настолько добрым и светлым, что в Димином мировоззрении таких страданий заслуживал в самую последнюю очередь. — Прости, пожалуйста, Господи, я неспециально… — панически заверил Вова, в душе не чая, за что извиняется, и тем не менее. — Да за что ты, блять, извиняешься, долбоёб? Это я… сочувствую так… — таки выдавил Дима. — Ты ебанутый?! — спустя пару секунд настолько экспрессивно вскричал Вова, что Диму сквозь истерику пробрало на смех. — Дима, едрить твою мать, та я нахуй всё успел передумать! — Ну ты еблан? Ты тут такие вещи рассказываешь, я как на это должен реагировать по-твоему? Я напоминаю, меня разъебало с умершего никогда не существовавшего мигранта, Володя, он до сих пор мне снится! — Ну ты же сам спросил, я же говорил… — Ну мне же нужно было это услышать, узнать… как по-другому то? — рвано выдохнул Дима, шмыгнув носом, а Вова только чуть улыбнулся. — Я… не знаю, если честно, как на это реагировать… вряд ли я тебе Америку открою, если скажу, что это просто пиздец, да? — Да. Тебе необязательно реагировать. Но я больше не хотел бы возвращаться к этой теме, поэтому, если у тебя есть какие-то вопросы, задавай их сейчас. — Где твой отец сейчас? — Он умер. — пожал плечами Вова, а Дима непроизвольно облегчённо выдохнул. — От чего? — Инфаркт. Я же врач. Мы уже сто лет не общались на тот момент, поэтому я даже как-то не признал, когда его к нам в больничку привезли. Он умолял меня его спасти. — выдал Вова, и если бы вы только видели Димино выражение лица. — А ты? — с замиранием сердца спросил он. — Ну я шо, конченный по-твоему? — не понял Вова, а Дима, помня о его добродушии, хотел было расстроиться… — Я просто ушёл. А второй кардиохирург не смог его спасти. — Реально? — абсолютно восторженно уточнил Дима. — Ага. — не менее воодушевлённо согласился Вова. — Меня с тех пор ещё больше ненавидят мать с сестрой, меня это так радует, ты б знал! — А они чё? — Ну мать не знаю, я вроде даже слышал, что тоже умерла, но не ебу. А у сестры родился ребёнок-овощ, она теперь побирается на всякие его санатории-реабилитации и стабильно раз в полгода приползает вымаливать у меня деньги. — А ты чё? — Ни копейки не дал. — гордо улыбнулся Вова, а Дима всё-таки абсолютно восторженно закричал и крепко обнял его. — Блять, какой ты охуенный, как они все отсосали! — Та их всех жизнь в итоге наказала на самом деле, да. — тихо посмеялся Вова, как бы между делом покрепче прижав его к себе, дабы никуда не убежал. А Дима, головой уже удобно устроившись у него на плече, и сам в него чуть не вцепился, дабы никуда не подвинул. — Так вот почему ты не почувствовал, когда отрубил себе палец! — резко одумался Дима, вспомнив ту ситуацию ещё в деревне, и аж чуть подскочил. — Да, да, кстати, насчёт той ситуации… — посмеиваясь, покивал Вова. — Мне всё ещё больно. Ну, то есть, мне было больно в тот момент, хотя у меня очень высокий болевой порог выработался благодаря всем этим… эк-кспериментам моего отца, назовём это так. Но всё равно было больно. Я не отреагировал, потому что у меня выработался ещё и запрет эмоций на физическую б-боль. Если я начинал п-плакать или показывать, что мне больно, к-когда он делал что-либо, он делал это что-либо два раза. Если я не успокаивался — три. Ну и т-так далее. — А в какой момент он перестал… это всё делать? — Когда я научился давать отпор. Этот еблан был настолько тупым, что сам заставлял меня ходить на этот ёбанный бокс и сам же в итоге от этого страдал. В общем-то, как выяснилось, на бокс Вове ходить совсем не нравилось, что неудивительно — он буквально меньше всего было похож на человека, любящего избивать других людей. Дима задал ещё несколько вопросов, даже выяснил, что теперь Вова заикается только когда нервничает или быстро говорит, и, в целом, на этом успокоился. В конце концов Вова выключил подсветку, они пожелали друг другу спокойной ночи и замолчали. И вот тут-то у Димы стабильно началась паника. В тишине казалось, что он слишком громко дышит, сразу захотелось покашлять, но было крайне неловко, хотелось чуть-чуть сменить положение, но, опять же, неудобно, сразу он начал думать, удобно ли Вове и не мешает ли он ему, на стрессе стало очень жарко и, в общем-то, паника с каждой секундой только нарастала… — Не надо волноваться. — крайне убедительно выдал Вова, бережно поглаживая его по плечу, а Дима настолько выпал, что резко распахнул глаза. — Это чё такое нахуй? — посмеялся он вместе с товарищем. — Как ты понял? Ты же нихуя не понимаешь. — У тебя сердце ебашит около ста двадцати ударов в минуту, Димочка, это либо инфаркт, либо паника. — снисходительно улыбнулся Вова. — В твоём случае я счёл более вероятным второе. Всё хорошо, не переживай, пожалуйста. Если тебя что-то беспокоит, ты можешь просто сказать, мы это исправим. — Нет, мне… очень хорошо, честно говоря. — рискнул признать Дима, улёгшись обратно, и, приподняв взгляд, заметил, что Вова улыбается. — А тебе? — И мне очень хорошо. — Точно? Ты уверен? — Димочка, если что вдруг — я скажу. — смиренно отвечал Вова. — У меня всё замечательно, меня всё устраивает, всё хорошо. Расслабься, пожалуйста, я тебя не съем. Максимум покусаю, если продолжишь в том же духе. Шо мне сделать? — Просто вот… тебя устраивает то, как мы лежим, или ты хотел бы, чтобы я отлёг на другой конец кровати? — таки поинтересовался Дима. — Я сейчас начну кусаться. — предупредил Вова, видимо, пытающийся сохранить последнюю нервную клетку, а тот только посмеялся. — Дима, я же сам тебя обнял, ёб твою мать! — Ну и что, вдруг ты уже передумал? — совершенно очевидно ответил Дима, а Вова, видимо, не выдержал и всё-таки прикусил его за предплечье, с чего товарища накрыло моментально. — Ебать ты вкусный. — выдал Вова и благополучно добил. — Это шо такое? — Пока не знаю… — просмеялся Дима, а Вова принялся его ещё и обнюхивать. — Можешь облизнуть, блять… — Да, можно? — настолько заинтересовался он, что Дима всё-таки скатился в истерику. — Это какая-то… шо-то… шо-то вкусное, сейчас… — Это гель для душа клубничный… — А-а. — наконец понимающе протянул Вова. — Какая вкусная эта ваша клубника, оказывается. Продолжай выёбываться, а я буду тебя кусать, давай? — Маньяк, блять. — еле выговорил Дима, а Вова, конечно, тоже смеялся. — Я придумаю, как дать тебе попробовать клубнику, не надо отчаиваться до такой степени. — Хорошо, хорошо. Ты успокоился? — Меня, если честно, очень успокаивает, что у меня при всём желании не получится быть таким же ёбнутым, как ты… Спасибо. — наконец подуспокоившись, совершенно искренне произнёс Дима. — Господь с тобой. Сладких снов. — мягко улыбнулся Вова. — И тебе тоже. — моментально расплывшись в ответной улыбке, сказал Дима. И только Дима начал отходить от смущения, как Вова носом зарылся в его волосы, ещё крепче прижав к себе и продолжая время от времени поглаживать по плечу и спине. Дима же, пережив полуминутный приступ, заулыбался ещё больше прежнего, нежась в его объятиях и наконец по-настоящему наслаждаясь моментом. И всё-таки Вова был его идеалом. Надо же, как интересно, для многих людей партнёр аутист — приговор, а для него — мечта. Потому что Дима и мечтать не мог о человеке, рядом с которым ему никогда не приходилось бы теряться в догадках. Вова всегда говорил прямо всё, что можно и нельзя, и это, конечно, не могло не радовать. Антон тем временем лежал в спортзале на одном диване с Димой Позовым и Серёжей и пытался просто выжить, поскольку Дима, спящий рядом с ним, сегодня, видимо, сошёл с ума — пинался просто нещадно и этим своим приступом футболиста разбудил Антона уже раз семь так точно. И вот теперь он просто лежал, молясь за собственное здравие и желая Диме всего самого наилучшего. Нет, чтоб парня своего расчудесного пинать, ему хотя бы положено страдать, так он до Антона домотался! Очередной пинок прямо по копчику коленом Антон не выдержал, развернулся и, показав Диме средний палец, подскочил с кровати. Нет, ну это просто невозможно! Вариантов, куда пойти, у Антона был буквально один, находящийся в соседней комнате. Спать с Арсом — идея сомнительная, но был ли у него выбор? Все прочие поверхности для сна в любом случае заняты. Был вариант, конечно, рядом с Геной на лежанке пристроиться, но и крокодила притеснять не хотелось. Именно поэтому, собравшись с духом, Антон всё-таки вышел из спортзала и сразу попал в жилую комнату, где на кровати спал Арсений. Раньше он спящий Антона очень умилял и сейчас наш герой даже удивился, не испытав этого чувства. Но, в общем-то, думать ему сейчас хотелось меньше всего, потому, выдохнув, Антон всё-таки пристроился на самый краешек кровати. — Всё у тебя нормально? — послышалось недоумевающее позади, а Антон от неожиданности аж вздрогнул. — Ёперный нахрен, ну ты ёбнутый? — аж опешил он, оглянувшись. — Нахуй так пугать? — Это я пугаю? — опешил Арс. — Ты пришёл ко мне посреди ночи! Ещё и разбудил. — Да как я тебя разбудил? Я не шумел вообще! — А дверью балконной кто хлопнул? — Ну сорри, блять. Меня Димка запинал, я сегодня с тобой сплю. Скорее к сожалению. — заметил Антон и отвернулся в сторону. — Вообще-то обычно спрашивают разрешение, когда вламываются в чужое личное… — Да завали, блять. Арс на это только цыкнул и, развернувшись к стенке, с силой дёрнул одеяло на себя. Антон крайне раздражённо выдохнул, нащупал у себя за спиной краешек одеяла и дёрнул к себе. А Арс к себе. А Антон снова к себе. Так они и пытались зачем-то отнимать друг у друга широкое одеяло, которого с лихвой хватило бы на двоих, ещё около пяти минут. — Блять, да иди ты нахуй! — наконец опешил Антон и снова встал. — Никакого покоя в этом доме, что ж за пиздец-то такой, поспать спокойно не дают, ироды, чтоб вы все сгорели нахуй на адском пламени, суки, блять, пиздец… — крайне агрессивно бубнил он, уже выходя из комнаты. По лестнице Антон спускался настолько быстро, вообще-то желая попить водички, что даже не сразу услышал какие-то странные звуки откуда-то с кухни. Зато, как только услышал, встал как вкопанный. Там определённо кто-то был. И проверять Антон пошёл исключительно потому, что в столовой на диване спал Лёша, который, наверно, в случае чего должен был его спасти. Вывод сомнительный, ну а каких ещё вы ожидали от него в половину четвёртого утра? Медленно, практически не издавая никаких звуков, Антон спустился вниз и буквально на цыпочках проследовал на кухню. Сердце колотилось, грудь от паники аж немного сдавило, он шёл буквально без оружия… но возвращаться было поздно. Уже по пути Антон продумал, где включается свет, чтобы успеть застать кого бы то ни было врасплох и в случае чего запустить тяжёленьким телефоном… И, резко включив свет, он действительно увидел за столом человека и тут же испуганно вскрикнул. И человек тоже вскрикнул. И слава Богу, что телефон кинуть Антон не успел, поскольку это оказался всего лишь… — Ты ёбнутый, блять? — аж за сердце схватившись, опешил Стас. — Да это ты ебалуша, блять! — просмеялся Антон, а с ним и второй. — Ты чё тут сидишь жрёшь, хомяк ебучий? Действительно, Стас сидел за столом и ел пирожки, допивая чай. Но, как только Антон обратил внимание на его лицо, повод ночной трапезы товарища его интересовать резко перестал… — Ты плакал? — удивился Антон. — Чё? — не понял Стас. — С чего ты взял? — У тебя лицо опухшее, попизди мне, блять. Чё случилось? — Блять… — вздохнул Стас и махнул рукой. — Долго объяснять. — А мы не торопимся. А нет, торопимся. Мы сейчас возьмём по пивку, отвоюем себе комнату, отправим одного ебанутого к твоему не менее ебанутому тюбику, и ты мне всё расскажешь. А то не прикольно обсуждать твоего долбоёба рядом с его отцом. Да, дядь Лёш? — Да, не стоит. — подал голос Лёша, оказывается, не спящий, а те двое, конечно, посмеялись. — А как ты понял? — уже потише спросил Стас. — Ну, что из-за Паши. — Конечно, там же просто ебать, как непредсказуемо, братан. Стас на это только усмехнулся и, конечно, согласился на план Антона. Вместе они взяли по пиву из холодильника, поднялись наверх и заставили Арса пойти спать к Паше. Не сказать, что товарищ протестовал, наоборот, увидев Стаса, он почему-то поспешил удалиться. — Заебись. — констатировали оба, плюхнувшись на кровать друг напротив друга, и обменялись крепким рукопожатием. — Так, без тоста нельзя. — напомнил Антон, открыв пиво. — Ну сегодня, очевидно, мы должны выпить за то, что тётя Оксана всё-таки родила мне Антона. — А дядя Вова мне Стаса, хотя я не заказывал, но спасибо. — посмеиваясь, покивал Антон и, чокнувшись бутылками с товарищем, вместе с ним благополучно и выпил. — Ну рассказывай, чё там? — Да блять… — вздохнул Стас. — Понимаешь, он мне тут… выдал, что ненавидит меня, короче. Просто так. Я ничего не сделал. Кроме того, что ты слышал вот на квесте. Это типа всё. — Он чё, охуел? — моментально опешил Антон. — Я уже не знаю, как на это реагировать, блять… — покачал головой Стас. — Ну я же раз сказал, два сказал, три сказал, он вообще не хочет слышать как будто… но раньше хотя бы было, с чего на меня быковать. А сейчас? А, да, ещё он меня почти бросил. — В смысле «почти»? — Ну он хотел расстаться, я сказал, чтобы он подумал до завтра. Он сопротивлялся, но в итоге, короче… да. Вот такие дела. — Да и пошёл нахуй, братик, оно тебе нахуй надо? — пытался понять Антон. — Он такой же конченный, как и его дружок, ёпта, два сапога пара, это чё за пиздец? А давай натравим на него дядю Вову? — Нет, только не говори ему. — буквально взмолился Стас. — Он его ёбнет, не надо, он даже в прошлый раз очень с сомнением отнёсся к тому, что Паша делает, а сейчас, если узнает, чё он говорит и что в целом до слёз меня доводит… — Ему пизда. — с настолько довольной улыбкой покивал Антон, что тот даже посмеялся. — Нехорошо папочку обманывать. — Он сам узнает рано или поздно. — рвано выдохнул Стас. — И дай Бог опять лояльно отнесётся. Но вообще-то я надеюсь, что мы помиримся. — Да ты ебанутый? Он ебанутый! — крайне экспрессивно напомнил Антон. — Братан, ты из-за него чуть не самовыпилился, потом вообще жизнью хотел пожертвовать ради него, а он тебе вот это выдаёт. Ты понимаешь, что это, блять, ненормально? — Я понимаю. Но он не такой, ты понимаешь? С ним что-то происходит. Но он мне не рассказывает! — Конечно, он тебе успевает только о том, как ненавидит тебя, говорить. — покивал Антон. — Нет, вообще я согласен, что он стал какой-то… другой. Я прям сегодня думал об этом. — Да? Ты тоже заметил? — оживился Стас. — Ну да, я думаю, все заметили, это очевидно. — пожал плечами Антон. — Но это не отменяет его долбоебизма. Ты мне рассказывал о том, что надо себя уважать. Что ты сам теперь, блять, делаешь? Ты почти мой старший брат, ты должен мне пример подавать, а ты? Мужик тебя в хуй не ставит, а ты перед ним стелешься! — Ну и что ты предлагаешь? — вздохнул Стас. — Он с тобой расстался? Расстался. Вот и всё. Он завтра проснётся и будет жалеть обо всём, что сделал и сказал, а ты делай вид, что согласился с ним. Что вы расстались, и ты обиделся. Может, тогда он научится фильтровать, блять, базар. — Он не научится фильтровать базар после этого, Антон, он не научился фильтровать даже после того, как я чуть с крыши не вышел, блять. — пытался донести Стас. — Всем похуй. Сделай так, как я сказал. Понял? — Понял. — видимо, просто смирившись, согласился Стас. — Но… — Никаких «но». Иначе я расскажу твоему папе, и своего Пашу ты будешь в контейнере рядом с собой переносить, а потом над морем развеешь. Это в лучшем случае. — Базару ноль, расстались так расстались. — моментально открестился Стас и, конечно, посмеялся вместе товарищем. — Легенда, бро. Давай, за то, чтобы у тебя всё было хорошо. И у меня всё было хорошо. Чтобы у нас всех всё было хорошо. — решил Антон и вновь чокнулся со Стасом бутылками.