Цитрусовое лето

Проработали, к слову, наши товарищи до самого вечера. Точнее, работал Стас, а остальные пятеро в основном сидели у рекламщиков и наслаждались их шедевральной компанией. Вот эти ребята всем понравились, каждый нашёл себе товарища, близкого по духу — Серёжа играл в компьютер и ел вместе с Зайцем, Крабом, Олесей и Сашей; Дима разговорился с Горохом о кулинарии, с Ромой о футболе, с Васей о маньяках и всяких психологических штуках; Антон поиграл в мячик с Айдаром, разговорился о жизни с Игорем и Зоей, посмеялся с Лёшей и Викой; Паша нашёл себе в собеседники Ваню, Лизу и Шевелева, с которыми пообщался на тему литературы, искусства и прочего; Арсений же вёл интеллектуальные беседы в том числе и об искусстве с Артёмом и Славой. Ребята их очень радушно приняли, максимально гостеприимно обращались, чаем напоили, рассказали все местные сплетни, провели чуть ли не по всем этажам офиса и, в общем-то, от них наши остались в восторге. Намного меньше им понравились близкие друзья Стаса. Олег был очень взрослым для них, но, в целом, хорошим, Андрей ещё куда ни шло, но тоже ничего особенного, а вот Витя… Витя это, прости-Господи, ходячий кошмар. Антона он сразу окрестил шпалой/дылдой, Диму очкариком, Серёжу чуркой, Пашу анорексиком, и всё это не было добрыми дружескими подколами. Шутил Витя очень зло и неприятно. Зато друзьям очень понравился Журавль, вынужденно посидевший с ними в рекламном отделе несколько минут. Пусть он не был особо разговорчивым и весёлым, зато оказался добрым и понимающим — со своими подчинёнными обращался максимально человечно (в отличие, между прочим, от Стаса), написал за Зайца отчёт, а наших товарищей ещё и накормил. А нашим было его настолько жалко, что самые эмпатичные и сердобольные Антон, Паша и Дима сбегали до ближайшего магазина и купили Журавлю шоколадку, на что тот наконец улыбнулся. Пытались его, конечно, как-нибудь разговорить, но Журавль им явно не доверял, вероятно, из-за того, что были они всё-таки друзьями Стаса в первую очередь. К слову, Стас на работе открылся друзьям с совершенно другой стороны — вдруг оказался очень злым, наглым, предельно требовательным, бескомпромиссным человеком. Не сказать, что наших это сильно напрягло, ведь с ними Стас резко становился нормальным, но и ничего хорошего в сием открытии, разумеется, не было. Работать они закончили ближе к половине девятого и, поскольку машину Стаса ещё днём взял Олег, пешком пошли домой. Жил Стас, как мы помним, неподалёку от Маяковской, и плюс-минус через час пути товарищи добрались до метро с соответствующим названием, рядом с которым располагались… — Качели! — абсолютно восторженно воскликнул Дима. Да, действительно, одиннадцать двухместных деревянных качелей на Триумфальной площади были довольно известным в Москве местом, вот наконец и наши добрались. — Мы идём туда. — решил Антон. — Мы не дождёмся, там очень долго всё. — напомнил Арс. — Мы не торопимся. — в один голос заметили все остальные. В целом, спорить с ними Арсений не стал, потому товарищи действительно пошли сторожить те качели и для большей эффективности разбились на две группы — Антон, Дима и Стас сторожили правую часть, а Арс, Паша и Серёжа левую. По флангу первой группы двое качель занимали парень и девушка в наушниках, которые никуда не собирались в ближайшее время, две парочки, дружащие между собой, занимали ещё двое качель. В центральной части, которую в основном контролировала вторая группа, одни качели занимала семейная пара, другие маленький ребёнок, которого качали родители, ещё на двух качелях качались по две подруги. И в последнем третьем секторе тоже всё было занято. — Код красный, там пиздюк собирается слезать. — заметил Дима. Ребёнок с качелей действительно слез, а Серёжа, Паша и Арс, увлечённые беседой, не успели вовремя среагировать, и качели заняла какая-то девушка. — Ну ёб вашу мать! — прикрикнул Антон. — В глаза долбитесь?! — возмутился Дима. — Пошли нахуй! — в один голос выкрикнули Арс с Серёжей. — Я не специально, не ругайся. — попросил Паша. — Не буду, просто чуть внимательнее. — посмеиваясь, попросил Стас, а Паша улыбнулся и показал ему половинку сердечка, ну а тот в ответ, конечно, вторую. — А у нас тут каблучок завёлся. — заметил Дима. — Да не то слово. — закивал Антон, на что Стас только посмеялся. Антон тем временем краем глаза заметил, что парень в наушниках спрыгнул с качелей и бегом побежал к свободному месту. Вместе с ним к тем качелям бежал и мальчик лет пяти, но Антон по понятным причинам добежал первым и занял качели. И, пока этот товарищ ругался с ребёнком, две парочки, дружащие между собой, освободили двое качелей, а Стас с Димой бегом побежали их занимать и успели. Снова кого-то обломали, но конфликта на этот раз не произошло. Стас занял качели по соседству с Арсом и Антоном, а Дима ровно перед ним. Серёжа с Пашей, конечно, мигом добежали каждый до своего. — Садись, я буду тебя романтично качать. — решил Стас, а Паша, довольно улыбнувшись, так и сделал. Их настрой, к слову, переняли и другие парочки — Арс с Серёжей тоже сели на качели, ну а Антон с Димой смирились со своей участью. — Несильно. — сразу предупредил Арс. — Ну это конечно. — без вопросов согласился Антон. — Стасик, только не сильно, я боюсь. — сразу обозначил Паша. — Конечно-конечно, как скажешь. — В целом, как хочешь. — дал наставление Серёжа, на что Дима только согласно кивнул. И качать своих благоверных изначально все трое начали действительно несильно. Только в определённый момент Антон, заговорившийся со Стасом, несколько забылся и принялся раскачивать Арса сильнее нужного. — Антон, блять! — грозно прикрикнул Арс. — Не ори на меня. — сразу возмутился Антон, обратив на него внимание. — Ну я же просил несильно, что непонятного?! — Не помрёшь, ничего страшного. — фыркнул Антон и тем не менее вернулся к прежнему темпу. Стас в свою очередь, заметив сей конфликт, решил, что Паша тоже слишком спокойно живёт. Потому довольно внезапно и начал раскачивать его посильнее. — Ста-ас! — с некоторым ужасом прокричал Паша, пока тот смеялся. — Нет-нет-нет, ну пожалуйста, я правда боюсь! — Земля в иллюминаторе, земля в иллюминаторе-е. — пропел тот, продолжая в том же духе. — Я тебя ненавижу! — таки тоже смеясь, крикнул Паша. — По-моему слабовато, да? — Нет! — Да-а. — абсолютно довольно протянул Стас и принялся раскачивать его ещё сильнее. — Как сказал Гагарин: «Поехали!» А вот как в итоге закончил Гагарин, ты, наверно, лучше не вспоминай… — Шеминов, какой же ты козёл, ну какой, блять, козёл! — сквозь смех констатировал Паша. — О, Павел Алексеич, да вы экстремал! Посильнее, так посильнее, ваше желание — закон! Дима в свою очередь без всяких приколов и промахов спокойно качал Серёжу, стараясь всё время держать средний уровень. Между собой они не разговаривали, оба находились лицами к товарищам и больше наблюдали за ними. — Как всё изменилось. — необычно задумчиво для себя самого заметил Серёжа, а Дима мигом обратил на него внимание. — В смысле? — Ну, в смысле, вспомни, что у нас было всего неделю назад. Шаст с Арсом, которые слова друг другу поперёк не скажут со своими постоянными: «Малыш», «Тоша» и так далее, и Стас с Пашкой, которые друг друга нахуй шлют через слово, никаких нежностей не проявляют и так далее. А сейчас посмотри на них, они же… буквально поменялись местами. Почему? — совершенно искренне не понял Серёжа. — Они не поменялись местами. Так всё было изначально. — пожал плечами Дима, а Серёжа перевёл на него несколько недоумевающий взгляд. — Ну всё же просто. — Ну объясни, я правда в ахуе и не понимаю. — Ну, смотри, сначала давай про Шаста с Арсом. У них отношения токсичностью и холодом сочились с самого начала, это всё изначально было ненадёжно, вспомним первую лагерную смену. А потом они сошлись и просто боялись друг друга потерять, только поэтому не вступали в открытые конфликты, они друг друга обоюдно и часто раздражают ещё сначала. А сейчас они находятся на той стадии и в таких отношениях, что небезосновательно полагают, что партнёр от них никуда не денется. Вот всё и начало вскрываться, просто обычно это происходит позже, но в наших обстоятельствах у них, опять же, небезосновательно сформировалась слишком сильная привязанность друг к другу. Арс понял, что Шаст будет терпеть все его выходки, Шаст понял, что Арс будет терпеть его недовольство и чрезмерную раздражительность. А Стас с Пашкой изначально были по отношению друг к другу внимательны и заботливы, это было прекрасно видно со стороны, как бы они ни отрицали свою симпатию друг к другу, определённые знаки в любом случае прослеживались и даже слишком часто, если анализировать их прежние отношения сейчас. Друг друга они хуями крыли не от злости — Пашка в качестве защитной реакции, Стасик в качестве поддержания его правил игры, там в любом случае никогда не было излишней агрессии и токсичности. Они похожи, им всегда было о чём поговорить, они друг к другу тянутся, они просто… ну нашли друг друга, они прекрасно совмещаются. Это два человека, готовые строить взрослые здоровые и долгосрочные отношения. И сейчас они начали больше проявляться друг к другу потому, что у них всё идёт по-человечески. Они медленно друг другу открываются, всё больше друг друга любят, видимо, что-то обсуждают между собой, что-то решают. У Арса с Шастом это была вспышка, а у них любовь. Понял? — спросил Дима, а Серёжа сидел уже в полном ауте. — Типа Шаст с Арсом расстанутся? — не понял Серёжа. — Я вообще не ебу, как они будут решать все свои заёбы. — нервно усмехнулся Дима. — А Пашка со Стасом? — Не-не-не, эти точно не расстанутся, я говорю, там всё-таки даже нечто большее, чем любовь. Ты замечал, что Шаст тянется как можно больше времени проводить со Стасом или хотя бы с нами? — Ну да. — согласился Серёжа. — Это говорит о том, что в своём партнёре он друга не видит, проблема в том, что они с Арсом слишком разные и в том числе разница в возрасте имеет сильное значение. — Но со Стасом он прекрасно общается. — Со Стасом все прекрасно общаются, он просто такой человек, они с Шастом говорят на одном языке и у них множество точек соприкосновения. Ну Шаст распиздяй, Арс сраный умный, чего ты ожидаешь от этих отношений? — Ну Стас точно такой же распиздяй, чуть поумнее в силу возраста, правда, а Пашка точно такой же умный. — Они гармонируют. Стас распиздяй только когда это позволительно, Паша не ебёт ему мозг, не выёбывается и не душнит. Так вот, к чему я вёл — Стас в свою очередь наоборот стремится как можно больше времени проводить именно с Пашей. Чем занимаются Шаст с Арсом вдвоём? — Ну… сосутся там, не знаю. — А Стас с Пашей? — Чем угодно. — понимающе покивал Серёжа. — Да, вот дело в том, что Арс с Шастом могут вместе классно пососаться, но проводить вдвоём много времени не получается. Потому что они друг друга бесят, им, опять же, общаться не о чем, Шасту неинтересно с ним, Арсу неинтересно с ним. У Пашки со Стасиком всё снова ровно наоборот — они друг для друга не только любовники, но и лучшие друзья, а это и есть залог успешных отношений. Им всегда было, есть и будет о чём поговорить, потому что они плюс-минус одного возраста, интересуются почти одним и тем же и всегда рады узнавать что-то новое, они друг от друга не устают, это просто такой склад характеров. Арс объективно не тот человек, которого Шаст хотел бы видеть рядом с собой, и Антон сам это прекрасно понимает, Арс тоже им не в полной мере доволен. А этим двоим просто похуй, ну ты посмотри, ну люди лишний раз не ебут друг другу мозг, они просто всю жизнь друг о друге мечтали и наконец сошлись, они думают о чувствах друг друга, что не менее важно. Потому что вот Арс с Шастом вообще на похуй друг к другу относятся в этом плане, типа могут себе позволить сказать любую хуйню, нахуй прямым текстом послать и заложить туда агрессию. У тех двоих опять наоборот — да, Пашка может что-нибудь выдать иногда, но это будет точно не со зла, а потому что он сначала говорит, а потом думает, и даже это он учится контролировать. Стас вообще… не знаю, у человека железная нервная система и почему-то только по отношению к нам. А ещё они действительно равно вкладываются в эти отношения и любят, и это обоюдно, то есть, что Стасик Пашке обязательно поможет в чём угодно, что наоборот. У Шаста с Арсом вообще пиздец — Арс не делает нихуя, Арс не готов делать для него нихуя, Шаст делает дохуя и просто выгорает, потому что не получает отдачи. Арс его в жизни не защитит даже словесно, про какой-то физический конфликт я вообще молчу. — А ты думаешь, Стасик Пашку защитит в случае, если… ну, например, здоровый мужик будет ему угрожать? — Я не думаю, я в этом уверен. Он боится всех этих физических конфликтов в силу своих травм ещё сильнее всех нас, но за Пашку заступится в случае чего сто процентов. В этом и различие между ним и Арсом — Арс просто всех боится и находится в вечной позиции: «Моя хата с краю», а Стас, как бы ни боялся, в обиду его никогда не даст. Это в принципе человечек не простой, он, как мы выяснили, и грохнуть кого-нибудь может при надобности, так что за ним реально как за каменной стеной. Так же, как и за Шастом, Шаст даже выглядит как та ещё стена, но стена эта сыпаться начинает, потому что Арс её расхуяривает своим долбоебизмом с каждым днём всё больше. — То есть, по-твоему, Арс во всём виноват? — Ну Шаст на мой взгляд виноват только в том, что переоценил свои силы и вступил в отношения с объективно ёбнутым человеком, прекрасно зная, что с ним всё очень сильно плохо. Я говорю, я даже представлять боюсь, как они будут всё это разгребать, потому что даже сейчас, на довольно поверхностном этапе, срутся по поводу и без повода. Шаст уже в крайней степени заёба, Арс просто бесится со всего подряд. Да они уже даже обниматься и сосаться меньше стали, если вдруг ты не заметил, ты посмотри на них, как двадцать лет женатые выглядят, а это они в отношениях всего несколько недель. — Реально заёбано выглядят. — несколько напряжённо покивал Серёжа, наконец обратив серьёзное внимание на ту парочку. Они за время этого диалога успели, видимо, ещё раз законфликтовать, поскольку уже даже не смотрели друг на друга, ни о каком диалоге и речи не шло. У Антона появились синие, уже темнеющие круги под глазами, он в принципе выглядел очень уставшим. Арс стал ещё более дёрганым и мрачным, чем прежде. — А теперь глянь левее и просто минутку понаблюдай вот за этими товарищами. Серёжа действительно перевёл взгляд на вторых, и вот там-то всё было более чем хорошо. Стас аккуратно качал Пашу и что-то активно и экспрессивно ему рассказывал. Паша в свою очередь смеялся и в целом выглядел самым счастливым в мире человеком, как и Стас. В определённый момент они переключились на более серьёзный диалог и принялись увлечённо что-то обсуждать. — Окей, я снова психически уравновешен. — непроизвольно заулыбавшись, констатировал Серёжа. — Ну какие они… — Комфортики. — подсказал Дима, а Серёжа пару раз согласно кивнул. — Вот они же не делают абсолютно ничего особенного… — А химия бешенная всё равно чувствуется, да. — понимающе закивал Серёжа. — Как думаешь, каким типом были бы мы? — Не думаю, что нам стоит об этом рассуждать. — пожал плечами Дима. Серёжа на это только молчаливо кивнул. А те парочки через некоторое время решили, что им стоит немного поменяться — Арс с Пашей вдвоём качались невысоко и осторожно, а вот Антону со Стасом спокойно не жилось и хотелось какого-никакого экстрима. Дима тоже в итоге сел на качели к Серёже, но они в крайности не уходили и по-прежнему оставались где-то на среднем уровне. — Антон, вы упадёте. — терпеливо заметил Арсений, поскольку те двое раскачались уже достаточно сильно. — Подожди-подожди, родной, этот долбоёб хочет ногой достать до потолка, всё в порядке. — преспокойно пояснил Стас, держась буквально одной рукой. — Вот это я понимаю доверие. — нервно усмехнулся Серёжа. — Есть! — радостно воскликнул Антон, таки достав ногой до того потолка. — А мог сломать ногу. — заметил Арс. — Да отстань от меня! — возмутился Антон. — Я вообще твоим мнением не интересовался. — Им не обязательно интересоваться, когда я твой парень. — Необязательно постоянно ебать мне мозг. — Началось, блять. — вздохнул Серёжа, пока те двое продолжали спор, а Дима уже что-то активно снимал. — А тебе лишь бы контент попилить. — Смотри-смотри-смотри. — сказал Дима, а Серёжа действительно глянул на экран его телефона. Дима в свою очередь приблизил Стаса, сидящего как раз между Арсом и Антоном и максимально понимающе кивающего на каждый новый тезис тех двоих. — Как же он хорош… — вместе с товарищем просмеялся Серёжа. — Стасик, как дела? — крикнул Дима. — Москва, ток-шоу «Пусть говорят», в этой студии мы обсуждаем невыдуманные истории, о которых невозможно молчать. — чётко спарадировав Малахова, проговорил Стас, глядя в камеру и сложив руки в замке на коленях, а Диму, Пашу и Серёжу прорвало окончательно. — Это Антон и Арсений, алкоголики из села «Долбоёбово» где-то под Воронежем. Счастливая семейная пара, судя по всему, воспитывающая пятнадцать детей, имеющая двадцать кредитов и десять ипотек, семья вынуждена выживать на зарплату в десять тысяч рублей, и ту они пропивают, иначе мы не можем понять, в чём проблема. Сегодня в нашей программе мы поговорим о том, как не стать долбоёбом и не хуесосить своего партнёра каждые две секунды, с вами Андрей Малахов, которого в этой студии могут уебать спустя три, две одну… — начал Стас, а Антон благополучно отвесил ему подзатыльник. — О чём я и говорил, друзья, наши герои ко всем своим прочим недостаткам ещё и крайне предсказуемы… — Да ты заебал! — сквозь смех воскликнул Антон. — Действительно. — смеясь вместе с товарищами, согласился Арс. — Как видите, два сапога пара, муж и жена одна Сатана, одного поля ягоды, одним лыком шиты и тд., и да, ко всему прочему, я мастер своевременных пословиц. — Арсюш, а ты зачем ему постоянно мозги ебёшь? — тем временем поинтересовался Паша. — Господи, ещё один. — аж опешил Арс. — Я его вообще не трогаю, я просто говорю что-либо. Понятно, у него этот грёбаный максимализм, он возмущается, ты-то куда? — Нет, ну ты ищешь причины докопаться и слишком остро реагируешь на любое его действие. — Паш, мы сами разберёмся. — Арс, блять, да ты тот ещё разбиратель, я ж тебя знаю. — Если мне понадобится помощь, я обязательно к тебе обращусь. — Когда тебе понадобится помощь, там уже никто не поможет. — вздохнул Паша. — Ты его замучил, ты сам не видишь? — Нет, ему вон весело. — Ему со Стасом весело, а с тобой он выглядит так, как будто повесится с секунды на секунду. — Паша. — предупреждающе произнёс Арс. — Ой, блять, ладно. — со вздохом махнул рукой тот. Ещё некоторое время товарищи покачались на качелях и отправились дальше. По пути, разумеется, зашли в магазин и закупились алкоголем, а уже после наконец пошли домой к Стасу, где сразу и разместились в гостиной с пивом для начала. — Ну чё, за встречу? — предложил Дима, и товарищи уже в следующий момент чокнулись бутылками. — Как будто бы мы слишком спокойно живём последние несколько дней, вам не кажется? — спросил Арс. — Маньяки решили отъебаться? — предположил Паша. — Ура, победа. — хмыкнул Серёжа. — Но я бы не расслаблялся. — задумчиво заметил Стас. — Это вероятнее всего просто затишье перед бурей. — Только хотел сказать. — покивал Антон. — Ну, поживём — увидим. — решил Дима. — А у тебя нет капель в нос случайно? А то я охуею скоро. — В мою комнату заходишь, перед кроватью встаёшь, слева будет тумбочка, посмотри в верхнем ящике. — Благодарю. — кивнул Дима и убежал. — Когда он простыть успел? — не понял Арс. — Хороший вопрос. — несколько напряжённо заметил Серёжа. — Стасик? — крикнул Дима. — Я тут совершенно случайно нашёл конфетки свои любимые, можно? — Где ты там нашёл конфетки свои любимые? — нервно усмехнулся Стас. — А это уже другой вопрос. — Ну возьми. — Спасибо! А тут ещё чуть-чуть чипсов моих не менее любимых, можно? — Можно, возьми уже капли и не трогай там ничего, Христа ради! — чуть ли не взмолился Стас, пока товарищи смеялись. — Конечно-конечно, спасибо, дорогой! Ой, ебать, а гитара у тебя откуда? Это твоя? — Нет, блять, соседская. — Ты на гитаре играешь? — моментально заинтересовались товарищи. — А вы не знали? — уточнил Стас. — Я не перестаю удивляться… — нервно усмехнулся Паша. — Дима, сюда тащи! — крикнул Арс. — Станислав Владимирович, я с вас, пожалуй, уже в трихуе. — констатировал Дима, вручив гитару Стасу. — Подожди, так ты и петь умеешь? — догадался Антон. — Может быть. — прикинул Стас. — Чё вам играть? — Давай что-нибудь известное. — И грустное. — Класс. — нервно усмехнулся Стас. А выпали товарищи уже на том моменте, когда Стас заиграл. По всем его движениям было прекрасно видно, что человек этим инструментом занимается далеко не год и даже не два. — Я помню всё и всё забыл: кого искал, кого любил. Я проходил сквозь эти стены. — абсолютно талантливо запел он, буквально попадая даже в вполне высокие ноты, и добил и без того поражённых товарищей окончательно. — Я не хочу смотреть назад, где пламенеющий закат Себе и мне вскрывает вены. Мимо нас, мимо нас пьяное Солнце, — чуть более грубым голосом, чем в оригинале, пел Стас, и тем не менее мурашки у друзей пошли, — Оно уйдёт и больше не вернётся. Ну, что же ты молчишь, не поднимая глаз? Мимо нас… — Мимо нас, мимо нас, люди и птицы, — отойдя от шока, уже все вместе запели товарищи, — Они летят, чтоб всё-таки разбиться. Убей меня потом, но только не сейчас, Сейчас… В куплете опять насладились вокалом Стаса, а припев снова исполнили все вместе, — уровень комфорта в их коллективе уже достиг апогея, потому для совместного пения им было необязательно напиваться в хлам. — Это браво… — по окончании в полном ауте констатировал Дима и, конечно, захлопал вместе с товарищами. — Да ты… ты кто, блять? — нервно усмехнулся Серёжа. — Ты музыкалку заканчивал? — догадался Антон. — Да нет, я так. — совершенно просто пожал плечами Стас, а товарищам казалось, что удивляться больше они уже не могут. — Нихуя себе, «так». — опешили все разом. — Допустим, играть ты научился сам. Но петь — это же… охуеть, извините. — заметил Арс. — Оно само. — открестился Стас. — Я просто всегда пел в любой непонятной ситуации, на всех этих праздниках в детдоме меня петь запрягали, и вот… допелся. А на гитаре я просто всегда мечтал научиться играть, у меня какая-то навязчивая идея прям была, и вот в десять лет мне наконец подарил гитару художественный руководитель детдомовский, и всё, вот с тех пор играю. — Ну понятно, это природное. — заключил Дима. — Да. Мой папа был музыкантом. — выдал Стас, и если бы вы только видели выражения лиц всех, кроме Паши. — Папа? — изумились те четверо. — Тебя же в роддоме оставили. — напомнил Антон. — Не оставили. Ну расскажи им. — попросил Паша. — Ну это прям совсем высшая степень доверия, друзья. — оповестил Стас, а те уже внутренне сгорали от нетерпения. Ну а Стас таки принялся излагать им всё то, что прежде рассказывал и Паше. *** А Дима Журавлёв тем временем уже сидел в поезде. С работы он уволился, заявление оставил у Стаса на столе, ни с кем не попрощался, купил билет в один конец до Воронежа, где провёл всё своё детство, и приехал на вокзал. Купе он выкупил себе полностью для собственного комфорта, теперь о деньгах думать было бессмысленно, потому это он мог себе позволить без проблем. Никаких вещей Дима с собой не взял, при себе у него были только телефон, наушники, паспорт и курилка, а остальное незачем — он в любом случае ехал туда покончить с собой. Глядя в окно, Дима не думал ни о чём, как вдруг увидел его. Тот самый «Стас» стоял на платформе совсем неподалёку, а у Димы отчего-то аж сердце удар пропустило. Причём он не просто стоял столбом, он играл на гитаре и пел вместе с ещё двоими людьми для машиниста, вероятно, их друга. Первый друг «Стаса» был чуть пониже него, выглядел лет на тридцать пять и обладал буквально модельной внешностью — абсолютно правильные аккуратные черты лица, лицо в целом симметричное, голубые глаза чуть узковатые, но европейские, тёмные короткие волосы, правда, нос чуть большеват, но в эту картину он прекрасно вписывался. Второй друг «Стаса» выглядел лет на двадцать пять и намного менее привлекательно — полненький, высоченный, кудрявый, рыжий и веснушчатый. Вокруг них, к слову, уже столпились люди, что неудивительно, ведь «Стас» и пел, и играл как сам Бог, товарищ модельной внешности абсолютно талантливо танцевал, ну а третий помогал, чем мог — потихоньку пританцовывал какие-то шаманские танцы. — Я довольно молодой Бог И, возможно, у меня опыта нет, Но, девочка моя, я помочь тебе бы мог И пролить на жизнь твою солнечный свет. — казалось бы, абсолютно простые строчки настолько харизматично, выразительно и талантливо пропел «Стас», что Дима взгляда от него отвести не мог. — Ни минутки у тебя нет На работе перерыв всего ничего, Но ты напудришь нос, выйдешь на обед И за столиком в кафе ты встретишь его! — Где-то далеко-о летят поезда, — пропели уже втроём и даже двое друзей «Стаса» весьма недурно, — Самолёты сбиваются-я с пути, Если он уйдёт — это навсегда Так что просто не дай ему уйти! — Отчего же ты молчишь вдруг? — продолжил мужчина, вдруг обративший внимание на Диму. От удивления брови у него медленно поползли вверх, но уже в следующий момент он заулыбался. А Дима настолько испугался, что на мгновение застыл, немного покраснел и отвёл взгляд. — Посмотри в его глаза и не робей! — чётко по тексту продолжил «Стас», а Дима, поразившись такому совпадению, даже посмеялся и таки аккуратно посмотрел на него. — Столько долгих лет замыкал я этот круг Это я его привёл на встречу к тебе! Я привёл его из тех стран, Где затоптаны в песок осколки мечты, Он прошёл сквозь лес, через океан Он, конечно, одинок, так же, как ты. — улыбнулся мужчина, поющий уже будто бы для него одного, а Дима поплыл окончательно. — Где-то далеко-о летят поезда, Самолёты сбиваются-я с пути, Если он уйдёт — это навсегда, Так что просто не дай ему уйти! Если он уйдёт — это навсегда, Так что просто не дай ему уйти! По окончании песни Дима, уже отчего-то покрасневший, конечно, поаплодировал вместе с толпой. «Не дай ему уйти» — легко сказать! Здесь даже окна не открывались. Музыкантов было слышно только потому, что они громко пели, но так просто поговорить не представлялось возможным… Но в их тандеме полным газом был явно «Стас», поскольку не успел Дима ничего придумать, как он уже постучался в окно. А Дима в свою очередь настолько неожиданно для самого себя заулыбался, что буквально в следующий момент резко одёрнул себя — посерьёзнел и отчего-то по новой раскраснелся, на что мужчина абсолютно добродушно посмеялся, уже улыбаясь во все тридцать два зуба. И этот человек даже со стороны выглядел настолько искренним, что не улыбаться ему в ответ было невозможно. И всё-таки жаль, что форточки в поезде не открывались… А мужчина снова оказался догадливее Димы — придумал обход системы. Из кармана он достал телефон и принялся что-то печатать, а уже после, подойдя вплотную к окну, показал Диме надпись в заметках: «В Москве бизнес не попёр, едете Воронеж покорять?», на что Дима только посмеялся и, взявшись за телефон, всё в тех же заметках набрал: «Думаете, там больше оценят?» А тот в ответ напечатал: «Мужчина, вы себя видели?..», и после этой части Дима на самом деле боялся читать дальше, уже прекрасно понимая, что там может быть, но, собравшись с духом, всё-таки прочёл оставшийся текст: «…Да вас там на сувениры разберут!» И вот тут-то Дима благополучно выпал. Не сказать, что комплиментов ему никогда не делали, но к ним он явно не привык… тем более от таких красивых и милых мужчин. Именно поэтому Дима уже в следующий момент раскраснелся в край и, конечно, расплылся в улыбке, а когда заметил абсолютно искренне-довольную улыбку собеседника, поплыл уже окончательно. Ей-богу, это было невозможно! Дима готов был на что угодно спорить, что очаровательнее человека в этом мире нет. Конечно, с помощью текста он поблагодарил мужчину, на что тот кивнул и поинтересовался его именем. Дима, конечно, напечатал и поинтересовался в ответ. «Вова» — набрал мужчина. Вообще-то Дима всю жизнь думал, что терпеть не может это имя — дед Вова по линии отца у него был абсолютно отбитым человеком, Стас — Владимирович, в школе его обижал один грёбанный Вова, да и вообще имя какое-то банальное и не звучное… но в тот момент это имя вдруг показалось ему самым красивым в мире. И не успел Дима написать об этом Вове, как объявили о минутной готовности к отправлению. А Дима вдруг поймал себя на мысли, что не хочет с ним расставаться. Этот человек был будто бы волшебным, от него веяло таким добром и позитивом, да и Диму к нему как магнитом тянуло, ей-Богу, у Луны с Землёй притяжение меньше! А Вова, с пару секунд посмотрев на него, вдруг куда-то убежал, на что Дима пребывал в недоумении ещё минимум пол минуты. Неужели он совсем ушёл? Ну даже номерами же не обменялись! И что теперь делать? Или это Дима что-то сделал не так и оттолкнул его? И, пока Дима активно вглядывался в окно в надежде на то, что Вова ещё вернётся, дверь в купе вдруг открылась. — Кстати, Дмитрий — моё любимое имя. — вдруг послышалось позади. И если бы вы только видели выражение лица Димы, когда он, оглянувшись, увидел Вову. Тот улыбался, а Дима, как мы помним, не мог сопротивляться его обаянию, да и сама ситуация располагала к тому, чтобы он в момент абсолютно счастливо заулыбался. — Ты прибежал вживую об этом сказать? — посмеиваясь, уточнил Дима. — Я посчитал, что номерами мы всё равно не успеем обменяться — я свой не помню, а ты медленно печатаешь. — совершенно просто пожал плечами Вова, усевшись на противоположную нижнюю полку. Разделял их теперь только стол. — А как я мог упустить такого мужчину? — Владимир, я… в ахуе. — крайне смущённо признал Дима и, конечно, посмеялся вместе с новым товарищем. — Так, и что дальше? — Дальше? В насколько дальнюю перспективу смотрим? — В ближайшие секунд двадцать, мы сейчас уедем, Владимир. — А я, может, всегда мечтал побывать в Воронеже, Дмитрий. — Со мной поедешь? — совершенно искренне удивился Дима, уже окончательно переставший верить в реальность происходящего. — Если ты не против. Только решай быстрее, а то спрыгнуть с поезда я могу максимум в ближайшую минуту, дальше уже есть шансы сломать конечности, а у меня всё очень красивое, не надо, наверно, да и как ты будешь с этим жить, правильно? — Ёб твою мать… — просмеялся Дима, сжав пальцами переносицу. — Да поехали, конечно, если хочешь… Кстати, а как ты без билета вошёл? — А машинист — мой кент, я вообще его провожал с друзьями. — пояснил Вова, а Дима не переставал удивляться. — Так что там без проблем. — Ну поехали. — Ну поехали. — посмеиваясь, покивал Вова, а тот не мог перестать улыбаться. Скорее всего, выглядел как придурок, но его уже ничего не смущало. — А ты своим друзьям это как объяснишь? — Они привыкли, ничё страшного. — хмыкнул Вова и на прощание помахал рукой двоим оставшимся на платформе товарищам, действительно вообще ничуть не удивлённым. — Это Тима и Марк, Тима мой лучший друг, а с Марком мы познакомились три дня назад, это брат подруги жены дочери моего друга Вани. — Брат подруги жены… они лесбиянки? — удивился Дима. — Да, в Испании расписались полгода назад. Поезд тем временем тронулся, а Дима только в тот момент окончательно понял, что происходит. Он едет непонятно куда, непонятно с кем, без денег, без нормальной связи и вообще без чего-либо. Хотя, с другой стороны этот «непонятно кто» его почему-то вообще ни разу не смущал. Дима всё ещё побаивался его поразительной схожести со Стасом, но в остальном никаких проблем. К слову, сейчас, находясь уже в более-менее спокойной обстановке, не то что вчера, Дима стал пытаться найти хоть какие-то отличия помимо роста, голоса и комплекции… но не находил. Буквально родинка у Вовы в уголке губ была точно такой же, как у Стаса. И не только эта. Дима помнил, что у Стаса на левой руке родинки создавали условный треугольник из трёх точек, и если бы вы только видели его выражение лица, когда у Вовы на руке он нашёл точно такой же. Точно такой же большой нос, те же глаза, одинаковые уши, губы, на лицо отличить их было буквально нереально! А Дима, к слову, вообще перестал что-либо понимать. В какой-то момент уже подумал, что просто сошёл с ума, но нет же, проводница его тоже увидела и даже документы у них проверять не стала. — А мы, кстати, надолго едем? — поинтересовался Вова. — Да я вообще обратный билет не брал… — Ты шо, из Москвы в Воронеж переезжаешь? — с сомнением уточнил тот. — Да нет, я… вообще-то планировал там покончить с собой. — таки выдал Дима, на что Вова довольно резко посерьёзнел. — Но, видимо, не судьба? — Почему? — Угадай. — Тебе нужны деньги? — догадался Вова, а Дима на пару секунд впал в ступор. — Блять, я подумал, что ты спросил, почему не судьба. — даже посмеялся Дима, а с ним и второй. — А так… ну много причин есть. И деньги в том числе. Я должен десять миллионов своему начальнику, у меня нет таких денег. И если я ему эти деньги через… пять дней не верну, меня всё равно убьют. А так я хотя бы сделаю это сам. — Только в деньгах проблема? — Ну нет конечно. — А в чём ещё? Ну расскажи, заебал. — настолько заинтересованно потребовал Вова, что тот даже удивился. — Просто… — вздохнул Дима и таки принялся рассказывать: — У меня нет родителей. Ну, точнее, чисто технически они, понятно, были, просто были нариками, родили меня в четырнадцать и скинули на бабушку. Я их так и не видел ни разу, оба сторчались к двадцати и всё. А бабушка меня очень любила, опекала, там даже, возможно, гиперопека была, потому что она больше всего боялась, что я пойду по той же дорожке, что мои родители. Я её тоже очень любил, она была моим единственным близким человеком, я скорее всего даже не прошёл сепарацию до конца именно в эмоциональном плане. Я из деревни-то с трудом уехал в двадцать с лишним лет, она там осталась. И вот недавно… бабушка умерла. Причём самое страшное, что внезапно, если человек долго болеет, у родственников есть какое-то время хотя бы минимально подготовиться, а она… звонила мне вечером, рассказывала, как стабильно кучу дел переделала, в город с подружкой съездила и так далее. А ночью умерла. — Что случилось? — рискнул спросить Вова. — Инфаркт. Она одна жила, помощь вызвать было некому, естественно. Но добило то, что я на похороны не попал… — Как это? — Начальник не отпустил. — выдал Дима и вот тут-то Вова действительно выпал. — Причём этот начальник… ну, вроде как мой друг. По крайней мере, восемь лет я так считал. Я пытался его уговорить, чуть ни на коленях там ползал, даже сказал, что в один день съезжу и на следующий на работу выйду. Но он не отпустил. Потому что он сам уходил в отпуск, и там вообще было какое-то важное собрание, и без меня ничего не работается… — Так послал бы нахуй его и уехал. — Да не могу я, он же реально уволить может, на что я жить буду? Там человек ебанутый, ты просто даже не представляешь, его ничего не остановит, никакие моральные ценности и совесть тем более, её там нет. — Так вы же вроде друзья. Или не друзья? — Да не друзья мы, мы вот типа «дружим» одной компанией — там вот этот Стас, Олег с Витей, они братья, и Андрей, но они уже без меня дружат. На самом деле просто не моя компания, мне всегда было с ними тяжело и я всегда был лишним. Я не одобряю их образ жизни… ну типа Андрей буквально алкаш, который уходит в двухнедельные запои стабильно раз в пару месяцев как минимум, пиздит своих многочисленных детей и жену. И главное, что нельзя говорить ни слова против, у него, блять, жизнь тяжёлая, зависимость такая и вообще все мы не без греха. А Стас типа возмущается, конечно, что он внепланово проёбывает работу, но никаких условий не выставляет, не угрожает, вообще со временем стало похуй, это уже стабильная ситуация. Витя просто еблан планетарных масштабов, у него ребёнок маленький есть шестилетний, а этот опездал с женой разошёлся и ни с ребёнком не общается, ни жизнью его не интересуется, ни алименты не платит, а на работе он, блять, не работает, он приходит и целый день сидит под пивко в приставочку играет, он даже не знает, кем работает, даст Бог бумажку какую-нибудь подпишет раз в месяц. Олег чисто технически самый нормальный, тут проблема только в том, что нам не о чем разговаривать и мы не сходимся характерами. Он очень душный, гиперответственный, умника из себя строит вечно, я просто не люблю таких людей, но так он не сделал особо ничего плохого. А Стас… на самом деле очень умный и хитрый человек, он прекрасно видит, кем можно пользоваться, и я в этот узкий круг вхожу. Я… не скажу, что очень добрый человек, просто когда меня о чём-то просят близкие люди, друзья, я не могу им отказывать. Он об этом прекрасно знает и пользуется, ну я буквально три года в отпуске не был, потому что: «Ну а кто работать будет, Дим?» Он может посреди ночи позвонить и заставить работать, потому что ему что-то там в голову взбрело, а кроме меня этим заниматься никто не будет — Андрей даже трубку не возьмёт, Олег тактично объяснит, что это не входит в его обязанности, Витя нахуй пошлёт, а я, блять… всё для вас, как говорится. У меня зарплата в два раза меньше, чем у них, хотя с Витей и Андреем мы занимаем одинаковые должности — директор отдела, а работаю я в разы больше них, но всем похуй. — И как это объясняет Стас? — Стас никогда ничего не объясняет, с такими вопросами я иду нахуй и больше их не задаю, если хочу у него работать. — Извини, я правильно понял, что Андрею можно уходить в запои, а тебя на похороны не отпустили? — на всякий случай уточнил Вова. — Я понимаю, как это звучит, мне иногда кажется, что это я ёбнулся, но нет, это Стас… интересный персонаж. — вздохнул Дима. — Когда умерла бабушка, они для приличия все посочувствовали, а через день решили, что я должен уже ходить-веселиться, радоваться жизни, и начали прикалываться на эту тему, ну типа что я такой нежный-бедный страдалец, им это показалось очень забавным. Ну, Олег в этом не участвовал, Стаса вообще не было, это Витя с Андреем абсолютно стабильны, но я пытался попросить Стаса как-то… решить проблему, он сказал, чтобы я сам разбирался и вообще хуль я обижаюсь, это просто шутки. Соответственно, это был последний раз, когда я обратился к нему за помощью. Просто дело в том, что эту проблему решить мог только он, потому что у нас есть определённая иерархия, типа сначала Стас, потом Олег, Андрей, Витя, ну и я уже, поэтому меня и можно абсолютно законно буллить, ниже меня в любом случае никого нет, меня и пиздануть можно за любое неверно сказанное слово. — Настолько? — уже в полном ауте спросил Вова. — Да это стабильная ситуация, Андрей с Витей привыкли всё решать кулаками, с ними вообще нельзя спорить никому, кроме Стаса. Стаса никто никогда не трогает, на самом деле только потому, что они боятся вылететь с работы, а не потому что его уважают. Они никого не уважают. Олега пиздить не берутся, потому что за него вступится и Стас, и Витя в хорошем настроении, а Витя ещё и его брат. А я драться не умею, они об этом знают, ну и не боятся поэтому. Ну и вот это всё в одну кучу навалилось, я перестал вывозить, ну и… — пожал плечами Дима, а Вова, судя по выражению лица, был уже в крайней степени обеспокоен. — Основная проблема в том, что всем на меня похуй, и я просто устал жить в этом состоянии, потому что что бы я ни делал, я всё равно никому не нужен. Мне даже некому было всё это рассказать, так что спасибо, что послушал, и извини, если загрузил. — Нет-нет, всё в порядке. — заверил Вова. — Продолжай, мне интересно. — Правда? — непроизвольно улыбнувшись, спросил Дима, на что Вова, улыбнувшись в ответ, конечно, кивнул. — Спасибо. — Да не за что. Почему ты думаешь, что всем похуй? — Потому что так и есть. Никого никогда не интересует даже, как у меня дела, про какую-либо поддержку я вообще молчу. Они меня даже на праздники никогда не приглашают, типа свои дни рождения отмечают вот в основном вчетвером, а меня даже не поздравляют. — Ну и зачем ты продолжаешь с ними общаться? — Потому что больше у меня никого нет. Была вот ещё Олеся, мы с ней очень долго дружили, прям даже хорошо, а потом у неё появился парень, который её начал ко мне ревновать, запретил общаться, ну и всё. — Из-за мужика? — опешил Вова, на что Дима согласно закивал. — Да ты где их, блять, находишь? — В Москоу-сити спавнятся. — хмыкнул Дима. — А это у тебя что? — заинтересовался он, заметив у Вовы на среднем пальце татуировку в виде перстня со значками пик и треф в шахматном порядке, другие два угла перстня были закрашены чёрным, так что, в целом, получалась действительно как будто шахматная доска. — Это дружеское напоминание о том, что я — зэк. — выдал Вова, и если бы вы только видели Димино выражение лица. Просто этот человек был похож на кого угодно, хоть на балерину, но на зэка в последнюю очередь. — Ты сидел? — изумился Дима, на что тот согласно кивнул. — За что? — Та я там человека почти убил. — совершенно просто выдал Вова и, конечно, посмеялся с его выражения лица. — Он заслужил. — Чем?.. — Ребёнка у меня забрал. — сказал он и благополучно добил. — У тебя ребёнок есть? — Ну… чисто технически. — пожал плечами Вова, даже несколько помрачнев. — Ну расскажи. Про всю эту ситуацию. — О, дай Бог памяти… Короче, я тогда ещё в школе учился, и был у меня друг Боря, мы с детства дружили и учились в одном классе. И вот ему очень нравилась наша одноклассница Наташа, а ей очень нравился я, ну а мне было похуй. С Борей мы всегда характерами не сходились, и вот чё-то лет в шестнадцать вроде в очередной раз жёстко посрались, ну и я решил ему отомстить — начать встречаться с этой Наташей. Естественно, я планировал побесить его пару недель, а потом её бросить, ну и я-то как бы так и сделал, но потом оказалось, что она залетела. — В шестнадцать? — изумился Дима, на что Вова только развёл руками. — Она, естественно, сразу начала топить за аборт, а я, чтоб ты понимал, терпеть не мог детей что тогда, что до сих пор, и тем не менее я с какого-то хуя начинаю активно протестовать. Вот нужен мне этот ребёнок и всё, причём не какой-то другой, а конкретно этот. Я пошёл к её родителям, меня, естественно, чуть не ёбнули, но в итоге её отец сказал, что, мол, женишься на ней, найдёшь работу, купишь квартиру — оставим ребёнка. Я на ней женился, пошёл работать на стройку, заработал стартовый капитал и с него открыл магазин, заработал и купил квартиру в Москве. Ребёнка, как и обещали, оставили, а у меня на тот момент уже был план — ребёнок рождается, я развожусь с Наташей и с ребёнком уёбываю в закат, потому что с ней жить было невозможно. Она ненавидела этого ребёнка, желала ему всего самого плохого, проклинала, пиздила меня, постоянно истерила, я думал вскроюсь там нахуй и дни уже считал до развода, но в итоге всё получилось намного проще — она умерла во время родов. — выдал Вова, а Дима сидел уже в полном ауте. — Там у неё проблемы с сердцем были, ну и вот так получилось. — А ребёнок? — Нет, с ним всё хорошо было, сынок у меня родился, но у него были проблемы с лёгкими, поэтому мы остались жить в Рязани, где и жили, собственно, там типа экология норм. Потом уже вылечились, ему два годика исполнилось, и переехали мы в Москву, но тут объявляется тот самый Боря, оказывается, всё это время вынашивавший план мести. У него отец в правительстве и сейчас, и тогда был, и они просто отжали у меня ребёнка. Типа в один день просто пришли органы опеки и забрали. Я судился очень долго, но всё проебал, а после последнего суда узнал, что моего сына из местного детдома перевезли в какой-то другой, и я теперь даже навещать его не могу. А я его безумно любил и, когда я понял, что это как бы всё, терять мне было уже нечего. Поэтому я вывез Борю в лес, избил, прострелил колени, привязал к дереву и оставил там умирать. Хотел, чтоб помучился. Но в итоге его нашёл какой-то грибник, и в последствии я, собственно, и сел, вообще-то на шесть лет, но по УДО вышел через три. Потом по всей стране искал сына до того момента, пока ему не исполнилось восемнадцать, всё обшарил — нигде нет. Поэтому он как бы есть, но его как бы нет. — пожал плечами Вова, последнее предложение произнеся крайне болезненно, а у Димы аж сердце сжалось. — Почему ты перестал искать? — Потому что он уже совсем взрослый, ну под тридцать лет человеку, и очень вряд ли хотя бы отдалённо меня помнит. Это он для меня — весь мир, а я для него — чужой дядька. Зачем я уже нужен? Он вырос без меня. К тому же, я надеюсь, что его забрали в семью, и всё у него хорошо. — Но ты же его отец, ты его любишь. — пытался донести Дима. — Даже, если у него есть другая семья. — Ну, то, что я его люблю — это моя проблема. Если его вырастили другие люди, то его родители они, как ни прискорбно, и я на данном этапе уже не имею никакого морального права вторгаться в его жизнь. Я просто уже смирился, так-то это пиздец, согласен. — Ну а вдруг он тебя тоже ищет? Не всех детей усыновляют, забирают в основном грудничков, а ему было уже два с лишним года. И вообще дети из детдома очень склонны к поискам своих биологических родителей, даже если выросли в приёмной семье. — В любом случае, это уже невозможно. Я перестал искать именно в его восемнадцать лет, потому что он выпустился из детдома, если был там, и теперь может быть вообще где угодно. А я даже в детдомах найти не смог. И давай не будем об этом, а то я сейчас буду расстраиваться, а может вообще плакать буду, тебе оно надо? — Как скажешь. Но, если что, мне несложно тебя выслушать. — Спасибо. — даже улыбнулся Вова, а Дима, конечно, улыбнулся в ответ. — Подожди… а тебе ебать сколько лет? — опомнился Дима. — Я думал, до тридцати, но ты сказал, что ребёнку под тридцать… ты же не мог его ещё в утробе, блять, зачать? — Вероятно. — посмеиваясь, согласился Вова. — Сорок… два мне, сорок три скоро будет. — Сколько ебать? — опешил Дима, а тот только посмеялся. — Но спасибо. А тебе сколько? — Да тридцать семь мне, блять, я хуже тебя выгляжу! — Нормально ты выглядишь, заебал, ходячий комплекс, я тоже на тридцатку думал. Искать тебя никто не будет? — Да кому я, блять, нужен? А тебя? Ну там друзья, работа? — Та не, я в отпуске, я вообще в Рязани живу. — выдал Вова, и если бы вы только видели Димино выражение лица. — А мне сказали, что ты врачом тут работаешь. Ну, в смысле, в Москве. — Кто сказал? — Ну там один из мужиков в том особняке. — А. Та это я по скорой на вызов к ним приехал. — Ну. — кивнул Дима. — Та не. Просто у меня есть лучший друг — Темур, ну тот, которого ты видел, а у него есть жена — Ангелина, и вот Ангелина работает в больнице. Я обычно живу у них, когда в Москве нахожусь, но сейчас не у них, а у другой подруги, но с ними и ещё с тремя типами… — рассказывал Вова и, конечно, посмеялся с выражения лица Димы, который уже явно запутался. — Обычно ты живёшь у одних друзей, но сейчас ты живёшь у подруги, но те друзья и ещё три типа тоже с вами живут? — резюмировал Дима. — Да. — Почему? — Ну… так надо. — уклончиво ответил Вова. — Зачем? — Гэнг-бэнг у нас, блять. — сыронизировал Вова, а Дима, конечно, посмеялся. — И вот вчера Ангелине надо было на работу, а одна она поехать не могла… — Почему? — Да ёб твою мать, МЧС сообщил об угрозе нашествия инопланетян. — Ну ёпта, ну почему? — сквозь смех пытался понять Дима. — Ну хорошо, секрет, ладно. И чё там? — Ну вот, а я раньше тоже в этой больнице работал, ну встретился там с друзьями, а они на скорой работают, ну Ангелину в итоге работать оставил, а сам с ними на вызов вот поехал в этот особняк. И им я, конечно, врачом представился в итоге, хотя в гражданской был, но их ничего не смутило. — Какая у тебя жизнь интересная… — поражённо покачал головой Дима, а тот только посмеялся. — А ты есть не хочешь? — Я? Ну я… как бы хочу, но вообще-то кроме телефона и паспорта вообще ничего с собой не взял. У меня ни денег, ни карточки… — А если бы ты передумал? — Ну так это было как раз для того, чтоб не передумал. — Как же охуенно мы будем возвращаться обратно, у меня тоже нет нихуя. — оповестил Вова и, конечно, посмеялся вместе с товарищем. — Но ужин я нам тут организую, не переживай. Дима до последнего не верил, что даже с хорошего приятеля можно выбить в поезде бесплатную еду, но Вова действительно организовал им прекрасный ужин — рис с курицей, ещё и бутылку виски где-то нарыл. — А виски откуда? — окончательно выпал Дима. — Та это я уже спиздил там у одних бухариков. — совершенно просто пожал плечами тот, на что второй, конечно, посмеялся. — А так можно? — Не знаю, тихо спиздил и ушёл, называется — нашёл. Мы сейчас ещё дверку закроем… — начал он и действительно запер дверь купе на замок. — И они нас даже при сильном желании не достанут. Учись, пока я жив. — Это да… и часто ты так что-либо, так сказать, находишь? — Время от времени. Вот недавно бегал с Тимой в магазине, это мы баловались, споткнулся о какого-то пиздюка, смотрю, а у него такой динозаврик красивый, прям классный. И я его так захотел… — абсолютно невинно с щенячье-восторженным взглядом выдал Вова, на что Диму прорвало моментально. — Не говори, что ты спиздил у пиздюка игрушку… — Ну ты не понимаешь, он был такой… такой… охуенный! Ну нет таких больше! А я как раз динозавриков коллекционирую разных. Поэтому отжал у пиздюка этого динозаврика и в итоге ещё километра полтора мы с Тимой бежали от его мамки, но это похуй, зато теперь у меня есть Тоша. — Какой Тоша?.. — Это я так динозаврика назвал. — абсолютно довольно рассказал Вова и благополучно добил. — У меня есть целая ферма динозавриков, но это я тебе как-нибудь потом покажу, когда в гости приедешь. — Ты меня уже в гости зовёшь? — заинтересовался Дима. — Конечно, я всё равно один живу в большом доме, так что вообще без проблем. Вова болтал без умолку обо всём на свете, а Дима без устали его слушал и только минут через десять поймал себя на том, что спокойно ест. От осознания его накрыл настолько заметный ступор, что Вова даже уточнил, что случилось, на что тот, конечно, отмазался… но в любом случае. Дима не ел ни при ком и никогда уже лет пять минимум, а тут настолько расслабился, что даже не заметил. А всё дело в том, что Вова был буквально олицетворением комфорта и доброты. Да, даже несмотря на то, что тырил динозавриков у маленьких детей. — Ну ты наливай, наверно, чё ты сел? — таки осведомился Дима. — Жду, пока ты попросишь, вдруг я тебе что-нибудь подсыплю. — передразнил Вова. — Ах ты козёл. — вместе с товарищем просмеялся Дима, конечно, вспомнивший свою вчерашнюю реплику. — Я был в ахуе, ну отъёб! — Я тоже с тебя был в ахуе, честно говоря… — Бля, прости, я правда настолько в ахуе был, что даже за бабки не поблагодарил… — Да хер с ними с бабками, ты с анекдота не посмеялся! — искренне возмущённо напомнил Вова. — А, про семинога? — просмеялся Дима, а тот активно закивал. — Я вчера ночью вспомнил, посмеялся, не переживай. — Ну и слава Богу, давай за знакомство. — предложил Вова. — Давай за знакомство. — без вопросов согласился Дима. Чокнувшись стаканами, они выпили, а Дима на этом моменте наблюдал за Вовой максимально внимательно. Он сам, будучи заядлым алкоголиком, даже не поморщился, а вот Вову несколько перекосило, что Диму, к слову, почему-то порадовало. — Не алкаш, значит? — посмеиваясь, оценил Дима. — Ну мне нельзя практически. — По здоровью? — По работе, в любой момент могут вызвать. Ну вот у меня сейчас отпуск первый раз лет за… пять, наверно. Навёрстываю и бухаю беспросветно. А Дима всё смотрел на него и никак не мог понять, сколько у этого человека денег. С одной стороны, непонятно, зачем он вообще об этом думал, ну а с другой — благодаря контрасту было безумно интересно. А контраст заключался вот в чём: одет Вова был в оригинальные найковские чёрные шорты, при этом футболка была самой обычной широкой и белой, да и чёрная зипка явно просто с Вайлдбериса. На ногах чёрные вансы, вероятно, оригинальные, но уже поношенные, телефон — Андроид, но больше Диму интересовали ролексы на левой руке. Да и то, как просто он отдал Диме сто тысяч рублей… зарабатывают ли столько врачи? Тем более в Рязани. — А ты кем работаешь? — на всякий случай решил уточнить Дима. — Врачом. — А каким? В смысле, направленность. — Ну… в смысле, по образованию или прям работаю? — И так, и так. — Ну, занимаюсь я в основном кардио и нейрохирургией, но ещё я общий хирург по образованию, просто их у нас достаточно, да и в кишках всяких я ковыряться не очень люблю. — У тебя три высших образования?.. — аккуратно осведомился Дима. — Четыре, я ещё психиатр. — выдал Вова и благополучно добил. — Но это так, по приколу на заочке, больше из интереса типа, я так и не работал по этой специальности, мне практики в дурке хватило, чуть не ёбнулся сам. — И ты в Рязани работаешь с четырьмя высшими? — опешил тот. — Та мне просто в лом переезжать. Я переехал лет десять назад из-за бывшего молодого человека, он был астматиком, ну и как бы в Рязани с этим жить легче, чем в Москве, экология всё-таки другая. Мы расстались уже давным-давно, а переехать я чё-то всё никак не могу. — Ты гей? — поражённо опомнился Дима. — Та заебали вы, блять, знаю я, что выгляжу, как ёбанный гетераст. — посмеиваясь, ответил Вова, а второй, конечно, тоже посмеялся, несмотря на удивление. — А как же Наташа? — Так то ж в качестве мести, это можно. Да и потрахаться с женщиной я, в целом, наверно, до сих пор могу… лет двадцать семь уже, правда, не проверял, но полагаю, что да. Но я их не люблю в романтическом плане, поэтому ни о каких отношениях там и речи идти не может. А ты чё? — А я тоже. А как ты понял? — непроизвольно посмеиваясь на довольную Вовину улыбку, уточнил Дима. — У меня настолько пидорский ебальник? — Не знаю, просто предположил после того, как ты приехал на вызов к мужикам. — А, ну да… — вместе с товарищем просмеялся тот. — А у тебя это… — Что? — Ну… есть кто-нибудь? — почему-то жутко стушевавшись от собственного же вопроса, спросил Дима. — В каком плане? — уточнил Вова, видимо, решив неосознанно добить. — Ну… в… в смысле, парень. — А. Та не, я год назад расстался с последним. А у тебя? — А у меня… вообще отношений никогда не было. — таки признал Дима и несколько поразился Вовиному искреннему удивлению. — Почему? — Ну… не знаю, как-то не складывается. Не влюблялся никогда. — выдал он и, судя по всему, добил Вову окончательно. К слову, товарищ обладал настолько живой и активной мимикой, что Дима, несмотря на некоторый дискомфорт от данного диалога, засмеялся. — Никогда за тридцать семь лет? — изумился Вова. — Никогда. — покачивая головой, пожал плечами Дима. — Я знаю, что это странно, но… типа были влюблённости, но они были навязанными, потому что так надо. Потом я понял, что все эти чувства себе навязываю, и просто перестал так делать, и вот уже лет двенадцать никаких влюблённостей. Взаимных тем более. Только симпатии, ну вот красивый человек, приятный, но на этом как бы всё. Не было вот этих бабочек в животе или чего-то подобного, типа жить там от встречи до встречи с человеком, постоянно думать о нём… — А может, ты аромантик? — предположил Вова. — Не знаю, аромантики вроде как и отношений не хотят. А я-то хочу, просто мне никто не нравится, блять. А как так получилось, что у тебя никого нет? — Это меня ни у кого нет. — поправил Вова, а Дима, абсолютно понимающе кивая, конечно, посмеялся. — Та мне в лом, блять, я работаю постоянно, я ж говорю, у меня нет ни времени, ни ресурса. Ну, может быть, если полюблю, появится… но пока нет. — А ты столько работаешь с какой целью? У тебя нет денег или что? — Ну… первые десять лет после того, как у меня забрали ребёнка, я не вылезал из учёбы и работы просто чтобы не сойти с ума. И сейчас, наверно, тоже. — У тебя же дохуя друзей. — Это не помогает. Это… понимаешь, невозможно жить с мыслью о том, что твой ребёнок вырос без тебя, он тебя не помнит и не знает, ты не смог сделать для него ничего, ты не знаешь, кем он стал, чем живёт, живёт ли он вообще. И это самый минимум. На работе мне просто некогда об этом думать, у меня нет такой возможности, и это единственное место, где я могу… более-менее прийти в себя. Всё остальное время, даже с друзьями, меня в любом случае преследует миллион этих мыслей, и так можно очень быстро ёбнуться, что я, собственно, уже давным-давно и сделал, но в любом случае. — А сейчас что? Ты же в отпуске? — Да, сейчас вот с друзьями полегче, там мне никто не даёт думать, там постоянно что-то происходит, и я в таком ахуе, что шансов нет. — Блять, ты мне объяснишь, что у вас там за ёбнутая туса? Ну хоть с кем ты живёшь? — Ёпта, блять, ну заебёт. — тихо посмеялся Вова, а с ним и второй. — Ну смотри, мы живём у Оксаны, это моя лучшая подруга, мы общались с нуля лет с ней, кстати, тот Боря, который забрал у меня сына — её двоюродный брат. — выдал он, и если бы вы только видели Димино выражение лица. — И вот ещё Серёжа с Лёшей были у нас в компании, а потом мы пересрались нахуй в восемнадцать и всё, вот только встретились там… не помню, ну несколько недель назад, короче. Серёжа и Лёша вот тоже с нами живут, Серёжа конченный на своей религии, он батюшка, а Лёха просто ёбнутый чутка, но, в целом, терпимо. Ещё есть Надя, это вообще не наша, я говорю, так обстоятельства сложились, но вот она тоже с нами, она глубоко сидевшая алкоголичка, такая с ебанцой, конечно, но вообще баба душевная. Ну и Позовы вот Геля с Тимом, Тима мой любимый, двадцать с лишним лет дружим, а Геля меня не любит, и тем не менее я крёстный их сына. — Ты чё, верующий? — Упаси Господи, блять, Бог отвёл. — открестился Вова, а Дима, конечно, посмеялся. — Ну у меня не было шансов, мы с Тимой очень близкие друзья, Геля тогда ещё ко мне более-менее нейтрально относилась, вот и позвали. Я не хотел, конечно, детей терпеть не могу, а этот вообще был конченным… — Ребёнок?.. — сквозь смех уточнил Дима. — Да это пиздец, блять, исчадие ада ебучее. — добил Вова. — Я нахуй настолько отчаялся, что сам лично его святой водой поливал, ну понимаешь, какой там пиздец? — Я так понимаю, вы не общаетесь?.. — Не-е, ты чё, люблю его пиздец, он у меня хорошик, правда, задрот ёбанный, но это уже другой вопрос, сейчас вон друзей себе нашёл, где-то с ними шароёбится и слава Богу, я уж думал всё, ну семнадцать лет нахуй человек за книжками сидел, слава Богу, эти одноклеточные додумались его в лагерь отправить, хоть социализировался. Ещё тюбик у него, блять, какой-то… — Он тоже гей? — удивился Дима. — Та я ебу, блять? Ну вообще надеюсь, конечно, что не гетераст, но блять, вот шо у отца у его вкуса не было никогда, шо у этого нет, ну ты бы видел, ёпта, кого он себе нашёл. По рассказам выебов было столько, как будто там минимум нахуй Брэд Питт, а он мне кружок скинул недавно, ну блять, это чудо природы максимум на недоношенного Ивана Золо тянет. И ты вот понимаешь, эта половинка парацетамола ещё имеет совесть мою булочку, моё солнышко, вот это чудо обижать, отшивать, динамить, блять, да я его порешу скоро нахуй. А этот не менее одноклеточный ещё и бегает за ним, блять! Ещё и имя у него уёбищное, Серёжа, блять, Серёжа, ну ты понимаешь?! Серёжа — это изгой общества с рождения нахуй, вот ему только записывают «Сергей» в свидетельство о рождении, и там сразу лишняя хромосома нарисовывается! — А твоего как зовут? — сквозь смех осведомился Дима. — Мой — Димочка. — гордо рассказал Вова. — Я выбирал, эти, блять, кончелыги хотели его Евдокимом или Иннокентием назвать, я ребёнку жизнь спас, можно сказать! Ну, точнее, не «эти», а мать его, Тиме вообще до пизды было. — А Ангелина тебя почему не любит? — просмеявшись, не понял Дима. — Та потому шо я пидорас и плохо влияю на её сына и мужа, а ещё я гиперактивный и болтливый и всех этим заебал. — Да пошла нахуй. — совершенно искренне возмутился Дима, на что Вова абсолютно довольно улыбнулся. — Как будто её мнение вообще кого-то ебёт в этой жизни. Так вот, а я вообще чё о работе спросил… нехорошо как бы чужие деньги считать, но ты дал мне сто косарей, при этом будучи простым врачом? — уточнил Дима. — Мне показалось, что тебе нужнее. — настолько просто пожал плечами Вова, что Дима уже переставал понимать, что это за человек и где их таких делают. — К тому же, я не совсем обычный врач. Я один из самых высокооплачиваемых в России хирургов. Но это случайно получилось. — на Димино удивление заверил он. — Случайно охуенными хирургами не становятся. — Я просто первым в России начал делать операцию на сердце, которую в то время делали только в единичных клиниках в Европе. — выдал Вова и благополучно добил. — Так просто сложилось. — Нихуя себе, сложилось. — опешил Дима, а тот только посмеялся. — И ты всё ещё в Рязани? — Ну зовут в Москву, зовут в Европу, но я не мог в Европу, потому что сына искал, теперь уже лень, это же очень тяжело всё, там другой менталитет, другая страна, а у меня здесь куча друзей-знакомых. В Москву можно когда-нибудь, но там… шумно. — почему-то решил заметить Вова. — Шумно? — переспросил Дима. — Да. Не люблю шум. А ты что со своей работой теперь делать будешь? — Пока не знаю. — не особо весело хмыкнул Дима. — Я бы не хотел возвращаться, но это ладно, у меня всё ещё открыт вопрос с десятью миллионами Стасу. Если я их не верну — меня убьют… — Я что-нибудь придумаю. — заверил Вова. — Вов, блять, даже если ты самый охуенный хирург и эти десять лямов зарабатываешь за день, я не возьму у тебя деньги. — А у меня столько и нет. Я просто решу твою проблему. Без денег. — Как? — удивился Дима. — Я придумаю, как. Просто не беспокойся об этом. — мягко улыбнулся Вова. Дима очень сомневался и не понимал, почему Вова вообще ему в чём-то помогает, и тем не менее не верить этому человеку было невозможно. К тому же, сто тысяч он Диме уже дал, может, и в этот раз не обманет? *** А у товарищей тусовка была уже в полном разгаре. Время перевалило за полночь, большинство уже знатно накидалось — больше всех выпил Антон, меньше всех совершенно стабильно прекрасно контролирующий себя Арс. И, разумеется, состояние партнёра его в корне не устраивало. Стоя у стены, Арсений со злостью, пренебрежением и отвращением наблюдал за уже еле передвигающимся Антоном, как раз проходящим мимо… если это можно так назвать. — Антон, ты же знаешь, что мне не нравится, когда ты много пьёшь. — строго напомнил Арс, пока Антон пытался сконцентрировать взгляд на его лице. — Арс, ну все пьют, чё ты доебался? — не понял Антон, с трудом говорящий. — Тусовка создана для того, чтобы на ней пить, если вдруг ты не знал. — Я не знал, что обязательно на тусовках нажираться. — Ты сам пьяный. — Я пьяный, а ты в хлам. — И чё? Арс, всё, пока. — отмахнулся Антон и пошёл к Диме и Стасу, в данный момент пьющим водку на брудершафт. — Да пошёл ты. — буркнул Арс и, не найдя взглядом в гостиной Пашу, предположил, что он курит на балконе. Туда и пошёл. И да, действительно, на балконе курящий Паша, слава тебе Господи, обнаружился. — Да, у нас всё плохо. — без лишних разговоров выдал Арс, только переступив порог, а Паша мигом обернулся. — Хорошо, что ты без предисловий решил продолжить диалог шестичасовой давности. — хмыкнул Паша, таки поняв, о чём речь. — Ну ты же понял. — Я же понял. Что у вас опять случилось? — Ну что-что, он как обычно нахуярился, извини, я тысячу раз говорил, что меня это раздражает, ему похуй просто. — развёл руками Арс, встав рядом. — Ну все же пьют, он тоже пьёт. — совершенно просто пожал плечами Паша. — С каких пор для тебя это такая серьёзная проблема? — С тех самых. Меня раздражает, когда пьёт конкретно он. — В каком смысле? — В таком, что Стасик тоже в хлам, может, даже ещё сильнее моего, но он в этом состоянии ещё более милый, нежели обычно. А мой под воздействием алкоголя становится ещё более грубым, агрессивным и так далее. Мы и так ссоримся каждый божий день по поводу и без повода, он просто бесит меня и делает это специально. — Да не специально. — Специально. Ты сам был свидетелем определённой части наших конфликтов, и с каждым днём всё становится только хуже, я не могу это больше, он резко… стал другим. Понимаешь? — Он всегда был таким. — терпеливо пояснил Паша. — Он не был вот таким… ну долбоёбом, извини. — Он и не долбоёб, просто ты бесишься со всего подряд и излишне его идеализируешь. Ты разочаровываешься не в нём, а в образе, который ты сам ему придумал, а Антон каким был, таким и остался. — То есть, я во всём виноват? — Да нет, вы так-то правда два сапога пара, он тоже не сказать, что во всём молодец, но нельзя всё спихивать на него. — В любом случае мы оба сейчас, похоже, не имеем моральных сил разгребать всё, что должны. — вздохнул Арс. — Я просто не понимаю, что я пропустил. В какой момент ты начал относиться к нему так, как относишься? Вы как будто резко начали друг друга ненавидеть. — Он начал себе слишком много позволять. — В плане? — уточнил Паша. — Ну он решил, что раз я его парень, он может делать всё, что угодно. Типа мы изначально обговаривали, что любое лишнее движение с его стороны в мою может привести к чему угодно. А он решил, что это всё уже не актуально. И вот на днях мы чё-то наверху стояли целовались, и он начал меня очень активно зажимать и лапать. Конечно, я жёстко среагировал. Он обиделся, я испугался и обиделся. Вот и всё, в целом. — Ты же предупреждал, на что он обиделся? — Ну типа на то, что мы вот встречаемся уже н-ное количество времени, а я его до сих пор боюсь и вот так реагирую. — Интересно. — нервно усмехнулся Паша. — А ты чего его боишься? — Это неосознанно происходит, мне просто становится страшно, я не контролирую. Мысли, мнения? — С одной стороны, если ты понимал, что всё настолько плохо, с отношениями всё-таки стоило подождать. С другой — его предупреждали все, кто только мог, и он сам на это согласился. Так что вряд ли имеет смысл на тебя обижаться, тем более за это. — пожал плечами Паша. — Поговорите об этом. — Все наши разговоры в последнее время заканчиваются скандалами, мы уже пытались. — вздохнул Арс. — Слышь, а где моя дудка? — спросил Антон, внезапно образовавшийся на балконе, а те двое аж вздрогнули. — Держи. — сказал Арс, вынув её из кармана. — А я разрешал брать? — Антон, блять, ты сам мне её дал. — раздражённо напомнил Арс. — Не пизди, она лежала на столе, ты взял и забрал, а я по всей квартире хожу ищу. Можно же потратить две секунды своего драгоценного времени и просто спросить? — Всё, Антон, извини, иди куда-нибудь, отстань от меня, умоляю. — А, то есть, тебе мне можно предъявлять за любую хуйню, а мне нет? — догадался Антон. — Слушай, прекращай пить, тебе правда достаточно. — Сам разберусь. — фыркнул Антон и таки ушёл. — Ну видел? — спросил Арс, вновь повернувшись к Паше. — А у вас… весело. — нервно усмехнулся Паша. — Не то слово. — вздохнул тот. — Ну расскажи мне лучше что-нибудь хорошее. Как у вас со Стасиком дела? С другой стороны, учитывая то, что ты от одного его имени начинаешь улыбаться — вопросы отпадают. — Ну да. — посмеиваясь, согласился Паша. — Я просто правда ещё никогда не был так счастлив, Господи, если б ты только знал, как я его люблю… Я вот всю жизнь думал, что сама любовь как чувство очень переоценена, потому что никогда её не испытывал. А сейчас… всё. Он просто именно тот человек, которого я всю жизнь представлял рядом с собой. Конечно, есть свои проблемки, как минимум я очень сильно переживаю за его ментальное здоровье, но он и не может быть идеальным во всём. — Ну конечно, он же тоже человек всё-таки. Но я за тебя в любом случае очень рад, не устану повторять, что вот такой партнёр — огромная редкость и тебе очень повезло. — Это да… — А вы тут заняты? — поинтересовался Стас, очень вовремя образовавшийся. — Да нет, мы так, разговариваем. — пояснил Арс. — Ну я это… пообниматься на минутку и уйду. — сказал Стас и обнял Пашу, а те двое моментально заулыбались. — Ты мой хороший, соскучился? — абсолютно умилённо спросил Паша, крепко прижав его к себе. — Угу, я тебя потерял. Я хотел сказать, что очень-очень тебя люблю. — Да ты моё счастье, я тебя тоже люблю. Очень-очень. — прошептал Паша и пару раз чмокнул его в висок, а Стас, конечно, мигом довольно заулыбался. — Как себя чувствуешь? — Очень хорошо. — Не сомневаюсь. — посмеиваясь, согласился Паша, поскольку у Стаса заплетался язык и теперь его и прежде неразборчивую речь понять было ещё сложнее. — Чем ты там занимаешься? — Меня этот ваш Шаст заставил хуярить с ним ещё два шотика водки, а потом ещё Барбарисыч, а потом с Димкой на скорость по половине бутылки… — Ну ты хоть победил? — Угу, можешь мной гордиться. — Это само собой. — тихо посмеялся Паша. — Господи Боже, ну какой же ты ласковый… — Угу. А можно ты меня ещё поцелуешь и я пойду? — Иди сюда, всего тебя зацелую. — сказал тот и действительно зацеловал Стаса во все части лица, а после и в нормальный поцелуй, конечно, втянул. А Арс наблюдал за ними, конечно, не без зависти. Ему тоже хотелось так, как у них — с огромной любовью, с взаимопониманием, с нежностью, лаской, без скандалов и истерик… И слава Богу, что у Паши зазвонил телефон, и загнаться до предела Арс не успел. — Не поверите… — нервно усмехнулся Паша, глядя на экран телефона. — Что? — в один голос спросили Арс со Стасом. — Директор. — напряжённо оповестил тот, а те двое на мгновение аж застыли. — Что? — тут же включились внезапно явившиеся и уже паникующие Дима, Антон и Серёжа. — Нам пизда? — догадался Дима. — Секундочку, а что делать? — уточнил Антон, аж резко протрезвевший. В общем-то, как и все прочие. Ну а Паша, рвано выдохнув, таки принял вызов и поставил на громкую связь. — Ну наконец-то. — послышался голос директора. — Неужели вы там спите? В жизни не поверю. — Иван Дмитриевич, ну сейчас как будто бы… далековато за полночь. — нервно усмехнулся Паша, глянув на часы. — У вас всё в порядке? — Да вот не спится, я подумал, что и вам. Сам понимаешь, я не просто так звоню, дело у меня к вам есть. — Какое? — осведомился Паша. — У меня в Воронеже домик есть, там село небольшое совсем, Тенистое. Ну, не у меня, а у моей мамы. Маму в больницу забрали, а вот за домиком надо бы присмотреть. Выручите? Товарищи в момент аж застыли, а Стас, на какого Паша и посмотрел, максимально активно и отрицательно замотал головой. — Думаю, вам лучше попросить кого-нибудь другого. — тонко намекнул Паша. — Думаю, ты понимаешь, что лучше бы вам согласиться. — А, то есть, вы уже прямо обо всём говорите? — Не понимаю, о чём ты. Как трактовать мои слова — исключительно твоё дело. — заметил Иван Дмитриевич. — Так что ты думаешь? — Я думаю… — начал Паша, а Стас жестами кое-как показал, что ему нужно сказать. — Что перезвоню вам чуть позже. Вы всё-таки не меня одного туда приглашаете. — Да-да, конечно, я буду ждать. Желательно дать ответ в течение пятнадцати минут. Паша без лишних разговоров сбросил вызов, а друзья наконец смогли в голос проматериться. — Кто там, блять, сказал, что слишком спокойно живём? Ну накаркали, блять! — развёл руками Дима. — Мы же никуда не поедем? — с надеждой спросил Арс. — Стас? — уже крайне напряжённо позвал Антон, поскольку тот на этот вопрос предпочёл промолчать. — В нашем положении спорить с их правилами игры нерезонно. Мы не понимаем что происходит, чего и откуда ожидать, что они могут сделать, если мы начнём играть не по правилам. Как минимум мы их разозлим с вероятностью сто процентов. — пояснил Стас. — Мы типа вечно будем делать всё, что они говорят? — уточнил Паша. — До того момента, пока не поймём, что происходит и кто за всем этим стоит. А пока менять ход событий бесполезно и опасно, на мой взгляд. — Заебись. — оценил Антон. — Братан, а ты уверен, что хочешь помочь, а не в гроб нас согнать? — поинтересовался Серёжа. — Загнать. — поправил Паша. — Если вдруг у вас есть предложения — я всегда рад послушать, но вы же только выёбываться можете. Предложили бы, блять, хоть что-нибудь раз в жизни. — развёл руками Стас. — А то я ебать всегда плохой и всегда долбоёб, да идите вы нахуй. — Давай я предложу — мы никуда не поедем. — решил Серёжа. — И сдохнем послезавтра. — покивал Дима. — Гениально, блять. — Да с чего вы взяли, что мы сдохнем? Сдохнем мы, если поедем. — напомнил Антон. — Спокойствие, только спокойствие, я Д’артаньян, все пидорасы… — пробормотал Стас, прикрыв глаза и растирая пальцами виски, а товарищи даже посмеялись. — Он же объяснил уже, что мы маньяков разозлим, если имеем дело с психом — нам вообще его лучше не трогать лишний раз, пока мы не узнали, кто этот пидор. — напомнил Дима. — Так мы хотя бы будем знать, чего ожидать, типа мы приедем и нам пизда. А вот здесь пиздец может подкрасться незаметно, вы уверены, что хотите рискнуть и проверить, что этот долбоёб импульсивно может сочинить? Может, он нас расстрелять решит, вспомним о том, что он больной на голову. — Тогда едем? — крайне напряжённо догадался Антон, на что все не менее траурно промолчали. *** А Вова с Димой тем временем наконец доехали до села, до которого от вокзала добирались на такси, поскольку Вова в меру своих обаятельности, харизмы и подвешенного языка смог буквально в пять минут скорешиться с местным таксистом и договориться на бесплатную поездку, сочинив какую-то невыдуманную историю, о которой невозможно молчать — что-то про рожающую кошку троюродной сестры друга брата свата. Таксиста Вова попросил не блокировать двери и даже настоял, когда тот сказал, что так нужно для безопасности. Руку держал стабильно за миллиметр от дверной ручки и в целом вёл себя крайне настороженно, Дима видел, что взглядом он внимательно следит за каждым даже минимальным движением таксиста, и видел, что таксист этим почему-то очень недоволен. А ещё видел, что Вова что-то заприметил в дверце таксиста. Единожды Диме удалось посмотреть, что такого там нашёл товарищ, но рассмотреть он так ничего и не смог — с первого взгляда увидел пистолет. Ну какой, прости-Господи, пистолет? Привидится же такое! И тем не менее вся эта ситуация Диму несколько напрягала, ведь он и без того был максимально тревожным человеком. Вова стал моргать ещё чаще, чем прежде, Дима уже выяснил, что это у него нервный тик, а значит, беспричинно усилиться он не мог… А когда они доехали до села, высадить их Вова попросил прямо на въезде, не доезжая ни до какой другой точки. Он в целом не дал таксисту адреса дома, чему Дима, конечно, чуть удивился, но в моменте спрашивать ничего не стал. Зато как только вышли из машины, конечно, началось: — А что это было? — Где? — совершенно непринуждённо спросил Вова. — Ну с таксистом. Почему ты его боялся? — Я его не боялся. Подожди, давай постоим. — попросил Вова, придержав Диму за плечо. С крайне убедительным и красноречивым взглядом он оглянулся на почему-то ещё не уехавшего таксиста, а Дима заметил, как тот несколько злобно ухмыльнулся, и перестал вообще что-либо понимать. А когда Вова вдруг вытащил из своей сумочки пистолет, у Димы вообще сердце в пятки ушло. Зато таксист моментально скинул весь пафос и испарился чуть ли не моментально. — Зачем тебе пистолет?.. — аккуратно уточнил Дима. — Тебя убивать. — абсолютно серьёзно произнёс Вова, наставив пистолет на товарища. А Дима вдруг не испугался. Чем угодно готов был поклясться, что сделай так кто угодно, даже его близкие знакомые вроде Стаса, Олеси, Олега, Андрея, Вити, он бы уже внутренне бился в истерике. А тут только рассмеялся совершенно синхронно с товарищем. От Вовы просто шли слишком добрые и позитивные вибрации, он даже с этим пистолетом выглядел как самый придурковатый персонаж из максимально комического фильма. — Придурок. — всё ещё посмеиваясь, констатировал Дима, пока Вова убирал пистолет обратно в сумку. — Ну шо ты даже не испугался? — расстроился Вова и благополучно добил. — А вдруг я маньяк? — Злой-злой маньяк. — разговаривая как с ребёнком, просюсюкал Дима. — Та иди нахуй. — просмеялся Вова, а с ним и второй. На въезде в село обнаружился какой-то памятник, мимо которого наши двое благополучно прошли и отправились вдоль дороги в сторону села. Дома пока только виднелись, по левой стороне шёл лес, по правой — поле и лесной закуток, а неподалёку от памятника, к слову, располагался знак с названием села — «Тенистое». — Но наличие пистолета ты мне, наверно, всё-таки объясни. Это не настоящий же? — Настоящий. — Да чё ты пиздишь? — посмеиваясь, спросил Дима, но если бы вы только видели его выражение лица, когда Вова вручил ему тяжёленький металлический и действительно настоящий пистолет. — Правда, разряженный. — совершенно непринуждённо пожал плечами Вова. — Как ты с ним, блять, проехал? — опешил Дима. — Секретик. — тихо посмеялся Вова. — Володя, зачем тебе пистолет? — уже настойчивее спросил он. — И что было с таксистом? Он хотел тебя убить? Ты должен кому-то деньги? Ты в розыске? Ты глава картеля? — Если бы, блять. — саркастично покивал Вова. — Не задавай, пожалуйста, вопросы, просто поверь мне. Так лучше для нашей с тобой безопасности. — Для «нашей»? — опешил Дима. — Пока ты со мной, ты не будешь в безопасности. Я об этом не подумал, прости… — Да нет, в целом, мне-то до пизды… — нервно усмехнулся Дима и на своё удивление даже не соврал. Ей-богу, будь это любой другой человек, он бы уже бился в конвульсиях от паники. А Вова буквально внушал доверие. Дима вообще ни о чём не переживал, не беспокоился, рядом с Вовой его перманентно преследовало чёрт пойми откуда взявшееся чувство полного спокойствия и защищённости. И это всё при том, что этот человек был максимально странным — был копией грёбаного Стаса, с какого-то хрена дал Диме сто тысяч, потом случайно встретился ему на вокзале, с чего-то поехал с ним В ВОРОНЕЖ, да ещё и с пистолетом! Согласитесь, любой нормальный тревожник уже лежал бы при инфаркте, да и нормальные люди насторожились бы. Тем временем они уже вошли в само село, по обе стороны которого шли совершенно разнообразные в основном одноэтажные кирпичные или деревянные домики. На закутке дороги располагалась автобусная остановка, неподалёку от неё магазин. Как раз напротив этого магазина располагался узенький проход направо, куда наши двое и зашли и уже вскоре добрались до нужного им деревянного симпатичного домика. Изнутри дом, к слову, выглядел как самый типичный деревенский — изнутри деревянный и в целом небольшой, но очень уютный. Было всего два ничем не разделённых помещения: первое — слева от входа шкаф, далее самая настоящая печка, справа окно, а рядом с ним кровать. А во втором помещении была полноценная кухня. — Ради Бога, ничего тут не трогай, оно держится на святом духе. — предупредил Дима прежде, чем Вова успел потрогать верхний дверной косяк. — Что?.. — начал было Вова и всё-таки коснулся той балки, которая уже в следующий момент всё-таки отвалилась и грохнула его по голове. — Уже ничего… — просмеялся Дима, а с ним и второй. — Не больно? — Та не, ничего. — отмахнулся Вова, потирая ушибленную макушку. — Я завтра прибью обратно. — Да ты себя не прибей, ради Бога, этого будет вполне достаточно… — Ты шо, в меня не веришь? — Володя, я верю в то, что у тебя одна жизнь. Кстати, всё ещё очень интересно, как ты дожил до сорока двух лет… — пробормотал Дима, а тот, конечно, посмеялся. В общем-то, ту балку действительно решили оставить на завтра, поскольку жутко устали и хотели спать. Даже переодеваться и раздеваться не стали, только постелили постели. Спать вместе, конечно, даже не думали, там и не получилось бы, честно говоря, — кровать одноместная, печка тоже. Именно поэтому Дима в итоге улёгся на кровать, а Вова ловко забрался на печку. И хорошо всё было минут десять. Оба пожелали друг другу спокойной ночи, Дима, пребывая всё ещё в кромешном ауте с сегодняшнего дня, уже было задремал… как вдруг послышался настолько оглушительно-угрожающий грохот, что он аж подпрыгнул от испуга и, конечно, резко распахнул глаза. И нет, это не были террористы, маньяки, приведения, в дом никто не вломился, не взорвался газ, не отвалилась полка… это просто Вова грохнулся с печки. — В… Вова… — с трудом из-за смеха выговорил Дима. — Едрить твою мать… — конечно, тоже смеясь, констатировал Вова, распластавшийся по полу. — Ещё и этот ржёт, я тут, блять, чуть с Лениным раньше времени не встретился, а ему весело! — Прости, пожалуйста… — попросил Дима, уже бьющийся в истерике. В целом, как и товарищ. — Ты… ты в… ёб твою мать, блять, я не могу это… — Ой, я тут досочку сломал… — абсолютно невинно заметил Вова, таки поднявшись на ноги, и благополучно добил. — Это ничего страшного? — Да хуй с ней с досочкой, ты там сам живой вообще? — Та вроде да… я просто сплю довольно буйно обычно, так что это нормально. — О, Боже. — наконец подуспокоившись, выдохнул Дима. — Где ж тебя такого сделали?.. Нет, не надо на печку лезть! — Почему? — не понял Вова и, конечно, рассмеялся с Диминого выражения лица. — Понял, на пол съеду… — Ну нет, нехорошо так, ты гость, так что иди на кровать, я на пол лягу. — Нет, я на пол лягу. — Нет, я. — Да иди нахуй! — Сам иди нахуй, сказал, я! — настаивал Дима, но, конечно, посыпался вместе с товарищем. — А я сказал, я, я вообще уже лёг… — оповестил Вова, действительно довольно быстро переехавший на пол. — Ах ты сучка. — сквозь смех констатировал Дима и, взяв одеяло с подушкой, лёг рядом с ним, с чего Вову прорвало окончательно. — Не хочешь по-хорошему, будем так спать. — Да иди на кровать, блять! — настаивал Вова. — Сам иди, блять! — Та я гость, блять! — А я хозяин, блять! — Ну вот и иди на свою кровать, блять! — Сам иди, блять! — А можно ещё больше слова «блять»?.. — просмеялся Вова, а с ним и второй. — Ну хорошо, раз ты такой настойчивый, будем спать так. — Будем спать так. — без вопросов согласился Дима. — Спокойной ночи, козлина. — Сладких снов, опездал. — натянуто улыбнулся Вова. Оба, конечно, посмеялись и действительно остались на полу. Не сказать, что было удобно, всё-таки пол деревянный и очень холодный, и тем не менее отступать никто не собирался. Обоим было проще к чёртовой матери отморозить почки, чем проиграть эту битву. Вова вырубился первым, ну а Дима, всё это время за ним краем глаза наблюдавший, непроизвольно улыбнулся. Ну а как ещё можно было реагировать на это милейшее сопящее создание? Но собственной эмоции он настолько испугался, что аж вздрогнул и уже в следующий момент от греха подальше отвернулся в другую сторону, к окну. Там Луна, звёздочки… и придурочно улыбаться нечему. *** А товарищи тем временем к шести утра наконец закончили празднование своего воссоединения после однодневной разлуки. Паша вышел из душа и, собственно, отправился в комнату. Стас лежал на кровати и совершенно пусто пялился в стенку перед собой. Паше даже на мгновение показалось, что он плачет… или не показалось? К своему ужасу Паша всё-таки обнаружил, что по щеке у Стаса течёт скупая мужская слеза, и вот теперь точно не знал, что делать. Просто в голове у Паши, в целом, как и у всех остальных, была заложена мысль, что, если плачет Стас, значит, близится как минимум апокалипсис. — Стасик? — максимально осторожно позвал Паша, улёгшись рядом и положив руку ему на плечо, а тот аж вздрогнул от неожиданности и резко перевёл на него несколько растерянный бегающий взгляд. — У тебя всё в порядке? — Да, я это… задумался. — пояснил Стас, немного придя в себя. — Что? — Да нет, просто ты… плачешь. — аккуратно заметил Паша. — Да? — не особо удивлённо переспросил тот, а Паша только согласно кивнул. — Что случилось? — с замиранием сердца спросил Паша. — Да ничего, всё… в порядке. — ответил Стас, шмыгнув носом и растирая лицо руками. — Стас, умоляю, давай поговорим. Мне очень важно понимать, что с тобой происходит. — напомнил Паша, приобняв его за плечи. Стас в свою очередь сам к нему крепко прижался, а Паша ко всему прочему принялся ласково поглаживать его по щеке. — Я понимаю, что тебе тяжело открыться и доверить кому-то свои мысли и чувства, но нам с тобой жить вместе. Сделаешь для меня исключение? — мягко спросил Паша, стараясь не давить. — Пожалуйста. — Я просто… — начал Стас и рвано выдохнул, явно не зная, как правильно сформулировать мысль. Паша в свою очередь у себя в голове уже перебрал все возможные варианты — от того, что у Стаса прогорел бизнес, до того, что у него кто-то умер. — Ну скажи как есть. — Это на словах максимально тупо звучит… — Ничего страшного. Я же вижу, как ты переживаешь, значит, уже априори не могу эту проблему взять и обесценить. — напомнил Паша, не забывая его поглаживать, конечно. — Просто расскажи, как чувствуешь, никто не будет тебя осуждать. — Да я просто… боюсь тебя потерять. — таки выдал Стас и губы у него вновь дрогнули. И если бы вы только знали, насколько в тот момент выпал Паша. Он предполагал что угодно, но только не это. Да неужели Стас из-за него так переживает? Стас, имеющий такие проблемы с выражением эмоций, что мог и слезинки не проронить на похоронах лучшего друга. Сейчас же Паша видел на его лице и в глазах море переживаний, боль и действительно страх. — Меня? — не веря своим ушам, переспросил Паша. — Ты из-за меня так переживаешь? — Ну конечно, блять, эти ебучие маньяки, я не понимаю, что происходит, я не контролирую ситуацию, я не уверен на сто процентов, что смогу тебе помочь, защитить тебя и… и я не знаю, что с тобой будет завтра, через неделю и так далее. И всё это просто очень сильно выводит меня из состояния душевного равновесия, я заебался делать вид, что мне похуй, да нихуя мне не похуй, мне страшно, я боюсь, что они могут тебя у меня забрать и я не смогу ничего сделать, я не… да не переживу я, блять. — дрожащим голосом выпалил Стас, находящийся на грани с истерикой. Паша прекрасно знал, что плакать он не будет, ведь Стас из-за своего прошлого научился отлично и даже нечеловечески контролировать эмоции, и вряд ли они находились на том уровне доверия, на котором Стас мог бы при нём уже даже поплакать. И тем не менее этой искренностью и самим содержанием речи Паша был сражён наповал. Абсолютно всё сказанное Стасом было для него настолько трогательно и важно, что Паша уже сам был на грани от того, чтобы расплакаться. Только, наверно, от счастья. Потому что Стас стал первым человеком, которому на него было настолько не всё равно. — Я понимаю, что должен быть сильным, защищать тебя, создавать видимость того, что всё хорошо, оставаться спокойным, чтобы ты тоже не волновался, но я больше не могу, прости, пожалуйста… — Ты не можешь быть сильным всегда. — негромко произнёс Паша, ещё крепче прижав его к себе. — А я тоже могу тебя поддерживать и должен этим заниматься, я же точно так же тебе парень, как и ты мне. И я тебя очень люблю, ты даже не представляешь… точнее, я даже не представлял, что ты так переживаешь за меня, поэтому спасибо, что рассказал, мне было важно это услышать. Ты не слабый, ты просто устал. — М-м, у меня ничего не получается, я ничего не понимаю, из-за меня все могут погибнуть… — Да ты-то тут при чём? — с сочувствием вздохнул Паша. — Господи, Стась, ну ты же не несёшь ответственности за наши жизни. Ты помогаешь, чем можешь, мы все понимаем, что ты не экстрасенс и не супергерой. — Да чем я помогаю? Я ничего не сделал вообще. — без всяких давлений на жалость и ожиданий похвалы, искренне произнёс Стас. А у Паши аж сердце сжалось в очередной раз. Он, в целом, прекрасно понимал, откуда у Стаса такие мысли. Просто все они с самого начала обесценивали абсолютно всё, что он для них делал. Паша предполагал, что у их общего опрометчивого поведения обязательно будут свои плоды, но до последнего надеялся, что это как-нибудь обойдёт их стороной. — Да как ты ничего не сделал? Ты сам подумай, где бы мы все сейчас были, если бы не ты? Да мы бы померли ещё в Питере все вместе, ну или как минимум Арсений уж точно. Я понимаю, почему… ты так думаешь, ребята позволяют себе говорить в твою сторону намного больше приемлемого и… в этом виноват я. — с трудом, но признал Паша. — Если бы не я, к тебе бы относились по-другому, я дал им понять, что к тебе можно относиться так, как они относятся. И тем не менее ты должен понимать, что всё это не более, чем слова. В глубине души все прекрасно понимают, благодаря кому живы, и сколько ты для всех нас сделал. — Да, я понимаю, просто… ну всё равно обидно иногда. И даже если это всё так, я в любом случае чувствую, что в один прекрасный момент проебусь, всё пойдёт по пизде, не дай Бог с тобой что-то случится, я не досмотрю и всё… — Ты просто перенервничал и устал. — шёпотом напомнил Паша и пару раз чмокнул его в висок. — Ты у меня самый умный, сильный и внимательный, у тебя всё получится. — Думаешь? — Я уверен. Не думай об этом хотя бы сегодня, пожалуйста, отдохни. Мы с тобой обязательно со всем справимся. — Ладно. — вздохнул Стас, носом уткнувшись ему в шею. — Спасибо. — Если поплачешь, станет легче. — ненавязчиво заметил Паша. — М-м. — отрицательно промычал тот. — Котёнок, ну так же нельзя. — Котёнок? — заинтересовался Стас, чуть оторвавшись от него и крайне смущённо улыбаясь, а Пашу и самого мигом пробило на улыбку. — Ты так сказал? — Да ты моё счастье, Господи. — умилённо произнёс Паша, снова крепко обняв его, и пару раз чмокнул Стаса в макушку. — Я так сказал, да. — Ладно, это было… неожиданно и приятно. — таки признал Стас, продолжая безмерно довольно и по-прежнему смущённо улыбаться. — Ну какой же ты милаш бываешь, прям утю-тю. — Ну всё, я краснеть начинаю, перестань меня смущать. — тихо посмеялся тот, а Паша только больше заулыбался. — Вот довёл человека и радуется… — А я и не знал, что тебя так просто засмущать. — максимально радостно произнёс Паша. — А давай ещё скажу, что я тебя очень-очень люблю, больше всех на свете, никого никогда так не любил ещё. Жизни без тебя не представляю и вообще счастье ты моё самое большое в этой жизни, обожаю тебя, котёнок. — Я умер. — коротко, и явно находясь в крайней степени смущения, ответил Стас спустя пару секунд молчания, а Паша, конечно, засмеялся. — Спасибо… мне очень приятно, прям… прям пиздец, я бы сказал. Я тебя тоже люблю очень-очень. — Спасибо. А теперь глазки закрывай и спать, завтра тяжёлый день. — А вот это точно. — вздохнул Стас, поудобнее пристроившись к нему. Уже без всякого зазрения совести он закинул на Пашу ногу и в принципе забрался половиной тела. — Спокойной ночи. — Сладких снов. — шёпотом произнёс Паша и, выключив светильник, пару раз чмокнул его в макушку. Оба лежали, наслаждаясь тишиной и друг другом. Паша носом зарылся в его волосы и поглаживал Стаса по спине, Стас в свою очередь его просто крепко обнимал и периодически поглаживал по плечу. Медленно оба проваливались в сон, когда вдруг послышался стук в дверь. — Чё надо? — пробормотал Паша, уже почти уснувший. — Это я. — оповестил Антон. — Заходи. — ответил Стас, а Антон действительно зашёл. — Слушайте, пацаны, я понимаю, как это прозвучит, но мы там с Арсом поссорились, можно у вас поспать? Просто Димке с Барбарисычем не хочу мешать, у них там ещё всё впереди, а вы уже счастливая семейная пара. — Хорош. — посмеиваясь, оценил Стас. — Да ложись, конечно. — без вопросов согласился Паша. — Спасибо, пацаны. — вздохнул Антон и благополучно лёг на свободную часть кровати рядом со Стасом. — Чего, поссорились опять? — поинтересовался Паша. — Да я лежал в телефон залипал, его это бесило. Ну и всё, посрались, я и ушёл. — Долбоёбы. — констатировал Паша. — Ну, что есть. — пожал плечами Антон. — Я вам точно не помешаю? — Если бы мы хотели потрахаться, мы бы тебя скорее всего предупредили. — оповестил Стас, а те двое, конечно, посмеялись. — Ладно, спасибо. Спокойной ночи. — сказал он и хлопнул Стаса по плечу. — Спокойной. — ответил Стас и, дотянувшись, несильно похлопал Антона по лицу ладонью, поскольку лежал к нему спиной и не видел. — Спасибо… — вместе с Пашей просмеялся Антон. — А у вас тут можно в телефоне сидеть или вы меня тоже забуллите? — У нас это… сервер, на котором всем на вас похуй, сервер, где разрешены однополые браки… — начал Стас, а те двое по новой засмеялись. — Хорошо, что ты разговариваешь мемами из тик тока. — понимающе покивал Паша. — А ты сиди, нам правда похуй. — Вот люблю вас, пацаны, вы мне всегда нравились. — признал Антон. Антон, собственно, правда залип в телефон, а Паша со Стасом уже вскоре уснули. Антон периодически на них поглядывал и, конечно, завидовал белой завистью. У этих людей всё было предельно ясно — любовь до гроба, спокойствие, забота друг о друге и так далее. У них же с Арсом с каждым днём происходил всё больший раздрай, Антон уже вообще не понимал, что делать ему, что делать Арсу, да в целом как спасать эти отношения и нужно ли их спасать вообще. Его даже мысли о работе над этими отношениями утомляли, потому, как только они появлялись, наш герой гнал их куда подальше. А ближе к семи часам утра решил, что, наверно, и ему самому пора бы поспать, вот и вырубился.