Цитрусовое лето

Утро следующего дня было странным. Товарищи проснулись (точнее, просто обозначили своё якобы пробуждение, на самом деле толком никто и не спал), встретились, но так и не сказали друг другу ничего, помимо тихих и кратких приветствий. Паша с Антоном выглядели поразительно одинаково плохо, — у обоих заплаканные уставшие глаза, обоих трясло, оба выглядели максимально отстранённо. — Паш, а ты записку прочитал? — таки рискнул подать голос Дима, отпив немного чая. Да, из относительно съедобного на столе был только чай, поскольку аппетита не было ни у кого. — Да. — хрипловатым голосом коротко ответил Паша, глядя в стол. — И что там? Он объяснил, почему… почему? — поинтересовался Арс. — Да. — Но нам ты не расскажешь? — догадался Серёжа. — Да. — У тебя вообще всё в порядке? — осторожно спросил Дима, но по одному Пашиному взгляду понял ответ. — Понял, согласен, неуместный вопрос. — Пацаны, вы же понимаете, что мы все как бы… трупы? — скорее констатировал Арс. — Мы без него ничего не сможем. — Всё мы сможем. — не особо уверенно вклинился Серёжа. — Да нихуя мы не сможем, всё, никто, кроме него, ничего не понимает, мы все, блять, умрём. — дрожащим голосом произнёс Антон, ещё и всем телом трясущийся как осиновый лист на ветру. — Господи-Господи-Господи, на кого ж ты нас оставил? — рвано выдохнул Дима, закрыв лицо руками. — А мы правда будем всё это рассматривать только с точки зрения того, что нам теперь пизда? — уточнил Серёжа. — А что ты, блять, хочешь услышать? Я, блять… — начал Антон, но не договорил, поскольку губы у него вновь дрогнули. — Да, основное и так ясно. — вздохнул Арс, растирая лицо руками. — Может, помянем? — предложил Серёжа, а Антон с Пашей на этом моменте как-то синхронно зажмурились и таки заплакали. — Матвиенко, блять… — устало пробормотал Дима. Серёжа в свою очередь только крайне неловко опустил взгляд и предпочёл замолчать, как и все прочие. С полчаса посидели в абсолютно гробовой тишине, прерываемой только всхлипами Паши, Антона и периодически Димы. — А где тётя Оксана? — вновь попытался хоть как-то разбавить обстановку Серёжа. — Понятия не имею. — шмыгнув носом, ответил Антон. — Надо за едой сходить. — Пойдём, Паш, сходим, прогуляемся. — предложил Арс. — Не хочу. — Пойдём-пойдём. — поторопил Арс и, встав, за собой потянул товарища за руку, таким образом и не оставив тому бедному Паше выбора. Как-либо переодеваться они даже не собирались, во-первых, не в том были состоянии, а во-вторых, до магазина идти чуть менее двух минут. Серёжа, Антон и Дима составить им компанию не пожелали, поскольку на улице сегодня погода стояла малоприятная — дождливо, туманно, сыро. Арс всеми силами пытался вывести Пашу на диалог что дома, что в лифте, что по выходе из дома, но тот по началу отвечал очень кратко и односложно, а после вообще стал игнорировать товарища. И проблема состояла даже не в том, что он не хотел разговаривать, просто Арс задавал не те вопросы. Он, как настоящий друг, пытался узнать, что было в записке, и не задал Паше ни единого вопроса о его собственном состоянии. И не успели они даже от дома-то толком отойти, как вдруг из машины, стоящей у обочины, послышалось: — Молодые люди! — крикнул мужчина, немного выглянув из окна, а Арс с Пашей мигом обернулись. — У вас деньги выпали. Да, действительно, на асфальте рядом валялась купюра в тысячу рублей. — Ой, спасибо. — мигом опомнился Арс и пошёл к машине. Правда, как только он подошёл, задняя дверца открылась и за руку Арса в одно движение затащили в салон. Паша только и успел опомниться и добежать до машины, когда абсолютно, казалось бы, левый мужчина, стоявший в стороне, его в эту машину резко толкнул и сам тоже залез внутрь. Таким образом Арс с Пашей и оказались в машине, зажатые между двумя маньяками. Один ещё и сидел за рулём. — Быстрее-быстрее-быстрее. — шустро, но преспокойно произнёс один из мужиков с заднего сиденья, поглядывая в окно. Водитель в свою очередь тормозить и не собирался — тут же вдарил по газам и куда-то понёсся. — Попались, дружочки-пирожочки? — хмыкнул второй с заднего сиденья. Арс с Пашей в свою очередь только покосились друг на друга с целым спектром эмоций во взглядах, будучи не в силах и слова выдавить, поскольку за эту минуту даже не до конца поняли, что вообще происходит. Паша не знал, что испытывал Арс, вероятно, сплошные страх и ужас, но он сам не чувствовал абсолютно ничего. После смерти Стаса ему было уже всё равно. Ну убьют и убьют, что ж теперь сделать? Жизнь такая. Хоть совестью мучиться больше не придётся. Он в любом случае не был уверен в том, что сможет теперь нормально жить. Именно поэтому Паша ехал непонятно куда, непонятно с кем и даже не искал пути спасения. Периодически поглядывал в окно, иногда слушал, о чём между собой говорят маньяки, но в основном, конечно, все его мысли были заняты Стасом. Казалось бы, и повстречались-то они всего ничего, но как-то так сложилось, что Паша, оказывается, уже и жизни без него не представлял… Он настолько привык к тому, что Стас всегда под боком, рядом, что очень сильно недооценивал его значимость в своей жизни. Очень сильно недооценивал свои чувства к нему. Теперь же выяснилось, что эта любовь была безумна. Теперь наш герой прекрасно понимал, что будь Стас хоть торчком, хоть бабником, хоть реинкарнацией Чикатило, — Паша не бросил бы его по собственной воле ни при каких обстоятельствах. Наверно, это неправильно, наверно, это какая-то болезненная сильнейшая эмоциональная зависимость, но кого это волновало? Ехали они не то чтобы долго — выехали куда-то немного за МКАД буквально за час и проехали ещё немного до сельской местности. Из обрывков речей маньяков, какие Паша краем уха всё-таки слышал, выяснилось, что водителя зовут Костей, а двух крепких мужиков, между которых и сидели Арс с Пашей, — Андреем и Гришей. Телефоны у наших, к слову, забрали ещё минуте на пятой дороги. А остановились они у довольно старенького деревенского деревянного домика, расположенного на отшибе буквально от всего — от дороги, от прочих домов и, что самое страшное, от людей. Точнее, Паше страшно не было, а вот Арса уже знатно потряхивало. — На выход. — скомандовал Андрей, первым выйдя из машины. Разумеется, на Пашу с Арсом моментально был направлен пистолет, а вторая дверь преграждалась Гришей, так и сидящим на месте и внимательно следящим за каждым их действием. Ну а наши, переглянувшись и поняв, что делать нечего, всё-таки вышли наружу. Костя остался в машине и уже вскоре уехал, оставив Арса с Пашей наедине с этими амбалами, которые, к слову, уже вскоре загнали их в дом. Наши двое даже осмотреться толком не успели, как их уже запихнули в подвал, представляющий из себя буквально бетонную коробку без окон, с одной дверью и обычным столом у дальней стены. — Сидите, развлекайтесь. — наотмашь бросил Андрей и, развернувшись, вместе с Гришей отправился наверх. Дверь в подвал заперли на замок, но Пашу с Арсом пристёгивать никакими наручниками не стали, потому эти двое так и остались стоять посреди комнаты в гробовой тишине, ещё больше нагнетающей атмосферу. — Что будем делать? — подрагивающим голосом уточнил Арс, переминаясь с ноги на ногу. — Снимать штаны и бегать. — пробурчал Паша и уселся к стенке напротив входной двери. — Паш, а ты не думаешь, что это нечестно? Если тонешь сам, не надо топить другого. — возмущённо заметил Арс. — Я тебя и не топлю, мы просто тонем вместе. — Так придумай что-нибудь, чтобы мы выплыли! — Я не знаю, что придумать. — абсолютно безучастно ответил Паша. А Арс, уже весьма разгневанный, хотел было ответить что-то очень агрессивное, как вдруг почему-то принялся активно вглядываться в левую от входа стену. Паша подумал было, что товарищ уже совсем съехал, но, переведя взгляд туда же, вдруг заметил на стене какие-то надписи, сделанные белым мелом. И, невероятно, даже заинтересовался, потому и поспешил подойти к Арсению. В ряд шли шесть стихов, написанных совершенно по-разному. Первый был выведен очень аккуратным, мелким почерком: «Мы в заточении круглые сутки, Воздухом спёртым дышим с трудом, Но остаёмся предельно мы чутки, Победу одержим, все вместе уйдём! Лёша В.» Второй стих был написан чуть менее разборчивым, но всё ещё вполне симпатичным больше печатным почерком: «Даже не знаю, что вам сказать, Мы оказались в пизде опять, Но это временное явленье, Вот вам и стихотворенье. Оксана Ш.» Третий стих писался крупным чуть ли не каллиграфическим почерком с большими петлями: «В Бога надо верить нам, И воздастся по делам, А не верящим гореть, В страшных муках умереть. Сергей П.» Четвёртый стих был написан кривым, исключительно печатным почерком с грамматическими и пунктуационными ошибками, буквы скакали то ниже, то выше: «Щас бы ёбнуть сотню грам Ему им мне и всем вам. Надя М.» Пятый стих вообще был с трудом читаем, почерк человеку достался от Бога — то печатный, то прописной, кривой, косой, мелкий, крупный и вечно скачущий: «С кайфом с утра я чурок пинал, Религиозника сбил самосвал, А кто-то сейчас принимает в анал, И в рот я вас всех ебал! Вова Ш.» Ну а шестой был написан тоже мало разборчиво, и тем не менее после предыдущего с его прочтением проблем не возникло: «Не умею стихи я писать, Отъебитесь и идите спать! Темур П.» — Охуенно. — даже посмеялся Паша, а с ним и второй. — Какой твой любимый? — Да тут всё гениально, Боже, я даже не знаю… — посмеиваясь и перечитывая эти шедевры, покачал головой Арс. — Гении зарождаются в подвалах. Ну блин, у Надежды сильно, конечно, но мне ближе всего Алексей. — Ничё не знаю, я жёстко чувствую Владимира… — просмеялся Паша, а с ним и второй. — Это Есенин с Маяковским переродились в одного? — Похоже. Боевой дух тут, короче, остался только у Оксаны и Алексея. — Ну да, Сергей просто уже ебанулся к этому моменту, видимо. — Надежда, Владимир и Темур просто кинн. — Жёсткий. Получается, это их тоже держали в этом подвале? — опомнился Паша. — Думаешь, тоже маньяки? — настороженно уточнил Арс. — Ну а кто? Вот тут пишут, получается… «Мы в заточении», «Победу одержим, все вместе уйдём», «Мы оказались в пизде опять». — обрывочно зачитал Паша. — Интересно… — задумчиво пробормотал Арс. — То есть, убить пытаются не нас одних? — Я ебу? Надо будет рассказать нашим, как выберемся. В смысле… если выберемся. Интересно, а они спаслись? И при мысли о том, что авторы сих шедевров могут быть уже мертвы, даже стишки Нади и Вовы перестали казаться товарищам хоть сколько-нибудь забавными. Наоборот, сие народное творчество теперь только нагоняло жути, ведь в этих стихах чувствовались даже характеры людей, это были точно такие же люди, как и Арс с Пашей. Возможно, даже друзья… Именно поэтому от той стены наши двое отсели подальше и старались в ту сторону даже не смотреть, и тем не менее Паша взглядом непроизвольно возвращался к стишку Вовы. Очень уж это было похоже на то, что мог бы написать Стас… Дерзко, глупо и смешно. К слову, от нечего делать он, даже особо умственно не напрягаясь, провёл и другие параллели: как Лёша он написал бы сам — красиво, литературно, если ещё немного поработать, то и утончённо, да и нотки оптимизма прослеживались; как Сергей написал бы Арс в своей самой религиозной эре лет так до шестнадцати — фанатично и складно; как Оксана писал бы, наверно, Антон — как получилось, так получилось, при этом получилось-то складненько, забавно и весьма оптимистично; Серёжа бы точно писал, как Надя — какая-то еле сложенная и нечитабельная глупость, при этом почему-то имеющая смысл; а Дима писал бы, как Темур — душно, грубо, но забавно. Между собой Арс с Пашей особо не разговаривали, только как-то поиграли в слова, обсудили жару с духотой, да и, в целом, всё. В остальное время Паша просто сидел и втыкал в основном в Вовин стишок и ближе к вечеру непроизвольно выучил его уже наизусть. В голове нескончаемой пластинкой крутилось: «С кайфом с утра я чурок пинал…», и в какой-то момент Паша даже начал видеть в этом шедевре глубокий смысл. Примерно тогда и понял, что потихоньку сходит с ума. Паша готов был поклясться, что запри Стаса здесь и дай ему в руки мел — на стене красовалось бы если не точно такое же стихотворение, то подобное уж точно. Может, это он и написал?.. Нет, всё-таки он сходит с ума. И, как говорится, не было печали, так черти накачали. Арс с Пашей уже начинали потихоньку засыпать ближе к десяти часам вечера (у Арса были часы), как вдруг в подвал вернулись Андрей с Гришей. Наши двое от неожиданности аж повздрагивали, а сон, разумеется, как рукой сняло. — Раздевайтесь. — вдруг прямо с порога выдал Андрей, и если бы вы только видели выражения лиц наших двоих. На мгновение в помещении повисла гробовая тишина. Арс с Пашей медленно и с кромешным ужасом во взглядах покосились друг на друга, и Паша заметил, что Арса затрясло уже на данном этапе. Оно и неудивительно… — Давайте-давайте. Чё думали, простым испугом отделаетесь? — противненько ухмыльнулся Гриша, уже раздевая взглядом Пашу. — Для начала до трусов. Конечно и Арсу, и Паше было понятно, к чему всё идёт и тем не менее сопротивляться они не решились. Арса в слёзы бросило буквально мгновенно, Паша просто пребывал в состоянии прострации и чисто по инерции выполнял все их команды. Его даже не трясло, Паша просто механически раздевался, поймав какое-то состояние дереализации. — Иди сюда, мой сладкий. — максимально неприятно улыбаясь, позвал Гриша, а Паша таки подошёл и, тяжеловато дыша, остановился напротив него. — У меня член, может, не такой приятный, как у твоего бывшего ёбыря, но потерпеть придётся. Давай-давай на коленочки, пошевеливаемся. К Арсению тем временем уже подошёл Андрей и начал какой-то более-менее подобный диалог, параллельно криками пытаясь заставить его перестать плакать. «Гений мысли» — подумалось Паше, и тем не менее этот момент он, разумеется, комментировать не стал. — Нет. — вдруг неожиданно даже для самого себя выпалил Паша. — Чё ты сказал? — Не буду. — О, смелым себя почувствовал? А так? — поинтересовался Гриша и, резко схватив Пашу за руку, приложил её к столу, а второй рукой взялся за нож. — Продолжишь сопротивляться, — отрежу палец к хуям, что скажешь? — М-м. — сдавленно и отрицательно промычал Паша, таки заплакав. Гриша в свою очередь резко махнул ножом и даже немного порезал Паше мизинец, а тот в момент разрыдался ещё громче, сдавленно вскрикнув. — Нытик ебучий. Встал на колени, сказал! — крайне угрожающе выкрикнул Гриша. На этот раз Паша повиновался и буквально рухнул на колени. Сердце колотилось с бешенной силой, его всего нещадно трясло, а слёзы сами по себе градом катились по лицу. Арсений неподалёку уже получил пощёчину. — Хороший мальчик. — оценил Гриша и погладил Пашу по волосам. — Потрогай его. — М-м. — истерически и отрицательно промычал Паша. — Давай-давай. — Не буду. — выдавил Паша и получил крепкую пощёчину. Голова и без того раскалывалась, а тут по ней будто кувалдой стукнули и раздробили на мелкие кусочки. — Трогай, сказал. Аккуратно. С трудом, но Паша заставил себя рукой дотронуться до его промежности. От одного этого действия чуть наизнанку не вывернуло, ей-богу. — Погладь, не надо меня раздражать. — вполне убедительно произнёс Гриша. Паша отчаянно рыдал, но таки принялся аккуратно гладить его промежность. Гриша тем временем уже было потянулся к ширинке, Андрей вообще пинал Арса ногами, как краем глаза видел Паша. Оба маньяка находились к двери спиной, Арс валялся на полу, Паша крепко зажмурился, потому все четверо и не заметили, как в помещении вдруг образовался пятый человек. — Медленно поворачиваемся. — вдруг послышалось откуда-то со стороны двери. Гриша с Андреем застыли моментально и напряжённо покосились друг на друга, Паша с Арсением вообще не сразу поняли, что происходит. И тем не менее оба маньяка действительно медленно развернулись. — К стене отошли оба с поднятыми руками. Без резких движений. — ледяным тоном произнёс тот. — Ты, блять, откуда взялся? — явно растерянно спросил Андрей. — Я второй раз повторять не буду. Видимо, новоприбывший был достаточно убедителен, поскольку Андрей с Гришей, подняв руки, действительно попятились к стене. А до Паши только в тот момент начало доходить, что происходит что-то странное… и если бы вы только видели его выражение лица, когда, открыв глаза, он вдруг увидел Стаса. Настоящего?.. — С… Стас? — аж резко плакать от шока перестав, прошептал Арсений. — Я, я. — всё так же холодно ответил Стас, глядя исключительно на маньяков. В руке он, конечно, держал пистолет, который в данный момент был направлен чётко на Гришу. — И чё делать будем? — Тебя посадят. — сразу оповестил Андрей. — Очень интересно, кто же подаст на меня в суд? — поинтересовался Стас. — Пашенька, отодвинься-ка к Арсению, пожалуйста. Паша, пребывающий, мягко говоря, в полном ауте и уже вообще ничего не понимающий, решил просто повиноваться и буквально со скоростью света отполз к Арсу. — Ты тоже его видишь? — подрагивающим голосом уточнил Паша. — Если мы сошли с ума, то вместе… — абсолютно ровно от шока констатировал Арс, не сводя глаз со Стаса. — Предлагаю разойтись мирно. — тем временем сказал Гриша, боязливо косящийся на пистолет. — О-о, это обязательно. — не без иронии согласился Стас. — Ты чуть не изнасиловал моего парня, ну конечно я тебя отпущу, иди сюда. — Куда? — Вот сюда, к столу, иди-иди, не бойся, я тебя пока даже не убью. Стас уже стоял у стола, а Гриша, поняв, что выхода нет, максимально осторожно подошёл к нему. — Положи руки на стол. — попросил Стас. Гриша, собственно, так и сделал. А Стас вдруг резко схватил со стола нож и вонзил его Грише в руку с такой силой, что прибил маньяка рукой к столу. Тот, разумеется, в момент отчаянно заорал, Андрей сильно вздрогнул и отскочил в сторону, а Арс с Пашей даже не пикнули, просто немного побелели от ужаса. — Ты кто такой, сука? — процедил Стас. — Пидор ты ебучий, блять! — отчаянно проорал Гриша. — У меня охуенное боковое зрение, только попробуй рыпнуться, я тебя пристрелю нахуй. — предупреждающе произнёс Стас, не сводя глаз с Гриши, но обращаясь к Андрею, попробовавшему было сделать шаг в сторону двери. — Стою-стою. — моментально открестился Андрей, действительно от греха подальше вставший, как стоял. — Я ещё раз спрашиваю, кто ты, блять, такой, кто тобой управляет? Говори, блять! — крайне угрожающе прикрикнул Стас. — Нет. — уже рыдая от боли, выдавил Гриша. — Раз. — начал Стас, приставив ему к виску пистолет. — До трёх считаю, два. Два с половиной… Ну всё, пока… — Нет! — тут же заорал Гриша. — Нет, я всё расскажу! Убери пистолет, вытащи нож, и я расскажу, клянусь. — Дохуя хочешь. — пробурчал Стас и тем не менее в одно резкое движение выдернул нож и откинул на стол. — К стене пошёл. Гриша спорить не стал и, продолжая рыдать, встал рядом с Андреем, уже даже немного трясущимся на нервной почве. — Говори. — Я был должен одному человеку. — таки выдавил Гриша. — Он объяснил, что надо будет их обоих забрать и держать до того, как их заберут следующие. — Что за человек? — Я не знаю, как его зовут, это не тот, кто вам нужен. Он не главный, он не знает, что происходит, ему просто заплатил кто-то. — Допустим. — согласился Стас. — Ты чё? — Я был с ним, клянусь, мы должны были вместе. — заверил Андрей. — Должны за что? — За тюрьму. Этот человек выгораживал нас в тюрьме, там его называли Бароном, как его зовут по-настоящему, — я тоже не знаю, где его найти не знаю. — Очень хорошо. А вы правда рассчитываете, что уйдёте отсюда? — догадался Стас. — Пожалуйста, у меня семья, ребёнок… — чуть ни взмолился Гриша. — Ты моего парня бил? Отвечай, блять! — грозно прикрикнул Стас. — Да. — выдавил Гриша. — Изнасиловать собирался? — Да. — Способствовал тому, чтобы его в дальнейшем убили? — Да. — Я похож на человека, который тебе это простит? — Нет. — Абсолютно верно. — беспристрастно согласился Стас и ровно в тот момент вдруг выстрелил ровно Грише в голову. Разумеется, все внутренности его головы вроде мозга и крови моментально оказались на стене, а Гришино бездыханное тело повалилось на пол. Андрей аж пошатнулся, будучи уже полностью белым, Арс с Пашей повскрикивали и вцепились друг в друга. — А ты чё, думаешь, особенный? — Я его не трогал, Богом клянусь, не трогал. — донельзя дрожащим голосом открестился Андрей. — Ты Арсения трогал, а Арсений мой друг. Ты его бил? — Бил. — Изнасиловать собирался? — Собирался. — Способствовал его смерти в дальнейшем? — Способствовал. — А вот нехер было. — процедил Стас и ровно так же метко выстрелил во второй раз. На минуту воцарилась тишина. Паша с Арсом сидели с округлыми от шока глазами, Стас поглядывал на трупы без особого интереса и уж тем более без всяких сожалений. — И чё мы сидим? Давайте в темпе, погнали. — Ты… ты живой? — тяжеловато дыша спросил Арсений. — Ну вероятнее всего. — М-м, ты умер. — сквозь слёзы с трудом выдавил Паша. — Считай это вторым пришествием. — тихо посмеялся Стас и, убрав пистолет за пояс, протянул ему руку. Паша абсолютно не верил в происходящее, тем не менее уже рыдая, и аккуратно дотронулся до его руки донельзя дрожащей своей. Осторожно Паша начал прощупывать его руку, и она была точно такой же, как прежде — мягкой и тёплой. — Ты правда настоящий? — кое-как выговорил Паша, крепко вцепившись в его руку. — Нет, ваша общая галлюцинация. Да настоящий, конечно, всё, потом поговорим, пойдёмте отсюда, Христа ради. Собственно, Паша как вцепился в его руку, так и не отпускал, боясь и даже зная, что если отпустит, то Стас исчезнет, просто растворится. Арс пребывал в неменьшем ауте и тем не менее поспешил на выход за теми двоими. Все трое сели в машину Стаса, и даже там Паша так и не отпустил его руку. — Пашенька, мне надо рулить. — тонко намекнул Стас. — М-м, я тебя отпущу и тебя не будет. — Да куда ж я денусь? Ну за ногу возьмись, Пашуль, мне очень нужна эта ручка. Паша таки рискнул отпустить его руку и действительно тут же перехватился за коленку. Стас не исчез, и колено тоже было настоящим — тёплым, с костью. Да неужели он правда живой? — Стас, Господи, ты… извини, я просто поверить не могу… — всё ещё в полном ауте прошептал Арс. — Я всё объясню, только уже вам всем. Где ещё трое опездалов? — Дома. У Антона. — Понял, поехали к Антону. Собственно, почти всю дорогу они провели в тишине. Ехали от силы час, и всё это время Арс с Пашей думали, что либо спят, либо просто сошли с ума, поскольку быть этого попросту не могло. Паша активно щупал Стаса везде, где только мог, а в определённый момент даже решился его немного отпустить. Правда, почти сразу схватился обратно, и тем не менее за те несколько секунд свободного плавания Стас никуда не делся. И уже даже по дороге к дому оба смотрели на него, как на приведение, всё ещё будучи абсолютно уверенными, что это сон или действительно галлюцинация, всё, что угодно, только не реальность. — Ебать, ну наконец-то, вы где… — начал Дима, открывший дверь, и буквально намертво застыл, увидев Стаса. — Ты тоже его видишь? — догадался Арс. — Да вы заебали, да живой я, живой, ну сколько ж можно? — опешил Стас. — Ёб твою… — подрагивающим голосом и шёпотом начал Дима. — Пацаны… П-п… Пацаны! — Да что? — спросил Антон, наконец вышедший в коридор вместе с Серёжей, и ровно так же встал столбом. — Вы его видите? — сразу уточнил Дима, а те трое таки вошли в квартиру и закрыли дверь. — С ума сходят по одному, да?.. — аккуратно спросил Серёжа. — Ой, блять… — вздохнул Стас. — Он ещё и разговаривает. — закивал Арс. — Охуеть можно. — саркастично согласился Стас. Антон тем временем уже подошёл ближе и максимально осторожно принялся его щупать. — Братан… — бегающими глазами глядя на него, прошептал Антон. — Да я, я, родной. — совершенно просто усмехнулся Стас, а Антон, вдруг заплакав, тут же крепко стиснул его в своих объятиях. — Братан! — тут же заорали Дима с Серёжей и тоже понеслись с ним обниматься. — Господи, да правда что ли? — нервно усмехнулся Арс и тоже поспешил к ним. Парни плакали, Арс просто вновь прослезился, все перетягивали Стаса к себе, желая и обняться, и всё-таки проверить, действительно ли настоящий, живой, здоровый и так далее. Один Паша стоял немного поодаль и никак не мог прийти в себя и поверить в происходящее. Он боялся поверить, потому что всё ещё был уверен, что это просто сон, завтра он проснётся и никакого Стаса рядом конечно же не будет… но для сна всё было как будто бы слишком реально. — Братан, когда мы говорили, что ты Господь Бог, мы не подразумевали, что ты можешь воскреснуть. — оповестил Дима. — Ты где, блять, был? — сразу спросил Антон, пытающийся успокоиться. — Нам сказали, что ты умер. — рассказал Серёжа, внезапно, но тоже рыдающий как не в себя. — Я знаю, знаю, всё объясню, пойдёмте куда-нибудь. — Пойдёмте в комнату. — решил Арс. В комнату, собственно, действительно отправились, и, как только от Стаса все отлипли, Паша тут же вновь вцепился в его руку. Стас на это только улыбнулся, уже даже не пытаясь его вразумить, и потащил за собой в комнату. А там друзья, конечно, абсолютно стабильно расселись в свой сектантский кружочек на кровати у Антона. — Так, а чё вам сказали? — сразу спросил Стас. — И кто? — Мы приехали за тобой вчера, звонили в дверь, вышел сосед, сказал, что ты с крыши прыгнул и погиб, даже предсмертную записку отдал Паше. — более-менее структурированно изложил Дима, стирая с лица слёзы. — Записка в итоге не твоя? — догадался Арс. — Нет, записка моя, я правда… блять, как всё рассчитали… — нервно усмехнулся Стас, удивлённо приподняв брови. — Я правда заходил к соседу, отдал ему записку, сказал отдать Паше, когда он придёт. В тот же вечер… ну, ночью, точнее, я пошёл на крышу, и да, я собирался прыгнуть, даже почти прыгнул. Мне в последний момент на башку накинули мешок и что-то вкололи, я сразу отрубился и вообще ничего не помню. Очнулся я в машине, в багажнике, блять. Ну я понял, что какая-то хуйня, и слушал некоторое время разговоры маньяков, типа пытался понять, куда меня вообще везут. Я от них и узнал, что Пашку с Арсом схватили и увезли, и куда увезли они тоже сказали, потому что мои маньяки после того, как куда-то отвезли меня, должны были приехать, забрать их и везти на следующую точку. Ну и в итоге я понял, что надо оттуда ливать. Я выбил фару изнутри, высунул руку наружу, и вот этот спасательный жест стал показывать. Буквально час прошёл и нас прижали менты. Всё, меня освободили, маньяков повязали, я попросил ментов довезти меня до дома, они довезли, я взял машину и поехал за вот этими товарищами. — Ебать… — поражённо протянули все разом. — Так, допустим… — всё ещё в некотором шоке согласился Дима. — А вы где, блять, были? — Ну мы пошли в магазин. — напомнил Арс. — Только вышли из дома, а из машины какой-то мужик кричит, мол, пацаны, у вас деньги выпали. Там правда на асфальте купюра валялась, я пошёл подбирать, ну и меня сразу затащили в машину. Паша побежал за мной, но там рядом стоял на первый взгляд вообще левый мужик, который его схватил и затолкал в машину и тоже сел. Это был, кстати, Андрей, как потом выяснилось. Нас привезли в какой-то более-менее загородный дом, в подвал посадили, сказали сидеть. С нами остался вот Андрей и Гриша. И вот мы сидели-сидели, сидели-сидели, и вот они в очередной раз заходят и говорят нам раздеваться. Как бы до трусов, но всё равно понятно, что будет дальше. Меня себе забрал Андрей, Пашку Гриша, я там начал рыдать, он начал меня пиздить, Гриша вообще там грозился Паше палец отрезать, тоже ему втащил, и вот когда мы уже практически перестали сопротивляться, внезапно пришёл Стас с пистолетом. Сначала он проткнул Грише руку ножом, типа Гриша положил руку на стол, а Стас ножом эту руку к столу прибил, параллельно начал спрашивать, кто он такой и кто у него начальник. Ну в итоге Гриша встал к стенке к Андрею и рассказал, что должен был какому-то чуваку из тюрьмы, и вот он его послал на эту работу, с Андреем та же история, но ни имени этого чувака, ни чего-либо про нашего маньяка они не знали. И тем не менее Стас сначала ёбнул Гришу за Пашу, а потом Андрея за меня. И всё, мы уехали. Историю их похищения и спасения излагали в основном Арс со Стасом, поскольку Паша, сами понимаете, был не в состоянии что-либо сформулировать. Ну а парни с каждым новым словом пребывали всё в большем ауте. — Ты прям их убил? — по окончании истории аккуратно уточнил Серёжа. — Ну а хуле, блять, заебли. — развёл руками Стас, а Антон без лишних слов крепко пожал ему руку. — Красавчик, туда. — оценил Дима. — И вообще-то спасибо. — опомнился Арс. — Да не за что, не за что. — Проверьте у Паши пульс кто-нибудь, пожалуйста. — попросил Серёжа, а друзья даже посмеялись. — Ну не трогайте его, у человека ахуй плюс ахуй. — заметил Дима. — Пусть спокойно в себя придёт. — Так ты всё-таки не умер? — догадался Серёжа, Стас явно с интересом приподнял брови, а друзья по новой засмеялись. — Либо я всё-таки Иисус Христос, а сегодня даже воскресенье. — Бро, а ты ж понимаешь, что тебе жизнь спасли, блять, маньяки? — нервно усмехнулся Антон. — Да, им, видимо, не понравилось, что он собирается перевернуть сюжет игры. — покивал Дима. — А ты вообще… в порядке? — аккуратно уточнил, вновь внезапно, но Серёжа. — Нет, блять, это неправильное построение вопроса. Ты ёбнулся, блять? — прямо спросил Антон. — Я нахуй… да мы, блять… да нельзя так делать! Клянусь, был бы я в другом состоянии, тебе просто повезло, что я сейчас самый счастливый человек от того, что ты жив, но я б тебя уебал нахуй за такие приколы! — С удовольствием, чтоб мозги на место встали, долбоёб ты эдакий. — вполне тактично выразился Дима. — Пацаны, ну я… — попытался Стас. — Да что «ты», блять? Ты о ком-то, кроме себя, подумал? Да мы тут охуели от жизни, Паша с Шастом вообще, блять… — развёл руками Серёжа. — Пацаны, вы не поймёте. — вклинился Арс. — Это… невозможно объяснить, и это не настолько лёгкий шаг, как вам может казаться. Если человек на него решается — это значит, что, представляете, блять, выйти с крыши проще, чем продолжать существовать. Мы не говорим о том, что это хорошо, просто не стоит его осуждать за этот поступок, вы не знаете, почему он к этому пришёл и как бы вели себя вы в его ситуации. — Довели суки? — таки чуть смягчившись спустя некоторое время молчания, догадался Дима. — Да. — вздохнул Стас. — Мне было очень тяжело, на тот момент это казалось мне единственным верным выходом. — А сейчас? — уточнил Серёжа. — А сейчас я думаю, что по крайней мере вас оставлять наедине с маньяками нельзя. — Ну, в целом… хоть так. — прикинул Антон. — Но мы с тобой об этом ещё поговорим, я тебя заебу теперь, пидор ты ебучий, люблю тебя не могу. — Я тебя тоже. — тихо посмеялся Стас, а Антон его, конечно, крепко обнял. — Мы как-нибудь обсудим стихи в подвале? — опомнился Дима. — Кстати. — включились все разом. — Мы с Пашей подумали, что это значит, что есть ещё игроки. — рассказал Арс. — Возможно… — задумчиво вздохнул Стас. — Нам это в любом случае сейчас не поможет, даже если вдруг вы знаете их имена, мы их не найдём. А может, их вообще убили. — Просто берём на заметку? — догадался Антон. — Пока да. Я, кстати, устал жесточайше, не спал уже, получается… трое суток. Так что можно это?.. — Да, конечно, я тоже устал очень. — согласился Арс, да и остальные максимально понимающе закивали. — У нас тут обновления по размещению. — оповестил Дима. — Мы теперь спим не впятером на одной кровати, а кто-то втроём на кровати, кто-то один на подоконнике, кто-то вдвоём на полу на матрасе. — Соответственно, выбирай, куда хочешь. — кивнул Антон. — Мы все тебя заберём, если у вас там… — тонко намекнул Серёжа. — Ага, блять. — аж опешил Паша, схватившись за Стаса уже обеими руками. — Проснулся, блять. — вместе с остальными просмеялся Дима. — Сейчас как заберём себе, будешь знать. — конечно, больше в шутку пригрозил Антон. — Нет, ты будешь со мной на матрасе. Будешь же? — с надеждой спросил Паша. — Заебал. — выдохнул Стас, лбом уткнувшись ему в плечо, но, конечно, посмеялся вместе с друзьями. — Буду, конечно, куда ж я денусь? Собственно, на том и порешили. Стас с Арсом сходили в душ, остальные в это время стелили кровати. В то время, пока Стас ушёл, Паша чуть было истерику не схватил, поскольку подумал, что он всё-таки исчез, но тот в итоге, разумеется, благополучно вернулся. Друг другу товарищи, конечно, пожелали спокойной ночи и наконец улеглись: Дима на свой любимый подоконник, Арс, Антон и Серёжа на кровать, ну а Паша со Стасом на матрас. Улёгшись к Стасу лицом, Паша ещё некоторое время молча смотрел ему в глаза. Стас в свою очередь тоже молчал и смотрел в ответ. Одними этими взглядами они переговаривались, казалось, всего минуту от силы. На самом же деле эта молчаливая беседа длилась около двадцати минут, товарищи за это время даже уснуть успели. А Паша крепко сжимал его руку в своей, смотрел в его глаза и был настолько заворожен, что даже не чувствовал градом катящихся слёз на своём лице. — Не плачь. — шёпотом произнёс Стас и свободной рукой ласково прошёлся по его щеке, большим пальцем умудрившись стереть слёзы. — Всё хорошо. — Я завтра проснусь и тебя не будет, да? — подрагивающим голосом догадался Паша. — Ну ты только сильно не паникуй, если что, я всё ещё могу хотеть есть или хотя бы писать. Да никуда я не денусь. — таки посерьёзнее добавил Стас. — Даже если ты ненастоящий… зачем ты это сделал? Я… ты даже не представляешь, что я чувствовал… — Я же был тебе не нужен, ты сам так сказал. Ты бросил меня. — напомнил тот, а Паша в очередной раз оказался на грани с истерикой. — Я не думал, что для тебя это будет таким ударом, зачем ты тогда всё это говорил, если хотел со мной быть? — Я не знаю. — честно признал Паша, тяжело сглотнув. — Я должен был сразу выслушать тебя и тогда всё было бы хорошо. Ты был бы сейчас со мной… — А я сейчас, извиняюсь, где в твоём понимании? — с сомнением уточнил Стас. — Ты умер, ты ненастоящий, я тебя больше никогда не увижу… — начал Паша и по новой расклеился. — О, Господи… — вздохнул Стас и, наконец обняв его, крепко прижал к себе. — Ну где ж я ненастоящий? — Я точно сошёл с ума или ты мне снишься или… или я не знаю, но так не может быть… — Ну давай ты сейчас уснёшь, проснёшься, а я каким-то чудесным образом всё ещё буду рядом с тобой. — Нет, я не буду спать. — тут же даже несколько панически ответил Паша. — Это почему ещё? — Потому что тогда ты точно исчезнешь. — прорыдал Паша, вцепившись в него обеими руками. Держался он действительно крепко, даже чересчур, но на боль Стас не обращал ровным счётом никакого внимания. — И как мы с тобой тогда жить будем? — Я не буду спать никогда. — Ты что, с ума сошёл? — снисходительно посмеялся Стас, бережно поглаживая его по затылку. — Ну всё, Пашка, перестань, я вот он, живой здоровый. Ты только, наверно, так больше не делай, а то это… то ли я чё-то не понимаю, то ли ты не так выразился, но как будто бы всё это могло не очень хорошо для нас обоих закончиться. — Ну я долбоёб, ты нахуй меня слушаешь вообще? Хуйню сказал, просто не подумал, а он на крышу сразу, блять… — Ну это тебе просто хуйня, я-то как бы… счёл это как-то, что я тебе нахуй не нужен, это же твоя прямая цитата. — пытался донести Стас. — Я же не знаю, просто так ты это ляпнул или действительно… — Да как ты мне можешь быть не нужен, долбоёб, блять, я тебя люблю больше жизни, как мне жить, блять, дальше без тебя, я же не смогу… — уже практически провыл Паша. — Я больше никого так не полюблю, я и не хочу никого, кроме тебя любить, я только тебя люблю, мне больше никто не нужен, вернись ко мне, пожалуйста, я больше никогда так не буду и никуда тебя не отпущу никогда… — Я тебя тоже люблю, долбоёб. — вздохнул Стас, конечно, непроизвольно улыбаясь. — Пашуль, а я спать очень хочу. — Спи. — Спасибо за разрешение, но мне сначала надо уложить тебя, мы же не можем допустить, чтоб ты истерил всю ночь, да? — мягко поинтересовался Стас. — Конечно, не можем. Поэтому давай успокаиваться и спать, да? — Нет-нет-нет-нет-нет… — Я тебе обещаю, что завтра ты проснёшься, и я буду рядом. — максимально убедительно заверил Стас. — Разве я тебя когда-нибудь обманывал? — Нет. — таки признал Паша. — Ну вот и всё, что ж ты мне не веришь? — Ты обещаешь? — Обещаю. — прошептал Стас и пару раз чмокнул его в висок. Конечно, на то, чтобы полноценно успокоить и уложить Пашу спать, понадобилось не десять и даже не двадцать минут, ещё минут сорок Стас убеждал его в том, что всё будет хорошо, и в итоге Паша таки благополучно вырубился в его крепких объятиях, так до конца и не поверив в реальность произошедшего.