Цитрусовое лето

А тусовка конечно успешно продолжалась, и ровно до одного прекрасного момента всё проходило как обычно, совершенно стабильно, то есть песни, танцы, алкоголь, сигареты, душевные разговоры с кем придётся и где придётся, и тому подобные прелести свободной от всяких забот жизни. Некий неожиданный поворот случился только тогда, когда Серёжа ближе к четырём часам утра вдруг неожиданно предложил: — Пацаны, давайте играть? — Давайте играть. — в один голос согласились Стас с Антоном и, чокнувшись рюмками, опрокинули в себя по пятьдесят грамм на брудершафт. — Давайте. — без вопросов поддержали и другие трое. — Во что? — уточнил Арс. — Давно мы не играли в правду или действие. — напомнил Дима. — Думаю, это любимая игра Станислава Владимировича, конечно. — кивнул Антон, а товарищи дружно рассмеялись. — А вот сейчас мы и узнаем всё, что хотели знать. — хлопнул в ладоши Серёжа. — А почему вы так уверены, что я на это соглашусь? — посмеиваясь, осведомился Стас. — Потому что тебя не спрашивали, Стась. — совершенно просто ответил Паша. — Да, выбора у тебя как бы нет. — кивнул Арс. — Ну если бы я был чуть более трезв, я бы, конечно, послал вас нахуй, но в данный момент… — пожал плечами Стас, у которого действительно уже даже язык знатно заплетался. В целом, как и у остальных товарищей. — Оо. — воодушевлённо протянули другие пятеро, а тот только посмеялся. — Отвечать на вопросы надо прямо, честно и без вот этого: «А всё вам расскажи». Понял? — сразу спросил Антон, вместе со Стасом сев на по прежнему разложенный диван к товарищам. — А как вы узнаете, если я решу вас наебать? — уточнил Стас. — Вот пидор, даже из бухого ничего не вытянешь… — нервно усмехнулся Серёжа. — Нет, ну я просто с точки зрения логики уточнил. Вот я скажу, что работаю сварщиком, это неправда, но откуда вы об этом узнаете? — Стас, блять, ну ты не пизди и нам не придётся об этом думать. — вместе с товарищами просмеялся Дима. — Ну а вдруг я… — Так, давайте придумаем, что мы будем делать с пиздаболами. — предложил Арс. — Ну, с ним, в смысле. — Если мы поймём, что ты пиздишь, тебе пять дополнительных вопросов сверху. Самых уёбищных, и пока ты не ответишь, мы не отъебёмся. — придумал Антон. — Отвратительно. — посмеиваясь, оценил Стас. — Ну ладно, как скажете. А что вы будете делать, если я буду выбирать действия? — Пригласим к прыжку с балкона. — кивнул Дима, а товарищи дружно рассмеялись. — Понял… проверять не буду. — Это правильное решение. Давайте бутылку любую пустую. — Держи. — сказал Дима, взяв первую попавшуюся на глаза бутылку из-под пива, и протянул Антону. — Благодарю. — кивнул тот и, положив бутылку на центр, без лишних оттягиваний закрутил её. — Пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста… — в один голос проговаривали все пятеро, пока Стас совершенно безбожно ржал. Но, как говорится, хорошо смеётся тот, кто смеётся последним, потому что бутылка вдруг взяла и остановилась горлышком к нему. — Да! — совершенно синхронно и радостно воскликнули все пятеро и конечно рассмеялись с выражения лица Стаса, который смеяться резко перестал. — Неет. — хныкнул тот, лицом уткнувшись Паше в плечо. — Пашуль, ты меня любишь? — Да. — посмеиваясь, согласился тот. — Тогда спаси меня. — М-м. — совершенно довольно и отрицательно промычал тот. — Страдай. — Итак, с чего мы начнём? — воодушевлённо поинтересовался Дима. — Подожди, он ещё может выбрать действие. — напомнил Антон. — Если он конечно прям уебан уебаном… — А я да. — мигом опомнился Стас. — Уебан. — констатировали все разом. — Ну нельзя сказать ему выйти с балкона, да? — предположил Дима, а товарищи по новой засмеялись. — Думаю, мы будем очень неправы… — согласился Арс. — У меня есть идея получше. — оповестил он, а друзья мигом перевели на него крайне заинтересованные взгляды. — Ты сейчас пожалеешь, что не согласился ответить на вопрос. — Я не буду сосаться с Серёжей. — заведомо предупредил Стас. — Сука… — вместе с товарищами просмеялся Антон. — А со мной? — Ну с тобой… скажем так, ни то чтобы горю желанием, да и Арсений Сергеич вряд ли мне подобное загадает, он вроде не фетишист. — Арсений Сергеич ещё и пожить хочет, скорее всего. — прикинул Паша. — Да, — посмеиваясь, согласился Арс, — поэтому просто зайди в приложение Сбербанка и продемонстрируй нам, сколько денег у тебя на карточке. — выдал он, а другие четверо мигом радостно заорали, пока Стас сидел с выражением сплошного ужаса на лице. — Гений, Боже… — даже несколько удивлённо оценил Дима. — Да идите нахуй… — посмеиваясь, произнёс Стас, но таки взялся за телефон. — На какой карточке, Арсюх, ты не уточнил. — У тебя не одна? — удивился Паша. — У меня… скажем так, даже не две. — Тогда на всех. — решил Арс. — Как же я тебя… люблю. — вздохнул Стас, а товарищи, несмотря на то, что находились в предвкушении, даже посмеялись. — Ну может не надо? Я могу выйти с балкона, даже Серёжу, пожалуй, поцеловать могу. — Давай-давай, перед смертью не надышишься. — поторопил Дима. — Ну и хуй с вами. — таки решил Стас и куда-то потыкал в телефоне. — Ну смотрите, вот первая, с которой я обычно всё и оплачиваю. — оповестил он, положив телефон на центр, и вот тут-то товарищи ни то что выпали, все пятеро буквально застыли, увидев перед собой цифру, превышающую двести тысяч рублей. — Сколько блять? — в один голос аж полушёпотом от шока уточнили Дима, Серёжа и Паша. — Это только первая, пацаны, подождите… — нервно усмехнулся Антон, а Стас тем временем забрал телефон обратно. — Вторая, вот, смотрите. — продолжил он и положил телефон обратно. На этот раз сто двадцать тысяч и вот тут товарищи уже аж дара речи лишились. — Вот третья. — рассказал Стас и действительно показал счёт третьей карты. Здесь сто пятьдесят. — Ну и четвёртая, последняя, тут всего соточка. О, даже ровно. Телефон Стас благополучно забрал обратно, внимательно наблюдая за друзьями. Он будто бы внезапно протрезвел и посерьёзнел, и если бы вы видели его лицо в тот момент, прекрасно поняли бы, что Стас тщательно анализирует поведение и реакцию каждого товарища. Особенное внимание конечно было уделено Паше, что вполне логично. И, естественно, настолько внезапно и без всяких предупреждений всё это Стас сделал намеренно, дабы видеть максимально искренние реакции. — Это все видели? — настороженно уточнил Паша спустя секунд пятнадцать молчания, чем и вывел друзей из состояния ступора. — С ума по одиночке сходят, пацаны… — аккуратно произнёс Дима и вместе с другими перевёл взгляд на Стаса. — Да, вы были правы, я отчасти богатенький. — кивнул тот. — Единственное, конечно, всё-таки не наркодилер и даже не президент Латвии. — Ты миллионер? — уточнил Арс. — Это вряд ли. — усмехнулся Стас. — Ну, хотя, тут с какой стороны… посмотреть конечно. Но скорее всё-таки да, чем нет. Понимаете, просто слово «миллионер» звучит так, как будто у меня овер дохуя денег, я богатый, крутой и вообще всё заебись. Спойлер — нет. — В любом случае, фан факт — мы бухаем с миллионером, ребят. — совершенно просто пожал плечами Антон. — Звучит как начало мема, да? — Да у нас вся жизнь один сплошной мем. — нервно усмехнулся Серёжа. — Вон у Пашки вообще разрыв шаблона случился. — Я блять аж протрезвел… — в полном ауте оповестил тот, а друзья, уже немного отошедшие, даже посмеялись. — Ты это… еб… Господи… — Не знаешь, какую эмоцию юзнуть? — посмеиваясь, догадался Стас. — Да я в таком ахуе, что… я не могу никакую выдать при всём… Господи, желании… — Так, этот товарищ пусть отходит, а ты нам пока расскажи… — начал Арс. — Кем ты работаешь? — в один голос спросили те четверо. — Ну… скажем так, я учредитель компании, в которой по совместительству являюсь и генеральным директором. — рассказал Стас. — Кто такой учредитель? — уточнил Серёжа. — Это… значит, что он владеет компанией. — в некотором шоке пояснил Антон. — Ты сам её создал? — Да. — Давно? — Шесть лет назад. — Чел блять в двадцать создал компанию. — развёл руками Дима, уже даже несколько истерично смеясь. — Ну у вас есть ещё три года. — посмеиваясь, посчитал Стас. — Я говорю, это всё просто звучит так, как будто я какой-то… особенный, крутой и так далее. Нет, я просто… знаете, у скольких людей как минимум в нашей стране есть своя компания? — Ну у тебя большая, судя по доходу. — заметил Арс. — Ну у меня… весьма. — прикинул тот. — А чем у вас занимаются? — поинтересовался Паша, наконец немного отошедший. — На мебели специализируемся. У тебя дома половина нашей, кстати. — оповестил он, обращаясь к Антону. — Да? — изумились все разом, а Стас, посмеиваясь, кивнул. — Я хотел сказать, потом вспомнил, что вы ничего не знаете, поэтому молча оценил этот момент. Комната твоя вообще полностью. — Вот в свою комнату я всё сам выбирал, сердцем чувствовал, легенда. — наконец заулыбался Антон и крепко пожал ему руку. — То есть вот эта ебейшая кровать, которая выдержала пять мужиков… — поражённо начал Серёжа, а товарищи дружно рассмеялись. — Цена — качество, обращайтесь. — А как ты это сделал? — совершенно искренне не понял Арс. — То есть… ты просто рискнул заняться бизнесом? — Или у тебя богатые… кто-то типа родители? — предположил Дима. — Не-не, у меня… как бы это сейчас пафосно ни прозвучало, не было буквально ничего. Изначально в восемнадцать лет я начал заниматься перепродажей различного рода товара, параллельно учился, ну и получал стипендию. Немного откладывал, вот тот бизнес попёр, всё хорошо шло, со временем я начал… ну, весьма крупные суммы для себя на тот момент зарабатывать. И вот потом рискнул пойти дальше. Ну вот и пошёл. Я был уверен, что прогорю, но… как видите, всё сложилось. — И ты учился параллельно? — изумился Антон. — Ну да, а чё делать? Я говорю, это изначально вообще всё… не предполагалось, как что-то большое, как прям бизнес-бизнес. Я просто решил попробовать, ну типа мало ли. И вот все мои накопленные сбережения по большей части, конечно, сразу ушли туда, я продолжил заниматься перепродажей параллельно, потому что деньги лишними не бывают, да и это вообще не особо затратно в плане… по времени. Вот, так что днём я сидел на парах, параллельно работал, после пар тоже работал и ночью работал, и вот доработался со временем. Перепродажей я закончил заниматься, как только компания начала приносить больший доход, чем сей вид деятельности, и уже все силы, деньги и энергию положил туда. В универе я доучился, параллельно в другом ещё на заочке учился, просто потому что мне нужны были азы предпринимательской деятельности, вот это всё было… ну, тяжеловато конечно, но… — пожал плечами Стас. — Терминатор нахуй. — нервно усмехнулся Дима, да и остальные сидели с выражениями сплошного шока на лицах. — Я устал блять, пока вот этот график слушал, а человек так жил года четыре, прикиньте? — произнёс Серёжа, а товарищи даже посмеялись. — То есть ты типа правда учился в двух универах и параллельно развивал два бизнеса? — Я ещё много чем параллельно занимался, у меня ещё и друзья были. — посмеиваясь, кивнул Стас. — А выгорание, нет? — спросил Паша. — Не, кстати, не было такого, мне очень нравилось… и нравится то, чем я занимался и занимаюсь. Учиться мне всегда нравилось и было очень легко, я типа… запоминаю информацию с первого раза и надолго, мне не надо ничего учить, память ебейшая. А бизнес… просто мне всегда было интересно этим заниматься, то есть сам процесс, в определённый момент меня даже перестал интересовать доход, я просто кайфую с самой работы. И постоянно ищу дополнительные источники заработка не потому, что мне денег не хватает, просто нравится пробовать что-то новое. — У тебя ещё и ни один источник? — окончательно выпал Арс, да и остальные, просто немного утерявшие дар речи. — И даже не два. — Рассказывай. — в один голос потребовали все пятеро. — Ну, смотрите. Я вообще стараюсь жить так, чтобы у меня было не менее пяти источников дохода. Три из них абсолютно стабильны, два я меняю постоянно, потому что пробую, интересуюсь и так далее. Первый — ну, компания, сами понимаете. Второй — я занимаюсь инвестициями уже четвёртый год и вышел на стабильный пассивный доход в размере ста с копейками тысяч в месяц. То есть, я просто ничего не делаю, но вот доход есть. На самом деле могло бы быть больше и будет больше, просто вот здесь я стараюсь не торопиться, двигаться помедленнее и поаккуратнее. Вот, и третий — я сдаю две квартиры. Одну за пятьдесят тысяч в месяц, в ней второй год живёт парочка и съезжать никуда не собирается, вторую за шестьдесят пять, в ней полтора года живёт одна семья, которая в ближайшие лет десять, мне кажется, вообще никуда не денется, так что там тоже всё стабильно. Вот так вот получается. — У тебя ебать сколько квартир? — аж опешил Антон. — Три. Ну вот две, соответственно, там, в третьей я сам живу. Два года назад купил, вот радуюсь жизни теперь. — Ты сколько в месяц зарабатываешь? — уже прямо и без всяких терзаний совести спросил Дима. — Крайне нетактичный вопрос… но уже, простите, ебать как интересно. — нервно усмехнулся Арс. — Ну, смотрите… — задумчиво начал Стас. — С компании в месяц я получаю шестьсот тысяч рублей. — выдал он, а товарищи на этом моменте как-то синхронно перестали дышать и позакрывали глаза. — Потому что я, соответственно, и учредитель, и ген. директор. С аренды квартир — сто пятнадцать тысяч, с инвестиций плюс-минус столько же, с прочего тоже около ста тысяч в сумме. Итого получается… ну хорошо, около восьмисот тысяч в месяц я зарабатываю. — Ёб твою мать… — в один голос и в полном ауте прошептали все пятеро. — То есть ты зарабатываешь почти лям в месяц и сомневаешься в том, что миллионер? — нервно усмехнулся Серёжа. — Пацаны, ну это всё звучит так красиво, на самом деле у меня из этих восьмисот тысяч остаётся всего триста. — пожал плечами Стас, а товарищи удивлённо повскидывали брови. — Это почему? — Ну как почему? Очень много денег уходит в развитие компании… — начал Стас, а друзья уже на этом моменте протянули понимающее «аа». — Потом ещё кое-куда сто тысяч в месяц стабильно уходит. Вот так туда-сюда по чуть-чуть у меня в итоге и остаётся меньшая часть дохода, ещё определённая часть в банк кладётся под проценты, чтоб было, что-то наличкой остаётся у меня, что-то ещё куда-то, так что я себя миллионером не ощущаю, спокойно, товарищи. — Но если тебе взбредёт в голову внезапно купить машину за… пол ляма, скажем, ты сможешь это сделать? — поинтересовался Дима. — Если вдруг внезапно мне зачем-то… короче, да. — согласился Стас, поняв, что объяснять, что он не склонен к импульсивным поступкам, да и машина за полмиллиона ему не нужна, — долго и бессмысленно. — Бля, а представьте, как им гордятся родители… — даже задумался Антон. — Если бы мой ребёнок был им… я бы блять молился на себя каждый божий день, что вырастил этого гения. — нервно усмехнулся Паша. — Ну родители тоже внесли какой-то свой вклад, значит, правда имеют право гордится и собой. — предположил Арсений. — А ты им там хоть домик на Манхеттене купил? — поинтересовался Серёжа, а товарищи даже посмеялись. — Ничего я никому не покупал, никто мной не гордится, никто в меня ничего не вносил. — пожал плечами Стас. — У меня нет родителей. — вдруг сказал он и вот тут-то друзья даже впали в ступор. — В каком смысле? — не понял Дима. — Вы типа не общаетесь? — догадался Паша. — Нет, их типа прям конкретно нет. — пояснил Стас и вогнал товарищей в замешательство окончательно. — Ещё один неожиданный сюжетный поворот, вы к этому готовы, думаю… я из детдома. — выдал он и вот тут-то все пятеро как один застыли буквально намертво. — Я не знаком со своими родителями, ни разу в жизни их не видел. Меня оставили в роддоме, поэтому я на свободе живу меньше, чем жил там. Вот такие дела, так что некому мне домики на Манхеттене покупать, как не прискорбно. — Что? — аж шёпотом, с ужасом и совершенно синхронно переспросили все пятеро, немного придя в себя, на что Стас только развёл руками. — Вот сейчас реально… какую эмоцию юзнуть? — несколько заторможено произнёс Антон. — Так, во-первых, мы конечно же ничего… как это по-человечески сказать? — даже задумался Дима. — Мы нормальные. — сформулировал Арс. — Ну то есть… я догадываюсь, о какой реакции ты мог бы переживать. — Её не будет. — согласился Паша, всё ещё выглядящий крайне ошарашенным, как, в целом, и остальные. — Всё в порядке. — Спасибо, это было важно. — кивнул Стас. — Я поэтому долго не говорил… мм, все по-разному очень относятся к этой информации, поэтому я сначала сближаюсь, потом оповещаю. Это эгоистично, да. — Это нормально, ненормально, что кто-то… что-то вообще против этого имеет. — недоумевающе произнёс Антон. — Ты же в этом не виноват. — А что тебе говорили? — рискнул спросить Серёжа. — Ну… обычно напрямую ничего не говорят, просто… ну, неприязнь появляется, люди начинают отдалятся, ну это Бог с ними, мой любимый тип — это те, которые рассказывают мне лично, что я отличаюсь от них, ну, от вас, то есть, есть одна… женщина, всем сердцем обожаю, которая регулярно напоминает мне о том, что мне нет места среди «нормальных» людей и в целом в обществе. И она такая не одна, я таких… ну овер дохуя встретил, просто с ней мы вынуждены часто контактировать в связи с определёнными обстоятельствами. Вот, поэтому об этом никто не знает почти из моего нынешнего окружения, только самые близкие, потому что со временем… вы поняли. — Блять, ненавижу людей. — вздохнул Арс, а товарищи с ним молчаливо согласились. — Это вообще блять кем надо быть, чтобы такие вещи говорить? — нервно усмехнулся Серёжа. — Уёбками. — в один голос констатировали Антон с Пашей. — Просто на всякий случай напомню, что мы нормальные. — произнёс Дима, заметив, что Стас очень активно запереживал. — Да дело в том, что я знаю. — хмыкнул Стас. — Просто у меня уже чисто инстинктивно идёт жёсткое напряжение и паника, когда я об этом рассказываю новым людям. Я же не могу знать, правда вы к этому нормально относитесь или из чувства та… ой, нет, загнался, блять, извините. — Да мы просто… хорошо, лично я просто не вижу ровным счётом ни одной причины плохо к тебе относится. — начал Антон. — Это уму непостижимо вообще такой хуйнёй страдать, мы же тебя любим. — пояснил Дима. — И откуда ты там… правда ты в этом не виноват и ничего страшного в этом нет на самом деле. — пожал плечами Серёжа. — Это наоборот достойно уважения, что ты вырос в таких условиях и таким человеком. — добавил Арс. — Я тебя вообще ещё больше теперь люблю походу и никому тебя обидеть больше не дам. — мягко улыбнулся Паша и обнял его. — Спасибо, я вас тоже очень люблю. — таки признал Стас, а товарищи протянули умилённое «оо». — Тебя особенно. — Я тебя тоже. — негромко произнёс Паша, чмокнул его в макушку и наконец немного отстранился. — Насколько тактично задавать вопросы на эту тему? — сразу уточнил Антон. — Нормально-нормально, у меня есть друг, с которым мы знакомы восемь лет, но он до сих пор требует с меня ебанутые детдомовские истории при каждой встрече. — Лютый кинн этого человека… — вместе с товарищами просмеялся Дима. — Ты прям с рождения и до восемнадцати лет там жил? — предположил Арс, а когда Стас кивнул, у товарищей аж сердца непроизвольно сжались. — А почему тебя никто не забрал? — совершенно искренне не понял Серёжа. — Или тебя забирали когда-то? — Не, меня ни разу не забирали. — не особенно весело хмыкнул Стас. — На самом деле всё это пиздёж, что дети из детдома кому-то нужны и что их там забирают активно. Нихуя подобного. Забирают грудничков, с руками отрывают, а у меня была какая-то ебатория с документами, поэтому не получилось, не фартануло. Малых совсем забирают не так часто, но тоже бывает, до четырёх лет, хотя, даже до трёх, я бы сказал. А если не забрали тебя лет до пяти, то можешь и не рассчитывать уже ни на что. Я вот со своими сверстниками как рос там, так мы вместе и вышли, из моей группы забрали только одну девочку, и то ей было всего лет восемь на тот момент. А если у тебя какие-то отклонения есть, даже малейшие, ты вообще нахуй идёшь, тебя там даже предлагать вряд ли будут. — А у тебя есть отклонения? — Ну я дальтоник немножко. — кивнул Стас. — Ёб твою мать, да сколько ж можно? — несколько растерянно спросил Дима, а товарищи даже посмеялись. Правда, несколько нервно. — Реально дальтоник? — удивился Паша. — Ну не совсем… просто некоторые оттенки не отличаю. Как эта хуйня называется… аномальный трихомат?.. — Ох, ёб твою мать. Как будто рэпер. — выдал Антон. — Антон, блин… — вместе с товарищами просмеялся Арс. — И это как-то повлияло? — подуспокоившись, догадался Серёжа. — Ну не так сильно конечно, но определённо да. Конечно у меня было чуть больше шансов, чем у какого-нибудь Вани с врождённым косоглазием, но в любом случае никто меня не забрал. Я так расстраивался в детстве блин… там же вот эти ужасные просмотры проводятся, как в зоопарке, ей-богу, приходят на тебя и других детей смотреть. Вот вас сажают в комнатке, приходят ваши потенциальные будущие родители, смотрят, чё-то спрашивают, ты там с ними разговаривать пытаешься, очень стараешься понравиться… А потом забирают кого-то, кто не ты, ты такой… ну блять, ну что со мной не так, чем вот этот лучше меня, что я сделал не так? И тебе типа четыре года, ты не понимаешь, что… ну не в тебе дело, жизнь, блять, такая. Грустно, короче, это всё было, не знаю, как эти просмотры проводились и проводятся в других детдомах, но в моём это всё выглядело так. Ну и типа… понятно, что это всё огромный удар по психике, самооценке, ведёт к какому-то преждевременному разочарованию в людях и человечестве в целом. Ну, просто, чтоб вы понимали, в шесть лет я уже прекрасно понимал, что я нахуй никому не нужен. Как и все остальные. — Блять, я сейчас плакать буду… — действительно крайне расстроенно произнёс Антон. Да и остальные сидели с той же эмоцией. — Та ладно, чё уже? — хмыкнул Стас. — Я ж пережил и… «вы переживёте» хотел сказать, блять, да, конечно. — Сука… — вместе с товарищами просмеялся Дима. — Ну перестань блять, дай нам посочувствовать. Это же правда ужасно и пиздец кромешный. — Ну к тебе там хоть хорошо относились? — с надеждой спросил Арс. — Мм… ну если вы считаете, что я вас ещё недостаточно нагрузил… — Рассказывай. — в один голос потребовали все пятеро. — Как скажете. Да нет конечно, к-к… ой, блять. — нервно усмехнулся Стас, поняв, что аж заикаться начал, а у друзей от осознания всего ужаса ситуации по коже пошли очень неприятные мурашки. — Ну вот, вспомнил, называется. Короче, нет, это было… очень страшно, ужасно и вообще я когда рассказываю кому-то все эти истории, большинство думает, что я это придумал. Потому что так типа не может быть. Но оно может и все на это закрывают глаза, потому что всем в этом мире похуй. Ну так вот… ну давайте с самого банального и очевидного начнём — воспитателям было похуй. Просто похуй, они ненавидели детей в большинстве своём, мне кажется, потому что иначе я их поведение объяснить не могу. Из самого лайтового и привычного — если ты на любом приёме пищи что-то не доедаешь или не допиваешь — это всё либо льётся тебе за шиворот, либо надевается на голову, тут уж как повезёт. Ну типа горячий суп мне года… в три-четыре за шиворот вылили, с тех пор я ел всё, что давали, даже если оно априори было несъедобно. То, что нас пиздили постоянно — это вообще ну типа… дефолт. К-когда объявлялся отбой надо было уснуть просто в момент, если ты не уснул и зашла воспиталка — тебе пизда, ну просто пизда, потому что если кто-то один в комнате не спит, включается свет, будят остальных и всех пиздят скакалкой или проводом просто по любым частям тела, куда попадут. А п-потом тебя за это ещё и соседи по комнате пиздят, когда воспиталка уходит. Коленями на гречку ставили, всю ночь в углу стоять заставляли, а утром ещё в школу идти, в глубоком детстве крапиву типа в трусы могли засунуть, за волосы там таскали, пиздили чем угодно вообще, чё под руку подвернётся, тем и отпиздят, в ведро с водой г-головой могли засунуть и немного потопить. Ну это вот малая часть. Это всё звучит как фантастика, но вот в то время, когда я рос, это всё было в порядке вещей. — Господи, какой ужас… — аж поёжившись, произнёс Арс, единственный не лишившийся дара речи, видимо. — Как это… — немного придя в себя, абсолютно недоумевающе начал Антон. — А… как это блять допустили? — совершенно искренне не понял Дима. — Ну, понимаете, в те времена, когда я рос, сексуальное и физическое насилие было распространено везде и детдома не исключение. — Сексуальное? — в один голос настороженно переспросили все пятеро. — Да вообще дефолт тоже. В самом детдоме это редкие случаи были, но за стенами типа… всегда пожалуйста. А в самом детдоме… из того, что я знаю, по-крайней мере, охранник изнасиловал у нас девочку в своё время. И его не посадили за это, просто попросили уйти по собственному. Он ушёл и всё. Рабочий просто какой-то тоже изнасиловал девочку, тоже ему ничего за это не было. Со мной ничего такого не произошло, слава Богу, но там никто не был застрахован и никто не знал, что с тобой произойдёт на следующий день, так что там была просто задача выжить. — Страна нахуй чудес. — вздохнул Серёжа, закрыв лицо руками. — И возможностей, не забываем. — добавил Антон. — Прикиньте, чел вырос вот в таком пиздеце, вышел, поступил в два универа, открыл бизнес и стал миллионером. — в полном ауте проговорил Дима. — Да, я старался. — усмехнулся Стас. — Клянусь, я был на миллиард процентов уверен, что ты из максимально благополучной семьи. — оповестил Арс. — Мы все. — закивал Серёжа. — Ну да, я полон сюрпризов. — хмыкнул тот. — А у вас у всех семьи хорошие? — Оо… — несколько нервно посмеялись товарищи. — Мы готовы к этому разговору, давайте, я уверен, что у всех, кроме Шаста и Пашки какой-то пиздец абсолютно. — решил Дима. — Да, начнём как раз с меня, потому что у меня всё хорошо. — открестился Антон. — Моя мама конечно имеет свои недостатки, но я знаю, что там у Арса и Серёжи, у Стаса вообще… пиздец, поэтому то, что моя мама активно хочет найти себе мужчину всей своей жизни — не так уж и страшно, и это, слава Богу, единственное, что меня напрягает. — Тётя Оксана легенда. — Молимся на тётю Оксану. — кивнул Арс, а товарищи дружно посмеялись. — У меня очень религиозные родители. — Реально? — удивились чуть ли не все разом, а Арс активно закивал. — В детстве мы каждое воскресенье и на все христианские праздники ходили в церковь, я не переносил… саму атмосферу, там ещё очень специфичные запахи, у меня всегда болела и кружилась голова, но всем было всё равно, мягко говоря. Я даже в обморок как-то упал… лет в семь, потому что мы стояли очень долгую службу, я говорил, что мне очень плохо, но меня никуда не отпускали. А потом отец сказал, что это всё от Сатаны, меня там начали по батюшкам водить, святой водой отпаивать и обливать, ну и так далее. Молиться было обязательно каждое утро после пробуждения, перед каждым приёмом пищи, днём обязательные полчаса молитвы и перед сном тоже. Если пропустить хоть один, и об этом узнает отец, а он узнает — тебя изобьют в лучшем случае. А, да, про наказания. Ремнём меня били, проводами, не давали есть целый день, пить тоже могли не давать, заставляли сидеть и молиться бесконечно, в чулане запирали, а я темноты боялся. В углу коленями на гречке я стоял конечно же, ну и… множество других изощрённых наказаний, изобретённых моим отцом. Исповедываться ходить за каждый проступок заставляли… Ну, в общем, это было весело, и слава Богу, что уже закончилось. — Я всегда боялся религиозников. — нервно усмехнулся Стас. — Да, это на самом деле пиздец. — закивал Дима. — У меня бабушка жёсткая религиозница, это очень страшно, правда. По многим пунктам, вы все сами всё понимаете. — Я вообще всегда считал странным приклоняться перед… простите, если есть верующие среди вас, но перед непонятно чем. — пожал плечами Антон. — Типа… вот есть какая-то книжка, есть люди, которые говорят, что это есть, но никто ничего никогда не видел. И тут все резко взяли блять и уверовали. — И главное, эти люди всегда самые ёбнутые. — заметил Паша. — Прям пиздец, я видел блять его родителей, это… люди, которые пиздили своего ребёнка, издевались над ним как могли, вообще непонятно что творили, потом приходили в церковь и считали себя самыми набожными и святыми в этом мире. Потому что они совершенно искренне считали, что всё делают правильно и ничего страшного не происходит. — Ну они в большинстве своём такие. — согласился Дима. — У меня тоже мама верующая, и тоже считала абсолютной нормой пиздить меня, типа… вообще никаких проблем. Но это изредка и только ремнём. У нас больше эмоциональный абьюз процветал и процветает, типа… моя мать — профессиональный манипулятор. Я прям помню, как я в детстве что-то делал не так, меня сначала пиздили, а потом ещё и игнорили. — Ой, бля-я. — явно с сочувствием протянули все разом. — Да-да-да, а я типа маленький, мне там лет пять, я не понимаю, что это не я виноват, я ребёнок, я просто, блять, кружку не удержал и разбил, вот до такого маразма доходило. А она этим молчанием внушала мне ебанутое просто чувство вины, и я уже сам начинал верить в то, что эта чашка была очень ценна для всех, что я настолько уебан, что вот из-за меня мама грустит, страдает и так далее. — А батя у тебя же есть? — опомнился Стас. — Да, батя у меня классный. — даже улыбнулся Дима. — Но ему на меня похуй. Он типа весёлый, добрый, никогда меня не бил, не игнорил, но я даже не знаю, что лучше — вечно орущая и недовольная мама или он. Потому что мы вот живём вместе, а он вообще не обращает на меня внимания практически, ему просто похуй, он не знает, когда у меня день рождения, в каком я классе, кем хочу стать, какая там любимая игра у меня, какие у меня оценки в школе, ему вообще глубочайше поебать на моё существование. — Он типа тебя не любит? — догадался Антон. — Нет, он любит, просто… вот на расстоянии. — пожал плечами Дима. — Мне кажется, он вообще жалеет, что завёл семью, потому что он вот яркий пример человека, которому это нахуй не надо. Потому что если бы он был плохим человеком, неспособным там на любовь, например, абьюзером каким-нибудь — это одно дело. Но я же знаю, что он очень хороший человек, он безумно любит своих друзей, своего лучшего друга вообще обожает, я вижу, как он вот даже к этому другу относится, я вижу, что любить-то открыто он способен. Просто не меня. И меня это очень, конечно… расстраивает, потому что вся моя жизнь строится на том, чтобы добиться его внимания, одобрения, похвалы, заинтересованности. А ему похуй. — А отец у всех одна глобальная травма, да? — нервно усмехнулся Серёжа, а остальные крайне траурно покивали. — А у тебя чё, кстати? — заинтересовался Паша. — О-о. — не особо весело посмеялись Дима с Антоном, явно что-то знающие. — Ну начнём с того, что у меня есть четыре брата и четыре сестры. Нас девять детей в семье. — сказал Серёжа, а Арс, Стас и Паша благополучно выпали уже на этом моменте. — Я почти самый младший, есть ещё младшая сестра, и вот нам больше всех повезло, потому что остальные уже выросли и разъехались. А когда они росли, и я был совсем маленьким, там пиздец был, у нас буквально двухкомнатная квартира, бухающая мать и постоянно меняющиеся отчимы. Ну, чтобы вы понимали потом, о ком я говорю — самый старший у нас Миша, ему уже тридцать, потом Маша, ей двадцать восемь, дальше Вика, ей двадцать пять, потом Рома, ему двадцать три, потом Катя, ей двадцать два, потом Костя, ему двадцать, дальше Влад, ему девятнадцать, потом я и потом младшая сестра — Ева, ей пять всего. И мем в том, что у нас почти у всех разные отцы. Только Миша и Маша от одного, остальные нет, поэтому мы вообще не похожи между собой. Ну Ева на Рому разве что отдалённо смахивает, я лично вообще на отца похож один в один, поэтому с ними выгляжу как дальний родственник. И вот, соответственно, представьте, какая ебанутая была жизнь, десять человек в двушке. — Пиздец. — в полном ауте произнесли Паша с Арсением. — И типа… вообще никого ничего не смущало? — уточнил Стас. — Маме норм? — Мама — это вообще отдельная песня, я её сколько помню — она только бухает, я её трезвой вообще не помню, когда последний раз видел. — пожал плечами Серёжа. — И выживали мы, получается, на пособия, ну Миша подрабатывал всегда, сколько его помню, Маша потом тоже начала, Рома, Катя, Костя, все. Мне не пришлось, потому что они все съехали, стали работать нормально и присылают мне деньги. Ну, мне и Еве, мы одни остались, остальные всё. Вот, и из-за того, что у мамы такой образ жизни, постоянно появлялись новые отчимы, ну и все алкаши ей под стать. Было весело, постоянно кто-то пиздился, нас пиздили, всех пиздили, гулянки каждый вечер устраивали. И вот во время одной такой гулянки нашего новоиспечённого отчима один из маминых дружков скинул с балкона. А этаж десятый, понятно, что разбился. Ну этот мужик сел в итоге, а мы проходили как свидетели. Был ещё отчим-дилер, вот Евин отец, заставлял меня накробизнесом своим заниматься. Ну я его сдал в итоге, он сел. Вот так вот. — Ебать… — Охереть можно… — поражённо выдавил Паша. — Да не, уже нормально. Вот в глубоком детстве было тяжеловато. — А братья, сёстры нормально помогают? — Ну да, на всё хватает, даже чуть больше. Ещё надо как-то Еву будет поднять, надеюсь, мать больше не надумает рожать, а то это пиздец. — А сколько ей лет-то, раз старшему уже тридцать? — Сорок пять. Она Мишу в пятнадцать родила. — Я херею с этой семейки… — Да я сам в ахуе, пацаны. — развёл руками Серёжа. — А у вас братья сёстры есть? — Бог отвёл. — хмыкнул Антон. — У меня тоже нет. — И у меня нет. — Ну соответственно. — У меня… ну уже нет. — В каком смысле уже? — Ну сестра у меня была, два года назад умерла. — пояснил Паша, а товарищи удивлённо повскидывали брови. — Это как? — не понял Антон. — Ну… типа взяла и умерла. — Нет, ну просто тебе двадцать четыре, если она старшая, то ей там… ну тридцатка, максимум сорок. Чё случилось-то? — Она младшая, ей там… двадцать было, получается. В автокатастрофе погибла с мужем и ребёнком. — пояснил он, а товарищи на пару секунд аж застыли. — Реально? — недоверчиво уточнил Стас, а Паша только пару раз кивнул. — Мы не общались, я даже на похоронах не был и узнал о том, что она умерла только через там… полгода. Поэтому можете не сочувствовать, меня не ебало абсолютно. Ребёнка жалко. — пожал плечами он. — Года два всего было. — А… почему вы не общались? — недоумевающе спросил Дима. — Да потому что она всегда сукой была, ей до конца и оставалась. — фыркнул Арсений. — Ну да. Просто, короче, я ребёнок от первого брака, сестра от второго, отцы у нас разные. И так получилось, что я был нежеланным ребёнком, то есть, по залёту. Поэтому меня всю жизнь ненавидела мать. Она ненавидела и моего отца, и все её родственники тоже, а я как бы его отпрыск, поэтому тоже иду нахуй. Вот, а сестра была запланированным ребёнком, то есть мать моя с моим отчимом поженились и сделали ребёнка, чему были счастливы. А я в их красивую картинку семьи не вписывался. Отчим меня пиздил, мать ещё больше, сестра все свои косяки сваливала на меня, меня опять пиздили… ну, короче, вот такая атмосферка была некомфортная. А вот в семнадцать лет мы с Арсом вместе съебались жить на другой конец города, родственники со мной и так практически не общались, а вот с тех пор вообще перестали мы с ними как-либо контактировать. Ну вот сестра два года назад умерла, у матери из-за этого начались жёсткие проблемы со здоровьем, и вспомнила она о моём существовании только тогда, когда понадобились деньги на лечение. Я бы деньги и так не дал, а у меня их ещё и не было. И вот она тоже два года назад умерла, только от инсульта. Поэтому у меня нет никого вообще из родственников. — пожал плечами Паша, а товарищи ещё секунд с пятнадцать сидели молча в полном ауте. — Да у остальных жёстче, чё вы так выпали-то? — Я был на тысячу процентов уверен, что ты из благополучной семьи… — нервно усмехнулся Антон, а остальные трое дружно закивали. — Серьёзно? — Да я ещё и был уверен, что у тебя прекрасные отношения с родителями… — в некотором ступоре кивнул Дима. — Почему-то. — Вот да, я тоже. — Не в этой жизни, к сожалению. — хмыкнул Паша. — Мне казалось, я выгляжу как человек из самой неблагополучной семьи из всех возможных. — Да не, не. Я говорю, вот Шаст, Стас и ты — я был на сто процентов уверен, что у вас всё нормально. — рассказал Серёжа. — Про Диму я просто немного знал, по Арсу понятно, а вот вы двое блять убили. — Но хоть у кого-то из нас всё хорошо. — заметил Стас. — Как же я люблю маму, Господи… — несколько истерично посмеялся Антон. — Ну теперь хоть понятно, почему он из нас самый нормальный. — прикинул Паша. — А вот этот, блять? — нервно усмехнулся Антон и указал на Стаса. — У него самая здоровая самооценка из всех, кстати. — вдруг вспомнил Дима. — Блять, Шеминов, объясняйся. — Почему ты нормальный? — всё пытались понять Серёжа с Арсом, а Стас только посмеялся. — Да я блять дёрганый пиздец, вы чё, какой я нормальный? — Правда, я просто махнул рукой рядом с ним, он ебать как вздрогнул. — пожал плечами Паша, а Антон, сидящий рядом, даже не замахнулся на Стаса, просто действительно резко махнул рукой поблизости. А тот снова сильно вздрогнул. — Ебать… — в некотором шоке выдавили те четверо. — Так, извини, я не думал, что настолько. — сразу сказал Антон. — Та нормально, только не надо больше проверять, всё, посмотрели, реально дёрганый, больше руками не машем, пожалуйста. — попросил Стас, а остальные конечно максимально убедительно и понимающе покивали. — А ещё есть какие-то такие штуки? — с интересом спросил Серёжа. — Ну… есть такая штука… короче, допустим, я сижу в комнате и слышу за дверью шаги. Я могу определить, в каком настроении человек, с каким намерением и куда он направляется. И если это быстрый агрессивный шаг, и человек идёт в мою сторону, может до панички дойти. — Пиздец… — А было такое? Вне стен детдома. — спросил Арс. — Да, конечно, даже не так давно. — Ты не один живёшь? — Нет, я один живу, просто у меня есть друзья. И вот один друг… ну, кстати, Морозов, вы же уже знаете Морозова. — Он твой друг? — изумились товарищи, а Стас, посмеиваясь, кивнул. — И коллега по совместительству. Мы не всегда тусуемся в офисе, иногда работаем из дома и чаще всего у меня просто сидим, чиллим. Короче, я чё-то сидел в приставку играл в перерыве между какими-то конференциями, а он на кухне общался с одним из наших партнёров по телефону. И вот в один прекрасный момент я слышу очень агрессивные шаги по направлению как раз к моей комнате. Бля, меня так затрясло, просто пиздец какой-то… Ну Морозов шарит, просто забылся немного, дошёл, успокоил и пояснил, что это его вот тот человечек по телефону выбесил, и он вообще шёл мне жаловаться. Вот, это всё при том, что я с Морозовым дружу восемь лет и это самый добрый в мире блять человек, мы даже не ругались нормально ни разу в жизни. — То есть это не зависит от… самого человека, просто сам факт? — догадался Арс. — Ну конечно, я же ни того товарища, ни Пашу, ни Шастика не боюсь, просто вот когда триггерные штуки происходят мне уже всё равно, кто их совершает, честно говоря. Ещё долго друзья обсуждали подобные вещи, затрагивая и детство, и семьи, и множество других не самых приятных тем. В общем-то, в ходе этого диалога окончательно выяснилось и подтвердилось, что все они, за исключением Антона, сильно травмированы, а кто-то даже чересчур. Этот совершенно искренний диалог состоялся во многом благодаря алкоголю, времени суток и в целом очень доверительной атмосфере в самой компании. И друзья действительно были рады узнать друг о друге столько нового, ведь эта информация объясняла многие вещи, происходящие в настоящем. Арс был чересчур эмоционален, нерешителен и не умел брать на себя ответственность как раз благодаря деспотичным родителям, которые убили его нервную систему ещё в детстве, контролировали каждый шаг и ни во что не ставили. Серёжа был столь груб и чёрств на первый взгляд просто потому, что не умел проявлять какие-либо чувства, он вырос в таких условиях и искренне считал подобное поведение нормой. Пашина порой неконтролируемая агрессия с лёгкостью объяснялась точно таким же отношением к нему когда-то самых близких людей, а его же желание всем помочь шло просто от того, что он хотел чувствовать себя нужным. Дима был весьма закрыт, не умел отстаивать личные границы и в целом обладал низкой самооценкой благодаря родителям, которые никогда им не интересовались, а просто подавляли, высмеивали и тому подобное. Стас всегда был очень насторожен, недоверчив и имел блок на подавляющую часть эмоционального диапазона по понятным причинам, здесь можно просто промолчать и удивиться тому, что с ним всё относительно в порядке. По крайней мере, для друзей он и его состояние подходили под оценку «удовлетворительно», а как оно было на самом деле… что ж, всему своё время. В общем-то, беседа даром не прошла, многие искренне друг перед другом извинились, проработали определённые недопонимания, да и, в целом, объективно говоря, прекрасно провели время. И этот длинный день закончился только в половине седьмого утра, когда товарищи наконец наговорились и таки отправились на заслуженный отдых.