Наследие Принцев: В тени Ворона и Пса

Неделя в Хогвартсе в статусе Наследницы Принц напоминала прогулку по минному полю, замаскированному под цветущий сад. Стены замка, которые раньше казались Гермионе уютными и родными, теперь словно сжимались вокруг неё. Каждый раз, когда она проходила через Большой зал, она кожей чувствовала, как Дамблдор пытается мягко, словно паутина, коснуться её ментальных щитов. В её новых покоях, скрытых в Башне Воронов, царил полумрак, разбавляемый лишь изумрудным пламенем в камине. Здесь пахло старой кожей, терпкими чернилами и — всё чаще — дорогим табаком и мускусом. — Ты слишком напряжена, Эйлин. Твои плечи застыли, как у мраморной статуи в атриуме, — голос Сириуса, низкий и вибрирующий, раздался прямо за её спиной. Гермиона не вздрогнула — она уже научилась узнавать его присутствие по едва уловимому изменению плотности воздуха. Она закрыла тяжелый фолиант Розье и откинула голову назад, упираясь затылком в его живот. Сириус положил ладони ей на плечи, и его пальцы, сильные и мозолистые, начали медленно разминать её затекшие мышцы. — Дамблдор не оставляет попыток заглянуть мне в голову, — прошептала она, прикрывая глаза от удовольствия. — Он действует осторожно, но настойчиво. — Пусть попробует, — Сириус наклонился, его губы коснулись чувствительной кожи за её ухом. — Он не знает, что в твоей голове теперь живет не только логика, но и безумие Блэков. Его руки скользнули ниже, по шелку её платья, очерчивая изгибы тела с собственнической уверенностью. Гермиона почувствовала, как внутри неё разгорается знакомый жар, вытесняя холодную тревогу дня. — Десять минут, — выдохнула она, оборачиваясь в его руках. — Отец ждет меня в подземельях. Если я опоздаю, он лично придет сюда и... — И увидит то, от чего его сальноволосая голова окончательно поседеет, — Сириус ухмыльнулся, притягивая её для короткого, но обжигающего поцелуя. — Иди. Но помни: я буду ждать тебя здесь. И на этот раз я не намерен ограничиваться разговорами о политике. Подземелья Снейпа встретили её привычной сыростью и запахом горькой полыни. Северус стоял у стола, перебирая флаконы. Увидев дочь, он сузил глаза, безошибочно считывая её состояние. — Твои зрачки расширены, Эйлин. Твоя аура нестабильна, — его голос был сухим и резким. — Если ты позволишь Блэку окончательно затуманить твой разум гормонами, Дамблдор выпотрошит твои секреты за один присест. Встань прямо. — Я готова, отец. — Легилименс! Удар был безжалостным. Снейп ворвался в её сознание, как таран. Перед глазами Гермионы вспыхнули картины: библиотека, губы Сириуса на её шее, жар его тела, их поспешные, полные страсти встречи на площади Гриммо. «Закройся! Преврати страсть в лед!» — приказал себе разум Принцев. Гермиона сосредоточилась на ощущении кольца на пальце. Она представила, как её магия — густая, темная, как полночная вода — заливает эти воспоминания, пряча их в бездонной пучине. Снейп давил, он искал подтверждение своей теории о «пагубном влиянии Бродяги», но наткнулся на зеркальную гладь. — Довольно! — Гермиона резко выплеснула силу, обрывая контакт. По её коже пробежали искры, а в кабинете жалобно звякнули реторты. Снейп тяжело дышал, глядя на неё с плохо скрываемым уважением. — Грубо, но эффективно. Ты научилась использовать свои чувства как топливо для защиты. Но будь осторожна: Дамблдор ищет не только страсть, он ищет слабость. А Блэк — твоя самая большая слабость. Когда Гермиона вернулась в свои покои, Сириус уже не стоял у окна. Он полулежал в массивном кресле у камина, расстегнув верхние пуговицы рубашки и вытянув длинные ноги. В руке он держал бокал красного вина, которое в свете огня казалось кровью. — Ты выглядишь измотанной, — он поставил бокал и поднялся, направляясь к ней. — Северус был чересчур усерден? — Он боится за нас, Сириус. Дамблдор готовит иск в Визенгамот. Он хочет оспорить моё право на наследие Розье, используя старые архивы о «незаконнорожденности» мамы. Сириус подошел вплотную, лишая её личного пространства. Он взял её руки в свои, и перстень Принцев холодно блеснул между их пальцами. — Посмотри на меня, Эйлин, — его голос стал низким, почти звериным рычанием. — Я двенадцать лет сидел в клетке, мечтая о мести. Но теперь у меня есть кое-что получше. У меня есть ты. И если этот старый лицемер думает, что может лишить тебя твоего имени... он забыл, на что способен Лорд Блэк, когда у него пытаются отнять его сокровище. Он прижал её к себе, и Гермиона почувствовала, как под тонкой тканью его рубашки перекатываются мышцы. Его желание было ощутимым, оно вибрировало между ними, смешиваясь с магией Рода. Сириус подхватил её под бедра, усаживая на край дубового стола, заваленного пергаментами. Его поцелуи стали требовательными, жадными; он словно пытался пометить её, закрепить свою власть над каждой клеткой её тела. Гермиона запустила пальцы в его волосы, выгибаясь навстречу, позволяя магии Принцев и Блэков слиться в едином экстазе. — Я объявлю о нашей помолвке, — выдохнул он ей в губы, расстегивая молнию на её платье. — Прямо на заседании Визенгамота. Пусть весь мир знает, что за твоей спиной стоит самый опасный род Британии. — Тебя арестуют, Сириус, — прошептала она, пытаясь сохранить остатки разума, пока его руки скользили по её коже. — Пусть попробуют, — он прикусил мочку её уха, вызывая у неё судорожный вздох. — В этом замке и в этом мире больше нет правил, которые я бы не нарушил ради тебя. В ту ночь Башня Воронов содрогалась не от ветра, а от мощи двух древних родов, нашедших друг друга в хаосе войны. Гермиона знала: завтра Дамблдор нанесет удар. Но сегодня она была не Наследницей, не ученицей и не пешкой. Она была женщиной Сириуса Блэка, и в его объятиях она чувствовала себя достаточно сильной, чтобы сжечь этот мир дотла.