Наследие Принцев: В тени Ворона и Пса

Дождь барабанил по крыше Норы с редким для июля остервенением. Внутри дома стоял привычный запах домашней выпечки и застарелой магии, но для Гермионы Грейнджер этот уют теперь казался удушливым, как слой липкой патоки. Она сидела на краю скрипучей кровати в комнате Джинни, сжимая в руках книгу, которую не читала уже тридцать минут. Внизу слышались голоса — громкий, раскатистый смех Рона и приглушенный, заботливый тон миссис Уизли. — Не переживай, Ронни, — долетел до неё голос Молли из кухни. — Как только Дамблдор подпишет бумаги об опеке над Гарри, мы разберемся с его счетами. Ему самому столько не нужно, а нам надо восстанавливать дом после войны. Да и свадьба ваша с Гермионой — дело недешевое. Девочка она умная, но бесприданница, всё ляжет на наши плечи. Гермиона замерла. Свадьба? Бумаги об опеке? — Да уж, — пробурчал Рон, чавкая. — Она со своими книгами скоро с ума сойдет. Вчера опять читала мне нотации о произношении. Ничего, когда поженимся, я эти талмуды в камин отправлю. Будет хозяйством заниматься, а не умничать. Мама, а в сейфе Поттеров правда столько золота, сколько говорят? — Больше, милый, гораздо больше. Альбус обещал, что за «присмотр» за мальчиком нам полагается достойная компенсация. Гермиона почувствовала, как к горлу подкатывает тошнота. Каждый звук, каждое слово вгрызалось в сознание, разрушая образ «второй семьи», который она так бережно хранила. В этот момент дверь приоткрылась, и в комнату скользнул Гарри. Он выглядел бледным, а его глаза за стеклами очков горели недобрым, холодным огнем. — Ты это слышала? — шепотом спросил он, присаживаясь рядом. — Каждое слово, Гарри. — Они обсуждают нас как племенной скот или мешки с галеонами, — Гарри сжал кулаки. — Дамблдор сказал мне, что мои ключи у него «для сохранности». А Сириус... Сириус заперт на Гриммо, и Дамблдор запретил мне с ним связываться, якобы ради моей безопасности. Гермиона посмотрела на него. В её голове, всегда четкой и структурированной, что-то щелкнуло. Логика, которую так презирал Рон, подсказала единственный верный выход. — Нам нужно в Гринготтс, Гарри. Прямо сейчас. — Но как? Молли следит за камином, а во дворе чары оповещения. Гермиона горько усмехнулась. — Они считают меня «умной маглорожденной», которая знает только то, что написано в учебниках. Они забывают, что я — та, кто помогла тебе выжить на четырех курсах. У меня в сумке есть пара флаконов Оборотного зелья, украденного из запасов Снейпа еще в прошлом году. Уизли думают, что мы — их золотой билет в будущее. Давай покажем им, как они ошибаются. Спустя десять минут, когда внизу загремела посуда — Молли начала готовить обед, — двое подростков тихо выскользнули через окно второго этажа, используя заклинание левитации. Гермиона чувствовала странное жжение в груди. С каждым шагом прочь от Норы её магия, обычно послушная и мягкая, становилась острее. Ей казалось, что под кожей перекатывается холодное пламя. Она списала это на гнев, не зная, что древняя кровь Принцев, почувствовав близость конца обмана, начала выжигать чужие чары, наложенные на её внешность и суть. Они трансгрессировали из леса на окраине. Конечный пункт — Косой переулок. Гарри еще не знал, что сегодня лишится «опекуна». Гермиона еще не знала, что её «маглорожденность» — это тщательно выстроенная ложь. Но оба они знали одно: возврата в золотую клетку Дамблдора больше не будет. Белоснежное здание банка Гринготтс возвышалось над переулком, как крепость. — Идем, Гарри, — твердо сказала Гермиона, поправляя капюшон. — Пришло время узнать, кто мы на самом деле.