В сердце тьма

С наступлением вечера у гулей, в соответствии с установленным порядком, появлялась возможность посвятить время личным интересам. Альфа ненадолго давал разрешение своим подчиненным покинуть территорию церкви. И нередко Альфу удивляло, что Омега не использовал эту привилегию, за исключением тех случаев, когда Терцо решал прогуляться. Тем не менее, сегодня Омега всё-таки выбрал составить компанию Альфе в их прогулке к реке, поблизости от которой располагался луг. Здесь царила особенная тишина, аромат зелени умиротворял, чувствовалась бодрящая прохлада, а безграничный небесный свод казался необыкновенно чистым. В этом уединенном месте можно было предаться размышлениям, обрести гармонию с самим собой. Два высокорослых гуля неспешно шли вдоль реки, заложив руки за спиной, и некоторое время безмолвно провожали взглядом уходящую вдаль линию горизонта. Альфа не был любителем подобных прогулок, что заставляло Омегу насторожиться. Он понимал, что старший брат позвал его для серьезного разговора в месте, где никто не смог бы подслушать. — Невероятно, кажется, совсем недавно мы были совершенно свободны, — начал Альфа издалека. — Мог ли ты представить себе, что когда-нибудь станешь служить кому-то? Омега безмолвно покачал головой, потупив взор в землю, в предвкушении кульминации беседы. — Раньше ты не испытывал ни малейшей симпатии к людям, особенно в тот день, когда наш темный владыка назначил нас прислужниками Антицеркви, помогающими Папам порабощать верующих, чтобы отвернуть их от Бога. — Мне всегда казалось, что наше существование подчинено служению, что именно для этого мы и были созданы, — внезапно вмешался Омега, бросив мимолетный взгляд на брата. — Допустим, но раньше ты не занимался разносом чая и кофе, — с недовольством заметил Альфа. Их ярко-желтые глаза встретились, выражая стремление каждого доказать свою правоту. — Я не занимаюсь доставкой напитков, — возразил Омега, слегка вздохнув. — Возможно, и не всем, а лишь одному конкретному лицу — с намеком произнес Альфа. Несмотря на маски и униформу, скрывавшую индивидуальность, гули отличались телосложением. Альфа выделялся изяществом и высоким ростом, хоть немного и не дотягивал до роста Омеги. Его плечи были заметно шире, а пальцы украшали дорогие кольца с самоцветами, в отличие от более скромных украшений брата. Омега же, напротив, обладал более массивным телосложением, что, однако, не мешало ему двигаться легко и грациозно. Он был наделен природной гибкостью, делавшей его движения плавными и уверенными. Альфа не стал доживаться ответа брата и продолжил свой разговор. — В общем, я разделяю твои чувства, Папы произвели на нас сильное впечатление, они заслуживают представлять нашего повелителя, — уже более уравновешенно произнес старший. — Однако, твоя симпатия к Терцо вызывает у меня опасения. Омега резко замер, гордо расправив плечи, и взглянул на Альфу. — Что ты имеешь в виду? — Нам не следует забывать о своих обязанностях и заводить личные отношения с Папами, — уверенно заявил Альфа, остановившись перед младшим. — У меня нет никаких личных отношений, — категорично возразил Омега. — О, милый брат, я знаю тебя слишком хорошо, даже лучше тебя самого, — хмыкнул Альфа. — Ты очарован им. Эти слова, словно гром среди ясного неба, поразили его, хотя это и соответствовало действительности, но было крайне неприятно осознавать, что кто-то вторгся в его личное пространство. — Вот уж кто бы говорил, — с притворным смехом произнес Омега. — Да ты сам души не чаешь в Секондо, и, уверяю тебя, это очевидно. К тому же, тебя раздражает, что Терцо вскоре займет место брата, а Секондо будет редко здесь появляться, что, возможно, и к лучшему, ведь тогда Копия сможет приехать. Альфа начинал терять терпение, это было незаметно для других, но Омега чувствовал напряжение. Его руки непроизвольно сжались. Омега не хотел обсуждать Секондо, но ему было любопытно увидеть, как отреагирует брат. — Не смей говорить о Папе в подобном тоне, — резко ответил Альфа. — Ты мою теорию только подтверждаешь, — хмыкнул младший и шутливо положил руку на плече брату. — Я не позволяю себе никакой слабости, и тебе советую, — старший гуль смягчил тон.

***

В полуночной тишине своей комнаты Омега погрузился в чтение «Процесса» Кафки, книгу, подаренную ему Терцо. Произведение источало уныние, но гуль нашел в нем нечто привлекательное. Он бережно перелистывал страницы, ощущая их уязвимость, словно они были отражением хрупкости человеческого существования. Разум Омеги заполняли мысли о том, как Терцо, вероятно, касался этих самых страниц своими прекрасными, тонкими пальцами. Гуль не осмеливался даже мечтать о прикосновении к ним, страшась причинить им хоть малейший вред. Порой гули не рассчитывали свои силы и могли что-нибудь сломать, будь то посуда или человеческая рука. Гуль уселся в своем уютном, просторном кресле, стоявшем в углу. По сравнению с помещениями верховных духовенства, пристанище Омеги было скромным, но уютным. Мебели было не много: широкая постель с темно-серым постельным бельем, одна прикроватная тумбочка, полка с книгами, комод с личными вещами. Гулю очень нравилась обстановка в его жилище. Терцо обожал появляться у гулей внезапно, без предупреждения, наслаждаясь их замешательством. Омега же, перед тем как заснуть, никогда не запирал дверь. Поэтому он и не заметил, как к нему бесшумно подкрался мужчина в просторной рубашке из фиолетового шелка. Терцо двигался тихо, стараясь не дышать. — Приятно видеть, что ты читаешь мою книгу, — произнес темноволосый мужчина, остановившись всего в паре шагов от погруженного в книгу гуля. Гуль удивленно поднял голову, с восторгом заглядывая Терцо в глаза, как преданный пёс. — Мне нрвится, — произнёс Омега с удовлетворением, закрывая книгу. Взгляд Терцо оживился, и он неторопливо приблизился к гулю. Устроившись на подлокотнике кресла, закинув ногу на ногу, он устремил взгляд в сторону. Гуль, не в силах игнорировать присутствие мужчины рядом, смотрел на него с нескрываемым восхищением. — Омега, скажи мне, что именно тебя так привлекает в ночном небосводе? — внезапно спросил Терцо, опуская взгляд на хозяина комнаты с некой таинственностью. — Звёзды, — последовал незамедлительный ответ гуля. — И чем же они тебе так приглянулись? — Брюнет наклонил голову, словно учитель, ожидающий ответа ученика. — Они ярки, но недостижимо далеки. Их не счесть, а свет их прекрасен, хотя до нас он доходит с запозданием, — задумчиво произнёс Омега. Лёгкое прикосновение руки Терцо коснулось плеча гуля. Омега ощутил мимолетный разряд, желая, чтобы этот момент длился вечно. — С чем у тебя ассоциируются звёзды? — Терцо подталкивал к откровенности. — Эм… — Омега замялся, не желая лгать, — с тобой. — Неужели? — тихо усмехнулся мужчина, приглаживая волосы. — Не стоит мне льстить, говори, что думаешь на самом деле. В этих беседах Терцо походил на соблазнителя, словно сам Мефистофель исполнял новую партию, жаждая заполучить чью-нибудь душу. Эта хитрая усмешка на манящих устах, пылающий взор. — Это истинная правда, — резко ответил гуль, выпрямившись. Терцо, прищурившись, смотрел в глаза Омеги, нежно касаясь одного из коротких металлических рогов. Гуль закрыл глаза, готовый к любому развитию событий. Брюнет приблизился и демонстративно поцеловал маску в области выступающей скулы. Омега не почувствовал физического поцелуя, но сам жест вызвал в нём восторг. — Я ценю твою честность, — произнес мужчина, немного отдалившись и пристально посмотрев в глаза Омеги, в которых плескалась радость. Терцо часто вызывал у людей восторг, а затем размышлял, заслуживает ли этот человек его внимания и ответных чувств. Многие, как женщины, так и мужчины, были очарованы им, ведь устоять перед таким харизматичным человеком было сложно. Неверно было бы навешивать на него ярлык легкомысленного ухажёра. Терцо не вступал в беспорядочные связи и избегал случайных романов. Он был весьма придирчив в своих предпочтениях, уделяя особое внимание эстетике во всем. Заинтересовать Терцо было непросто, а покорить его — тем более. Он производил впечатление открытого человека, но это было обманчиво. Только Секондо знал его чуть лучше других, что ещё сильнее сближало братьев. Омега не хотел показывать свои чувства, боясь, что Терцо лишь посмеется над этим и не захочет проводить с ним лишнее время. Однако Гуль уже проиграл, так как Терцо давно понял о его чувствах. — Ну, я, собственно, зашел, чтобы пожелать тебе приятных сновидений, — небрежно произнес темноволосый. — Увидимся завтра. Гуль пытался сохранить невозмутимость в своем облике, откинувшись назад на диван и положив руки по обе стороны на подлокотники. — Спокойной ночи, Терцо, — мягко произнёс Омега.