В сердце тьма

За церковью, с тыльной стороны, раскинулся сад, полный разнообразных цветов. Особенно выделялись своими яркими красками розы, фиалки и петунии. Помимо этого, там росли кусты пышной жимолости, гортензии и восхитительная азалия. В воздухе сада витал неповторимый аромат, а картина вокруг походила на искусно написанный пейзаж, будто созданный сочными и яркими масляными красками. Поскольку именно Сестра Император была создательницей этого сада и питала к нему глубокую привязанность, поддержание порядка в нём лежало на её плечах. По всей территории простирались тропинки, которые, извиваясь, разветвлялись на множество узких дорожек. Неразговорчивый Омега следовал за Терцо, украдкой наблюдая за ним, стремясь угадать его расположение духа. Он сцепил руки за спиной и старался шагать медленно, чтобы не отставать от будущего главы церкви. — Здесь хорошо, не правда ли? — Терцо смотрел только перед собой, говорил негромко. — Да, здесь очень красиво и спокойно, — с заметным наслаждением произнес гуль. Он, возможно, не до конца понимал красоту простых вещей, но эти цветы напоминали ему о Терцо: такие же яркие и с восхитительным запахом. — Приблизительно через месяц для тебя начнется непростое время, Омега, — произнес темноволосый мужчина сочным голосом. — На тебя возложат множество новых дел, и наше общение станет более частым. Не станет ли это для тебя бременем? Терцо наслаждался тем, как вынуждал других говорить приятные слова в свой адрес, и он умел их добиваться. Что поделать, Терцо любил внимание. Но Омега и сам щедро одаривал похвалой будущего Папу, хотя это больше походило на угодничество, и он пытался с этим бороться. — Служить вам… то есть тебе, — торопливо пробормотал гуль, — это моя обязанность, и я счастлив ее исполнять. А что Секондо думает о своей замене? Терцо внезапно сузил глаза и не спеша взглянул на гуля. В воздухе чувствовалось некое напряжение. Они замерли на тропинке, пролегавшей через сердце сада. Наступило короткое молчание. — Можешь лично у него это узнать, — произнес мужчина, едва заметно улыбнувшись. — Сомневаюсь, что он со мной будет откровенен, — ответил гуль, пожимая плечами. — С Альфой они же нормально общаются, почему ты думаешь, что с тобой будет иначе? — весело спросил Терцо, чувствуя, как Омеге становится не по себе. Альфа, подобно Омеге, является гулем, но наделен расширенными полномочиями. Он занимает высшую ступень в иерархии гулей и служит посредником для передачи указаний от духовных лидеров. Альфа обладает правом принятия решений за всех гулей и может рекомендовать устранение тех, кто вызывает недовольство. С Омегой у него установились ровные отношения. Среди гулей отсутствует понятие дружбы, однако взаимоуважение играет важную роль, при этом они все являются братьями. Хотя Секондо не питал особой любви к гулям, он признавал их важную роль, ведь они неизменно оберегали Пап от всех угроз. Альфу он ценил за его непоколебимую волю и некоторую строгость. Альфа, в свою очередь, испытывал глубокое почтение ко всем Папам, но особенно к Примо, чья справедливость и мудрость вызывали восхищение. С Терцо он чувствовал себя раскованно и мог обсуждать любые темы. Секондо же представлялся ему самым непредсказуемым и таинственным, и Альфа, втайне, питал к нему особое расположение, готовый беспрекословно следовать его воле. Омега выделял лишь одного из братьев Эмеритус, и теперь он пристально смотрел в его гетерохромные глаза, теряясь в их глубине. Секондо вызывал у него чувство зависти, потому что между ним и Терцо существовала неразрывная, прочная связь, которую ничто не могло разрушить. — Мой брат искренне рад за меня, — произнес темноволосый мужчина, помолчав. — Более того, он давно хочет куда-нибудь съездить, развеяться. Терцо огляделся вокруг, наслаждаясь цветочным благоуханием. На фоне сада он казался особенно прекрасным, словно был создан рукой талантливого мастера: изящный силуэт, благородные черты лица, взгляд, устремленный вдаль. Его вид был безупречен. — Хорошо, — рассудил Омега, не отрывая взгляд от мужчины. — Можно задать один вопрос? — с лукавой улыбкой произнес Терцо, прищурив глаза. Омега уже собирался ответить, но темноволосый опередил его, не дав возможности вставить ни слова. — Вас, гулей, совсем не привлекают девушки? — с хитрой улыбкой спросил мужчина. — Никогда не спрашивал об этом, а ведь это так интересно узнать. Гуль почувствовал странное, прежде ему неведомое чувство, внезапный жар охватил его лицо. Ему показалось, что Терцо просто решил подшутить над ним, но его заинтересованный взгляд говорил о серьезности вопроса. — Не припомню, чтобы это кто-то из моих братьев обсуждал, у меня не было интереса к противоположному полу. — Любопытно, — Терцо заметно оживился. — Ты, получается, девственник? Хотя можешь не отвечать, просто кивни. Он знал, что обычно гули продолжают свой род, почти так же, как и люди, занимаются сношением. Омега замешкался, обдумывая свой вариант ответа, чтобы казаться не таким уж жалким, но потом сдался и слабо кивнул. — Ты вроде дольше меня живешь на этом свете, и что, никто не заинтересовал? — Терцо продолжил пытку. Такой вопрос был ловушкой для гуля. Он не мог сказать, что его зачаровал сам Терцо, но говорить этого было нельзя, а если дать отрицательный ответ, то тот подумает, что его верный Омега любить не способен. — Я в поиске, — медленно проговорил Эфир. — Уверен, ты найдешь ту самую, — Терцо отошёл от гуля, и пошёл дальше.

***

Омега наблюдал за взрослением Терцо, поначалу предпочитая дистанцироваться, лишь изредка наблюдая издалека. Он обращал внимание, как младший Эмеритус пытался скрыть следы от издевательств, нанесенных братом; в случае серьезных повреждений, придумывал небылицы о падениях или ушибах. Омега не мог вмешиваться, любые личные отношения братьев гулей не касались. В двенадцать лет Терцо начал постепенно знакомиться с новыми людьми. Если в ранее ему достаточно было одного Секондо, то теперь им двигало любопытство. При этом его отношение к гулям не изменилось: он оставался настороженным, разговаривал с ними немногословно и не проявлял интереса к их жизни. Терцо начал проводить время с Копией, чьё происхождение оставалось для него загадкой. Разница в возрасте между ними была незначительной. Секондо высказал предположение, что Копия — их брат, сын Нихила, но имя матери оставалось неизвестным. Глаза у Копии были такие же, как и троих братьев Эмеритус. Для них было обычным делом иметь разных матерей, и это не вызывало никаких проблем. Однако Копию не жаловали, и он часто становился объектом насмешек, особенно со стороны Секондо. Непонятно почему, но Сестра Император всегда заступалась за Копию. Поначалу Терцо думал, что Копия не блещет умом, и подшучивал над ним, но со временем проникся к нему жалостью. В общении выяснилось, что он просто застенчив и неуклюж, хотя совсем неглуп. Терцо забавляло чувство юмора Копии, с ним было интересно проводить время. Они вместе смотрели кино и развлекались, играя в безобидные игры. Подобное поведение крайне злило Секондо, и он постоянно находил способы досадить Копии. Однажды он уничтожил все его игрушки, убеждая, что это произошло не нарочно, из-за чего маленький Копия рыдал всю ночь. Но Секондо не остановился на этом. Он специально намочил его брюки, чтобы все решили, будто Копия обмочился. Был инцидент, когда неугомонный Эмеритус подбросил Копии в тарелку тараканов. После каждого проступка Секондо, Сестра Императора настаивала, чтобы Нихил хоть раз наказал своего непослушного отпрыска. Однако Нихил всегда защищал Секондо. Кульминацией издевательств стал инцидент, переполнивший чашу терпения Сестры, когда Эмеритус младший, несильно порезал Копии лицо ножом. В тот раз Секондо действительно не хотел этого. Он лишь намеревался напугать несчастного, приставив лезвие к горлу, но не ожидал, что тот начнет сопротивляться. Рука дрогнула, и острое лезвие оставило порез на щеке Копии. Сестра Император решила перевезти Копию в другое место, чтобы там его никто не обижал. Отъезд Копии глубоко опечалил Терцо, он чувствовал острую потерю, и никто не мог заполнить образовавшуюся пустоту. Именно тогда ему и пришлось взаимодействовать с гулями, а если точнее, то с одним из них, Омегой. Терцо сидел в комнате и не отрывал взгляда от окна, с надеждой ожидая, что Копия может вернуться в любой момент. Омега проходил мимо и заметил печальное выражение лица мальчика, поэтому осторожно приблизился к нему. — Кого ты там высматриваешь? — спросил гуль, стараясь не подходить слишком близко. Терцо резко повернулся и с подозрением взглянул на Эфира, крепко сжимая спинку дивана, на которую опирался до этого. Облаченные в темные одежды, гули внушали страх своими лишенными выражения лицами, которые оставались скрытыми от людских глаз. — Не имеет значения, — отрезал Терцо, вновь отвернувшись к окну. На улице царила осень, полная величия и красоты, с яркой палитрой желтых и красных листьев. Легкий ветер подхватывал сухие листья, заставляя их медленно кружиться в воздухе, прежде чем опуститься на землю. Пасмурное небо добавляло особого очарования в эту картину. Выражение лица Терцо выдавало собранность, он ощущал себя повзрослевшим и не желал, чтобы окружающие видели в нём ребёнка. — По-моему, отличная погода, — произнёс Омега, решив нарушить молчание, — а ты как думаешь? — Вполне неплохо, — отозвался черноволосый с тихим вздохом. — Никогда бы не подумал, что гули интересуются погодой. Терцо бросил быстрый взгляд на Эфира, который подошёл ближе, чтобы лучше рассмотреть улицу за окном. На этот раз он не стал прерывать их разговор. — У меня много интересов, — непринуждённо ответил Омега, скрывая улыбку за маской. — Я люблю музыку и кино. — Ужастики смотришь? — Терцо удивлённо вскинул брови, теперь с неподдельным интересом глядя на гуля. — Безусловно, это мой любимый жанр. Вскоре они увлечённо обсуждали такие картины, как «Носферату» 1922 года и другие старинные чёрно-белые фильмы, плавно перейдя к музыке. Обоим нравились Led Zeppelin, Black Sabbath, Deep Purple и другие подобные группы. Незаметно пролетел целый час. Они стали общаться регулярно, и это выглядело как приятельские отношения. Омега испытывал радость, что может разделить свои увлечения с кем-то. Терцо открывал для себя новые горизонты, получая знания от гуля.