The Revenge Game/Игра в месть

Глава третья Джастин Нигде в мире не умеют так мастерски использовать серый цвет, как в Лондоне. Хотя на дворе июнь, небо над головой нависает угрюмым свинцом. Я выхожу из своей квартиры — и спустя три года жизни здесь всё еще не могу заставить себя называть её «флэтом». Тротуар под ногами — оттенка еще более тусклого, будто это место, куда цвет приходит умирать. Этим понедельничным утром даже лица прохожих кажутся серыми: люди спешат на работу, пряча глаза и плотно сжимая губы. Я сливаюсь с этим серым морем, шагая по главной улице и высматривая свою цель. Наконец я замечаю его. Он сидит на куске картона возле благотворительного магазина «Британский фонд сердца». Яркая одежда в витрине за его спиной заставляет его сгорбленную фигуру выглядеть еще более монохромной. — Эй, Эймос. — Я присаживаюсь рядом на корточки, стараясь дышать пореже. Криптонит, терьер Эймоса, тут же подбегает ко мне, тычась мокрым носом в ладонь. Рядом с Эймосом я давно освоил технику поверхностного дыхания ртом. Я приносил ему ваучеры на отели, думая, что он захочет принять душ и поспать на чистых простынях, укрывшись от мерзкой лондонской погоды. Но, по-моему, он не использовал ни одного. Кажется, он упивается собственным зловонием. Зато ваучеры на собачий душ для Криптонит он берет охотно. Так что собака — полный контраст своему хозяину: пушистая белая шерсть благоухает свежим лимоном. — Здорово, Джастин. Пришел за своей порцией добрых дел, чтобы начать день с правильной ноты? Это весь Эймос. Язык у него как бритва. И чем грубее он со мной, тем больше он мне нравится. Он настоящий. Он ничего не приукрашивает. А в моей жизни сейчас не так уж много настоящего. — Именно. Весь день потом буду ловить кайф от осознания своего морального превосходства над всеми этими подонками, которые проходят мимо тебя, — поддакиваю я. — Придурки, — ворчит Эймос. — Ага, но я ведь тоже придурок, — жизнерадостно отвечаю я, протягивая ему сэндвич. — По крайней мере, ты придурок, который меня кормит. — Эймос разворачивает обертку и вгрызается в сэндвич с беконом. Он не притворяется благодарным. Я не притворяюсь, что помогаю ему из великой любви к человечеству или потому, что я до мозга костей праведник. Иногда очень приятно не притворяться. Я делаю это, потому что так мне капельку легче ладить с самим собой. Будто на долю секунды каждый день моя жизнь пересекается с чьей-то еще в положительном ключе. Эймос голоден — я даю ему еду. Простая, честная сделка, которая устраивает обоих. Если бы в жизни всё было так просто. Эймос уже весь в сэндвиче, рассеянно похлопывая свободной рукой Криптонит, которая пытается подобраться поближе к бекону. Теперь, когда сделка закрыта, оба меня игнорируют. — До завтра, — бросаю я. Эймос в ответ бурчит что-то, что при желании можно принять за «пока». Сойдет. Оставив Эймоса и Криптонит, я приступаю к своей обычной утренней рутине: спуску в недра земли ради интимного знакомства с чужими подмышками. В народе это называют поездкой в лондонском метро в час пик. В отделе продаж DTL Enterprises меня ждет привычный хаос. Пит и Дэйв соорудили на полу сложнейшую трассу для мини-гольфа из офисных принадлежностей. Тут есть и «водная преграда» из клейких листочков, и «песчаная ловушка», мастерски созданная из просыпанной кофейной гущи. — Берегись! — вопит Дэйв, прицеливаясь своей самодельной клюшкой — метровой линейкой с примотанным скотчем степлером на конце. — Не надо орать «берегись» при пате, тупица, — обрывает его Пит. Сегодня он в своем «счастливом» галстуке — том самом, что усыпан крошечными футбольными мячами. — Безопасность превыше всего, — торжественно вещает Дэйв. Он виляет бедрами, замахивается своим степлеро-линейным агрегатом и мягко бьет. Антистрессовый мячик катится по ковролину, лавирует между стикерами и кофейной гущей и замирает точно в кружке. — И он забивает! — Дэйв победно вскидывает руки. — Жаль, что это единственное место, где тебе «дает» забить, — язвит Пит. — Зато я в игре! — парирует Дэйв, прислоняя клюшку к столу. — В отличие от тебя. Ты слишком много времени тратишь на полировку своего жезла. Пит вскидывает бровь. — Может, я просто, в отличие от тебя, не хочу, чтобы мой удар всегда уходил «в молоко»? Я стараюсь не слушать их, включая компьютер. Мое рабочее место буквально кричит о том, что здесь сидит фанат техасского спорта: от коврика для мыши с логотипом «Хьюстон Тексанс» до винтажного вымпела «Сперс» на перегородке. Финальный штрих — мое фото в школьной футбольной форме. С тех времен, когда я еще пытался убедить себя, что смогу стать именно тем, кем меня хотят видеть окружающие. — Кстати, о тех, кому пора бы уже выйти на поле, — Дэйв поворачивается ко мне с широкой ухмылкой. — Надо придумать, как помочь нашему Кену найти свою Барби. — Не, я думаю, он скорее из серии G.I. Joe. Герой-американец. Так что ему нужна своя Джейн, — подхватывает Пит. По коже пробегает неприятное чувство, будто на мне рубашка из стекловаты. Каждый раз, когда коллеги пытаются устроить мою личную жизнь, мне кажется, что я накладываю очередной слой грима на маску, разделяющую того, кто я есть, и того, кем они меня считают. — Даже не думайте. Если вы решили, что я позволю вам стать моими свахами — закатайте губы обратно, — отрезаю я. — Да ладно тебе, дружище, что худшее может случиться? — Дэйв падает в кресло и подкатывает ко мне, едва не снеся остатки их гольф-поля. — Твои свидания — как сборная Англии по крикету: сплошная оборона и никакой игры. Иногда надо рискнуть, чтобы заработать очки. К счастью, из кабинета с идеальным голливудским таймингом выходит босс, спасая меня от дальнейшего потока низкопробных спортивных метафор о моей личной жизни. — А вот и он, мой лучший боец! — Роджер хлопает меня по спине, пока Дэйв откатывается к своему столу. Роджер, кажется, уверен, что лучший способ руководить мной — это пародировать тренера по американскому футболу из кино. Иногда я готов на всё ради той легендарной британской сдержанности, о которой столько слышал до приезда. — Доброе утро, Роджер, — говорю я. Он переминается с ноги на ногу, как перевозбужденный золотистый ретривер. — Утром звонил снабженец из Maximum Sports, пел тебе дифирамбы. Сказал, ты первый сейлз, который реально слушал, что им нужно, вместо того чтобы впаривать всякую хрень. — Просто выполняю свою работу. — Что ж, надеюсь, ты продолжишь в том же духе на презентации для Striker на следующей неделе. Мне нужен кто-то, кто умеет чувствовать аудиторию. Справишься, чемпион? Пульс подскочил. Striker Sports — один из наших крупнейших клиентов. — Конечно, справлюсь. — Отлично. Скину подробности. Роджер уходит к себе, но по пути подбирает брошенный Питом мячик-антистресс, прицеливается в корзину для мусора и… отправляет снаряд прямиком в чашку с чаем Сары из бухгалтерии. Сара явно не в восторге: коричневая жидкость веером разлетается по её безупречно белой блузке. Иногда спортивный отдел DTL Enterprises напоминает мне мои времена в студенческом братстве, только вместо пивного понгa здесь соревнования по маканию печенья в чай. Я погружаюсь в утренние дела: проверяю почту, расставляю звонки клиентам в график, который Пит называет «расписанием сталкера». Но именно эта система позволяет мне удерживать звание лучшего продавца три квартала подряд. И дело не только в престиже. Львиная доля моей зарплаты — это бонусы с продаж. Жить в Лондоне дорого, а я стараюсь отправлять как можно больше денег маме. Несмотря на всю жизнь честного труда, несколько лет назад она осталась почти ни с чем и до сих пор пытается встать на ноги. Приятное тепло от похвалы Роджера всё еще греет меня, пока я обзваниваю клиентов. Минут через десять ко мне подходит Дэйв. — Чайку? — Давай, — соглашаюсь я. Я быстро усвоил, что чаепитие в DTL Enterprises — это священный ритуал. Мы с Дэйвом идем по коридору в маленькую кухоньку, где все поверхности заклеены пассивно-агрессивными записками о необходимости убирать за собой, причем каждая следующая написана всё более отчаянным почерком. Стоило нам войти, как дверь за спиной снова открылась. Шерил из отдела кадров ни с кем не спутаешь благодаря её огненно-рыжим волосам, затянутым в тугой хвост, но парня рядом с ней я не знал. Увидев нас, он остановился так резко, что Шерил едва в него не врезалась. — Шерил! — Дэйв тут же накинулся на неё. — Ну как выходные? Предсказала тот провал в матче Суррея? Дело в том, что Шерил не просто гуру HR. Она каждый год выигрывает тотализатор по крикету, заставляя всех помешанных на этом спорте парней из отдела продаж рвать на себе волосы. — Угадала вплоть до количества оверов, — самодовольно ответила она. Пока они обсуждали какое-то спорное судейское решение, незнакомец бочком пробирался к кухонной стойке. В его движениях было что-то такое… будто он очень старался быть незаметным. Или просто не хотел, чтобы его втянули в спор о системе Дакворта-Льюиса. Парень потянулся за кружкой с надписью: «Я пью кофе ради вашей же безопасности». Окей, он точно новенький. Никто из тех, кто проработал здесь больше трех дней, не совершил бы столь фатальной ошибки. — Если только ты не чувствуешь в себе особую храбрость этим утром, я бы не советовал её брать, — сказал я, подходя ближе. Он резко развернулся ко мне. Его глаза расширились. — Оу? — Его голос прозвучал чуть выше, чем следовало, будто он пытался казаться непринужденным, но промахнулся на пару октав. — Она что, радиоактивная? Американец. Судя по акценту — со Среднего Запада или Юга. И он симпатичный. Прям очень. Темные волосы аккуратно уложены, а глаза глубокого бархатистого карего цвета — такие напоминают мне односолодовый виски, который Роджер достает по особо крупным сделкам. В нем чувствовался этот вайб «сексуального задрота». Такой Кларк Кент за секунду до того, как он нырнет в телефонную будку. Его вопрос повис в воздухе. Мне нужно было взять себя в руки. Я же продавец. Я умею быть обаятельным, когда захочу. Я сглотнул, возвращая голосу твердость. — Эта кружка похуже радиации. Она принадлежит Марлин из бухгалтерии. Ходят слухи, что последний, кто из неё пил, целый месяц по пятницам посещал принудительные тренинги по «кружечному этикету». С презентациями в PowerPoint и тестами в конце. Он не рассмеялся, как я ожидал. — Ну, мне бы не хотелось начинать работу с конфликта с Марлин из бухгалтерии, — сказал он, возвращая кружку на полку. Он потянулся к другой, на которой было написано: «Я пережил еще одно совещание, которое могло бы быть просто электронным письмом». — Эм… да. Эту тоже не бери. — А с ней что не так? — Её использует Грег из маркетинга, и он никогда её нормально не моет. Есть опасение, что эти коричневые пятна внутри скоро создадут собственную цивилизацию. Парень нахмурился. — А здесь вообще есть безопасные кружки? Я указал на полку. — Вот там стоят общие. Он осторожно взял кружку с надписью: «Конечно, я разговариваю сам с собой. Иногда мне нужен совет эксперта». — Эта подойдет? — спросил он. — Идеальный выбор, — подтвердил я. Он отвернулся, чтобы изучить нашу древнюю кофемашину. Я неловко топтался рядом, готовый прийти на помощь, как рыцарь в сияющих доспехах, но он без труда справился со сложной последовательностью кнопок и рычагов. В итоге у него получился кофе, который на вид был даже вполне съедобным. Настоящее чудо, сравнимое с превращением воды в вино. Тут я понял, что стою над душой, как какой-то самопровозглашенный Хранитель Кружек. Пора было повысить статус с «чудака, предотвращающего кофейные оплошности» до «коллеги с именем». — Прости, за этими кружечными интригами я забыл представиться. Я Джастин. Из отдела продаж. — Я протянул руку. Он смотрел на мою ладонь несколько секунд. Достаточно долго, чтобы я занервничал. С моей рукой что-то не так? У Пита снова взорвалась ручка? Я мельком глянул на свои пальцы. Чисто. Наконец он переложил чашку в левую руку и протянул правую. — Дрю Смит. — Рукопожатие было коротким и сухим, но я успел ощутить мимолетное тепло его гладкой кожи. — Я только что устроился в ИТ-отдел, техподдержка. — Приятно познакомиться, Дрю. Здорово, что в компании появился еще один американец. Ты откуда? Плечи Дрю напряглись. — Из Оклахомы. — О, вперед, «Сунерс»! — выдал я (девиз местной футбольной команды). Он снова уставился на меня долгим взглядом. — Я не слежу за футболом, — наконец произнес он. — А я из Техаса. Думаю, меня бы лишили наследства, если бы я за ним не следил. — А. Ясно. Прежде чем я успел как-то спасти разговор, к нам подлетела Шерил со своей обычной деловитостью. — Ну что, Джастин о тебе заботится? Показывает, что тут к чему? — спросила она Дрю. — Да, он помог мне миновать минное поле при выборе кружки, — ответил Дрю. — Никогда не трогай кружку Марлин, — вставила она. — Да, Джастин меня просветил. — Он поднял глаза на меня, и в его взгляде было что-то, чего я не смог прочесть. — Ладно, нам пора в ИТ. Надеюсь, Ксандер уже на месте, я вас познакомлю, — сказала Шерил. Дрю кивнул. — Пока, — сказал я. — Уверен, еще увидимся. — Пока. Он ушел, осторожно неся кружку обеими руками, а мое сердце продолжало колотиться. Видимо, в этом теперь его работа. Напоминать мне, что я чувствую при виде симпатичных задротов, которые слушают мои бредни про кружки и с первого раза укрощают кофемашину. И глаза послушно закрепили этот сигнал, провожая взглядом спину Дрю, пока он и Шерил не скрылись за дверью. Когда они исчезли, я налил себе кофе и попытался включиться в разговор Дэйва про контракт со Sports Direct, но мысли были далеко. Я вернулся к столу на ватных ногах. Сделав глоток, я уставился в окно на лондонские горизонты, где стеклянные башни растворялись в оловянном небе, а их острые углы смягчались сумраком. Я сейчас настолько далеко от Техаса, насколько это вообще возможно. Но за последние три года я выучил одну вещь: неважно, как далеко ты уехал от дома. От самого себя сбежать не получится.