У меня много времени, чтобы ты меня простил.

После того как Дэвид ушёл, в помещении наступила тишина. Саймон злился, ему безусловно было неприятно. Ему дали обещание и тут же нарушили его, так ещё и пытались втюхать его кому-то как какую-то вещь. Теперь он даже не уверен, было ли желание Чарли помочь искренним. Неужели у Саймона не может быть времени, когда всё просто хорошо? Когда он может быть счастлив, и это счастье не вызывает тревогу и страх, что в один момент его просто отберут. Хотелось кричать, материться, плакать, но после этой вспышки злости сил уже не было ни на что. Он даже не хотел двигаться с места, где был, он не знал, чем заняться, он ничего не хотел. Поначалу он злился на Дэвида, обвинял его, называл предателем, кричал сам себе, что он идиот, придурок, ублюдок, но потом злость отступила, и его гнев переключился на другую цель. Он начал думать: «Может, это со мной что-то не так?» Эта мысль была внезапной и глупой, но мозг уже перебирал все моменты, что они были вместе, находя любые моменты, из-за которых они и пришли туда, где они сейчас. Он начал думать, что был слишком груб, агрессируя на Дэвида, будто пытаясь прогнать его. Может, он был слишком жалок, что Дэвиду надоело с ним возиться. Может, он просто был недостаточно хорош для него. Может, он действительно просто был слишком надоедливым? Злость сменилась скукой. Он снова не мог есть, пить, работать. Он лежал на кровати, ничего не объяснял матери, от чего та, соответственно, начала беспокоиться, но она уже начала догадываться, что с Дэвидом что-то случилось, но что именно, она не знала, не решаясь ему звонить, потому что когда она упомянула эту возможность, Саймон попросил её этого не делать. Так что наступило затишье. Он перестал принимать антидепрессанты, от чего его состояние ухудшалось, и голова начала забиваться ещё более ужасными мыслями. Он всё ещё занимался словесным самобичеванием, ища в себе изъяны, которые могли отпугнуть Дэвида. Наверное, так же он чувствовал себя, когда ему отказала Софи, только складывалось ощущение, что было ещё больнее. А потом он снова вернулся к физическому самоповреждению. Когда мать уходила на работу, он на всякий случай закрывал дверь и доставал свой канцелярский нож. Нож успел затупиться за это время, от чего новые полосы на коже делались ещё больнее, но это жжение, наоборот, успокаивало, возвращало голову в реальность. «Ёбаный мазохист». Довольно быстро его рука превратилась в мясо. Он попробовал сделать несколько порезов на правой, но этот процесс был довольно неудобным, и время от времени он мог его уронить, из-за того, что на кожу приходилось давить сильнее. Так что он переключился на ноги. Складывалось ощущение, что на бёдрах кожа поддавалась лучше, будто была тоньше и нежнее. Больно, но мозг то и дело твердил, что он заслужил эту боль. Он начал переосмысливать всё, понял, почему в случае с Софи он не разбился так просто. Он всё ещё надеялся на что-то после отказа, а когда шансы отпали полностью, тогда он уже начинал привязываться к Дэвиду. Он уже не боялся одиночества. А сейчас он один, раз Чарли разговаривала с ним только потому, что попросил Дэвид, то довольно быстро она явно так же прекратит ему писать. «Кому нужен беспомощный инвалид?» Дело дошло до того, что он начал надеяться, что не проснётся в один момент. Это была бы такая мирная смерть. Он бы видел прекрасный сон, который не хотелось бы покидать. Там он был бы с Дэвидом, перегонял в голове все те моменты, когда они были вместе. Они обнимались, мужчина шутил самые чёрные шутки, заботился о нём, дарил чувство безопасности. Теперь в его сознании люди не смотрели на него со всех сторон, одним взглядом говоря: «ты не такой, как все». Дэвид отвлекал его от этого. Саймон на прогулках уже не думал о том, что думают другие люди, пусть и лёгкий страх ещё присутствовал на подкорках сознания, но он не успевал обдумать его, как мужчина врывался в его мысли. «Ты снова привязываешься к людям. Когда ты перестанешь быть от кого-то зависимым? Повзрослей». И в один день мама сказала, что в субботу пойдёт на работу, чтобы отработать праздничный день, и парень вспомнил, что сегодня Дэвид уезжает. Они больше не увидятся. Саймон снова будет один. Какой вообще смысл? Какой вообще смысл от его существования? Он никому не нужен, для матери он лишь обуза, а все те люди, к которым он привязывался, раз за разом покидали его. «Почему бы просто не закончить это?» Так было бы проще. Ему жалко маму, она явно будет очень разочарована в нём, может, даже будет винить себя в его смерти, говорить себе, что не уследила, но потом станет легче, боль пройдёт, и она сможет жить для себя, а не вечно беспокоиться за недееспособного сына, который страдает от депрессии. Дэвид, наверное, даже не узнает об этом, а если и узнает, то ему уже будет всё равно на него. Он найдёт себе человека, который будет подходить ему лучше. С которым он будет счастлив. Когда мать ушла, он достал старый отцовский пистолет. Вес оружия в руке придавал уверенности в своих действиях. Будет больно всего секунду, а дальше будет спокойно. Наверное, соседи испугаются выстрела и вызовут полицию, но Саймон уже будет не здесь. Интересно, что после смерти? Саймон не верит ни в рай, ни в ад. Это мысли религиозников, они надеются, что есть безгрешные люди, а грехи можно замолить, высказавшись человеку, которому всегда было и будет на тебя плевать. Самое вероятное, что там есть, — это пустота. Чернота, в которой ты размышляешь над тем, что сделал за жизнь, переосмысливаешь многие вещи, прощаешь людей и жалеешь о содеянном. Но Саймону хочется верить, что после смерти для каждого создаются свои небеса, связанные с мыслями и сделанным за жизнь. Тогда есть шанс, что он попадёт в свой личный рай, в котором будет Дэвид, в котором его мама не выглядит такой несчастной, в котором он может ходить и не бояться людей. И эта мысль успокаивала. Саймон перелез на кровать, держа в руке пистолет. Перспектива скорой смерти дарила чувство страха и спокойствия, почти эйфории, словно если он это сделает, то наконец будет по-настоящему счастлив. «Но почему руки так предательски дрожат?» Саймон приставил пистолет под подбородок, чувствуя, как холод металла неприятно обжигает кожу, а руки начинает ломить. Сердце сжималось в груди, сглатывать было трудно, а на глазах наворачивались слёзы. Дыхание сбивалось, свободная рука сжимала одеяло под ним. Просто нажать на курок — и всё будет хорошо, смерть будет быстрой. — Как только дело дошло, ты мнешься. Может, это просто значит, что ты не хочешь умирать? — раздался сбоку голос Дэвида. Мужчина сидел рядом с ним с фирменной улыбкой. — Мне просто страшно... — тихо, сдавленно сказал Саймон, всхлипывая. — Почему ты ушёл? — Потому что так нужно было. Смысл винить себя в этом, если это не вернёт меня? — Не знаю... Я просто хочу знать причину. — Или тебе нужен повод. Ты сходишь с ума, золотце. — ... Ты даже не будешь отрицать, что ты часть моей панической атаки? — Смысл? Да и это будет значить, что я озвучиваю твои мысли через человека, которого ты слушаешь. Я бы, наверное, расстроился, если бы узнал, что ты умер. Может, даже винил бы себя. Я ведь ответил на твои чувства взаимностью, просто мне нужно было уехать. — Пережил бы. Через время ты бы просто забыл обо мне. — Даже не боишься, что я посчитаю тебя жалким слабаком? — Так будет даже лучше. Повисло долгое молчание. Повернув голову в сторону, Саймон увидел, что Дэвида уже нет. Дыхание выровнялось, но руки всё ещё дрожали, пока он не почувствовал сильную слабость, и рука с оружием не упала ему на колени. Даже этого сделать не смог. Так надеялся наконец закончить это всё, а сейчас, стоя у самого края, не смог найти в себе силы прыгнуть. Разревевшись, он согнулся над собственными коленями, чувствуя тошноту, слабость и уже не желание умереть, а хоть как-то навредить себе, наказать за слабость. Почувствовать облегчение хоть как-то. Через жжение ран, через ощущение того, как кожа расходится под металлом, через стойкое ощущение, что в один момент он сделает ошибку, которую в глубине души всегда хотел совершить. «Ты прав, Дэвид, я просто схожу с ума». Повозившись, он смог открутить болтик на точилке и вынуть лезвие. Точилка новая, куплена про запас, так что лезвие кристально чистое и несомненно острое, пусть даже из-за маленького размера было не очень удобно, но если взять под определённым углом, проблем не возникало. Лезвие скользило так плавно, ранило кожу без нажима, и боль ощущалась только спустя время после появления раны. Крови было много из-за количества ран, она пачкала его ноги, руки, одежду, одеяло. Он оставлял раны там, где оставлял всегда, пока не перевернул руку и не прошёлся лезвием по месту, где выступали синие вены. Он редко трогал именно это место, просто за счёт того, что ошибку совершить очень легко. Обычно здесь резал, как раз когда надеялся совершить эту ошибку. Кожа здесь тоньше, а вены ближе, чем никогда. Слишком сильно надавить — и довольно быстро он просто погибнет от потери крови. От всего этого уже начинала кружиться голова. Он мечется из угла в угол в надежде, что после одного из действий станет легче. Легче не становится, и он продолжает, будто считая, что просто сделал недостаточно. Всё же в определённые моменты он мог чувствовать облегчение. Но вдруг сквозь туман в голове он услышал шумы в коридоре. Неужели мама вернулась так рано? А потом эту мысль отпугнул мужской голос. Он готов был поклясться, что это Дэвид, но сейчас он вообще не верил. Ему может казаться, и это кто-то другой, а может, это очередная галлюцинация. Не может же это действительно быть Дэвид? В один момент в его комнату начали ломиться. Саймон хотел что-то сказать, хотя бы вскрикнуть, но звук просто застревал в горле. Он всё ещё не мог отличить своё больное воображение от реальности. Сейчас дверь распахнётся, и там будет стоять существо. Высокое, чёрное, с широкой улыбкой, где зубы словно иглы, глаза холодны и пусты. Воплощение всех страхов, всей той боли и медленно съезжавшей крыши, что решило сымитировать голос Дэвида, чтобы сделать ему ещё больнее. Хлипкая дверь поддалась, и в комнату забежал Дэвид. Напуганный, руки трясутся, дыхание сбито. Он бежал сюда? Но почему? Нет... Подождите, почему он вообще здесь? — Саймон, что ты наделал?.. — раздался хриплый голос, и мужчина тут же подбежал к нему, хватая за запястье и лихорадочно думая, что делать, прежде чем просто стянуть с себя кофту и прижать к ране, а в панике пытаясь достать телефон, чтобы позвонить в скорую. Похоже, он подумал, что парень порезал себе вены и ему осталось минут тридцать. — Это... Это не вены... Это просто порезы, — вздохнул парень, перехватывая чужое запястье с телефоном, пачкая того в своей крови. Дэвид недоверчиво убрал ткань и пригляделся. Да, кровь течёт не ручьём и без пульсации, так что вроде ничего страшного, хотя сама общая картина выглядела более чем страшно. Дэвид снова прижал кофту к чужой руке и встал на колени, положив голову на чужие ноги. Ему нужно было время, чтобы успокоить бешено колотящееся сердце, а Саймону — чтобы прийти в себя. Переведя дух, Дэвид отнёс Саймона в ванную и посадил на пол, напротив себя. Парень сидел смирно, не сопротивлялся, так что мужчина мог беспрепятственно вытирать кровь с его рук и ног тряпкой, смоченной в тёплой воде. Некоторые раны ещё кровоточили, от чего очистить руки полностью было трудно, но стоило убрать хотя бы большую часть крови. После мужчина забинтовал их, стараясь делать это аккуратно и не передавливать руку. То же самое он сделал и с бёдрами, наконец выдохнув с облегчением. — Почему ты здесь? — тихо спросил Саймон, прислонившись спиной к ванне и поджав губы. Сейчас он точно уверен, что он настоящий, но почему он здесь? Разве он не должен был сегодня уехать? Дэвид выглядел, мягко говоря, дерьмово. Хотя сам Саймон ему не особо уступал. Кожа бледная, синяки под глазами, его всего трясёт, глаза красные от слёз. — Лучше ответь мне, почему ты не брал трубку? Я чуть с ума не сошёл. Я уже думал, ты что-то с собой сделал, всё утро тебе звонил, писал, Чарли на уши поднял. Скажи спасибо, что матери не позвонил. Увидь она тебя сейчас... — Дэвид вздохнул, отведя взгляд. Он снова схватил тряпку и аккуратно вытер щеку Саймона от собственной крови, а также начал вытирать свои собственные руки. — Я не слышал звонков. Может, телефон сел?.. — неуверенно сказал Саймон, но он действительно не слышал никаких звонков или сообщений, в целом не прикасаясь к телефону со вчерашнего дня. — Теперь ответишь на мой вопрос? Повисло молчание, Дэвид явно подбирал слова, а Саймон ждал объяснений. Он безусловно был рад видеть его, ему хотелось прижаться к нему, окончательно убедившись, что он настоящий, но он боялся, что этот мираж всё же исчезнет. — Я не смог, — наконец подал голос Дэвид спустя какое-то время. — Я не смог уехать. Начал торговаться с самим собой, и по итогу я здесь. — Дэвид решил отнести Саймона обратно в комнату, чтобы тот не сидел на холодном полу. — Так дерьмово себя чувствовал эти дни. Я так, бля, боялся, что ты что-то с собой сделаешь. — Дэвид отнёс Саймона в комнату и посадил на кровать, присев перед ним на корточки, чтобы иметь возможность заглянуть в глаза, от того, что Саймон всё сидел с опущенной головой. — Всё же я дал тебе обещание остаться и... Но Дэвид не успел договорить — по его щеке прилетела сильная пощёчина, оставляя красный отпечаток. Мужчина тут же зашипел от боли и прикрыл место удара рукой, смотря на парня, который смерил его пронзительным и гневным взглядом. — Хватит с этим дерьмом! Я не хочу, чтобы ты оставался из-за грёбаного обещания! Я не хочу, чтобы ты оставался, потому что тебе нужно моё прощение! Я не хочу, чтобы ты оставался, потому что боишься, что я с собой что-то сделаю!.. Я хочу, чтобы ты просто остался. — Саймон выдохнул, поджимая губы и отводя взгляд. — Моей ошибкой было брать с тебя это обещание. Я должен был догадаться, что всё не будет так просто. — Я останусь, правда. Я уже не хочу никуда бежать. — Дэвид встал на колени и уложил свою голову на его ноги, прижимаясь щекой к чужой коже бедра. Понемногу он начал успокаиваться, чувствуя облегчение. Даже думать не хотелось, что произошло бы, если бы он пришёл немного позже. Мужчина почувствовал чужую руку на своих волосах. Саймон гладил его по голове, словно большого кота, и Дэвид невольно начал улыбаться. — Прости, мне правда жаль. Я просто не хотел, чтобы моя работа тебя затронула, и абсолютно не хотел в один момент доломать тебя. Но, как видишь, я справляюсь с этим пунктом дерьмовее некуда. — Согласен, — вздохнул парень, продолжая перебирать пряди сальных волос. — Выглядишь дерьмово и от тебя воняет. — Рад, что ты подметил аромат настоящего мужчины, — усмехнулся Дэвид кривоватой ухмылкой. — Я просто бухал всё это время как скотина и спал где угодно, кроме как на кровати. Не волнуйся, делал я это дома и обнимался только с белым троном. — Дэвид положил голову обратно, придвигая Саймона ближе, обхватив его за талию, тем самым заставляя раздвинуть бёдра и вжимаясь головой ему в живот. — Ты выглядишь не лучше, золотце. Опять ничего не ел? Я-то помню, что здесь чуть помягче было. — Считай, я был в примерно таком же состоянии, что и ты, — сказал Саймон, отведя взгляд. Им обоим явно понадобится время, чтобы восстановиться и вернуть хоть какой-то режим питания и сна, не говоря уже о личной гигиене. Дэвид поднял на него взгляд, всё ещё вжимаясь головой в чужое тело, будто боясь отпустить. — Люблю тебя, золотце, — улыбнулся Дэвид. Внутри стало тепло, мягко, будто бабочки в животе начали щекотать стенки желудка, но Саймон лишь промолчал и отвёл взгляд, что заставило мужчину немного перепугаться. — Что-то не так? — Я не услышал, кто меня любит, — буркнул Саймон, скрестив руки на груди. Дэвид с непониманием уставился на парня, прежде чем до него дошло, и он прыснул в кулак от смеха. — Я тебя люблю, золотце, — заулыбался мужчина, за что его одобрительно похлопали по спине. — Так-то лучше, — похвалил Саймон и сам слегка покраснел. — Я тебя тоже. — Ты меня тоже что? — решил ответить игрой на игру Дэвид, подняв хитрый взгляд на Саймона. Парень покраснел сильнее, слегка мялся, но что-то сказать не успел — в дом забежала Чарли. Она была потрёпанная, непричёсанная, без макияжа и одевалась явно в спешке. — Ого, подруга, по виду ты торопилась, но торопилась довольно медленно. — Пошёл ты, Лезерхофф, — сказала девушка, показав ему средний палец, а затем подошла к парням. Заметив убитый вид Саймона и бинты на руке, её выражение лица стало обеспокоенным. — Что ты тут делаешь? — спросил Саймон, с непониманием смотря на Чарли. Если с Дэвидом всё понятно, то её прибытия он совершенно не ожидал. — Дэвид на уши меня поднял. Звонит и паникует, что ты трубку не берёшь. Спрашивал у меня, не знаю ли я, где ты, — вздохнула девушка, поправляя рыжие волосы. — Я несколько минут свободное такси искала, а вы тут уже со всем разобрались. — Саймон посмотрел на Дэвида, который стыдливо уткнулся лицом в его живот, чтобы его не было видно, но парень готов был поклясться, что этот придурок улыбается. — Полагаю, что стоит хотя бы чай поставить, раз уж... — Саймон начал пытаться приподняться на руках, чтобы перелезть в кресло, ожидая, что мужчина, поняв его намерения, отступит, но тот лишь сильнее в него вжался. — Хей, Дэвид, а ну пусти меня. — Нет, — глухо сказал мужчина. — Что значит «нет»? — Ты не договорил. Ты меня тоже что, Саймон? — наконец Дэвид оторвал своё лицо от его тела, чтобы посмотреть в глаза. Саймон покраснел и поднял взгляд на Чарли, которая с лёгкой улыбкой отвела взгляд и зажала уши руками, чтобы не смущать парня. — Я... Я тебя тоже люблю, — Саймон отвёл взгляд, краснея сильнее. — Умничка моя, — Дэвид начал приподниматься, чтобы оставить на губах Саймона поцелуй, но его лицо накрыла ладонь парня и отпихнула. — Помойся сначала, свинота, и отлипни от меня наконец, дай на кухню пройти. — Вслед за этими словами последовал подзатыльник, и Дэвид наконец отлип от него, правда всё равно после этого сразу поднял Саймона на руки, чтобы пересадить в кресло. Пока Дэвид ушёл мыться в ванную, Чарли и Саймон сели на кухне. На плите грелся чайник, а парень пытался открыть печенье, с которым можно попить чай. — А где твоя мама? Сегодня выходной, — спросила девушка, пытаясь ногтями поддеть упаковку с другой стороны. Чарли была здесь несколько раз, когда они были общей компанией. Она всегда отзывалась об этом месте как о довольно уютном доме и говорила, что когда-нибудь тоже хочет в таком жить. — Она сегодня отрабатывает выходной, — сказал Саймон, наконец расправляясь с упаковкой печенья и высыпая его в небольшую вазочку на столе. — А, вот оно что. — Девушка взяла одну печеньку и откусила. — А что здесь произошло, пока меня не было? — Ничего особо страшного, — вздохнул Саймон, хотя трудно было врать, сидя перед человеком с забинтованными руками и ногами. Судя по лицу Чарли, она явно в это не поверила. — Я не хочу об этом говорить. — Без проблем. Я, может, и стерва, но не изверг, — посмеялась девушка, махнув рукой, но, вероятно, она потом спросит Дэвида. — Тогда тебе придётся рассказать, что же у вас по итогу получилось. Вы теперь всё же вместе? — Ухмылка девушки стала хитрой, что заставило Саймона слегка покраснеть и отвести взгляд. — Ну... Можно и так сказать, я полагаю, — пожал плечами Саймон, отъезжая от стола к закипевшему чайнику и выключая его, начиная наливать чай по кружкам. — Он решил остаться. — Я рада за вас. Даже удивительно, что этот холостяк влюбился в кого-то по уши, — посмеялась Чарли, подходя к Саймону и прося добавить побольше сахара. Парень глянул на выход с кухни, чтобы убедиться, что Дэвид ещё моется. — А... Ты можешь что-нибудь рассказать о нём? Ну, вы ведь... Много общались, вроде, — спросил Саймон, ставя чай на стол и подъезжая, чтобы занять место поудобнее. — Ууу, а ты у нас любопытный? — посмеялась Чарли. — Не боишься, что он нагрянет? — Девушка села за стол, пододвигая к себе кружку и дуя на чай, чтобы остыл. — Ну... Хотя бы быстренько один факт, — робко сказал Саймон, продолжая с опаской поглядывать на проход. — Ну, Дэвид пиздец какой горячий в постели. — Ладно, я понял, не нужно, — Саймон раскраснелся, понимая, что пока он не готов услышать подобное о Дэвиде. Стоило догадаться, что она расскажет, учитывая, какие у них были взаимоотношения. Девушка в ответ на это лишь засмеялась. — Чего смеётесь и без меня? — высунулся Дэвид в проходе. Мужчина надел только свитер из-за того, что на белых полосках его кофты были пятна крови. Стоило постирать это дома, а то, как ему кажется, люди на улице будут на него косо смотреть, если заметят. — Ничего, просто вспомнила, как ты споткнулся на одной из вечеринок, — пожала плечами девушка, подмигнув Саймону. — Пф, я обдолбанный вещи и похуже творил, так что замолчи, — Дэвид закатил глаза и сел между ними, хватая свой чай. Они посидели какое-то время. Дэвид и Чарли просто что-то рассказывали, и атмосфера стала той же, что и была до этого. Хотя нет, стала ещё немного более уютной за счёт того, что их с Дэвидом отношения всё же определились, и они... Стали парой? Это до сих пор было трудно осознать полностью, но, вероятно, да, их теперь можно так назвать. Эта мысль была такой приятной. Есть человек, который его любит и которого может любить он в ответ, которому можно будет открыться и чувствовать себя в безопасности. Конечно, осталось ещё много проблем, но, вероятно, с Дэвидом они будут ощущаться легче. В процессе разговора Дэвид всё подпихивал Саймону печенье. Как только он доедал одно, ему тут же подпихивали второе. Было очевидно, что это из-за недельной голодовки. Да и мужчина не раз грозился закормить его до состояния зефира, но, вероятно, если Саймон начнёт набирать лишний вес, то он предпочтёт его сбросить. — Ладно, думаю, на этом можно закончить посиделки, — вздохнул Дэвид, откидываясь на спинку стула и потягиваясь до хруста в позвоночнике. — Тебе бы передохнуть, Саймон, а то выглядишь так, будто ты слово «сон» в жизни не видел. — Нормально всё со мной, — сказал Саймон, закрывая глаза и допивая чай, хотя он чувствовал усталость из-за всего, что произошло сегодня, и того, что происходило на этой неделе, но он прекрасно знал, что если заснёт днём, то не сможет заснуть ночью. Однако, вероятно, мужчина был другого мнения. — Не пизди, мелкий, — Дэвид взял свою кружку и кружку Саймона, сунул их в раковину и стащил парня с кресла, перекинув через плечо, пока тот начал возмущаться и пытаться вырваться. — Как мешок с говном, — прокомментировала Чарли, наблюдая за этим, подперев щеку кулаком. — Да нормально, он привык, — сказал Дэвид, слегка похлопав Саймона по пятой точке, за что сразу получил по спине парой ударов кулаками. — Поверю на первый раз. Ладно, я пойду, мальчики, веселитесь, — девушка поправила свои волосы, помахала им и скрылась за входной дверью. — Только не ври, что не успел соскучиться по этому, — хмыкнул мужчина и понёс его в спальню. Саймон ничего не возразил и не ответил, так что, вероятно, это можно считать за немое «да». Оказавшись на месте, Дэвид уложил его на кровать и устроился рядом, тут же прижимая к себе. Саймон помялся совсем немного, прежде чем прижаться в ответ, уткнувшись носом ему в грудь. Хоть сам Дэвид и помылся, от его одежды всё ещё пахло алкоголем и чем-то ещё горьким, но даже несмотря на это всё, этот запах был родным за счёт своей неаккуратности. Дэвид всегда имел запах беспорядка, как шум возле аварии, как беспорядок на рабочем месте, как навязчивые мысли в голове. И весь этот хаос успокаивал тем, что он просто есть. Этот хаос мог заглушить все те мысли, что ели Саймона изнутри всё это время. Наверное, поэтому ему нужно, чтобы этот хаос просто был. — Ты так напугал меня сегодня, — пробубнел Дэвид в макушку Саймона и начал гладить его по спине. — Прости. — Всё в порядке, просто... — Дэвид помолчал какое-то время, и его хватка, казалось, стала крепче. — Можешь... Отдать мне пистолет? — После этого вопроса повисло молчание. А Саймон ведь только сейчас вспомнил о том, что не убрал его. И совсем не удивительно, что Дэвид его увидел. Страх оправдан, и мужчина действует на опережение. Он не берёт с Саймона обещание, чтобы тот ничего с собой не делал, он сразу отбирает у него возможность нарушить обещание. Нагло ли просить пушку у него? Да. Хочет ли он отобрать у Саймона хотя бы один способ закончить это всё? Абсолютно да. — Это... Это отцовский, — сказал Саймон, сам понимая, что это не причина. Он не дорожит этим оружием как реликвией. Он не помнит своего отца, а мать никогда о нём особо не рассказывала ни в хорошем, ни в плохом ключе. Он просто знает, что звали его Роберт и фамилия у него была Хенрикссон, ну и то, что у него был пистолет, который мать всецело доверила Саймону, взяв с него обещание использовать для особых случаев, сказав, что она сама не в состоянии им пользоваться. А сейчас он использует его для того, чтобы покончить с собой или, как планировал первоначально, застрелить Дэвида. — Я понимаю, но... — Хорошо, — прервал его Саймон. Учитывая, что нежелание расставаться с Дэвидом может пригвоздить его к этому миру и оставить мысли о суициде позади, он вряд ли возьмётся за это. Особенно учитывая, что даже когда он хотел это сделать сегодня, у него ничего не получилось. Но, вспоминая свои срывы, вспоминая галлюцинации на фоне панических атак, вероятно, так будет даже лучше. — Спасибо, золотце, — Дэвид улыбнулся, подняв лицо Саймона за подбородок и посмотрев ему в глаза. Хватать этот пистолет прямо сейчас он не собирался. Сейчас Саймон в безопасности, в его объятиях и уже однозначно его. Хотелось ещё раз попросить его сказать те слова, что он выпытал из него ранее, но, видя сонное личико напротив, он решил его больше не мучать. Хотя... Дэвид смотрел в глаза Саймону довольно долго, прежде чем начать тянуться к его лицу, почти ощущая дыхание парня на своих губах. У него, кажется, ритм сердца сбился, когда до чужих губ остались миллиметры, но Саймон выставил руку между ними, не позволяя поцелую случиться. Почувствовал ли Дэвид разочарование? Есть такое, но он не собирался давить на него. Ему стоит помнить, что для Саймона это первые отношения, так что придётся умерить свой пыл и быть посдержаннее, если он не хочет спугнуть Саймона. — Прости, я... Я сейчас просто хочу поспать, — сказал Саймон, отведя взгляд. — Без проблем, спи, — усмехнулся Дэвид, потрепав его по голове и прижав к груди. Саймон сначала посопротивлялся, в попытках отстраниться от его груди, вероятно, чтобы не дышать запахом утреннего алкаша всю ночь, но спустя время он сдался и довольно быстро заснул, пачкая слюной его одежду. Дэвид ещё какое-то время не мог заснуть. Он просто положил руку Саймона перед собой и начал потихоньку гладить бинты, которые в некоторых местах успели пропитаться кровью. Его всё ещё не покидала мысль: «А что, если бы не успел? А если бы парень запланировал это раньше?» «Если?» Слово, что преследует его в снах. Один и тот же вопрос, который можно дополнить бесконечное количество раз и дать на него бесконечно разные ответы. Но, наверное, сейчас он может задать сам себе вопрос: «А если всё будет хорошо?»