Дом Мавридис

Дедал Мавридис никогда не видел себя на месте наследника своего отца. Ни в детстве, ни сейчас. Чего греха таить, сама мысль об этом больно давит на мозг. И тем более, в семье он не первенец, и даже не второй сын — так, затерявшийся между старшими и младшими братьями, родными и единокровными, законными детьми и возможными внебрачными. Но даже это не освобождает его от целого вороха ограничений, запретов, условностей и обязательных к исполнению правил и, опять же… [Даже сейчас, когда на улице тысяча триста второй год от начала космической эры. Когда Античность, Средние века, Декаданс, Ренессанс и даже Урбанизм и Постурбанизм канули в тлен времени. Когда человечество открыло для себя науку, технику, электронику, кибернетику и кибер-генетику, покорило ближний Космос и колонизировало большую часть Солнечной системы… Даже в эпоху Астерапанка проклятый уклад и законы аристократизма всё ещё цветут колючим тернием, венчающим человечество] …это как бы в порядке вещей, ага? Дедал уже эфеб, почти что взрослый, и ему не нужна нянька. [На шестнадцатом году по земному исчислению лет, используемому как международное мерило, наступает первое совершеннолетие эллина — статус эфеба. Перешагнув этот возрастной рубеж юношам разрешается пить алкоголь без надзора взрослых, курить, вступать в половые связи и тратить отцовские деньги на статусные вещи по собственному усмотрению. Или начинать зарабатывать собственные] И если вчера гардеробом и ежедневным туалетом Дедала заведовал назначенный отцом гувернёр, рачительно следивший за каждым идущим на одежду, косметику и украшения хелоном, и он же — сопровождал юного аристократа каждый его визит к портному и ювелирам, то сегодня… да пошёл он туда, откуда на свет явился. Но вместе с правом самому распоряжаться определённой частью своей жизни приходят новые условности. Одна из которых — личный раб, статусная «игрушка», без которой, будучи отпрыском едва ли не древнейшего из родов марсианской Эллады, ни в свет ни в люди не выйдешь. [Когда-то рабовладение даже было под запретом. Давно и на довольно короткий период. Но долго этот запрет не просуществовал — очередная смена власти, очередная кипа реформ, и итог — всё снова на круги своя. А с развитием генной инженерии понятие «раб» расслоилось на «раб-человек» и «хаймер» — искусственное, зачастую декоративное или же сугубо функциональное существо, которое и стоит дешевле, и обладает рядом достоинств, таких как исключительное послушание и покладистость] Дедал шёл по рынку рабов в компании осточертевшего гувернёра и отцовской «шавки» — хаймера породы тиндал-канис, условно-разумного существа, генетически смоделированного и искусственно выращенного на «фабрике живого товара». Выглядел этот хаймер как огромное и лохматое человекообразное существо с двумя парами рук и набором острых когтей на них, острыми клыками и жёлтыми глазищами, и одетое в мешковатую тунику. Чем руководствовался отец, покупая это существо в свой дом, и ежу понятно: Цер хоть и устрашающий, но до вульгарного верный и послушный — отец скажет «фас», и он разорвёт любого. Дедал отцовских хаймеров не любил, от слова «совсем». Упёртые и наглые, слушаются только папеньку. Особенно вот этот самый четверорукий Цер — сколько раз он Дедала кусал и оцарапывал, одним богам известно — и чаще всего перепадало не хаймеру, а самому Дедалу, дескать, спровоцировал животинку. И теперь, как назло, отец отрядил это чудовище с ним в работорговый маркет-центр. — Вижу, вы недовольны ассортиментом, кирий — едко ухмыльнулся гувернёр. — Кирий недоволен присутствием двух любителей полизать отцовские туфли, — парировал Дедал. Ухмылка с лица слуги тут же сползла, как чулок без подтяжки с гладенькой дамской ноги. — Э? — нахмурился условно-разумный Цер. Пусть он и умеет разговаривать и что-то да понимает, его высшая когнитивная деятельность несколько ограничена. Или проще — хаймер откровенно туповат. А вот гувернёр понял намёк и даже покраснел от смеси стыда и злости. — В любом случае, здесь ты мне не нужен, Арнольд. Средства на покупку у меня, а твой бубнёж за спиной только раздражает. В любом случае, я уже не ребёнок, а ты сегодня же вернёшься к отцу и будешь дальше нюхать его ношенную обувь. — Вот об этом вы зря, — процедил гувернёр. — Разве? Боишься, что Цер всё папеньке доложит? Дедал со скучающим видом шагал вдоль демонстрационных клеток, в которых сидели хаймеры самых экзотических мутационных вариаций и расцветок — от мелких, размером с мартышку, покрытых шерстью человекоподобных гибридов до полноразмерных, покрытых перьями и даже щеголяющих шикарным хвостовым оперением или полноценными крыльями вместо рук. — Совсем уж экзотика. Пфф… От пёстрых расцветок этих «райских птичек» рябило в глазах. Тем более, они жутко хлопотны в содержании — вспомнить хотя бы «птичку» одного из старших братьев, стоило ей переохладиться — и всё, вызывай ветеринара. «Мартышек» тоже мимо — та же ересь. Дедалу хотелось что-то не особо броское, не шибко надоедливое и непритязательное к содержанию — что-то вроде… Цера, только менее противное. Да. И, желательно, не такое глупое. Среди рабов в продаже, конечно же, были и люди. Они попадали на невольничьи рынки в качестве товара по ряду причин — будучи проданными родителями за долги, приговорёнными к рабству по решению суда, либо уже родившись в рабстве. Тем более, что если финансовое благополучие Дома Мавридис пошатнётся, в пользу денежного «костыля» отец семейства легко расстанется не только со своим ценным имуществом, но и продаст кого-то из младших сыновей — пусть и не в рабство в прямом смысле этого слова, а замуж. Девушкам в этом плане легче — рожай детей да живи за счёт супруга. Сыновьям же, особенно не достигшим двадцати земных лет — второго совершеннолетия, — светит лишь титул «младшего супруга» и участь немногим лучшая, чем у раба. И понимание этого крайне удручает. Но Дедала успокаивал факт, что Дом Мавридис имеет под собой более чем внушительный капитал, а монополизированный им рынок аугментаций практически нерушим — «старые деньги» умноженные на «новые деньги». И не имея веских на то причин, отец семейства не в праве выдавать сыновей замуж. А отсутствие дочерей — это и вовсе пустяк, недостаток женщин в доме с лихвой восполняется женой, невестками… и, конечно же, рабынями. И… да, аристократия в нынешнее время не бездельничает, сидя на мешках с деньгами. Каждая из высокородных династий Эллады имеет под собой крупный бизнес в какой-либо отрасли — от производства, скотоводства и плантаций, до работорговли, содержания борделей и даже «фабрик живого товара», где выводят и выращивают хаймеров. Вотчина же Дома Мавридис — аугментационная кибернетика и хирургия: от нейрочипов самого различного назначения до протезов конечностей и органов; разработка, производство, имплантация, обслуживание и даже утилизация. А ещё сеть частных клиник, в которых члены семьи Мавридис проводят частную практику. Как и Дедал в скором времени. Отец и старший брат Антиной часто брали его с собой в клиники и разрешали наблюдать за операциями из смотровой комнаты, смежной с операционной. И естественно, с одной-единственной целью — чтоб привыкал и учился. Чтоб потом пошёл по той же дороге, что и все они до него. И по защите диссертации в Коллегии он получит свою лицензию и сможет сам проводить операции. Потому что — ах, какая условность! — дети аристократических семей обязаны следовать стопами отцов. И мечтать о какой-либо другой деятельности Дедал попросту не имеет права. …А пестрота «широкого выбора» на маркете рабов начинает надоедать. Марсианский рынок «живого товара» всегда славился крайностями в плане экзотики. Дедал уже трижды пожалел, что не ознакомился с ассортиментом заранее. Вернее, с основным разнообразием он знаком через брошюры в Марссети и рассказы товарищей по учёбе в Коллегии, и частично — по опыту старших братьев, но непосредственно к выбору «слуги-питомца» подошёл без должного энтузиазма — просто по-разгильдяйски. И теперь он даже не знал, что искать. — Вон-та, цветастая, неплохо выглядит, — гувернёр показал на «кошко-девочку», на вид ровесницу Дедала. — «Кошечки» довольно популярны среди спермотоксикозных эфебов, советую обратить внимание. — И среди престарелых извращенцев тоже, Арнольд. Попроси отца о прибавке к жалованию, и тогда, возможно, сможешь себе позволить. Гувернёр лишь прошипел что-то себе под нос. Дедал бы с удовольствием обложил его самыми непристойными, не приличествующими молодому аристократу словесными конструкциями, если бы не высокий риск получить очередной нагоняй и сессию нотаций от отца или Антиноя. А вот взбесить ещё больше, задевая так, что Арнольд даже не посмеет и слова вякнуть… Но от идеи взять «кошко-девочку» Дедал решительно отказался. Пусть они и приятны глазу, ласковы, довольно ненавязчивы и, как говорят, хороши в постели — и при этом стерильны, как и все хаймеры, — толку от них не многим больше чем от плюшевой игрушки со встроенным мастурбатором. Дорогой, бесспорно многофункциональной, но прихотливой в содержании секс-игрушки. Дедал уже готовился к тому, придётся оформить заказ на «кастомную модель» и ждать несколько лет, пока его первого раба соберут на ген-модуляторах и вырастят из пробирки. Неужели Дедал так много просит? Всего лишь хаймера-охранника, чуть красивее и умнее Цера, не такого противного. Чтобы с ним было хоть чуточку весело, и желательно, можно было кувыркаться, как это делает отец семейства. И… чтобы он любил Дедала. Хоть чуточку. Ах, да. Многовато пожеланий на одного хаймера. Да, Цер — хорошая псина своего хозяина, и от грабителя защитит, и ноги оближет — и не только ноги, — и задницу подставит. Но тиндал-канисы — они же страшилища! К тому же, зачастую глупые как пробки. Как у отца на него встаёт? Воспользовавшись тем, что Арнольд отвлёкся на очередную «райскую птичку» с длинными ногами и шикарным павлиньим хвостом, Дедал улизнул из-под навязчивой опеки и направился дальше по торговому ряду. В дальнем конце обычно располагаются хаймер-шопы вроде знаменитого «Каппа-9», продающие полубоевых охранных хаймеров вроде того же Цера. Внимание Дедала привлёк неброский магазинчик без витрины, на вывеске которого трафаретным шрифтом написано «Распродажа подержанных рабов». Может, у спекулянтов есть что-нибудь интересное? Даже если нет, взглянуть на товар ему никто не помешает. ...Магазинчик являл собой длинный коридор, по обеим сторонам которого, в клетках, сидели весьма невзрачные на вид хаймеры и люди, потерявшие товарное состояние — Дедал даже пожалел, что заглянул сюда и потратил время. В конце, у стойки кассира, спорили двое мужчин, переходя на повышенные тона и ругань. У одного в руках электродубинка, на поясе мастер-ключ к электронным замкам клеток — наверняка продавец. Другой, стоявший ко входу спиной — одет в серое пальто, явно клиент. Очень недовольный клиент. — Восемь тысяч, и это последнее слово, — уже кричал во всю глотку клиент. — Больше ты за этот биомусор не выручишь ни на хелон, а мне позарез нужен подопытный. — Двенадцать, и ни хелоном меньше, — упёрся продавец. — Эй! Может, вы купите меня? Я не хочу к этому извергу! Дедал скосил взгляд туда, откуда доносился низкий, густой и рокочущий голос. Там, в не особо просторной клетке, сидел внушительных размеров хаймер. Клетка не освещалась, большая часть его тела находилась в тени, и рассмотреть Дедал мог лишь мускулистый мужской торс и покрытые смолисто-чёрной шерстью ноги. — Если ты докажешь, что стоишь своего ценника. Хаймер подался вперёд, вцепившись в толстые прутья клетки огромными, покрытыми шерстью по локоть ручищами с массивными когтистыми пальцами. — Я многоцелевой. Могу не только защищать, но и убираться в доме, и даже прислуживать за столом. Ну же, господин, этот урод распотрошит меня заживо! - в голосе хаймера, тихом, но гулком, звенеро напряжение едва ли не каждого нерва. Дедал даже был готов поспорить, что буквально носом чуял в нём плохо скрываемый страх с нотками зубовного скрежета. — Десять, — сдался продавец. — Восемь пятсот, — возразил клиент-изувер. Дедал сглотнул. Покупка хаймеров на растерзание — нередкое явление на Марсе или на той же Венере, но даже тень мысли о том, что это существо расчленят и пустят на расходный материал, казалась просто чудовищной. — Прошу, купите меня. Я буду хорошим, буду защищать вас, прислуживать и делать уборку, — хаймер стал на колени и прижался к решётке, — буду даже ублажать вас! Всё, что угодно, любые ваши прихоти, только купите! Теперь Дедал видел его лицо — вполне человеческое, мужское, волевое, со свалявшейся бородой, густыми бровями и зелёными глазищами с веретенообразными зрачками. На вид ему около сорока земных лет, и он был не просто привлекателен — он был красив как сам Арес. А ещё уши — огромные, с кисточками на концах и в количестве целых двух пар, торчащие из спутанной гривы волос. — Умоляю, — ещё тише процедил хаймер, сжимая прутья решётки. — Я обещаю, я буду послушным. Вы будете мной довольны! — Сколько вы хотите за четвероухого? — Дедал обернулся к стойке продавца и своим вопросом прервал спор. — Не утруждайтесь, я уже его покупаю, — огрызнулся тот, который клиент. — Но ведь не купили ещё, — холодно произнёс Дедал. — Так сколько он стоит? — Пятнадцать тысяч хелонов. Возьмёте без торга — забирайте хоть сейчас, и ошейник для него в подарок. — Пятнадцать пятьсот, если его есть во что одеть. — Да вы… — «изверг» быстрым шагом направился к Дедалу, на ходу снимая перчатку. Миг — и эта самая перчатка, описав дугу в воздухе, шлёпнулась Дедалу под ноги. — Вы бесстыдно увели мою покупку, уважаемый, будьте добры ответить за свою наглость, — он приблизился на расстояние шага. — Разве это воровство? Я ведь не бесплатно его забираю, это честная сделка. Но… да, вы правы, это наглость, — Дедал демонстративно наступил на перчатку, а сам бегло оценил её владельца. Как оказалось, под этой перчаткой он скрывал протез руки с узнаваемой эмблемой. — Но кто вы такой? Скажите мне своё имя, и я позабочусь, чтобы оно попало во все чёрные списки «Мавридис Сайбермедикал». Дедал блефовал дальше чем видел: пока у него нет доступа к клиентским базам корпорации. Но покупатель-изувер, видимо, клюнул — побледнел, прищурил свои глазёнки и прикрыл протез другой ладонью, всё ещё скрытой под перчаткой. Присев на корточки и выдернув брошенную перчатку из-под туфли Дедала, он снова выпрямился и, выплюнув ему в лицо презрительное «ублюдок», направился к выходу. И исходя из того, как он поджал хвост, можно сделать вывод: у него куда больше аугментаций, требующих регулярного обслуживания в клиниках «Мавридис». Дедал лишь оглянулся и самодовольно хмыкнул. Что-то в этом человеке показалось ему знакомым — то ли повадки, то ли прищур глаз, цвет которых напоминает смесь сразу нескольких сортов дерьма с заметной прозеленью по краям радужки. — Так у вас есть на него одежда? — обратился к продавцу Дедал. — Не хочу заморачиваться с доставкой, заберу сам. — Да, конечно. Сейчас, я что-нибудь поищу. Продавец исчез за небольшой дверью позади стойки. Через какое-то время он явился со свёртком в руках, при дальнейшем рассмотрении оказавшимся заношенной серой туникой. — Она, конечно, может оказаться мала, но это всё что есть для… габаритных хаймеров, — он подошёл к клетке и снял мастер-ключ с пояса. — Малыш, ты же не будешь буянить, верно? — Не буду, — согласился хаймер, старательно пряча взгляд. — Умничка. А теперь вылезай и одевайся. Стоило хаймеру покинуть клетку и выпрямиться во весь рост, Дедал присвистнул: продавец назвал его «малышом» явно с иронией. Ростом это творение Ареса не меньше шести с половиной футов — при своих пяти с лишним Дедал ему носом до солнечного сплетения. Под бледной кожей перекатываются сильные, но отнюдь не выпендрёжно-объёмные мышцы. На широкой, покрытой прямыми и жёсткими волосками груди, словно спелые вишни, алеют соски с крупными ареолами, чёрная шерсть покрывает руки до локтей и ноги по самую кромку костей таза, а от паха к пупку тянется тонкая полоска «тропинки в сад Пана». От внимания Дедала не ушёл необрезанный, вполне себе человеческий член и покрытая подшёрстком мошонка. И волочащийся по полу хвост, покрытый длинной жёсткой шерстью, как у кота породы мейнкун. Взяв из рук продавца серую, застиранную, но вроде бы чистую тунику, хаймер живо натянул её на себя. Как и ожидалось, она оказалась узковата в плечах и длиной не доходила даже до средины бедра. Но выбирать пока не приходится. Продавец кивнул на стойку и, попросив подождать минутку, снова скрылся за дверью. Вернулся уже с документами под заполнение, стилусом и ошейником с поводком-цепью. — Вряд ли это сдержит хаймера, если он снова начнёт буянить, — он протянул Дедалу ошейник и поводок. — Но всё равно, держите. А теперь — подпишите вот это. [Ещё одно различие между рабом-человеком и хаймером в том, что человеку не нужен поводок. Хаймеру же, чтобы ходить без поводка, нужна отдельная лицензия, данные о которой должны быть внесены в его личный файл в базе Департамента по делам рабов и подкожный инфочип-идентификатор. Хаймер, гуляющий по общественной территории без поводка и соответствующей лицензии, навлекает на хозяина солидный штраф] …Протянутый продавцом криптопластиковый документ содержал клиентское соглашение, по которому, во-первых, после совершённой сделки вся ответственность за товар ложится на покупателя, и во-вторых — возврату и обмену товар не подлежит. — Не обессудьте, но его несколько раз возвращали. Один раз даже не потребовали возмещения, — пожал плечами продавец. — Он сидит на моей шее уже второй год, и я бы отдал его бесплатно, если б не затраты на содержание и товарные налоги. — Он своенравный? — Очень. Дедал скосил взгляд на хаймера, терпеливо стоявшего у клетки. Внешне невозмутимый, но нервно подрагивающий кончик хвоста выдавал беспокойство. — Он ведь боевого назначения, не так ли? — Так-то оно так. Даже чип имеется, и файл в базах данных Департамента по надзору за списанными армейскими хаймерами, — продавец пожал плечами, оформляя сделку. — Но хозяев сменил шесть, семь… восемь… вы одиннадцатый, если я не ошибаюсь. — Вот как? Оформив покупку, Дедал получил на руки документ, подтверждающий владение хаймером, и ознакомился с ним. Имени в нём нет, да и не должно быть — только личный и серийный номера, дата выпуска, информация о производителе — «Мунлайт Дженетик Солюшнс», Луна, — и, соответственно, информация о Дедале, как об актуальном владельце. Продавец же немедля отправил копию договора купли-продажи в нотариат Департамента по делам рабов. — Ко мне, — приказал Дедал, откладывая документацию и открывая замок ошейника. — Я заберу тебя отсюда. Хаймер послушно выполнил приказ, подошёл вплотную и опустился на колени. Подобрал волосы, чтобы новый хозяин, защёлкивая магнитные крепления, не прищемил их. — Пойдём. Нужно привести тебя в порядок и купить всё необходимое. … — Кирий, вы что себе позволяете? — Арнольд едва не пеной плевался. — Как вы посмели сбежать, не оповестив… — Смею и имею право, — отрезал Дедал. — Напомню, мне больше не нужна нянечка. Арнольд скорчил мерзкую мину, полную презрительного недовольства. А Цер, лишь завидев идущего за Дедалом незнакомого хаймера, утробно зарычал. — Жаль, ваш отец отказывается видеть, каким позором вы кроете династию Мавридис. — Иначе бы он выгнал тебя взашей, как паршивого гувернёра. А так радуйся, что ты всё ещё при Доме. И заткни, наконец, Цера, будь добр. — Свои, — процедил гувернёр, хлопнув хозяйского хаймера по лицу. Цер огрызнулся, но рычать перестал. — Вижу, вы выбрали себе игрушку… кирий? — Верно. Бери Цера и иди домой. Я больше не нуждаюсь ни в нём, ни в тебе. — Ваш отец будет в ярости, — Арнольд смерил нового хаймера недоверчивым и полным сомнений взглядом. — С ним я сам разберусь. Шестой сын династии Мавридис обошёл своего бывшего гувернёра по дуге, а его пока ещё безымянный хаймер засеменил следом, держа руки перед собой и пряча взгляд. Спиной Дедал чувствовал прожигающий взгляд Арнольда, полный «праведного» гнева. Всё же, он сам виноват — нарушил трудовую этику и втрескался в работодателя. Поэтому Аякс Мавродис, отец семейства и действующий его глава, и назначил его гувернёром малолетнего Дедала — до этого Арнольд был его личным ассистентом. Какая жалость… — Ох, Афродита, почему ты так жестока к этому человеку? — картинно закатил глаза Дедал, не удержавшись от злой усмешки. — Эх… Не дала Афина ума в молодости, не даст и в глубокой старости. Хаймер лишь хмыкнул и пожал плечами. — Не напоминай, — ответил Дедал, будто бы он что-то сказал. — А расскажи-ка о себе. Как тебя звали до меня? — Меня… звали? — Да. Должно же у тебя быть имя… или кличка? Прозвище? — Вы можете дать мне любое на своё усмотрение, — напомнил раб. — Я… — А мне не хочется придумывать. Лень сушить голову. Скажи своё старое имя… одно из. — Если вы приказываете… Меня звали по-всякому. «Тварь», «Эй, ты», «Зверюга», «Кошатина»… Дочь одного из прошлых владельцев звала меня «Дядя Котя». — «Дядя Котя»? — засмеялся Дедал, оборачиваясь. Хаймер поспешил спрятать взгляд, но на его скулах проступил предательский румянец. — Да, ты прав. Не солидно. Ещё варианты? — После «Мунлайт Солюшнс» мной и пятью моими братьями по выводку владел военный контуберний Империи. Тогда меня для удобства звали Рорк. — Рорк… — повторил Дедал, словно пробуя произношение на вкус. — Рорк. От первых четырёх символов личного номера — эллинская Ро, ноль, снова Ро, бриттская Кью. — Рорк, значит. Мне нравится. Буду звать тебя так. — Как хозяину будет угодно, — хаймер склонил голову. — Пошли, Рорк. Заглянем в «ветеринарку», проверим тебя на «сюрпризы» и по возможности — залечим болячки. Потом — купим тебе одежду и спальное место.