Навеки твой верный пёс

— Это было уморительно! — хохотал Линьгуан-цзюнь. — Видел их лица? Они явно не ожидали такой теплой встречи!       Он устроился на подушках и почти залпом осушил бокал вина, словно стычка на границе вызвала сильную жажду. И жажду вовсе не для питья. Служанка наполнила еще бокал, старший демон сделал глоток и внимательно оглядел племянника. — В чем дело? Ты не рад? — Все в порядке, шушу, просто рана затягивается очень медленно, — ответил Мо Хань с натянутой, вежливой улыбкой, неловко опуская взгляд на ладони.       И чему было радоваться? Ранены несколько воинов Ледяного замка, но и среди воинов Белой розы были пострадавшие. Дядя гордился тем, что дал отпор. — Лекарь так и не выяснил, что за оружие использовали заклинатели Хуаньхуа? — удивился Линьгуан, хотя Мо Хань, вежливо кивающий, знал, что лекарь отчитывался утром: все подчиненные младшего из братьев Мо отчитываются господину. — Жаль, это рушит все наши планы.       Демоненок не знал, о каких планах шла речь, но зато с чистым умом осознавал, что одной стычке на границе мало. Он хорошо знал своего дядю. Тот будет стремиться к боюю, даже если его армия в разы уступает армии Ледяного замка. — Шушу, я могу задать вам вопрос? — Задавай.       Тихий вдох — Мо Хань набирался храбрости. — Если бы отец лично пришел на переговоры, вы бы пересмотрели свое решение?       Белая бровь дернулась, послышалось короткое, чуть удивленное «м?». Линьгуан-цзюнь задумался, будто в самом деле сей вопрос его волновал хоть немного. — Мой дорогой Хань-эр, мы ведь оба знаем: такое не случится. Мобэй-цзюнь не опустится до уровня этого недостойного, в крайнем случае лишь вновь пришлет свою человеческую игрушку.       Принц прикусил нижнюю губу. Мысли о человеке вновь вызвали тянущую боль от раны на бедре. «Лишь бы он не приходил», — подумал юный господин, — «это только спровоцирует шушу на конфликт». Лучший способ позлить Мобэй-цзюня — это сломать тонкую шею его любимой собачки.       «Почему меня это вообще волнует?!» — мысленно занегодовал Мо Хань, вспыхнув смущенно. Какое ему дело до этого Шан Цинхуа?! — Почему бы тебе не прогуляться? — Что? — Весь город украшен ко дню Ледяной Воли, почему бы тебе не насладиться атмосферой грядущего праздника?

      День Ледяной Воли…

      День, когда ему предстоит преодолеть Испытание пустыней и официально стать наследным принцем Северных Пустошь. Что за испытание предстояло пройти он знал размыто, но точно понимал, что справится без каких-либо трудностей, ведь не зря в нём течет кровь клана Мо.       Демоненок осознавал, что должен был сделать это ещё в день шестнадцатилетия, а ведь ему уже почти семнадцать; опоздание — позор для всего клана. Вот только отец отчего-то не спешил называть его своим наследником, а шушу иногда ласково обращался к племяннику как к «юному королю». Мобей-цзюнь не видит в омеге наследника — вот что постоянно повторял дядя и во что верил Мо Хань. Мобэй-цзюнь не раз и не два доказывал это действиями. И словами.       Речи, что он скорее признает Шан Цинхуа наследником глубоко ранили маленького принца. Что-то в груди сжалось и упало, камнем осев внизу живота. Рана на бедре не беспокоило его так сильно, как он говорил. Было не больно, просто неприятно... Неприятно, что угодил в передрягу и поранился какой-то заклинательской дрянью. Но свет от артефакта, что сжималось и разжималось, как настоящее сердце, успокаивал его. От «сердца» исходил холод, но при касании Мо Хань чувствовал приятное тепло. Оно распространялось по всему телу, сводилось от кончиков пальцев к ране на бедре, и боль отступала.       Шушу не разрешал ему проводить много времени подле Сердца Севера: говорил, что артефакт заберет его душу. Мо Ханю казалось, что душа уже была украдена кем-то и только артефакт был способен её вернуть. — О чем думаешь, Хань-эр? — рука дяди легла на плечо, прошлась по спине. От его касаний Мо Хань впервые ощутил то, что люди называли «мороз по коже». Было действительно «морозно», хотя не было в этих касаниях ничего особенного. — О дне Ледяной Воли.       Линьгуан-цзюнь кивнул, улыбнувшись, Мо Хань видел отражение его довольного лица в льдине. — Это будет великий день. Я горд стать свидетелем коронации моего племянника. — Похоже, только шушу и рад.       Мо Хань видел этот день иначе: отец, дядя, в некоторых случаях он представлял и мать, которую не помнил, но выстроил в своей памяти ее образ по описаниям других. Все близкие ему демоны собрались, чтобы отпраздновать день, когда он станет наследным принцем. Но все это было лишь в его мечтах. В реальности же все было по-другому. — Не печалься, Хань-эр, твой отец еще пожалеет о том, что его не было рядом в этот день. — две когтистые ладони упали на его плечи и крепко сжали. — Выше нос, ты ведь будущий король Северных Пустошь. Всем уже надоел правитель-неудачник, что растратил все наследие своего отца. Ты другой, тебе подвластно вернуть клану Мо его былое величие.       Но это отнюдь не то, что нужно было младшему. Он думал о другом, а сам смиренно отвечал: — Шушу так рад, словно это ему предстоит пройти Испытание Пустыней.       Он тут же пожалел о смешке, вылетевшем из его рта. Дядя на мгновение потемнел, уголки его губ дрогнули в кривой улыбке. — Мне не терпится увидеть лицо братца, когда сын, которого он игнорировал, воссядет на троне, — усмехнулся Линьгуан-цзюнь, мечтательно смотря куда-то вдаль. — Быть может, мы даже сможем скрепить узы, чтобы править Северными Пустошами вместе.       Если бы за этим не последовал смех, Мо Хань бы ни за что не подумал, что дядя шутит — такое серьезное выражение лица у него было. — Все в порядке, Хань-эр? — хохотал Линьгуан-цзюнь. — Тебе следует сходить к лекарю, завтра нас ждет еще одна прогулка.       Так он и сделал. Однако лекарь являлся такой же пустышкой, что и его лекарственные снадобья. По виду лекаря Мо Хань понял, что тот ничего не смыслит в человеческих ядах. Он перевязал ему рану свежим бинтом, намазав при этом зелено-коричневой жижей неизвестного происхождения. Ничего не помогало. Его тянуло к Сердцу Севера, но артефакт был закрыт под замком до начала испытания.       На следующее утро дядя предложил возглавить патруль границ, назвал это «репетицией» перед Испытанием Пустыней. Мо Хань не хотел идти без шушу, но согласился. Демоны Белой Розы ему не нравились, они подчинялись ему лишь потому, что это был приказ Линьгуан-цзюня. В этих землях шушу был настоящим королем, его уважали наравне с Мобэй-цзюнем, а вот роль Мо Ханя оставалась неизменной — его все так же либо игнорировали, либо, напротив, слишком акцентировали внимание.       Поначалу все было спокойно. Они обошли всю границу и уже собрались было повернуть назад, когда один их воинов окликнул Мо Ханя: — Ваше Высочество, там, на горизонте!       Патрульный отряд Ледяного замка появились словно из ниоткуда. Будто они все это время только и ждали их, скрывшись за снежными горами. Отряд выглядел до нелепости комично — словно по всему замку прошлись с сачком и собрали исключительно самых хилых, сутулых и прихрамывающих обитателей. Даже их грозные знамёна уныло поникли, будто и сами стыдились столь «ужасающего» воинства. Во главе отряда стоял Шан Цинхуа. Как только он его увидел, демоненок весь напрягся. Он дал знак, чтобы никто не нападал без команды и выступил вперед. Хуахуа слез с седла и встал напротив него, оставив своих воинов позади.       Мо Хань с трудом выдержал его надменный взгляд. Человек не спешил начать разговор, поэтому принц первым нарушил молчание: — Зачем ты пришел? — Я пришел поговорить от лица Мобэй-цзюня, вернуть Его Высочество в Ледяной замок и положить конец этому бессмысленному кровопролитию. — Вернуть меня или Сердце Севера? — с вызовом вопросил Мо Хань.       Из-за спины Шан Цинхуа показалась Хаохао. Служанка вышла вперед, но воины Белой Розы не дали ей приблизиться к юному господину. — Ваше Высочество, возвращайтесь с нами, — говорила она. — Близок день вашей коронации, король уже начал подготовления… — У отца уже есть наследник, — Мо Хань с выражением посмотрел на Хуахуа. — Более послушный и подающий надежды. Наследник-альфа, как он и мечтал.       Последнюю фразу произнес с нажимом, словно атакуя заклинателя. Вот только тот оставался холоден, пропустил укол мимо ушей. Он знал правду, а вот Мо Хань ничего не знал, но верил дяде. Линьгуан-цзюнь никогда не унижал его так, как делал это отец. Шушу было все равно на пол очаровашки-племянника.       Тут Шан Цинхуа сделал выпад, сложил печать призыва меча, но не для того, чтобы атаковать, а чтобы отбросить в сторону ближайших воинов Белой Розы и взмыть в воздух, крепко схватив Мо Ханя за запястье.       Юный господин, оказавшись на мече второй раз в жизни, так опешил, что совершенно забыл о своем навыке телепортации. Хуахуа смотрел ему в глаза с отцовской строгостью, его запах стал резче, брови сдвинулись на переносице. У Мо Ханя отчего-то сбилось дыхание, он боялся вдыхать воздух, потому что вместе с ним в легкие попадал человеческий запах. — Достаточно этих игр и ребячества, — медленно проговорил заклинатель. — В этом возрасте ты уже должен понимать, к чему может привести твое своеволие. — Не учи меня жизни, — прошипел демон. — Ты сам-то видел что-нибудь кроме псарни?       Внизу все пришло в движение. Воины Белой розы волной хлынули на демонов Ледяного замка. Небольшому отряду, оставшемуся без командующего, ничего не осталось, кроме как держать оборону. Шан-гуаню было все равно, если все его подчиненные погибнут. Он прочитал в глазах принца то, что боялся услышать от него вслух и понял, что оказался беспомощен перед судьбой. — Ты вправе делать, что пожелаешь, — внезапно сказал заклинатель. Брови демона поползи на лоб от удивления, он явно не ожидал услышать «благословение» от человека. — Как бы не пожалеть потом о своих решениях…       Удивление демона вновь сменилось на раздражение. Его раздражал сам заклинатель, его привычка пресмыкаться перед королем и тот надменный вид, с которым он обращался к принцу. Весь его облик так и кричал о превосходстве, в то время как сам Хуахуа ничего из себя не представлял. Он был пустой оболочкой, которую король напичкал всем тем, что ему хотелось в нем видеть. Мо Хань знал: если вытащить из него все внутренности, то от него ничего не останется. Он пустышка, а все титулы ему достались лишь благодаря поддержки Мобэй-цзюня.       Воздух сотрясло от боевого клича. На горизонте показалось темно-синее пятно в доспехах Ледяного замка.       Краем глаза Мо Хань увидел, как один лучник целился в спину Шан Цинхуа. Больше он ничего не видел, кроме человеческого лица перед собой. Внезапный порыв ветра принес запах Хуахуа. Он и без того стоял почти вплотную, а теперь его мускусный аромат наполнял ноздри и спускался вниз по глотке. Этот запах не был… неприятным, скорее напротив, нежно обволакивал, стремился укрыть, уберечь. Внутри принца загорелся огонь соперничества. Он не нуждался в защите, особенно от кого-то вроде заклинателя.       А-Хань поддался внутреннему импульсу и его собственный запах стал резче, будто готовился атаковать. Он хотел нащупать те нити, о которых все говорят. «Воспользоваться своим преимуществом», как учил его дядя; спустил феромоны почти нарочно, с холодным вызовом. В глазах Хуахуа на секунду вспых инстинктивный отклик. Так быстро, что Мо Хань едва его уловил. Заклинатель вздрогнул, пристыдившись короткой слабости, быстро взял себя под контроль: сжимает челюсть, выравнивает дыхание, на лице появляется натянутое спокойствие.       «Упрямый пес», — подумал про себя Мо Хань, а сам оглянулся в попытке найти путь для побега.       Взгляд заклинателя так и кричал, что он готов крепко схватить демона и тащить против его воли до самого Ледяного замка.       «Маленький хищник», — взглядом ответил ему Хуахуа. Он сразу догадался, к чему были эти игры. Вот только… что-то внутри потянуло, заскулило…       Демон заметил это и сам ощутил нечто странное: будто под всей этой показной яростью скрывалась тонкая нить ожидания, что альфа всё же сорвётся, шагнёт ближе, перестанет притворяться камнем. И от того, что тот удержался, в груди стало не легче. Его собственная провокация словно обернулась против него. Злость смешалась с досадой и смутным разочарованием, которое он упрямо не хотел признавать даже перед самим собой. Тем временем лучник спустил тетиву.       Мо Хань заметил сверкающий наконечник стрелы, летящий прямо в Шан Цинхуа. Сам того не ожидая, он кладет ладонь на грудь заклинателя и толкает его назад в только что открытый портал. Меч, почувствовав, что хозяина на нем больше нет, ринулся вниз вместе с демоном. Мо Хань приземлился в высокий сугроб. Снег смягчил ему падение, но раны все равно заныли от соприкосновения с землей.       Воины Белой розы закрыли его своими спинами и больше Мо Хань не видел заклинателя. Хуахуа же упал прямиком в руки Хаохао. Она словно все это время ждала его падения с поднятыми к небу руками. Её лицо окаменело от тревоги — губы едва заметно побелели, а в глазах застыл испуг, который она не успела скрыть. — Генерал Лэй, — на выдохе произнесла она. — Он тут. — Что? — Шан Цинхуа резко поднялся на ноги. Он мгновенно позабыл о Мо Хане, сосредоточившись на своих чувствах.       Как Лэй Сюань мог оказаться тут? Король ведь позволил Шан Цинхуа действовать в своих интересах: повысил в звании и даже выделил отряд воинов, как и обещал. Его испытательный срок еще не закончился, Лэй Сюань не мог появиться тут просто так. «Если, конечно, он не хочет меня подставить», — догадался заклинатель.       Хаохао оказалась права: генерал Лэй был в самой гуще сражения, замахивался мечом на какого-то здоровяка в белом доспехе. «Белые» и «синие» схватились в жестокой схватке. Пока Хуахуа нависал над головами демонов, он совершенно не замечал, что происходит внизу, но теперь окрашенный в алый снег отчетливо бросался в глаза, а запах металла и звон оружия стоял такой, что перехватывало дыхание и казалось, будто сам воздух стал густым, вязким от крови и ярости.       Шум бил по вискам, сливаясь в оглушительный гул, от которого терялась ориентация, а сердце начинало колотиться в такт ударам стали. Алый снег слепил и уже невозможно было отвести взгляд — слишком много было в этом цвета боли, слишком много безвозвратного. — Стой тут, — обронил заклинатель. Он взял Хаохао с собой лишь для того, чтобы повлиять на принца, и он не хотел, чтобы пострадал кто-то еще. Возвысив голос, он отдал приказ: — Держать оборону!       Их дружба с Лэй Сюанем не задалась с самого начала. Шан Цинхуа был плохим учеником, а генерал — ужасным учителем. Но сейчас заклинатель понимал, что пора положить конец этой войне. Без поддержки генерала Лэя они не справятся с Линьгуан-цзюнем.       Он прорывался сквозь толпу сцепившихся в схватке дикарей. Раздвигал их руками, рискуя попасть под клинок. Кто-то врезался в его спину и Шан Цинхуа упал оземь. Он видел, как генерала обступили уже двое демонов и продолжал ползти навстречу, не заботясь, что его могли затоптать в пылу сражения.       Хуахуа сложил печать по призыву меча и клинок разрезал поперек все поле битвы, чтобы оказаться в руке хозяина. Лезвие слегка поблескивало, словно в предвкушении. В отражении клинка заклинатель видел, как Лэй Сюань начинает сдавать назад. Его массивное оружие не предполагало ведение ближнего боя, а его противники были «налегке» — один использовал молот, а второй — изогнутый меч. Это случалось с генералом ни раз: он не умел рассчитывать силу и был слишком импульсивным. Быть может, именно очередной всплеск этого импульса и привёл его сюда.       Шан Цинхуа одним рывком приблизился к сражающимся. Он поднырнул под удар демона с молотом, сконцентрировал ци в ладони и ударил. Воздух покинул легкие демона и тот оказался обезврежен на короткое мгновение. Но этого хватило, чтобы занести меч и выбить оружие из рук второго противника. Хуахуа толкает Лэй Сюаня и заслоняет его собой, но в эту же секунду демон притягивает его за плащ и отбрасывает назад. — Не мешайся, — прошипел он.       Заклинатель падает назад. — Кто просил тебя приходить?! — взревел он. Гнев охватил его, он даже не пытался сдержать свое раздражение.       Тем временем двуручный меч разрезает пополам череп демона с молотом. Второй нападавший пятится назад, но меч настигает и его двумя глубокими порезами на груди и шее.       Расправившись с противниками, генерал оборачивается и указывает острием меча на заклинателя. Кровь капала, как весенняя капель, орошая землю влагой. — Весь этот план с переговорами полная чушь! — вскричал он. — Я знаю: король сошел с ума! Иначе я не могу объяснить, почему он позволил тебе делать, что вздумается! Взгляд Хуахуа потемнел. Он оскалился, готовый вцепиться Лэй Сюань в шею, как это сделал Сюэ Чжи. — Я все это был рядом! Я! — продолжал он. — Я выполнял все грязные поручения, пока ты и пальцем не пошевелил, чтобы получить новый чин!       Меч в руке завибрировал — это Хуахуа трясло от злости. Воздух вокруг него будто сгустился, наполняясь горячими волнами ярости. Его глаза полыхнули хищным светом, и даже самые нерадивые воины мгновенно выпрямились, почуяв, что сейчас грянет буря. Казалось, ещё мгновение — и он разразится громогласным рыком.       Но тут над генералом нависла тень. Враг занес меч, из его широких ноздрей поднимались клубы пара. «Нет, — мысленно вскричал он, — это я должен забрать его жизнь!»       И Хуахуа сорвался, вложил весь свой гнев в удар. От столкновения с вражеским мечом его всего затрясло. Заклинательский клинок издал оглушительный звон — он не привык сражаться.       Несколько рывков наудачу и ему действительно удалось ранить противника. Тело ломило от напряжения. Он отбросил генерала за спину, как тот некоторое время ранее сделал это с заклинателем. Тычок снизу вверх — заклинательский меч вошел в грудь и вышел со спины. Демон забулькал кровью, зрачки его дрожали, а затем он обмяк, навалившись всем телом на Хуахуа. Тот потянул меч на себя и левой рукой оттолкнул от себя демона. Затем обернулся, чтобы подать руку генералу, но Лэй Сюань лишь ударил его протянутую ладонь. — Мне не нужна твоя помощь, — прорычал демон. — Я всего лишь возвращаю долг, — выплюнул Шан Цинхуа.       Он повернулся к нему спиной, за что тут же расплатился. Лэй Сюань влетел в него, прижав к земле и зажав руки за спиной. — За всю жизнь не расплатишься.