Как влюбить в себя паиньку

Фриск сидела в своей комнате и делала домашку по биологии. Но мысли были о другом. В последнее время ей часто кое-что не давало покоя. И это не приближающиеся экзамены. Чара. Он поселился в её мыслях, хотя она сама этого не хотела. И это пугало. Девушка всегда сторонилась отношений, уделяя всё время учёбе, фигурному катанию или редким прогулкам с друзьями. Она отказывала парням — даже самым умным, красивым и хорошим. Всегда боялась начинать что-то, зная, что в любой момент это может кончиться плохо. И больно. Довериться кому-то. Открыть своё сердце. Впустить в свою душу, чтобы потом её разодрали в клочья. Как когда-то отец сделал с матерью. Возможно, это и было главной причиной страха. Но Чара. Казалось бы — просто хулиган с не самым красочным прошлым. Но кем он стал сейчас? Новым человеком. А ведь Фриск верила: люди не меняются. Так всегда было легче. — Не меняются, — сказала она вслух, глядя в окно. — Люди не меняются. Но Чара менялся. Прямо на её глазах. Бросил курить, начал учиться, перестал лезть в драки. Он вставал на колени, чтобы выпросить шанс. Он слушал, когда она рассказывала о себе. Он не лез, когда она просила оставить её в покое. Она отложила ручку и закрыла тетрадь. — Почему ты не такой, как все? — спросила она у пустоты. Пустота не ответила. Фриск взяла телефон, открыла диалог с Чарой. Последнее сообщение было от него: «Спокойной ночи». Она тогда не ответила. Ей хотелось написать что-то сейчас. Но что? «Ты мне нравишься»? Неправда. «Ты меня пугаешь»? Правда, но не до конца. «Я думаю о тебе»? Слишком честно. Она отбросила телефон на кровать. — Ничего не значит, — сказала она себе. — Мы просто друзья. Мы занимаемся. Это ничего не значит. Но внутри уже всё кипело. Почему сейчас? Почему он? Её будто что-то притягивало к нему, а она не могла ничего с этим сделать. Голова была тяжёлой от всех мыслей, поэтому девушка решила отдать полный фокус этому чёртовому рисунку по биологии — лишь бы не думать о нём. О его красных глазах. Не думать! Закончив ближе к вечеру, она откинулась на спинку стула и потянулась. Тело затекло, требовало движения. После небольшой разминки Фриск решила проверить телефон. Вдруг пришло что-то? И ведь пришло. Лучше бы вообще не смотрела. Новое сообщение от Чары. В последнее время они так часто переписывались, что увидеть их на экране блокировки было совсем не удивительно. Но сейчас она не хотела. Но не может же она заблокировать его? Или снова начать избегать? Во-первых, не поможет. Во-вторых, он явно расстроится и подумает, что сделал что-то не так. Хотя парень здесь совсем не был виноват. Всё эти тупые… что? Гормоны? Желание быть любимым и любить? Что-то из этого. Пока она прогоняла ругательные мысли в голове, пришло очередное сообщение. Она открыла диалог. «Ты чего молчишь? Всё нормально?» «Не хочешь завтра позаниматься?» Фриск смотрела на экран. Ей хотелось ответить: «Нет, не хочу». Написать, что она занята, что у неё с кем-нибудь встреча, что ей нужно побыть одной. Но она знала: это будет ложь. А она не любит лгать. Она набрала: «Давай завтра. Я приду к трём» Ответ пришёл через секунду. «Так точно, капитан. Буду считать секунды до твоего прихода». Она усмехнулась. Какой же дурак. Милый дурак. «В твоём стиле», — написала она и отложила телефон. Завтра. Она снова придёт к нему. Они будут заниматься. Чара будет сидеть рядом, смотреть в тетрадь, иногда — на неё. И она снова будет чувствовать это странное, пугающее тепло. Новый день настал мучительно быстро. Собирая сумку, она всё думала написать, что сегодня не сможет, что ей поплохело. Но ей же всё равно рано или поздно придётся столкнуться с этим. И зная его, он бы закидал её вопросами о самочувствии и принёс лекарства, если бы они понадобились. Делать нечего. Девушка вышла из дома и направилась к уже знакомому месту. Свежий воздух помогал слегка прочистить голову и успокоиться. Чего она так распереживалась? Это просто занятия. Просто занятия. С этой мыслью она позвонила в дверь. Её быстро открыл знакомый красноглазый парень с довольной улыбкой. — Привет, Фриск, — сказал он. — Проходи. Она перешагнула порог, и сердце снова забилось быстрее. — Привет, — ответила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Ты готов? — А то, — он чуть усмехнулся. — Я уже весь стол учебниками завалил. Ждал тебя. — Нетерпеливый. — А что? Нельзя ждать? Она покачала головой. — Можно. — Она скинула куртку, повесила на вешалку. — Идём. Он пропустил её вперёд, и оба направилась в гостиную. На столе действительно лежали учебники, тетради, ручки. Всё аккуратно сложено. В голове снова возникли образы его неприбранной комнаты. Сейчас он стал более организованным парнем. Но если он вдруг предложит пойти заниматься туда, она откажет мгновенно. Даже думать не хочется, как они будут сидеть наедине в таком небольшом пространстве. Не думать. — Ты прибрался, — сказала она. — Немного, — он пожал плечами. — Не хотел, чтобы мы сидели в бардаке. — Умница, — сказала она. Парень не ответил. Но было видно — её комментарий не прошёл мимо ушей. Чара сел напротив и открыл тетрадь. — Начнём с математики? — спросил он. — Начнём. Они разбирали примеры. Он слушал, она объясняла. Всё как обычно. Но она чувствовала его взгляд — даже когда смотрела в тетрадь. — Чара, — сказала она, не поднимая головы. — М-м? — Ты смотришь на меня, а не в тетрадь. — Смотрю, — признался он. — И что? Что за идиот. Почему так открыто признаётся и не отрицает? — Ты должен слушать, что я говорю. Смотреть в тетрадь. — Я умею делать два дела одновременно. — Не умеешь ты. — Проверим? — Не будем мы ничего проверять. Глаза сюда, — она постучала ручкой по тетради. — Сюда. — Кто-то сегодня не в настроении, — он чуть наклонил голову. — Явно не хватает моих шуток. — Не съезжай с темы. — А я и не съезжаю, — он пожал плечами. — Я просто заметил. Она вздохнула, но не знала, что ответить. Потому что он был прав. Она была не в настроении. Не потому, что злилась на него. А потому, что не понимала, что с ней происходит. И это бесило. — Давай просто позанимаемся, — сказала она тише. — Без этого всего. — Без чего? — спросил он. — Без твоих подколов. Без взглядов. Без… Она замолчала. — Без чего? — повторил он. — Ничего. Забудь. Он не стал спрашивать. Просто вернулся к тетради. Но Фриск знала — он всё понял. И это было хуже всего. Время потихоньку приближалось к вечеру. Часы показывали шесть. Для него время пролетело быстро, для неё было мучительной пыткой. Она начала складывать конспекты в сумку, но не спешила уходить. Было кое-что, что она хотела узнать. — Чара, — начала она тише обычного. — Чего? — Можно спросить тебя кое-что личное? Он слегка удивился. Обычно он задавал ей такие вопросы. Сейчас всё было наоборот. — Дерзай, — сказал он, откидываясь на спинку дивана. Она помолчала пару секунд, собираясь с мыслями. — Ты когда-нибудь задумывался о душе? — О душе? — он приподнял бровь. — В смысле — о той, что мы все при рождении получаем? — Да. У всех она есть. Но у некоторых — особенная. Решимость. Чара замолчал. Смотрел на неё внимательно, будто пытался понять, к чему она ведёт. — Знаю, — сказал парень наконец. — У меня она. Решимость. На самом деле, она хотела услышать этот ответ. Если у него душа решимости, как и у неё, может, поэтому её тянет к нему? Может, это не её чувства вовсе, а какая-то странная, глупая связь? Может. Но слышать это взаправду всё равно было удивительно. — И у меня, — сказала она. — Тоже решимость. — Серьёзно?! — он подался вперёд. — У тебя тоже? А я кретин, даже не догадался. Я думал у тебя справедливость. Но решимость имеет гораздо больше смысла. — Удивительно, а? — Фриск чуть усмехнулась. — Не то слово, — он покачал головой. — Я думал, я единственный в школе с такой душой. Охереть. Он откинулся на спинку дивана, всё ещё не веря. — Значит, нас двое, — сказал он. — Выходит, что так. — И ты думаешь, это что-то значит? — Не знаю, — она отвела взгляд. — Но я думаю об этом. — Часто? — Достаточно. Между ними повисла тишина. Чара смотрел на неё, всё ещё изумлённый, а она смотрела куда угодно, лишь бы не на него. Возможно, так бы и продолжалось, если бы парень не спросил: — А можно мне посмотреть? Такой неожиданный вопрос заставил её повернуться к нему. Показать свою душу кому-то — всё равно что раздеться. Если не хуже. Это слишком лично. — Сдурел что ли? — сказала она. — Нет. Нельзя. — Почему? — он не отводил взгляд. — У нас одинаковые души. И мы близкие друзья. Здесь никого больше нет. — Мы не… — она хотела сказать «не близкие друзья», но язык не повернулся. — Мы не? — переспросил он. — Я не буду показывать, — сказала Фриск твёрже. — Это не обсуждается. Он кивнул, не спрашивая больше. — Ладно, — сказал он. — Я понял. Она ждала, что он начнёт спорить, давить, уговаривать. Но тот не стал. — Ты не обиделся? — А должен? — он пожал плечами. — Ты сказала «нет». Значит, нет. Он серьёзно принял её отказ. У Томаса что ли понабрался? Хорошо на него влияет. — Ты бы показал свою, если бы я попросила? — Конечно, — он даже не задумался. — Я не боюсь. Почему она не удивлена. — Ну ты и симп, — сказала она — в целях подразнить, а не оскорбить. — Хэй, — он нахмурился. — Схера ли я симп? Я открытый человек! — Да, — она усмехнулась. — Самый настоящий. Он хотел возразить, но передумал. — Ладно, — сказал он. — Пусть симп. В этом нет ничего плохого. — А никто и не говорил что-то плохое. После всех смешков в комнате стало тихо. Прошло уже пятнадцать минут после окончания их совместного занятия. Ей следовало идти домой. — Ладно, — сказала она, поднимаясь. — Я пойду. — Проводить? — Не надо. Там не слишком темно. — Как скажешь, — он кивнул. Они попрощались у двери. Фриск вышла на улицу и услышала, как щёлкнул замок. Но знала — он провожает взглядом. Стоит у окна или смотрит в щель прикрытой двери — неважно. Она чувствовала это. И от этого в груди на удивление появлялось тёплое чувство. Знание того, что о тебе беспокоятся. И заботятся. «Симп», — подумала она. — «Какой же он симп». И улыбнулась.