Как влюбить в себя паиньку

Сегодня был ответственный вечер. Ответственный для него. Они будут танцевать вдвоём, и ему совсем не хочется её подвести — не на глазах у всех. Ведь это он убедил Фриск пойти, хотя она изначально не хотела. Он долго наряжался. Даже брата позвал оценить костюм. Всё спрашивал: «А так я норм выгляжу?», «А я не сильно напшикался?», «А эти ботинки думаешь, мне идут?». Азриэль терпеливо отвечал, поправлял галстук, убирал с плеча невидимую пылинку. — Ты волнуешься, — сказал он. — Нет, — соврал Чара. — Волнуешься, — повторил Аззи. — Но это нормально. Она уже согласилась. Остальное — просто танец. Чара кивнул, но внутри всё равно сердце не унималось. Она написала ему «Жди у входа». Он стоял там как послушный щенок, ожидавший хозяина. Руки в карманах, взгляд в сторону улицы. Дышал морозным воздухом и пытался успокоиться. Когда она подошла, он выдохнул. Наконец-то. — Привет, — сказал он, стараясь звучать спокойно. — Привет, — ответила она, поправляя сумку на плече. Фриск оставила куртку в раздевалке, и он наконец увидел её платье. Простое чёрное платье. В её стиле. Смотрелось на ней так… мило. Он подумал пару секунд: сказать или не сказать? Не хотел звучать как извращенец. В итоге выдал: — Тебе очень идёт. Красиво. — Спасибо, — она чуть улыбнулась. — Тебе тоже костюм идёт. Сразу выглядишь очень официально. Она похвалила его костюм. Тот самый, который он подбирал час. Значит, не зря старался. Чара протянул руку. — Идём? Она взяла его под руку, и они направились в зал. Зал был полон. Весь украшенный к весне. Сверху висел баннер: «Долой зиму! Привет, новый сезон!». Повсюду шарики, ленточки, гирлянды. Играла лёгкая музыка — так, разминка перед танцами. Дать ученикам время собраться и подготовиться. — Охренеть, — выдал он первое, что пришло в голову. — Физрук потом задолбается всё это убирать. — Уверена, ему помогут, — она чуть улыбнулась. — Пойдём, скоро начнётся. Они затесались среди толпы, ожидая торжественного объявления. Сердце у Чары колотилось. На таком мероприятии он впервые. А сегодня — ещё и с девушкой. Он заметил Томаса в толпе. Тот улыбнулся, помахал, но подходить не стал. Видимо, давал Чаре побыть с ней наедине. Действительно стратег. Наконец, к микрофону подошёл директор. Он пару раз постучал по нему, проверяя, работает ли. Потом начал: — Дорогие ученики. Рад приветствовать всех вас в этот замечательный вечер. Все замолчали. Он продолжил: — Это уже стало традицией нашей школы — провожать зиму и приветствовать весну. Не смею её нарушать. Объявляю вечер официально открытым. Все, кто пришёл танцевать, прошу выйти ближе к центру. Чара перевёл дыхание. — Ну что, — сказал он, глядя на Фриск. — Пошли? Она кивнула. — Пошли. Через минуту началась медленная музыка. Он думал, что от паники забудет всё, наступит ей на ноги, столкнётся с другими учениками. Но стоило ему посмотреть в её глаза… Он увидел в них чистую уверенность. Веру в него. В этот вечер. В успех. И это забрало всю его тревогу. Правильно она ему говорила на репетициях. Смотреть на неё. Только на неё. Погрузиться в момент и забыть об окружающем мире. Просто насладиться музыкой и её присутствием — здесь, в этот момент. Они двигались. Медленно, плавно. Он не сбивался, не наступал, не отводил взгляд. А потом музыка стихла. Он выдохнул. Она улыбнулась — краем губ, но искренне. — Неплохо, — сказала она. — Неплохо, — повторил он. И оба знали, что это «неплохо» значит гораздо больше. Лишь после окончания танца Чара заметил, что пара, а то и тройка глаз были устремлены на них. Ну конечно. Бывший плохиш и одна из лучших учениц школы танцуют вместе. У них была веская причина удивляться. Но он не стал уделять этому много внимания. Вечер шёл своим чередом. Иногда — быстрые танцы, иногда — медленные. Потом ученикам дали время просто побыть с друзьями, поговорить, посмеяться. Фриск захотелось выйти. Он отлучился ненадолго — похвастаться Томасу, обменяться парой шуток. Когда вернулся, её на месте не было. Но что-то подсказывало, где искать. Он сам не понял, что это было — будто невидимая нить вела его к нужному месту. Чара нашёл её на улице. Она сидела на лавочке у школы. Не грустила. Просто наслаждалась последним снегопадом перед уходом зимы. Первым делом парень подумал, что сделал что-то не так. Решил подойти и узнать. — Фриск, — окликнул он, подходя к лавочке. — Всё нормально? Ты так внезапно ушла. Я тебя расстроил? — Нет, — она повернулась к нему. — Просто там душно. Захотелось подышать. — А, — он выдохнул. — А я подумал… Ну ладно. А мне можно? Ну, с тобой сесть? Мне там тоже душно. — Садись, — она чуть подвинулась. — Я не против. Она была не против. Его всё ещё каждый раз удивляло это. Видимо, слишком привык, что она либо гонит, либо избегает. Чара сел на лавочку. Не слишком близко — не хотел доставлять дискомфорт. — Тебе не холодно? — Нет, я в куртке. Нормально. — Ну ладно. Они помолчали ещё минуту. Неловко, но ему казалось, что так и должно быть. Он нарушил тишину первым. — Фриск, — начал он тише обычного. — Можно спросить? Немного личное. Она посмотрела на него. В свете фонаря её глаза блестели. — Валяй, — сказала она. — Я просто понять пытался, — сказал он, стараясь, чтобы голос звучал легко. — Вот я курил там, пил. Понимаю, что это не круто, так сказать. Но у тебя это такую резкую реакцию вызвало. Будто ты меня на кусочки была готова распилить. Он помолчал. — Почему так? Можешь не отвечать, я не обижусь. Просто интересно. — Какая разница? — она смотрела прямо перед собой. — Не твоё дело. — Понял, — кивнул он. — Понял. Тишина. Он смотрел в сторону, чувствуя неловкость. Уже думал пошутить, чтобы снять напряжение, но она вдруг заговорила. — Ты правда хочешь знать? — Да, — ответил он быстро. — Мне правда интересно. Я просто хочу лучше понять тебя. Она помолчала. Потом начала: — Отец у меня — тот ещё козёл. Голос ровный. Без эмоций. — Он лишился работы, когда я была маленькая. Потом никуда не брали, вот он и запил. Потом ещё курить начал. Мама работала, приносила деньги, а он всё в выпивку вливал. На меня ему было плевать. Он часто так надирался, что даже присмотреть за мной не мог. Мать оставляла меня с подругой. Она перевела дыхание. — Потом она не выдержала. Выгнала его. Развелась. Чара слушал, не перебивая. В голове не укладывалось: как у такой замечательной девушки мог быть такой уёбок отец? Злость поднималась внутри, но он держал себя в руках. Она говорила об этом как о чём-то обычном. Голос не дрогнул ни разу. — И вот теперь, — она повернулась к нему, — когда я вижу кого-то с сигаретой или бутылкой, я сразу вспоминаю его. И как мать плакала по ночам. И как я боялась, что он не проснётся. Или проснётся и снова будет орать. Она замолчала. — Поэтому ты так реагировала, — тихо сказал он. — Поэтому, — она кивнула. — И поэтому я не хочу отношений. Ни с кем. Не хочу зависеть. Не хочу, чтобы кто-то меня разочаровывал. Он хотел сказать что-то вроде «я не такой». Но не сказал. Это прозвучало бы глупо. И было бы неправдой. — Спасибо, — сказал он вместо этого. — Что рассказала. — Ты спросил, — она пожала плечами. — Я ответила. — Я знаю. Но всё равно. Они снова замолчали. Но тишина стала другой. Не неловкой — просто тишиной. Она поделилась с ним чем-то особенным. Своим прошлым. И ему захотелось поделиться своим. — Знаешь, у меня тоже с родителями не клеится, — сказал он. — Давно уже. Как Аззи появился. Всё ставят его мне в пример. В его голосе сквозила обида. Слабая, глупая — он это понимал, но ничего не мог с собой поделать. — Честно, я его сначала ненавидел. Пытался отдалиться. А этот баран всё тянется ко мне и тянется. — он помолчал. — Потом я понял: он тут не при чём. И честно, я рад, что у меня есть такой брат. Он меня поддерживает. И я его. Когда это нужно. Фриск слушала, не перебивая. — Тяжело, когда тебя всё время с кем-то сравнивают, — сказала она. — Ага, — кивнул он. — Но я уже не злюсь. Почти. Она чуть улыбнулась. — Почти — это уже прогресс. — Стараюсь, — он усмехнулся. Они помолчали ещё немного. Снег падал на плечи, на волосы, на лавочку между ними. — Слушай, Чара, — сказала она. Он повернулся к ней. — Ты не такой, как я думала сначала. Я тебя ненавидела. Думала, ты притворяешься. — она помолчала. — Но ты реально изменился. Он не знал, что ответить. — Давай дружить, — сказала она. — По-настоящему. Не просто переписываться и иногда болтать. А дружить. Он смотрел на неё, боясь, что если откроет рот, то скажет что-то не то и она сразу передумает. Но в итоге собрался с мыслями. — Давай, — выдохнул он. Она кивнула. — Договорились. Для Чары сегодняшний вечер будет тем, что он никогда не забудет. Началом чего-то нового. Он улыбнулся и пошутил: — Так что, мне теперь и дурачиться при тебе можно? И всякую херню вытворять? — А тебе никто не запрещал до этого дурачиться. — Но я старался не выглядеть как идиот. — Что ж, — она выдержала паузу. — Ещё есть куда стараться. Он фыркнул, но не обиделся. — Ладно, — сказал он. — Буду стараться. — Постарайся, — ответила она, поднимаясь с лавочки. — Пойдём, а то замёрзнем. Парень встал следом. Они пошли обратно в школу. Не под руку, не держась за руки — просто рядом. Но Чара чувствовал: между ними что-то изменилось.