Как влюбить в себя паиньку

С приходом нового сезона начался новый этап в их отношениях. Дружба. То, чего Чара так долго ждал. Ему всё ещё не верилось, что Фриск теперь сама с ним здоровается и не убегает после обычного «Привет». Не отталкивает. Для девушки это теперь казалось чем-то обычным. Тем, чем занимаются друзья. А учитывая, что её подруга теперь сидела на обеде со своим парнем, у Чары появился повод обедать с Фриск почти каждый день. Поначалу он всё ещё спрашивал, можно ли присесть. А потом осмелел. Он подошёл к её столику с подносом и плюхнулся на стул напротив. Фриск подняла бровь. — А спросить? — А что спрашивать? — он сделал вид, что не понял. — Мы же друзья. Она чуть усмехнулась, но спорить не стала. Просто вернулась к своему салату. — Как хочешь, — сказала она. — Вот и я о том же. Он откусил бутерброд и почувствовал, что впервые за долгое время может просто есть, не думая о том, что сказать. Не подбирать каждое слово. Она рядом. Приняла его. И этого достаточно. А вот чего он всё ещё боялся, так это шутить. Сказать какую-то глупость и увидеть её недовольный, разочарованный взгляд. Чара хоть и искренне менялся, но большую часть времени специально вёл себя примерно: старался не материться, не говорить ерунды, не делать лишних движений. Но она же уже подружилась с ним. Знала, на что идёт. Так что он потихоньку начал вести себя естественнее — и проверять её реакцию. — Фриск, — сказал он, откладывая бутерброд. — А хочешь шутку? Она подняла на него взгляд. — Валяй. — Мужик собрался покончить с собой. Стоит на мосту, готовится прыгнуть в реку. Вдруг сзади кто-то хлопает его по плечу: «Извините, пожалуйста, а котят не захватите?» Она моргнула. Помолчала. — Чара, это ужасно! — Это называется чёрный юмор, — он пожал плечами, но внутри напрягся. — Это называется больная фантазия, — она покачала головой, но в голосе не было злости. — А ты всё равно улыбаешься, — заметил он. — Не улыбаюсь. — Улыбаешься. Я вижу. Она отвернулась, пряча лицо, но всё равно было видно слабую улыбку. — Ты невыносим, козёл, — сказала она. — Знаю, — ответил он. — Но ты всё ещё здесь. — Потому что я ем, — буркнула она. — И не собираюсь из-за твоих дурацких шуток терять обед. — Значит, пошутить ещё? — Оставь до следующего раза. Она не злилась. Не сказала «нет». Просто сказала оставить до следующего раза. И он почувствовал внутреннее облегчение. Следующие дни он продолжал прощупывать почву. В этот раз проверял, как она отнесётся к тому, что его что-то бесит. Раньше он не говорил о вещах, которые его раздражают. Не хотел казаться нытиком. Сейчас решил попробовать. Чара подождал её после уроков. Хотел опять проводить до дома. Знал, что она не откажется. Когда девушка вышла из кабинета, он улыбнулся и поприветствовал: — Привет, Фриск. Ну что, как прошло занятие? Они поравнялись и вместе пошли к гардеробу. — Всё нормально, — сказала она. — Сказали, в следующий раз самостоятельная будет по новой теме. У тебя как дела? — Пойдёт, — парень пожал плечами. — Математика была. Не люблю этот предмет. — Чего так? Формулы сложные? — Да. Бесит эта куча формул. Половину из них даже не используем. Зачем они вообще нужны, если мы проходим их пару уроков, а потом навсегда забываем? — он помолчал. — Херня какая-то. Вот. Он признался. Признался, что ему что-то не нравится. — Понимаю, — она кивнула. — Мне тоже математика из-за этого не особо нравится. Но я её понимаю. — Тебе легче, — он чуть улыбнулся. — Ты умная. — Это не от ума, — она покачала головой. — Просто я сижу и разбираюсь, пока не пойму. А ты, наверное, бросаешь на середине. — Может быть, — признал он. — Но я стараюсь. — Я заметила, — Фриск посмотрела на него. — Ты стал лучше учиться. Он не знал, что ответить. Просто кивнул. Они вышли на улицу. Снег почти растаял, местами виднелись лужи. — Ладно, — сказал он. — Проводить? — Провожай, — ответила она. — Но сегодня без шуток про котят. — А про собак можно? — Тоже нет. — Какая ты жестокая, — усмехнулся Чара. — А ты назойливый, — парировала она. Оба улыбнулись. Эти подколы теперь были естественными. Не наигранными. Не осторожными. Дружескими. Они пошли вдоль домов, и Чара чувствовал, как внутри разливается что-то тёплое. Не от того, что она разрешила проводить. А от того, что они идут и просто болтают. О школе, о формулах, о всякой ерунде. Как друзья.