Обидел? Проси прощения!

Наступила ночь, и начался сильный снегопад. Возле территории заброшенного завода были замечены полицейские автомобили. Юра, выйдя из служебной машины, быстро направился к Мише, который стоял к нему спиной. Как только Миша поднял голову и обернулся, увидев приближающегося следователя, он убрал телефон в карман и надел перчатку. - Миша, ты в своём уме? Зачем ты пошёл сюда один? А если бы они тебя убили? Да, то, что ты задержал Гуреева, - это хорошо, но зачем так рисковать? Всё могло закончиться очень плохо, - строго произнёс Брагин. - Ну и пусть. Что получилось, то и получилось. Мне терять уже нечего, - равнодушно пожал плечами Миша. Едва Шибанов договорил, Юра молниеносно схватил его за руку и рывком притянул к себе. Его хмурый взгляд впился в глаза опера. - Ты что, из себя героя строишь? - спросил Юра. - Да какой, к чёрту, герой?! Никакой я не герой - обычный мент, как все! - раздражённо ответил Миша. - Ты ведь специально это делаешь. Ладно о себе не думаешь, но подумай о ребятах. Ты же их под пули подставляешь, - строго сказал Брагин. - Да нет здесь никого, Юра! Никого! Я один, понимаешь? Один! - почти выкрикнул Миша. Юра резко приблизился к лицу Миши и прошипел сквозь зубы: - Не ори на меня. Миша вскинул взгляд на Юру. Злость внутри закипала, грозя выплеснуться наружу. Он только что сорвал сделку бандитов и задержал Гуреева, рискуя собой, - а его вместо похвалы, отчитывают, будто провинившегося школьника. Несправедливо! - Я ещё даже не начинал... - голос Миши дрожал от сдерживаемой злости. - И хватит уже мне по мозгам ездить. Не было времени тяжёлых звать. Я сам за пятнадцать минут узнал про эту сделку - еле успел! Я в кабинете штаны не просиживаю - я на земле работаю. Взгляд Брагина потемнел, словно небо перед грозой. Получается, Миша считает, что он, Юра, не работает, а просто сидит в кабинете? Шибанов уже сделал шаг вперёд, давая понять, что разговор закончен, но крепкая рука следователя резко остановила его, рывком вернув на прежнее место. - Что? А кто в кабинете штаны просиживает? - спросил Юра. Его задело, и голос прозвучал резче, чем он хотел, но сдерживаться уже не получалось. - Ты знаешь кто, - сказал Миша, не глядя на Юру. В этот момент Юре отчаянно захотелось ударить Мишу - не всерьёз, конечно, а просто токнуть в плечо, встряхнуть, чтобы тот пришёл в себя и осознал, что говорит. Но он лишь сжал кулаки в карманах и сделал шаг вперёд. - Знаешь что, Шибанов? - Юра говорил тихо, почти шёпотом, но в этом шёпоте было столько злости, что Миша невольно поднял глаза. - Ты сейчас не просто глупость сказал. Ты унизил всё, что я делаю. Всё, ради чего я сижу в этом кабинете и копаюсь в документах, - произнёс он твёрдо, сдерживая эмоции. Миша нахмурился, но промолчал. - Думаешь, протоколы - это пустяки? - продолжал Брагин спокойно, но твёрдо. - Думаешь, без них твои задержания, твой нюх и чутье будут хоть чего-то стоить в суде? Да их в пух и прах разнесут, и преступник выйдет на свободу. Потому что ты, Миша, можешь поймать кого угодно, но без правильной фиксации - это всё впустую. Шибанов хотел что-то сказать, но Юра перебил его: - И ещё кое-что. Пока ты на земле рискуешь, я ночами сижу и сверяю улики, ищу связи, выстраиваю доказательную базу. И если бы я действительно только штаны просиживал, как ты говоришь, то мы бы уже давно провалили половину дел. На улице стало совсем тихо - даже шум машин стих на мгновение. Миша смотрел на Юру и впервые за всё время ссоры видел не "кабинетного следователя", а человека, который не меньше его рискует - только по-другому. В груди что-то дрогнуло: он вдруг отчётливо осознал, сколько невидимой работы стоит за каждым их успехом. - Юра... - начал Миша неуверенно. - Не надо, - Юра отступил на шаг, голос его звучал ровно, но в глазах читалась боль. - Раз уж я такой бесполезный, работай один. Проводи допросы, проверяй показания свидетелей. А я буду и дальше просиживать штаны в кабинете. Следователь развернулся и зашагал к машине, широкими шагами рассекая холодный воздух. Крупные снежинки мягко опускались на его голову и плечи, оседали на тёмном пальто. Спина Юры казалась неестественно прямой - он держался так, словно от этого зависело всё: ни намёка на слабость, ни тени уязвимости. Но Миша понимал: за этой выправкой - боль от его необдуманных слов. Миша остался на месте. Он провёл рукой по волосам, вздохнул и тихо пробормотал: - Ну и дурак ты, Шибанов.