То о чём не скажешь вслух.

Муми-тролль, громко шмыгая покрасневшим носом, лежал в постели мумрика с крайне злым выражением на мордочке и причитал: «Это все из-за тебя! Какого черта, ты даже не чихнул ни разу, а мне приходится страдать!» Юксаре, сидевший на краю кровати, чистя мандарины коготками, взглянув на тролля, усмехнувшись, ответил: «Кто же знал, briciolo, что переохлаждение свалит тебя так легко? Вероятно, твой иммунитет ослаб. Давай, тебе надо есть больше витаминов». И, потянувшись, поднес к губам друга дольку мандарина. Тролль, закатив глаза, фыркнул, но послушно открыл рот, принимая угощение, и, жуя его, продолжил ворчать: «И вообще, почему я должен оставаться здесь? Мне надо закончить книгу, а мне приходится лежать в постели и, какого-то черта, в твоей!» Юксаре, вновь усмехнувшись, снова поднес к его губам дольку мандарина и, дождавшись, пока он ее возьмёт, ответил: «Ты такой капризный, bimbo mio. Твои книги никуда не денутся, и ты же сам понимаешь, что оставлять тебе одного внизу в холодном складе спать в гамаке небезопасно в твоем состоянии. И разве тебе так плохо здесь со мной? Мне казалось, тебе нравится спать со мной, иначе зачем ты чуть ли не каждый день приходишь ко мне ночью?» Тролль, смутившись, покраснел ещё больше, сравняв цвет мордочки с цветом своего носа, и, отведя взгляд, отворачиваясь, сказал: «Это разные вещи. Я прихожу, когда я хочу, а сейчас вы вынуждаете меня быть тут». Мумрик, ухмыльнувшись, подвинувшись ближе и вынуждая тролля повернуться к себе, продолжая скармливать ему дольки мандарина одну за одной, ответил: «Ну, mon cher, ты же понимаешь, как говорится, "Sans douleur, il n'y a pas de récompenses"». Муми-тролль, нахмурившись, жуя, вопросил: «Что?» И Юксаре, улыбнувшись, сказал: «Я говорю: "Без боли нет наград", малыш. Ты должен это понимать как не кто другой, разве не этому вас учили все эти монахини?» Тролль, фыркнув с недовольством, глядя на него, ответил: «О, ну конечно, это ведь так приятно — страдать ради мифической награды». Юксаре как-то странно улыбнувшись, склонившись над ним, все еще сидя с боку от него, вдруг игриво спросил: «М-м, а какую бы награду ты хотел, mio caro?» Тролль, чувствуя его прохладное по сравнению с ним самим дыхание на своей мордочке, пристально глядя в яркие голубые глаза мумрика с по-кошачьи острыми зрачками, пару мгновений отвёл взгляд, словно вновь смутившись, и спокойно ответил: «Предпочёл бы поскорее вернуть себе свои рукописи и заняться ими». Юксаре улыбнулся, но в его глазах промелькнуло лёгкое разочарование, и он, отстранившись, отвернулся, собирая кожуру от мандарина на поднос с пустыми тарелками от обеда, тихо говоря: «Я знаю, что тебе скучно, но тебе надо отдыхать, чтобы выздороветь быстрее. Я могу почитать тебе что-нибудь или рассказать какую-нибудь историю, если ты, конечно, захочешь». Муми-тролль, взглянув на его спину, привычно скрытую светлой хлопковой рубахой, на чьем фоне так ярко выделялись темные упругие кудри цвета шоколада, мягко рассыпающиеся по спине мужчины, и подумав о том, как красиво они выглядят, смутившись этих мыслей, сухо ответил: «Ладно, всё лучше, чем просто лежать здесь, будто я овощ в ящике». Юксаре, вставая и беря поднос, кивнул: «Хорошо, тогда я отнесу это на кухню и вернусь к тебе». После чего вышел. Тролль, проводив его взглядом, вновь подумав о его волосах, снова смутился, представляя, как касается шелковистых завитков, прекрасно зная, какие они мягкие и нежные на ощупь, и, устыдившись этой мысли, накрылся одеялом полностью, пряча мордочку, ожидая возвращение друга уже так. Юксаре, зайдя на кухню, скинул посуду в раковину и, засучив рукав, решил сразу вымыть ее, чтобы не заниматься этим потом, попутно с печалью думая, что тролль вновь проигнорировал его флирт. Мужчина надеялся, что после этой ужасной ситуации тролль перестанет уклоняться от его заигрываний и наконец ответит взаимностью, ведь ему показалось, что тот тоже что-то испытывает к нему, иначе к чему ему так сильно волноваться за его глупую тушку? Но тот продолжал перескакивать туда-сюда: то мягко подыгрывая ему, давая надежду, то вновь закрываясь и либо отшучивался, либо просто-напросто игнорировал, будто не понимая его намерений. Мумрик, волнуясь, что это правда, стал действовать более открыто, но это тоже ничего не дало, и Юксаре все больше заходил в тупик. Он так сильно хотел сблизиться с троллем, все чаще все его мысли были заняты лишь Муми-троллем: его внешность, прекрасным белым мехом, очаровательными круглыми ушками, твёрдыми, но упругими округлостями его тела, невероятными глубокими карими глазами, его голосом, глубоким бархатным баритоном, тем, как он красочно и воодушевленно читал ему свои рукописи, тем, как искренне и прекрасно он смеялся, милым безобидным ворчанием, что часто можно было услышать от тролля, а так же его личностью: добротой и искренним участием, прекрасным гибким разумом, что был способен создать множество чудесных и интересных историй, его саркастичными и остроумными замечаниями, его внутренней силой и уверенностью в себе. Все это завораживало мужчину, заставляя лишь ещё сильнее влюбляться в товарища и даря все больше болезненных фантазий о том, как было бы чудесно заполучить все это в свои лапки, иметь право касаться каждой частички прекрасного тела и души, выцеловать нежные узоры, шептать страстные слова признания в любви. Но увы, все это казалось таким далёким и нереальным, что причиняло ужасную боль, наполняя его сердце тоской и одиночеством. Вновь почувствовав, как щемит в сердце от этих мыслей, Юксаре сжал свою рубашку на груди, вцепляясь в ткань коготками, и замер, глядя на воду, ощущая, как вновь подступают слезы. Он подумал: «О, мора, это невыносимо, как я мог так сильно полюбить его?» Дверь в кухню скрипнула, и он, встрепенувшись, испуганно обернулся, обнаруживая Фредриксона. Тот, оглядев его встрёпанного, держащегося за грудь с влажными глазами, и посмотрев на включенную воду за его спиной, выдохнув, отведя взгляд, нейтрально спросил: «Как Муми-тролль?» Юксаре, благодарный, что друг не стал расспрашивать его о его виде, отвернувшись, возвращаясь к оставшейся посуде, прокашлявшись, ответил: «Ворчит, как будто ему 90, жалуется на скуку и на то, что не может писать свои рукописи. Но температура уже стала меньше, чем раньше, и он поел, так что ему уже лучше». Фред кивнул, но, поняв, что мумрик на него не смотрит, сказал: «Хорошо». Потом вновь взглянув на его спину, видя, как слегка напряжены его плечи, неуверенно спросил: «Ты уверен, что тебе нормально, что он у тебя в комнате?» Мумрик, кивнув, поспешно ответил: «Все в порядке». И, будто смутившись, добавил: «Он и так почти все время спит со мной». Фред, хмыкнув, явно не ожидая такого ответа, покачал головой и, вздыхая, сказал: «Хорошо, как скажешь». Потом, отвернувшись, включил чайник, доставая чай, за которым он собственно и пришел на кухню. Юксаре, домыв посуду, выключил воду и стал тщательно насухо вытирать тарелки полотенцем, все ещё с печалью думая о тролле, ожидавшим его в спальне. С грустью фыркнув себе под нос, он наконец убрал все тарелки и повесил полотенце сушится. Фредриксон, заварив себе чай, внимательно наблюдая за ним, и видя небольшие тени, залегшие у мумрика под глазами, все-таки неуверенно спросил: «У тебя все хорошо?» Юксаре, выдохнув, немного устало потёр мордочку лапами и с неохотой ответил: «Я просто не понимаю, что делаю не так». Фред, хмыкнув, сложил лапы на груди, задумался, смотря на профиль друга пару мгновений, и, отведя взгляд, наконец ответил: «Я уже говорил тебе, тебе просто стоит сказать ему прямо. Только так ты сможешь получить какой-либо ответ от него». Юксаре, нахмурившись, фыркнул и, опустив уши, сказал: «И я ответил тебе, что я не могу так рисковать. Я не готов потерять все, что уже есть, по такой глупости». Фредриксон с печалью посмотрев на него, покачал головой и ответил: «Я понимаю, что ты боишься, но ты не можешь избегать этого вечно. Что ты сделаешь, если он сам спросит у тебя об этом?» Мумрик, чуть впившись когтями себе в ладони, покачал головой: «Если бы он спросил, я бы ответил, но он не станет. Если бы он хотел, он бы уже это сделал. Я не знаю, куда можно быть ещё очевиднее. Я использовал уже все формы флирта из возможных, и обычно все понимают ещё в начале. И единственное, что я ещё не пробовал, так это не упирался в него своим членом, чтобы уж точно не было сомнений о том, что я делаю». Фредриксон, устало вздохнув, отпил свой чай и, понимая, что друг не станет слушать его и дальше, ответил: «Юксаре, я все понимаю, но рано или поздно у тебя просто не останется выбора». Мумрик, все ещё впиваясь в свои ладони когтями, кивнул: «Я знаю, но пока он у меня есть, я не буду лишать себя его. Поэтому, пожалуйста, Фредди, перестань напоминать мне об этом». Мужчина, вздохнув, кивнул и, подойдя к нему, мягко потрепал мумрика по волосам и тихо сказал: «Я просто волнуюсь за тебя, но я понимаю твое желание, поэтому больше не буду говорить тебе что-либо по этому поводу. Но если ты захочешь поговорить сам, ты же знаешь, что я всегда готов выслушать тебя?» Юксаре кивнул, чувствуя привычное тепло от по-отечески ласкового прикосновения друга, и Фредриксон, улыбнувшись ему, проведя по его волосам в последний раз, отошёл и, беря свою чашку, направляясь к выходу, с улыбкой сказал: «Я думаю, Муми-тролль там уже умер со скуки без тебя», и вышел. Юксаре, фыркнув, наконец расслабил лапы и, взглянув на следы своих собственных когтей на них, горько усмехнувшись, собрался с мыслями и, тоже заварив чай, направился обратно к себе в каюту, надеясь, что тролль всё же не сильно будет злиться из-за его незапланированной задержки. Вернувшись в комнату с чаем и банкой мёда, Юксаре обнаружил тролля, лежащим под одеялом с головой. Он, усмехнувшись, опуская поднос на тумбочку, спросил: «Ты вновь изображаешь куколку?» Муми-тролль, фыркнув где-то под одеялом, приглушенно ответил: «Тебя слишком долго не было». Юксаре, улыбнувшись, опустился на кровать, садясь рядом с ним, и ответил: «Прости, dolce mio, мне пришлось помыть посуду. Но я заварил чай. Давай, покажи мне свою чудесную мордочку, я бы хотел, чтобы ты выпил его вместе со мной». Тролль фыркнул, но все равно выглянул из своего импровизированного укрытия, смотря на него снизу. Юксаре широко улыбнувшись, чуть наклонившись, нежно сказал: «Привет». Тролль, отведя взгляд, кивнул и смущенно пробурчал: «Где там твой чай? Давай его сюда. И ты обещал мне историю». Мумрик, издав короткий смешок с лёгким прищуром, ответил: «Конечно, affascinante, держи». И протянул ему чашку. Тролль, устроившись повыше на подушках, взял ее и, вздыхая запах чая, заглядывая в неё, спросил: «С чем он?» Юксаре, наблюдая за ним, улыбнувшись, ответил: «Немного полыни. Она успокаивает и улучшает сон». Тролль, фыркнув, спросил: «Это разве не та же трава, что ты куришь?» Мужчина кивнул: «Да, но на мумриков она действует намного сильнее, тем более при вдыхании. Остальным же она даёт очень слабый эффект». Муми-тролль кивнул и отпил из чашки, и, чуть скривившись, проворчал: «Горько». Юксаре, кивнув, взял банку с ложкой с подноса и, открывая ее, сказал: «Да, я знаю, давай добавлю мед, он уберет горечь». Тролль кивнул и, проследив за тем, как в его чашку опускаются несколько ложек меда, кивнул и, попробовав чай вновь, сказал: «Теперь нормально». Мумрик, кивнув, убрал банку и, чуть подвинувшись, опускаясь на кровать, так же устраиваясь полулёжа и сворачиваясь калачиком, подтягивая колени к груди, с улыбкой смотря на тролля, спросил: «Ну, что бы ты хотел услышать?» Тролль, взглянув на мужчину, что сейчас был похож на компактную кучку шерсти, фыркнув, ответил: «Не знаю, просто расскажи уже что-нибудь, иначе я умру со скуки». Мумрик, фыркнув, явно задумался и, беря свою чашку, сказал: «Что же, я думаю, у меня есть подходящая история». И, смотря в свою чашку, начал рассказ. «Как-то, ещё в то время, когда я только начал свой путь и был совсем неопытным да не умелым, тогда мне только стукнуло 16, и из вещей у меня была лишь одежда, что была на мне самом, да небольшой походный набор, полученный от старика, с которым я жил после смерти матери. В него входили охотничий нож, компас, фляга и зажигалка. Имея при себе только это, хоть и наученный всем премудростям охоты, зачастую я все же с трудом добывал еду, поэтому часто оставался голодным. И вот, как-то в очередной раз, оставшись без ужина, не в силах заснуть из-за голода и холода, я лежал на подстилке из еловых ветвей и думал о цели своего существования, о том, куда я иду и зачем, и есть ли у моего пути конец, когда услышал необычный для леса звенящий звук. Заинтересовавшись им, я, конечно, решил найти его источник. Направившись на него, вскоре я увидел свет фонарей и, затаившись в тени деревьев, я стал наблюдать прелюбопытную картину: небольшая разнообразная кучка существ, довольно скалясь и переговариваясь, потрошили мешки в телеге, изучая их содержимое. Прислушавшись из их разговора, я понял, что они угнали телегу у какого-то торговца и теперь изучали и делили добычу. И тогда я задумался. Мне не понравилось, как они говорили про бедного торговца и обсуждали, что того надо было все же прирезать. А ещё я понял, что в телеге не только выручка, но и товар в виде продуктов, овощей и даже дичи. Поэтому, разумеется, в моей голове родился план». Тролль, допивающий свой чай, фыркнув, сказал, перебивая его: «О, и ты решил ограбить их». Юксаре, ухмыльнувшись, кивнул, продолжая: «И я решил ограбить их. Я затаился и, дождавшись, когда они потеряют бдительность, смог не замеченным вырубить троих из них. Но остался один, что дремал у самой телеги. Это был чёртов гном, а как известно, у них очень твердая шкура, и вырубить их представляется очень сложной задачей. Поэтому я долго думал, как мне с ним справиться, и в итоге не придумал ничего лучше, чем напрямую напасть на него. Поэтому, убедившись, что он всё так же дремлет, я прыгнул на него. Он, конечно, сразу проснулся, и в то время я был ещё ниже, поэтому наш рост был практически одинаковым. Поэтому завязалась яростная драка. Я расцарапал ему все лицо, а он неплохо так приложил меня головой о землю. Но в конце концов я справился с ним и вырубил ударом в челюсть. Я, убедившись, что он жив, поспешил и, забрав все, что мог унести, удалился и шел до тех пор, пока не решил, что достаточно удалился от того места. И, не смотря на получение раны, я несколько недель был сыт и заполучил себе отличный рюкзак. Это, кстати, он и есть, до сих пор в отличном состоянии». Тролль, вяло взглянув на рюкзак в углу комнаты, фыркнул и, качая головой, сказал: «Ты такой безрассудный». Мумрик, усмехнувшись, опустошил свою чашку чая, смачивая пересохшее горло, и, ставя ее на поднос, ответил: «О, а ты разве нет? Иначе что ты забыл тут с нами?» — тихо рассмеявшись, а после закашлявшись. Тролль как-то заторможено кивнул: «Пожалуй». Юксаре, нахмурившись, обеспокоено привстал, потянувшись к нему, и, отметив, что мех тролля слегка влажный, приложил лапу к его лбу и, ещё больше хмурясь, уже сев, наклонившись прямо к его мордочке, обхватив его челюсть, прижался своим лбом к его и с беспокойством сказал: «У тебя опять температура». Тролль, весь раскрасневшийся от жара, ощущая приятную прохладу от прикосновений мумрика, сильнее прижался к его лапам и ответил: «Да, я знаю». Юксаре, ласково поглаживая его мордочку, чуть отстранившись, тем самым заставляет тролля открыть глаза и посмотреть на него, и, отпуская, взволновано спросил: «Тогда почему ты не сказал?» Муми-тролль, вздохнув расстроенно из-за пропажи приятной прохлады чужих прикосновений со своей мордочки, ответил: «Я хотел дослушать историю». Юксаре, фыркнув, махнул хвостом и с лёгким упрёком произнес: «Дурак, я бы рассказал ее до конца в любом случае». И, встав за градусником, измерив температуру тролля и обнаружив, что та превышает обычные для друга тридцать девять градусов, переваливая за сорок, поспешно стал вытаскивать лекарства из аптечки, стоявшей на полу, ища жаропонижающие. Найдя все необходимое и налив воды в стакан, он протянул их троллю. Тот поморщился, но смиренно выпил лекарства с его помощью и, чувствуя себя разбитым, сполз вниз, ложась на спину. Юксаре, заметив, что друга начинает знобить, поправил его подушку и, потянув оба одеяла, что были на кровати, получше укутал ими тролля. Тот, слегка заторможено посмотрев на него, тихо сказал: «Не так». Мумрик, нахмурившись, спросил: «Что?» Тролль, взглянув на него слегка затуманенными глазами, ответил: «Холодно. Не хочу одеяло, обними меня». Юксаре, удивлено улыбнувшись, с мягким смешком сказал: «Ты действительно такой капризный». И, подумав, стянув с себя рубашку и брюки, зная, что иначе он точно сварится в горячих объятиях тролля, аккуратно проскользнул под одеяла, прижимаясь к пылающему другу. Муми-тролль довольно промычав, притянул его к себе, утыкаясь носом ему в грудь и обвив его всеми лапами и хвостом, почти неразборчиво пробормотал: «Хорошо, так, хорошо». Юксаре, улыбнувшись, уткнувшись троллю в макушку, стал нежно перебирать чужой влажный мех. Может, это ощущение чужой испарины было не самым приятным, но, чувствуя на себе крепкую хватку, вдыхая столь любимый запах бумаги, чернил, кофе и морской соли, что принадлежал лишь этому прекрасному троллю, он тайно желал остаться в этом мгновении навечно. Муми-тролль, ещё больше зарываясь ему в грудь, заснул, хрипло тяжело дыша во сне. Мумрик с сочувствием осторожно оставил нежный поцелуй на его макушке и с болью прошептал: «Guéris vite, mon amour». После чего, прикрыв глаза, вдыхая запах тролля все глубже, пытаясь насытиться им, тихо замурлыкал, представляя, что мог бы засыпать и просыпаться так каждый день, чувствуя такие желанные горячие и крепкие объятия друга, и вновь мечтая о том, как было бы прекрасно по утрам не просто видеть чужую мордочку, но и иметь права касаться ее, нежно будить тролля сладкими поцелуями, даря и получая столь желанную ласку. Чувствуя, как от одной этой мысли сердце сжимается в сладкой боли, он лишь сильнее вдохнул чужой запах, пытаясь заглушить эти мысли, наслаждаясь тем, что он мог получить сейчас, и через пару минут глубоких равномерных вздохов он, отогнав все мысли на задний план, тоже погрузился в сон. Юксаре резко проснулся от жаркой тяжести, что придавила его к постели. Открыв глаза и осознав, что это Муми-тролль подмял его под себя, всё ещё крепко обнимая его, тролль растянулся на нем сверху, вжимая мужчину в кровать всем своим весом. Мумрик, полностью проснувшись, также ощутил свое собственное возбуждение, что лишь подогревалось близостью с таким желанным теплым телом. Выдохнув, мужчина чуть шевельнулся, желая понять, возможно ли выбраться из чужой крепкой хватки, но лишь приглушенно всхлипнул, ощутив, как его крепко стоявший член, скрытый лишь бельем, невольно трётся об ногу тролля, и испуганно замер, боясь разбудить друга. Но тот всё так же крепко спал, сжимая его, словно он был его личной подушкой. Вновь вздохнув, Юксаре прикрыл глаза, думая о том, как выбраться из данной ситуации, но горячее томление в паху и чужой вес мешали сосредоточиться, только, наоборот, всё больше распаляя его желания. Это было бы так легко — просто толкнуться в чужую ногу и получить новый прилив приятных ощущений. Но Мумрик, понимая, что это будет просто отвратительно с его стороны вот так воспользоваться крепко спящим больным другом, сжал лапы, впиваясь себе в ладони когтями, пытаясь думать о чем угодно, лишь бы избавиться от такого неуместного и ужасного возбуждения. Но никуда не исчезнувшее ощущение такой приятной упругой тяжести чужого тела и горячего дыхания сводило его с ума, доводя мужчину до предела. Подумав о том, что единственным выходом остаётся лишь новая попытка выбраться из объятий тролля, Юксаре, поморщившись, глубоко вздохнув, прикусил губу и стал медленно елозить, пытаясь выползти из-под друга, с трудом сдерживая всхлипы, что так и рвались из него при каждом движении от такого приятного ощущения трения об ноги товарища. С трудом миновав половину пути, он резко всхлипнул, когда тролль притянул его обратно, ещё больше вжимая его собой в кровать, хотя, казалось бы, куда ещё больше. Тяжело дыша, Мумрик, с трудом сдерживая себя, лишь бы не толкнуться бедрами вверх, чувствуя, что до оргазма не хватает лишь пары фрикций. Вцепившись в простыни под собой и взглянув на тролля, убедившись, что тот всё ещё спит, Юксаре со стыдом подумал о том, чтобы все же поддаться своему желанию и наконец получить такую желанную сейчас разрядку. Мысленно отговаривая себя от этого, запрокинув голову назад, вновь пытаясь выровнять дыхание, Мумрик махнул хвостом, пытаясь отвлечься, но, как только его дыхание стало ровнее, тролль вновь двинулся, на этот раз сдвигаясь так, что его колено упёрлось ровно в член Мумрика. Юксаре, не сдержавшись, громко вскрикнул и, смаргивая слезы удовольствия, выступившие на глазах, замер, осознав, что дыхание тролля перестало быть ровным, и, резко опустив голову, встретился с глубокими карими глазами друга. Тролль, задержав дыхание, смущённо смотрел на него в ответ, явно очень удивленный. Юксаре, испытывая непривычный стыд, тоже задержал дыхание, не зная, что делать, и, не выдержав чужого пристального внимания, что лишь больше вызвало у него желание, отведя взгляд, хрипло выдохнул: «Отпусти меня». Муми-тролль, спохватившись, поспешно разжав лапы, откатился в сторону, наконец освободив мужчину. Мумрик, морщась, тут же сел и, сместившись ближе к краю, стал нервно вытаскивать свои сигареты из кармана брюк, лежавших на полу. Тролль смущённо смотрел на его спину, явно не зная, как себя вести. Юксаре, наконец прикурив сигарету, сделал первую затяжку, глядя на свой проклятый член, что, несмотря ни на что, продолжал крепко и невозмутимо стоять. Муми-тролль всё же тоже сев, тихо спросил: «Всё нормально?» Мумрик, выдыхая дым, посмотрев на него через плечо, усмехнувшись, ответил: «Да». И, смотря на покрасневшего друга, неожиданно чуть повернувшись, потянулся, прикладывая лапу ко лбу тролля, проверяя его температуру. Муми-тролль, не сдержав любопытства, все же взглянул вниз прямо на чужой пах и, видя влажное пятно на натянутой, ничего не скрывающей ткани нижнего белья друга, громко сглотнул. Юксаре, уловив это, сузив зрачки, вновь затягиваясь, опустив лапу ниже, мягко оглаживая щеку тролля, ловя его взгляд, ухмыльнувшись, выдыхая дром ему в мордочку, игриво сказал, словно продолжая свой предыдущий ответ: «Я в порядке, просто ты слишком горяч во всех смыслах». И, отметив, как ещё сильнее запылали алым чужие щеки и нос, отстранился, вновь отворачиваясь, уже спокойно куря. Муми-тролль, крайне смущённый, в полном замешательстве от всего этого, просверлив его спину взглядом и всё же не найдя в себе сил на трезвые рассуждения, лёг обратно на постель, накрываясь одеялом. Юксаре, наконец чувствуя, как возбуждение отпускает его, с облегчением вновь затянулся, и вскоре, услышав тихий храп, в очередной раз с печалью подумал о том, что все его действия были проигнорированы, несмотря на то, что он видел искру интереса на мордочке друга, и это единственное, что всё ещё поддерживало в нём надежду на взаимность. Закончив курить, он обернулся и, вновь ложась на постель рядом с троллем, с нежностью смотря на умиротворенную мордочку дорогого друга, осторожно с трепетом погладил его щеку, не желая вновь будить тролля своими глупыми желаниями, и в очередной раз чувствуя, как сильно сжимается сердце в груди от одного взгляда на Муми-тролля, грустно улыбнулся. Он не имел понятия, что делать с этим бескрайним океаном чувств внутри себя, что всё чаще выплескивались наружу, делая его таким по-глупому уязвимым. Он так сильно хотел открыто сказать троллю о своих чувствах, показать всю свою любовь, но слишком боялся быть отвергнутым, чтобы прямо заявить об этом. Он действительно не хотел лишаться того, что у них с троллем уже было. Он так любил все крошечные жесты заботы от тролля, то, как трогательно он волновался, показывая ему свои рукописи, все эти его глупые саркастичные шуточки, все эти мягкие прикосновения. Его тёплые объятия дарили мужчине такое редкое и желанное чувство полной безопасности, и он по-настоящему не хотел лишать себя этого, боясь подвергнуть такому хрупкое доверие между ними. Терзаемый этим, он, морально вымотанный, так и заснул, не опуская лапы с чужой щеки. Вновь проснувшись от жаркого томления, полный возбуждения, чувствуя уже знакомую крепкую хватку чужих лап, Юксаре с облегчением понял, что в этот раз она не столь сильна, и он может без особого труда выбраться из объятий тролля. Поэтому, собравшись с мыслями, мумрик аккуратно выскользнул из кольца лап друга, вставая и последний раз оглянувшись на умиротворенную мордочку Муми-тролля, что, к счастью, не заметил его ухода, лишь подмяв под себя одеяло во сне. Юксаре, быстро взяв полотенце и чистые вещи, поспешил в душ, желая как можно быстрее разобраться со своей проблемой в трусах. Оказавшись в ванной, заперев дверь, мумрик стремительно разделся, забрался в душ, включая воду и убедившись, что температура достаточно комфортна, со вздохом взглянул на свой твердый член. Тот, ярко налитый красным, крепко стоял, чуть истекая предэякулянтом, наглядно показывая, насколько сильным было возбуждение мужчины. Юксаре, цыкнув, думая о том, насколько же легко его заводит одно присутствие тролля, нерешительно опустил лапу, пробно огладив свою эрекцию, и тут же чувственно вздохнув, прикрыл глаза и, проведя по своему члену чуть увереннее, стал вспоминать то прекрасное ощущение тяжести чужого горячего тела, вжимающего его в матрас, и хватку больших мягких лап, что сжимали его тело. Почувствовав новый прилив жара от этих воспоминаний, мумрик, уже обхватив свой член ладонью, стал медленно водить по нему лапой вверх-вниз, теперь представляя на ее месте большую лапу Муми-тролля, такую белоснежную и пушистую, одновременно знакомую и нет, горячую. О, как же прекрасно бы и чувственно длинный мех на ней терся об его чувствительный член, даря столь приятную, слегка болезненную, яркую стимуляцию. Издав первый глубокий стон от этой мысли, Юксаре, облокотившись спиной об стену, запрокинув голову и сжав свой член сильнее, представил, как бы тролль, смущённый, но полный любопытства, смотрел на него, неуверенно оглаживая его член, направляемый указаниями мумрика и подбадриваемый его реакцией. Погрузившись в эту фантазию, так сильно практически ощущая чужое присутствие, Юксаре, всхлипывая, чуть ускорил движение своей лапы и, ярко представляя себе покрасневшую мордочку друга, полную страсти и робости, с этими его прекрасными, глубокими, как ночная тьма, карими глазами, усилил давление, чувствуя, что разрядка уже близко. Крепко сжимая свой член, Юксаре представил, как притягивает тролля к себе в объятия и, потираясь об него всем телом, распаляет и его тоже, страстно, глубоко целует, наконец пробуя такой желанный и привлекательный рот тролля на вкус, мягко изучая, смакуя вкус и фактически вылизывая его своим языком. Вспомнив тот памятный стон друга, когда он чуть задел его когтями, мумрик представил, насколько же яркой будет реакция тролля, если он полноценно вцепится в его чудесные пышные бедра когтями, как он вскрикнет и откинет голову назад, открывая белоснежную мощную шею, что так чудесно пахла бумагой, чернилами, кофе и морской солью, и что мумрик так сильно желал пометить, крепко покусывая своими клыками, погружаясь ими в густой, сладко пахнущий мех тролля. О, он бы ласкал его шею часами, не в силах насытиться этим прекрасным ароматом, присущим лишь этому невероятному троллю. Всё больше представляя себе, как тролль под ним извивается, как под его губами, словно тролль — это самый тонкий инструмент, раздается сладкая, как мед, мелодия из стонов, всхлипов и его собственного имени. Слыша в своей голове этот громкий, страстный вскрик: «Ю-юксаре!» Мумрик, последний раз проведя по своему члену лапой, обильно кончил с утробным рыком и, тяжело дыша, открыл глаза. Полностью опустошённый, получив разрядку, но осознавая себя в одиночестве, вырванный из такой сладкой фантазии, он с печалью проследил, как его семя уходит в водосток, и, чувствуя уже привычные в последнее время слезы, опустился вниз, сползая по стене на пол, давая струям воды омывать себя, полностью скрывая его жалкие слезы даже от него самого. Дав им свободно падать вниз, Юксаре, посмотрев на свои лапы, в очередной раз подумал о том, насколько он отвратительный. «Проснулся и сразу поскакал мастурбировать на спящего больного друга, чертов извращенец». И, горько рассмеявшись этим мыслям, он вцепился в свои кудри, устало ероша их, не в силах побороть эту моральную дилемму в своей голове. С одной стороны, он не должен был так легко заводиться от одного лишь ощущения чужих лап на своей талии, а с другой — он так легко мог представить их горячие, твердые касания на других участках своего тела, что это распаляло его. Он так желал большего, так сильно мечтал по-настоящему ощутить всё это, чтобы тролль действительно прикоснулся к нему по-особенному, чтобы друг дарил ему горячие, нежные поцелуи, чтобы сладостно выгибался под ним в постели, показывая ему свою скрытую сокровенную часть. Юксаре так сильно желал подарить троллю наслаждение, показать ему, что такое настоящая страстная близость, когда душа и тело поют от сладкого томления, когда каждое прикосновение лишь больше разжигает пламя глубоко внутри, даря такое приятное ощущение пожара в крови. А ещё он хотел подарить ему всю свою нежность, все ласковые, медленные и бережные касания, изучить каждый сантиметр чужого тела, запомнить каждую крошечную чёрточку и шептать, бесконечно шептать слова своей любви, чтобы поведать другу, как он прекрасен, как красивы его облик и душа, как сладко томится сердце мумрика при взгляде на него. «О, мора, каким же сентиментальным глупцом он стал!» Юксаре, всё ещё плача, горько усмехнулся. Он был так безнадежно, так сильно влюблен, что невозможность выразить это причиняло ему дикую боль, но эта боль была так сладка, что он не променял бы ее ни на что другое. Закрыв глаза, мумрик поднял голову, давая струям воды смывать его горькие слезы, и, наконец почувствовав, как их поток останавливается, с небольшим трудом поднялся и, быстро помывшись, он вышел из душа. Уже вытираясь полотенцем, смотря на свое обнаженное тело в зеркале, Юксаре думал: он определенно видел искры интереса к его телу в глазах Муми-тролля, хотя тот и пытался это скрыть, но мумрик слишком хорошо знал, когда его хотели, чтобы тролль мог добиться успеха в этом. Чуть покрутившись, оценивая себя в зеркало, слегка недовольный своим немного располневшим животом, что теперь слегка выпирал вперёд, сменив свою плоскость лёгкой округлостью, мужчина все же решил, что выглядит достаточно соблазнительно, чтобы привлечь чужое внимание. Огладив свою грудь и пресс, засматриваясь на свои соски, Юксаре подумал, что зря он не сделал пирсинг сосков, когда у него была возможность, — это повысило бы его шансы заинтересовать столь любопытного тролля. Но, фыркнув, мумрик, вспомнив о другом своем пирсинге, высунул язык и, смотря на блестящий шарик украшения в нем, ухмыльнувшись, задумался о том, как это можно использовать, и, сформировав план в своей голове, со смешком поспешил одеваться, желая как можно скорее проверить свои шансы на успех. Юксаре, вернувшись к себе в комнату с подносом, обнаружил, что Муми-тролль уже не спит. Взглянув на часы и отметив, что ещё очень рано, мумрик, чуть взъерошив свои влажные кудри, оставил поднос на тумбочке, сел на кровать и с мягкостью спросил: «Не спится?» Тролль, тяжело дыша, взглянул на него и, фыркнув, хрипло ответил: «Ты ушел». Мужчина, удивленный, чуть усмехнувшись, подвинулся ближе и, дотронувшись до лба друга, чуть ероша длинный мех и проверяя его температуру, игриво сказал: «О, тебе так одиноко без меня? Прости, малыш, но ты слишком горяч, и мне надо было охладиться». Тролль, смутившись, дёрнулся, будто собираясь отстраниться, но, не желая терять такую приятную прохладу чужой лапы, остановился и, отведя взгляд, ответил: «Хватит шутить, лучше дай воды, я пить хочу». Юксаре, издав смешок и последний раз нежно взъерошив мех тролля, отвернулся, наливая воду в стакан. Тролль, всё ещё слегка смущённый, пронаблюдал за этим и вскоре, получив стакан в свои лапы, благодарно кивнул. Юксаре же, хищно пронаблюдав за движением горла тролля при каждом глотке, чуть повёл хвостом, чувствуя лёгкие мурашки, бегущие по его спине, и, забирая опустевший стакан, улыбнулся троллю. Потом мумрик, убирая стакан, сказал: «Я принёс ещё мандаринов, будешь?» Муми-тролль, слегка встревоженный его хитрым выражением на мордочке, всё же кивнул, и Юксаре, ухмыльнувшись сильнее, обнажая свои клыки, ответил: «Чудесно, тогда я почищу их для тебя, carino». После чего, взяв несколько плодов с подноса, мумрик сел на кровать боком к троллю, закидывая одну ногу на другую. Он, взяв один из фруктов, начал медленно очищать его, чуть поддевая тонкую кожуру мандарина когтями. Кратко взглянув на наблюдавшего за ним тролля, Юксаре якобы случайно оцарапал нежную мякоть фрукта, окропляя свои лапы его липким соком, и, взглянув на то, как по ним течёт небольшая дорожка, прикрыв глаза, сказал: «О, какой я неаккуратный». И под пристальным взглядом друга, подняв свою лапу к мордочке, открыл рот и стал широкими медленными мазками языка слизывать сладкие капли со своего запястья, попутно следя за реакцией тролля и видя, как тот быстро краснеет. Довольный этим, он перешёл с запястья на свои пальцы, вылизывая уже их, чуть причмокивая и посасывая каждый из них, то и дело как бы невольно демонстрируя взгляду тролля шарик-украшение в своём языке. Муми-тролль, уже полностью алый, не в силах отвести глаза от такого развратного зрелища, разворачивающегося перед его глазами, громко сглотнул и всё же, не выдержав, поинтересовался: «Что это?» Мумрик, закончив вылизывать свои пальцы, томно взглянув на него, делая вид, будто не понимает вопроса, бархатно спросил: «Что? Это?» Тролль, крайне смущённый, неуверенно показал на свой рот и слегка глухо сказал: «Ну, это». Юксаре, подвинувшись к нему ближе, чуть наклонившись вперёд, спросил: «Ты про это?» И, широко открыв рот, высунул язык полностью, демонстрируя его троллю. Муми-тролль, смущённо разглядывая украшение в нём, кивнул и стыдливо отвёл взгляд, чувствуя, как что-то внутри него от этого зрелища переворачивает, вызывая ещё больший интерес к чужому рту, особенно к загадочному блестящему шарику на языке и длинным клыкам. Мумрик, довольный чужой явной заинтересованностью, закрыл рот и, продвинувшись ещё ближе к другу, ответил: «Это украшение, такое же, как и мои серьги в ушах». Тролль удивлённо обернулся и вопросил: «Серьги?» Юксаре, немного удивлённый, кивнул и, собрав свои волосы в кулак, открывая уши, показывая множество серебристых колечек в них, спросил: «Разве ты не видел их раньше?» Тролль, невольно приблизившись, с искренним интересом рассматривая уши мумрика и украшения на них, ответил: «Нет, обычно ты всегда в шляпе, и за ней и волосами твоих ушей почти не видно». Потом робко потянув лапу, спросил: «Можно я?» Юксаре, не дав ему договорить, просто кивнул, и тролль, теперь оказавшись к нему максимально близко, полный любопытства, осторожно стал изучать уши мумрика и украшения в них. Нежно чуть огладив ушную раковину, тем самым вызывая стаю мурашек у мужчины, тролль с интересом прокрутил колечки в проколе и, завороженный их блеском, с трепетом спросил: «А не больно было?» Юксаре, слегка замлевший от чужих нежных касаний, отрицательно промычал и, чуть мурлыча, ответил: «Не особо. Чем их больше, тем больше привыкаешь к процессу, хотя язык было прокалывать больновато». Тролль вновь смущённо покосился на чужой рот, скрывающий в себе столь необычную для тролля диковинку, и, поняв, что они находятся слишком близко и он почти прижимается к другому мужчине всем телом, поспешно отодвинулся, выпуская чужую голову из своей хватки. Мумрик, с сожалением вздохнув, взглянув на смущённо друга и понимая, что тот больше не осмелится к нему прикоснуться, отвернулся, возвращаясь к чистке мандаринов, на этот раз очищая их привычно аккуратно, с лёгкой печалью думая, что всё пошло не по плану. Муми-тролль, всё ещё смущённо наблюдая за ним, не в силах противится своему любопытству, вдруг спросил: «Зачем вообще нужно такое украшение?» Юксаре, хмыкнув, пожал плечами и невозмутимо ответил: «Красиво, конечно. Ну и открывает больше возможностей для удовлетворения партнёра». Тролль, вновь вспыхнув, явно шокированный, робко спросил: «Каких?» Мумрик, ухмыльнувшись, вновь подвинувшись к троллю, проталкивая ему дольку мандарина в рот, ответил: «О, ну знаешь, оральные ласки, прелюдия дополнительно стимулирует и дарит новые ощущения, особенно при миньете или куни». Тролль, чуть не подавившись, поспешно прожевав угощение, отодвинулся, вжимаясь в стену за собой спиной, и, нахмурившись, сказал: «Извращенец». Юксаре, мягко рассмеявшись и вновь слизав сладкий сок с своих пальцев, ответил: «Ты сам спросил, dolce mio». Тролль, не желая признавать его правоту, отвёл взгляд и, сложив лапы на груди, проворчал: «Я не думал, что ты настолько грязный извращенец». Мумрик, вздохнув, с затаённой печалью взглянув на друга, мягко спросил: «Что такого грязного в обычном сексе?» Тролль, смутившись ещё больше, фыркнув, ответил: «Это греховно». Юксаре, усмехнувшись, со странной нежностью ответил: «Муми-тролль, секс — это просто ещё одна возможность получить и доставить удовольствие, и мне он нравится. Я люблю ласки, я люблю страсть, я люблю эмоции, это всё даёт мне ощущение, что я живу, что я существую. И мне неприятно слушать, что ты считаешь это чем-то грязным. Да, это не всегда идеально или хорошо, но это акт наслаждения, момент, когда ты сливаешься с кем-то, разделяешь с ним свою суть, и это прекрасно». Тролль, неуверенно взглянув на него, выдохнул и, словно задумавшись на пару мгновений, с тревогой спросил: «Но если ты разделяешь со всеми свою суть, разве от тебя что-нибудь останется, не потеряешь ли ты себя в этом?» Юксаре, улыбнувшись, подвинулся, протянул лапы и, не встретив протеста, обнял тролля и, уткнувшись ему в плечо носом, слегка ероша мех, ответил: «Нет, это дарит мне многое в ответ, поэтому это обмен, а не пустая отдача. Я получаю удовольствие, я получаю новый опыт и множество эмоций, как своих, так и чужих. Дарить другим наслаждение — одна из любимых для меня вещей». Тролль, чуть приобняв его в ответ, явно задумался и, вздохнув, всё же ответил: «Нет, я не понимаю». Мумрик, усмехнувшись, вдруг поцеловал его плечо и, слегка дразня, ответил: «О, ничего, малыш, может, вырастешь — поймёшь». Тролль, возмущённо хлопнув его по спине, зло воскликнул: «Я не ребёнок, придурок!» И, толкнув его на постель, обиженно отвернулся, помахивая хвостом. Юксаре, громко рассмеявшись, лёжа на постели, игриво протянув ногу, стал нежно оглаживать чужие колени стопой и, поймав чужой взгляд, ухмыльнувшись, сказал: «Не нервничай так, carino, а то ты так очарователен, что я лишь сильнее хочу тебя подразнить». Муми-тролль, громко фыркнув, толкнул его ногу, отталкивая от себя, и, ложась рядом, снова, чувствуя усталость, ответил: «Ты такой мерзавец, почему я только терплю твое присутствие?» Юксаре, прикрыв глаза, обняв его, кладя голову ему на плечо, спросил: «М-м, может, это потому, что я такой красивый?» Тролль, вновь фыркнув, зарываясь лапой в кудри мужчины, ответил: «Определённо нет». Мумрик, драматично всхлипнув, спросил: «О нет, неужели ты не считаешь меня привлекательным?? Ты разбил мне сердце, Муми-тролль». Тролль, фыркнув с его актёрской игры, смущённо оглядев мужчину, ответил: «Может, ты и милый, но я бы не стал терпеть тебя только лишь за симпатичное личико, и ты в любом случае мерзавец». Юксаре, вновь надув губы, преувеличенно обижено спросил: «О, просто милый? Какой ты жестокий, я считаю, что я самое лучшее, что ты можешь увидеть в этом мире». Тролль, не желая продолжать это представление, фыркнул и накрыл их одеялом, глухо говоря: «Хватит шутить, я устал». Мумрик, усмехнувшись, закинул ногу на тролля, обнимая его крепче, и с улыбкой сказал: «Ты такой вредный». И, не получив ответа, взглянув на тролля, удивлённо обнаружил, что тот уже отключился, тихо сопя, и, понаблюдав за его спящей мордочкой, растроганный, поглаживая его грудь, Юксаре тихо шепнул: «Ti amo così tanto, tesoro». И, почувствовав немного облегчение от этого тайного признания, прижавшись ухом к чужой груди, слушая сердцебиение друга, тоже задремал, чувствуя себя в полной безопасности рядом с ним. Муми-тролль, наконец выздоровев, к большому сожалению Юксаре, сразу же перебрался обратно к себе в комнату и, дорвавшись до своих драгоценных рукописей, так увлекся ими, что практически не покидал своей каюты. Мумрик, скучающий, неоднократно пытался привлечь внимание тролля, приходя к нему в комнату, но тот лишь злился и выгонял его, ворча о том, что он мешает ему работать. И вот, в очередной раз выставленный за дверь, Юксаре, полный тоски и обиды, скрылся в одном из укромных мест на палубе, где, мрачно сев на пол, поджёг свою трубку, полную кошачьей мяты, желая забыться от этого неприятного чувства досады и одиночества. Сделав несколько глубоких затяжек, мумрик откинул голову назад, упираясь затылком в стену, и, глядя на небо, выдыхая дым, подумал: «Какая же беда — полюбить кого-то». И, цыкнув, вновь затянулся, потом, наконец чувствуя, как мысли постепенно замедляются, становясь менее чёткими, расслабился, позволяя им просто течь мимо, не задерживаясь на них, просто находясь в этом потоке, давая себе такую необходимую сейчас передышку. Проведя так какое-то время, просто мирно глядя на небо, куря, мужчине вдруг подумалось, что, пожалуй, сейчас самое подходящее время, чтобы сделать новый расклад. Поэтому, зажав трубку в зубах, он достал из кармана своего пальто хоть и потрепанную, но столь ценную для него колоду карт Таро. Бережно огладив их, Юксаре задумался, пытаясь сформировать свой вопрос картам, и, сделав это, чётко подумал: «Ответит ли Муми-тролль на мои чувства?» И, держа это в голове, принялся перемешивать карты. Сделав это, он опустил колоду на пол рубашкой вверх. Вздохнув, чувствуя лёгкое волнение, мумрик взял первую карту и, поспешно перевернув ее, чтобы не передумать, взглянул на нее. «Колесо фортуны». Хмыкнув, вспоминая ее значение: «Удача, шанс все изменить, взаимность, любовь и шанс проявить чувства», мужчина, подумав: «Хорошее начало». Уже увереннее потянул следующую карту, но, перевернув ее, нахмурился, увидев, что это перевернутый вверх ногами туз жезлов. Тихо проворчав: «Препятствие, ссора, неудача и отсутствие любви, да?» себе под нос, он отложил ее на пол и, смущённый таким противоположным значением двух первых карт, выдохнув дым, понадеялся, что последняя карта расставит все на свои места, и, небрежно вытянув новую карту из колоды, взглянул на нее. Это был «Маг». Недолго задумавшись, Юксаре смутился, вспомнив ее наиболее частое толкование: «Сильная влюбленность с первого взгляда, страстный роман, соблазнение, слепая любовь и подчинение мужчине». И, простонав от досады, понимая, что карта явно говорит о нем самом, цыкнул, так и не получив четкого ответа на свой вопрос, лишь больше погрузившись в сомнения насчёт своих дальнейших действиях. С одной стороны, фортуна обнадеживала, советуя начать действовать, обещая взаимность, с другой стороны, перевернутый туз говорил о возможной неудачи, предлагая отступить или, наоборот, предпринять новые действия. «Маг» же также не помогал прояснить расклад, лишь сообщая ему о том, о чем мужчина и так уже прекрасно знал, — о его собственных чувствах к троллю. Затянувшись, Юксаре хмыкнул. Он не мог обвинять карты в чем-либо, кто знает, возможно, он сам сейчас не способен был увидеть их истинное сообщения так же, как не мог видеть свои шансы на успех его попыток привлечь внимание столь желанного друга. Докурив, обдумывая все это, мужчина все же принял решение, что ему стоит начать более активные действия по соблазнению тролля, хотя бы ради возможности увидеть, как мило тот смущается, краснея и приобретая цвет, будто он спелая вишня или сочный томат. Улыбнувшись этой мысли, вспоминая, как очаровательно и заманчиво друг выглядел в такие моменты, Юксаре, решившись, убрал трубку и карты в карман и, встав, чуть потягиваясь, отправился в комнату тролля, желая предпринять новую попытку по привлечению чужого внимания. Юксаре, тихо зайдя в комнату Муми-тролля, взглянул на него и, поняв, что тот, будучи погруженным в работу, не заметил его, ухмыльнулся, опустился вниз на колени и, пригнувшись к полу, мягко и осторожно стал подкрадываться к троллю. Добравшись до него, он легко скользнул под стол, где устроился прямо между таких соблазнительно упругих бедер тролля и, недолго полюбовавшись ими в полумраке подстолья, подвинувшись чуть ближе, сделал первые робкие прикосновения к ногам тролля, чуть оглаживая чужие икры. Муми-тролль, вздрогнув, заглянул под стол и, обнаружив мумрика, сидевшего между своих ног с горящим взглядом, замер, краснея. Юксаре, улыбнувшись ему, продолжил оглаживать его ноги, постепенно переходя нежными касаниями всё выше и выше, огладив чужие колени, чуть задевая их коготками, получив дрожащий глубокий выдох в ответ, мумрик повёл лапами ещё дальше, переходя на такие аппетитные и будоражащие его сознание бёдра тролля. Тот, издав ещё один вздох, уже более глубокий и чувственный, смутившись этого, сглотнув, хрипло спросил: «Что ты делаешь?» Юксаре, улыбнувшись, поглаживая его бёдра круговыми движениями, опустил голову на одно из его коленей и, прикрыв глаза, со смешком ответил: «Пытаюсь наконец получить твоё внимание». Муми-тролль, наконец опустив перьевую ручку, что он всё это время сжимал в лапе, на стол, глядя на мужчину, что выглядел словно сам дьявол, искушавший его, смущённо спросил: «И почему это надо делать именно таким образом?» Юксаре, всё ещё улыбаясь, ответил: «Потому что я могу. И разве это не приятно?» И вдруг прижался к его колену губами, нежно целуя его. Муми-тролль, окончательно смутившись, резко дёрнулся, отодвигаясь назад вместе со стулом, невольно ударив мумрика коленом под подбородок. Мужчина, поморщившись, поглаживая место удара, обижено сказал: «Мог бы просто попросить меня уйти, а не лягаться, словно ты лошадь». Тролль, фыркнув, всё же взглянув на него с лёгким сочувствием на пару мгновений, сложив лапы на груди, ответил: «А ты мог бы перестать издеваться и отвлекать меня от работы, лучше бы делом занялся, чем другим мешать». Юксаре, чувствуя лёгкую обиду, уверенный, что троллю на самом деле понравилась ласка, ухмыльнулся, пытаясь скрыть горечь от слов друга, и со смехом игриво сказал: «Это не так интересно, как дразнить тебя, briciolo». Муми-тролль, вновь фыркнув, всё же вернул свой взгляд на мумрика и, заметив, что подбородок того покраснел так, что это было видно даже сквозь шерсть, с лёгким беспокойством наклонившись, спросил: «Сильно больно?» Юксаре, удивлённо взглянув на него, улыбнувшись, покачал головой: «Ничего страшного, это скоро пройдёт». Муми-тролль, нахмурившись окончательно, наклонившись, аккуратно обхватил мордочку мумрика и повертел ее из стороны в сторону, лично убеждаясь, что удар всё же был не слишком сильным, ласково погладив его по щеке, с сожалением сказал: «Всё равно прости, я не хотел делать тебе больно». Юксаре, прижавшись к его лапе щекой сильнее, замурлыкав, лишь вновь покачал головой. Муми-тролль, усмехнувшись его кошачьим повадкам, чуть почесал его челюсть, ероша мех на ней, и, получив более громкое мурчание, улыбнувшись, сказал: «В следующий раз будешь аккуратнее». Мумрик, тихо усмехнувшись, томно посмотрев на него, игриво протянул: «Ничего не обещаю, carino». Муми-тролль, отстранившись, закатил глаза и с мнимым недовольством сказал: «Всё, хватит сидеть тут и мешать мне, давай вылазь оттуда». Юксаре, опечаленный пропажей тёплых мягких лап друга со своей мордочки, вздохнув, ловко выбрался из-под стола и нарочито медленно направился к выходу. Муми-тролль, взглянув на его опущенные уши и вялый хвост, показывающий обиду мумрика, вздохнув, всё же, цыкнув, сказал: «Ладно, можешь остаться в комнате, но только если ты не будешь меня отвлекать». Юксаре тут же, обернувшись, сверкая улыбкой во все зубы, подойдя обратно к нему, быстро горячо поцеловал его в щеку и, уже так же стремительно отойдя, опускаясь в гамак тролля, накрываясь своей шляпой, сказал: «Спасибо, mio caro, я не буду мешать, я просто вздремну тут, пока ты не закончишь». Муми-тролль, ужасно смущённый, взглянув на мумрика, робко потрогал свою щеку, всё ещё чувствуя горячие прикосновения губ мужчины на ней, и согласно промычав, отвернулся к столу, пытаясь избавиться от странного теплого чувства, пузырящегося внутри него, и вновь сосредоточиться на своих рукописях. Юксаре, следивший за ним из-под полей своей шляпы, довольно ухмыльнувшись, подумал о том, что лёд явно тронулся, и, удовлетворенный этим, закрыл глаза, погружаясь в дрему. Юксаре, проснувшись посреди ночи и почувствовав лёгкий холод, сонно обернулся и обнаружил Муми-тролля, что, куря его трубку, сидя на краю кровати, с каким-то беспокойством смотрел в иллюминатор. Вздохнув, мумрик перевернувшись, подбираясь ближе к другу, и мягко дотронувшись до его спины, тем самым вырывая тролля из мыслей, тихо спросил: «Не спится?» Муми-тролль, взглянув на него, кивнул и так же тихо сказал: «Прости, что взял табак без спроса». Юксаре, отмахнувшись, все ещё очень сонный, обнял его за бока, утыкаясь носом ему в поясницу и вдыхая его запах, глухо сказал: «Ты можешь брать что угодно здесь, я не против поделиться». Потом, потираясь мордочкой о его спину, чувствуя, как тролль слегка подрагивает от этого, улыбнувшись, спросил: «Расскажешь, о чем ты думал?» Тролль, чуть смущённый, чувствуя, как от теплого дыхания мумрика по спине бегут мурашки, усмехнувшись, махнув хвостом, хлопая им мужчину по груди, ответил: «Ничего интересного, просто стало немного грустно». Юксаре, хмыкнув, поймав хвост друга и нежно поглаживая его, чувствуя, как тролль от этого чуть задерживает дыхание, улыбаясь, тихо зашептал: «Что же, тогда давай грустить вместе, так ведь интереснее». Потом, не дожидаясь ответа, последний раз погладив хвост тролля, вновь откатился назад на свое место и с лёгким смешком ласково сказал, хлопая по матрасу рядом: «Давай, иди сюда, я замерз без тебя». Муми-тролль, фыркнув, быстро докурив и убрав трубку, вернулся на свое место, перелезая через мумрика, ложась рядом с ним, прислоняясь к его боку своим. Юксаре довольно промычав, прижался к нему, утыкаясь ему в плечо носом и крепко обнимая. Тролль, фыркнув, натянув на них одеяло, обнял его в ответ и, почесывая его спину, неожиданно спросил: «Я ведь хорошо справляюсь?» Мумрик, хмыкнув, уточнил: «С чем именно?» Тролль, посмотрев на темный потолок, пожал плечами: «Не знаю, с тем, чтобы жить?» Юксаре, подняв голову, пару мгновений глядя на него, поднял лапу и, поглаживая его щеку, спокойно ответил: «Конечно, Муми-тролль». Тролль, робко посмотрев ему в глаза, неуверенно спросил: «Разве? Знаешь, это не очень похоже на успех — болтаться посреди океана, ожидая что-то интереснее, чем очередной рыбацкий остров». Мужчина, фыркнув, чуть сжав его щеку, ласково ответил: «Mon cher, не существует правильного способа жить, и я считаю, что ты чудесно справляешься. Посмотри на себя: ты покоряешь большой мир и пишешь чудесные истории. Это уже больше, чем то, что делает многие другие существа. И если тебе это нравится, то все хорошо. Но если нет, тогда это уж другой разговор». Муми-тролль, покачав головой, ответил: «Нет, мне нравится все это, но разве этого достаточно?» Юксаре, фыркнув, обхватив его мордочку уже двумя лапами, уверено ответил: «Муми-тролль, нет такого понятия "достаточно ли ты делаешь" или нет. Главное лишь то, счастлив ли ты, чувствуешь ли ты себя хорошо. Если да, то все остальное не имеет никакого значения. Ты понимаешь, о чем я?» Тролль, смутившись, кивнул и, чуть сильнее прижавшись к его лапки щекой, тихо ответил: «Да, прости за глупые вопросы». Мужчина, вновь сжав его щеку, цыкнув, ответил: «Не извиняйся за свои мысли, mio caro». Потом, огладив его щеку нежнее, мумрик отпустил его, ложась головой ему на грудь и выводя узоры на его груди, тихо сказал: «Всем нам бывает грустно, и в этом нет ничего постыдного. Знаешь, я рядом, и я готов слушать тебя». Тролль, улыбнувшись, погладил его по голове и тихо ответил: «Спасибо, Юксаре». Мумрик, мурлыкнув в ответ, зевнул и тихо сказал: «Не знаю, как ты, малыш, а я хочу спать». Тролль, улыбнувшись, согласно усмехнувшись, поглаживая его по голове, тихо ответил: «Спокойной ночи». Юксаре, сонно уткнувшись губами троллю в плечо вместо ответа, крепко уснул уже через пару мгновений. Тролль, ещё немного обдумав слова мужчины, вскоре тоже заснул, наконец отпуская свои мысли, чувствуя покой. Юксаре, куря свою трубку, с улыбкой наблюдал за тем, как Муми-тролль помогает Шусселю с уборкой в его комнате. Мальчик тот в очередной раз, свалив ночью на себя кучу своих вещей и перебудив этим всех остальных, вынудил их выкапывать его из-под завала из многочисленных коробочек, баночек и свертков, полных его многочисленными коллекциями. Сейчас, вытащив все это на палубу и разложив все на несколько категорий, мужчина указывал троллю, что помогал ему с самыми тяжёлыми предметами, куда необходимо поставить ту или иную вещь. Юксаре в очередной раз пронаблюдав за тем, как перекатываются мощные мышцы рук и спины тролля, выдохнул дым, испытывая уже привычное возбуждение от такой привлекательной картины. Тут рядом сел Фредриксон, вырывая мумрика из его откровенных мыслей обратно в реальность. Встретившись с ним взглядом, Фред, усмехнувшись, спросил: «Снова не можешь сдержаться? Не лучше ли заняться делом?» Мумрик, фыркнув, выдыхая дым, покачал головой: «О нет, так я пропущу все самое интересное». Фредриксон, фыркнув в ответ, хлопнул его по спине и с лёгкой иронией заметил: «Если ты думаешь, что это увеличит твои шансы, то я думаю, что это обречено на провал». Юксаре, согласно промычав, ответил: «Нет, мне просто нравится смотреть на него. Дай мне насладиться этим, пока я могу». Мужчина, хмыкнув, достал свою трубку и, закуривая, тоже посмотрев на тролля и племянника, занятых делом, спросил: «Может, ты все-таки скажешь ему все прямо и перестанешь морочить голову и ему, и себе?» Мумрик, фыркнув, не отводя взгляда от тролля, тихо ответил: «И лишить себя того, что уже есть? Нет, спасибо». Потом, чуть задержавшись взглядом на мордочке тролля, тихо добавил: «Мне кажется, что он начинает идти мне навстречу, и я не хочу спугнуть его такими откровениями». Фредриксон, явно задумавшись ненадолго, все же кивнул: «Пожалуй, это уже имеет большой смысл. Но тебе все равно не стоит слишком затягивать с этим, вокруг вас и так все искрит». Мумрик, тихо рассмеявшись, кивнул и, докурив, опустил голову на свои сложенные лапы, вновь полным нежности и страсти взглядом наблюдая за троллем. Фред, видя это, легко улыбнулся, думая о том, что эти мальчишки так глупы в своей юношеской пылкости, что напоминают ему о далёком прошлом, покачав головой, мужчина мягко похлопав мумрика по плечу, встал и удалился обратно в капитанскую рубку. Юксаре, махнув ему на прощание, повернулся обратно к друзьям и, вдруг встретившись глазами с Муми-троллем, что явно наблюдал за ним, ухмыльнувшись, неожиданно томно прикрыв глаза ресницами, приложил пальцы ко рту, разводя их, и высунул язык, игриво демонстрируя его сквозь них, водя им между ними, будто облизывая воздух, сверкая шариком украшения в нем. Тролль, наблюдая это, полностью вспыхнув алым, резко отвернулся, но даже так его уши выдавали то, насколько сильно он смущён. Мумрик, видя, что тролль явно сдерживается, чтобы не обернуться обратно, удовлетворенный этим, опустил лапы обратно на стол и, закрыв рот, слегка лениво играя штангой украшения у себя во рту, подумав, что он был бы не прочь исполнить этот трюк не только с воздухом, слегка вздохнув, вновь напоминая себе не торопиться, стал забивать свою трубку по новой, желая продолжить свои наблюдения за Муми-троллем, несмотря ни на что. Вечером, готовя ужин, мумрик тихо напевал себе под нос, улыбаясь с теплом, вспоминая, как мило тролль смутился его заигрыванием, и вновь с трепетом представив себе, как бы сладко было осыпать красный, как вишня, нос тролля нежными поцелуями, не в силах сдержать внутреннего восторга и предвкушения от этих мыслей, Юксаре решил приготовить что-нибудь особенное только для объекта своего желания, надеясь увидеть ещё немного ярких эмоций Муми-тролля в ответ на дар. Открыв свою записную книжку, останавливаясь на страницах с рецептами десертов, он пробежался глазами по ним, припоминая, что можно было приготовить из имевшихся в наличии ингредиентов, и, наткнувшись на рецепт турецкого шербета, улыбнувшись, приняв решение, занялся этим. Позже, закончив, он, гордый собой, взглянул на результат и, поторопившись убрать десерт на стабилизацию в холодильник, чтобы друзья не заметили его и не стали задавать вопросы, мумрик, тихо напевая, все фантазируя о реакции тролля на угощение, принялся накрывать на стол. Сделав это, он сел в ожидании остальных, и вскоре в кухню сначала пришел Шуссель, выглядевший слегка уставшим. Он с благодарностью кивнул мумрику, когда Юксаре поставил перед ним тарелку, полную жареного картофеля и мяса. Следом за ним в кухне появился и Фредриксон с Муми-троллем. Они, поздоровавшись с ними, продолжали обсуждать очередную идею Фреда об улучшении корабля, садясь за стол. Поставив тарелки, полные еды, и перед ними, Юксаре наконец вновь сел за стол, на этот раз с боку от тролля. Не особо вслушиваясь в чужой разговор, облокотившись на свой локти, стал с нежностью наблюдать за Муми-троллем. Тот эмоционально жестикулировал лапами, что-то активно пытаясь донести до собеседника, слегка хмурясь и морща нос. Мумрик, улыбнувшись, очарованный этим зрелищем, подумал, что он бы с большим удовольствием вновь повторил один из своих маневров и поцеловал бы эти милые морщинки, но на этот раз позволяя себе дольше задержаться губами на бархатистом мехе тролля и, возможно, даже спустился бы поцелуями прямо к таким желанным губам друга. Муми-тролль, наконец перестав размахивать лапами, принялся за еду и, жуя, вдруг обернувшись к нему, говоря: «Спасибо, очень вкусно…» но не закончив мысль, замер, обнаружив, что мумрик наблюдает за ним. Смутившись, тролль вновь нахмурившись, спросил: «Почему ты опять не ешь?» Юксаре, все ещё улыбаясь, спокойно ответил: «Я ем». И, не отводя от него взгляд, наколов на вилку кусочек картофеля, нарочито медленно под пристальным взглядом друга, опустив его себе в рот и прожевывая, высунув язык, вновь чуть подразнивая тролля, сказал: «Вот, видишь». Муми-тролль, привычно вспыхнув, кивнул и отвернулся, смотря себе в тарелку, жуя и испытывая лёгкий стыд от провокации мужчины. Фредриксон через его плечо неодобрительно взглянув на Юксаре, покачал головой, явно не одобряя его действия, но мумрик лишь усмехнулся и, медленно ковыряясь в своей тарелке, продолжил наблюдать за троллем, не сводя глаза до конца ужина. После ужина Юксаре, сидя за столом с бутылкой пива, продолжал внимательно следить за Муми-троллем, а точнее, за движением его ягодиц и хвоста, что плавно покачивался в такт их движений. Тролль мыл посуду, слегка топчась на месте, тихо бормоча себе под нос строчки своей рукописи. Повернувшись, держа тарелки в лапах, он замер, заметив направление взгляда мужчины, и, смутившись, нахмурившись, спросил: «Что ты делаешь?» Юксаре, будто только этого и ожидая, наклонил голову и, глядя ему в глаза, ухмыльнувшись, ответил: «Ничего, просто любуюсь чудесными видами». Тролль, краснея ещё больше, замер в замешательстве, глядя на его мордочку, и, явно не понимая, что делать, отвернулся, поспешно убирая посуду на место, потом, оглянувшись через плечо и обнаружив, что мужчина вновь смотрит на его зад, тихо сказал: «Прекрати». Мумрик, хмыкнув, отпил своё пиво и, прищурившись, спросил: «Что?» Тролль, пожав плечами, всё больше ровняясь цветом с томатом, сухо ответил: «Вести себя странно». Юксаре, пожав плечами, с улыбкой ответил: «Не вижу ничего странного в том, чтобы смотреть на то, что привлекает мое внимание». Муми-тролль, выключив воду, вновь оглянулся и, поймав всё такой же довольный взгляд мумрика, не выдержав, поспешно удалился с кухни, не зная, что делать со всем этим. Юксаре, обижено вздохнув, вновь отпил своё пиво, размышляя о том, что, наверное, всё же стоит действовать не так прямо, но вспомнив о своем подарке, осушив бутылку, поспешил проверить его готовность, полный нетерпения, желая скорее преподнести его Муми-троллю. Все же дождавшись ночи и убедившись, что шербет полностью застыл, мумрик сидел у себя в комнате в ожидании тролля, надеясь, что он вновь придет спать к нему. Как только часы перевалили за полночь, тролль наконец появился, держа подушку и одеяло в лапах. Он заглянул в комнату и, обнаружив Юксаре курящим на кровати, явно ожидавшим его, смутился, но молча прошел внутрь, закрывая за собой дверь, привычно уже кинув свою подушку и одеяло на кровать ближе к стене. Тролль забрался на постель, устраиваясь рядом с другом, прислоняясь к его боку своим. Юксаре, улыбнувшись, выдохнул дым и протянул троллю свою трубку, предлагая ему затянутся, и когда тролль забрал ее, приобнял его, зарываясь своим холодным носом в чужое плечо, вдыхая такой желанный и любимый запах, по которому успел соскучиться за день. Муми-тролль, все ещё молча, затянувшись и выдохнув дым, чуть робко взглянул на него, нерешительно погладил его колено, прижатое к его бедру. Мумрик счастливо мурлыкнув, потерся носом о его плечо, ощущая невероятный прилив любви к троллю от этого робкого ответного жеста. Ох, если бы это только не был риск испугать тролля, мужчина бы прямо сейчас повалил его на кровать и целовал, бесконечно целовал бы каждый сантиметр любимого тела до тех пор, пока объект его любви не превратился бы в дрожащую и всхлипывающую белую массу, молящую о большем. Почувствовав, как от этих мыслей бегут сладостные мурашки предвкушения, Юксаре отстранился, отвлекая себя, и, улыбнувшись троллю, сказал: «У меня есть кое-что для тебя». Тролль, вновь выпуская дым, с интересом взглянул на него, и мумрик, как заправский фокусник, поднял с пола блюдо, накрытое крышкой, опустив его на кровать между ними, сказал: «Открывай, я уверен, тебе понравится». Муми-тролль, полный любопытства, вернул ему трубку и с интересом снял крышку, заглядывая под нее, и обнаружив ромбовидные кремового цвета кусочки, покрытые орехами, махая хвостом, спросил: «Что это?» Юксаре, улыбнувшись, сделав последнюю затяжку, затушил свою трубку, откладывая ее на тумбочку, и, взяв один из кусочков, поднося его к губам тролля, ответил: «Шербет. Его часто делают в тех краях, откуда я родом. Я хотел, чтобы ты попробовал, какая моя родина на вкус». Тролль, хмыкнув, все же открыл рот, принимая угощение с лапы друга, чуть задевая его пальцы губами, и, смутившись, жуя, отвёл взгляд и, распробовав вкус, неожиданно довольно выдохнув, сказал: «М-м, что же, она определенно очень сладкая и сливочная». Потом, посмаковав вкус, спросил: «А что за орехи? Они ни на что не похожи». Мумрик, протягивая новый кусочек и дождавшись, пока тролль примет и его, с нежностью наблюдая за тем, как он ест, ответил: «Кешью. Вкусно, не правда ли?» Муми-тролль, блаженно прикрыв глаза, кивнул, искренне наслаждаясь угощением, и, беря ещё один кусочек уже сам, держа его над тарелкой, спросил: «А ты что, не будешь?» Юксаре, улыбнувшись шире, покачал головой: «Нет, это для тебя». Потом, прищурившись, добавил: «Разве что вот этот кусочек». И неожиданно придержав лапу тролля за запястье, наклонившись, медленно забрал угощение с его лапы, как бы случайно проходя языком по центру его ладони. Тролль, вздрогнув и вытянув свой хвост, чуть взъерошив свой мех, выдернул свою лапу и, смущённо отвернувшись, сглотнув, ответил: «Мне же лучше, больше достанется». Юксаре, согласно промычав, облизывая свои губы, чувствуя знакомую сладость на языке, думал лишь о том, что сейчас поцелуй с Муми-троллем имел бы тот же вкус, и, взглянув на то, как тролль, хоть и робко, вновь тянется к угощению, улыбнулся. Вскоре, так пронаблюдав за троллем до тех пор, пока тарелка не опустела, мумрик, полный щекочущего ощущения довольства того, что его подарок понравился объекту восхищения, лежал счастливо, помахивая хвостом и тихо мурча. Тролль, взглянув на его довольную мордочку, спросил: «Почему ты такой довольный?» Юксаре, прикрыв глаза, протянув лапу, нежно ероша шерсть на чужом боку, поглаживая его, покачал головой: «Ничего, просто рад, что тебе понравился десерт». Муми-тролль, хмыкнув, потянувшись через него, слегка задевая мужчину своим животом, убрал тарелку и, ложась рядом, ответил: «Что же, это было вкусно, хотя мне кажется, что это нечестно, что мы не поделились с Фредом и Шусселем». Мумрик, фыркнув, перевернулся на бок, обнимая тролля, как маленькая коала дерево, и с лёгким смешком сказал: «Обойдутся, я приготовил это для тебя». Тролль, смутившись, пожал плечами и спрятал свой нос в кудрях мумрика цвета шоколада, обнимая его в ответ. Юксаре, замурчав громче, закрыл глаза, наслаждаясь желанной близостью с троллем. Тот, чувствуя сытость от угощения и умиротворение от этого приятного звука, исходящего от мужчины, вскоре крепко и мирно заснул. Юксаре, открыв глаза и с любовью всматриваясь в мордочку друга, тихо прошептал: «Dormi il mio preferito, proteggerò il tuo sogno dagli incubi». Пронаблюдав так за любимым троллем до первых лучей солнца, Юксаре наконец так же погрузился в глубокий сон, зная, что они оба в безопасности здесь, в его комнате, в объятиях друг друга. Юксаре чистил картошку, сидя на столе в кухне, когда в нее зашёл Муми-тролль. Взглянув на него, тролль как-то неуверенно подойдя ближе, встал рядом, следя за тем, как мумрик откладывает уже очищенную картошку в кастрюлю с водой. Юксаре, скосив на него взгляд, с улыбкой спросил: «Ты что-то хотел, carino, или просто соскучился по мне?» Муми-тролль ещё больше смутившись, неуверенно кивнул и тихо сказал: «Я кое-что принес для тебя». Мумрик с интересом хмыкнув, отложил нож и, вытирая лапы о полотенце, развернулся к троллю мордочкой, ожидая его действий. Тролль, подойдя ближе, встал между ног мужчины и, подняв лапы, раскрывая их, тико, смущённо сказал: «Так как предыдущий был утерян, я решил сделать новый. Надеюсь, он будет более удачливый, чем предыдущий». Юксаре, нежно улыбнувшись, видя в лапках друга новый манок, на этот раз более изящный, чем прошлый, больше по форме похожий на маленькую ласточку, ласково сжал его лапы в своих с теплом, ответил: «О, mio caro, он выглядит чудесно. Поможешь мне его одеть?» Тролль робко кивнул, и мужчина, собрав свои волосы, открывая шею, чуть наклонился вперёд. Муми-тролль, смущённый его близостью, аккуратно перекинув шнурок через его шею, сделал маленький, но крепкий узелок и, поправив манок так, чтобы он был по центру груди мумрика, улыбнувшись, тихо сказал: «Все». Юксаре, опустив волосы, взглянув на свою грудь, огладил подарок и, очень растроганный им, вдруг не сдержавшись, притянув тролля ближе к себе за плечи, нежно поцеловал его в щеку и, чувствуя, как друг смущённо дрожит, потираясь об нее носом, тихо сказал: «Обмен, помнишь? Ты тоже должен получить что-то взамен на подарок». Муми-тролль, робко кивнув, мягко отстранил его лапы, явно желая уйти, и мумрик с сожалением вздохнув, отпустив друга, отвернулся, вновь беря ножик в лапы, возвращаясь к чистке картофеля. Тролль, все ещё смущённый, отведя взгляд, сказал: «Увидимся за обедом». И, не дав мужчине ответить, вышел. Юксаре, фыркнув, чуть улыбнулся, думая, что тролль иногда слишком сильно смущается самых простых его действий, и вновь взглянув на свисток на своей груди, улыбнувшись сильнее, подумал о том, что, возможно, скоро тролль наконец-то ответит ему взаимностью. Мумрик, счастливо напевая, погрузился в работу. Юксаре, застав Муми-тролля в ванной, явно только принявшего ванну, замер, заворожено наблюдая за тем, как тролль, стоя к нему спиной, тщательно вытирал свою белую мокрую шёрстку, с которой на пол капала вода. Проследив за одной из таких дорожек, что, спустившись по спине тролля, скользнула прямо по его ягодицам, плавно очерчивая упругие половинки, прикусив губу, сдерживая стон, мумрик мысленно чертыхнулся и, не в силах сдержать свои желания, подкравшись к другу, прижался к нему всем телом, крепко оглаживая его бока. Тролль, испугано вздрогнув, обернулся и, обнаружив, что это лишь мумрик, нахмурившись, спросил: «Что ты делаешь?» Юксаре, зарываясь в влажный мех Муми-тролля когтями, потерся об его лопатки носом, с наслаждением вдыхая такой чистый, ничем не скрытый сейчас личный запах тролля, и, усмехнувшись, шепотом ответил: «Ничего. Просто ты сейчас così bello. Прямо come una stella polare che brilla nel cielo». Тролль, нахмурившись ещё больше, недовольно сказал: «Ты же знаешь, что я ни слова не понимаю по-мумрински». Юксаре, усмехнувшись, прижался к нему сильнее и, вдруг чуть потирая об него всем телом, ответил: «Я говорю, что ты очень красивый, carino». Тролль, смутившись, нерешительно замер, и мумрик, воспользовавшись этим, чуть толкнул его вперёд, вжимая собой в раковину, и, все ещё чуть потираясь об него, оставил нежный поцелуй на линии позвоночника тролля прямо между лопаток, искренне желая выразить и передать всю свою нежность и страсть к другу. Муми-тролль, громко вздохнув, втягивая воздух, уперся лапами в раковину, роняя полотенце, и резко, почувствовав своими ягодицами неоднозначную выпуклость, упиравшуюся в них, потрясённо замерев, полностью заливаясь румянцем, сглотнул и глухо сказал: «Если это то, о чем я думаю, то я выкину тебя в окно, проклятый извращенец». Юксаре, разочаровано вздохнув, поняв, что посыл не был понят, последний раз огладил бока тролля и, отстранившись, ответил: «Хорошо, как скажешь, малыш». После чего, неожиданно отойдя, закрылся в душе. Тролль, отмерев, оглянулся на кабинку, слыша лишь шум воды, все ещё очень смущенный, выругавшись, поспешно закончив вытираться, сбежал, надеясь не встречать с мумриком хотя бы до ужина. Юксаре, слыша, как захлопнулась дверь, упёрся лбом в стену и, смотря на свою спадающую благодаря холодной воде эрекцию, устало вздохнув, потёр мордочку лапами, думая о том, что он от количества скопившегося напряжения и желания к троллю начинает терять контроль над собой, выплескивая свои желания на объект воздыхания, будто он кот по весне. Ударившись лбом об стену, он громко рыкнул, чувствуя досаду. Юксаре вновь мысленно проклиная себя, не в силах оторвать взгляд, наблюдал за тем, как Муми-тролль, нагнувшись, возится под кухонной раковиной, пытаясь достать из ее глубины банку с чистящим средством. Тролль, согнувшись почти в 90 градусов, невольно вилял бедрами, перемещаясь из одного угла шкафчика в другой лапами в своих поисках. Его ягодицы, высоко поднятые, были чуть раскрыты, почти открывая вид на сокровенные части тела тролля, но не делая это, а лишь дразня воображение мумрика. Длинный же хвост тролля усиленно подмахивал в такт его движением, видя из стороны в сторону. Юксаре, уже буквально горящий от вожделения, вцепился когтями в столешницу за собой, пытаясь хоть немного успокоится, но так и не смог отвести взгляд с таких восхитительных плавных линий белоснежного тела тролля, что мумрику так сильно хотелось приласкать лапами и губами. О, ему так хотелось просто подойти и ощупать каждый привлекательный, обманчиво мягкий, округлый кусочек тела тролля. Тот, чуть отставив ногу в сторону, неожиданно глухо сказал из недр шкафчика: «Юкс, можешь дать мне тряпку? Тут труба протекает». Мужчина с трудом сдержав стон, подходя к троллю, понял, что тряпки находится прямо на раковине, и ему придется втиснуться с боку от тролля, чтобы достать их. Мысленно выругавшись, перечислив все известные ему ругательства, считая до десяти, приблизился к троллю и, стараясь как можно меньше касаться чужого тела, потянулся вперед. Наконец, мумрик, достав тряпку, отстранившись и наклонившись, поспешно протянул ее троллю. Тот, двинувшись чуть назад, чтобы забрать ее, все же случайно задел мумрика бедром, и Юксаре, не выдержав, находясь на пределе, громко простонал. Тролль, резко дёрнувшись от этого глубокого звука, ударился головой об столешницу, но все же вылез и оглянулся на него, обнаружив мумрика, стоявшего рядом, крайне возбуждённым: весь в испарине и с явно проступавшем сквозь ткань брюк очертанием эрекции. Юксаре, вцепившись в столешницу, тяжело дышал, пытаясь избавиться от звездочек в глазах, что появились от этого случайного столкновения с теплым телом друга. Муми-тролль, максимально смущённый, сглотнув, не в силах отвести взгляд из-за своего сильного любопытства, изучал мумрика: то, как тяжело вздымалась его грудь, покрытая потом, видным через вырез рубашки, его мордочку, полную желания, и его пах. Он не раз видел, как мумрик возбуждается, но никогда ранее это не было так четко и ясно. На него. Все разы до этого можно было списать на легко возбудимость друга и его беззаботную в сексуальном плане натуру. Теперь же невозможно было отрицать, что мужчину возбуждал именно он. Тролль, испытывая неоднозначные чувства по этому поводу, наконец отвёл взгляд и, не в силах думать об этом, сказал: «Надо будет сказать Фреду, что сифон течёт», — словно ничего не происходило. Юксаре, впившись когтями в столешницу, кивнул, чувствуя одновременно облегчение, что тролль не сбежал, и горечь от того, что тот решил проигнорировать его состояние, сделав вид, будто ничего не происходит. Полный разочарования, мумрик наконец почувствовал, как желание отпускает его. Сглотнув, чувствуя сухость во рту, и немного сухо ответил: «Да, я скажу». После чего поспешно удалился, не желая и дальше испытывать это непривычное ощущение горького стыда. Тролль, проводив его взглядом, чувствуя странное горячее томление в груди от одной лишь мысли, что мужчина действительно желал именно его, смущённо спрятал мордочку в лапах и тихо простонал, не зная, как смотреть в глаза другу после всего этого. Они, немало выпив, вышли на палубу, чтобы подышать воздухом и чуть протрезветь. Юксаре, хмельной и румяный, с теплом наблюдал за Муми-троллем, стоящем к нему спиной. Тролль, облокотившись локтями о перила, спокойно смотрел на небо, вздыхая морской бриз. Его силуэт подсвечивался луной, от чего его белоснежный мех по краям слегка сиял. Почувствовав очередной невероятно сильный прилив нежности к любимому, драгоценному другу, Юксаре, улыбнувшись, все же подошёл ближе и, бережно обхватив тролля лапами, прижимаясь к его спине, чуть потираясь носом об его лопатки, желая выразить всю нежность и любовь, что наполняли его до краев, ласково прижался губами к его спине, целуя. Тролль на пару мгновений застыв, словно обдумав это, вдруг вновь расслабившись, сильнее откинулся на него, прижимаясь в ответ, словно одобряя его действия. Мумрик, чувствуя восторг от этого молчаливого позволения, полный любви, стал по очереди оставлять нежные поцелуи на спине тролля, очерчивая ими лопатки и позвоночник. Тролль дрожа, выдохнув, опустил свои лапы поверх его лап на своих боках, легко сжимая и поглаживая их, как будто даря ответную ласку. Юксаре, чувствуя от этого невероятное счастье, наконец получив хотя бы какую-то возможность выразить свои чувства, тихо, тепло прошептал: «Ты такой красивый, словно нетронутый первый снег». Тролль чуть задержав дыхание, сжал его лапы чуть сильнее, оглаживая нежные подушечки на них большими пальцами. Мумрик громко замурчав, упираясь лбом в лопатки любимого, вздыхая его запах. О, как же сильно он любил его.  Это идеальное сочетание аромата бумаги, чернил, кофе и морской соли с нотками мускуса, что проявлялись чуть сильнее, когда тролль волновался. Этот идеальный запах принадлежит лишь его любимому Муми-троллю, всегда нежно окутывая мумрика словно одеяло, даря ему чувство безопасности. Только рядом с троллем Юксаре ощущал это и мог по-настоящему расслабиться, довериться и не чувствовать постоянное зудящее где-то глубоко внутри желание сбежать или скрыться от возможной угрозы. Как же хорошо ему было сейчас. Он бы мог остаться в этом моменте навсегда, лишь бы и дальше прижиматься к такому горячему и любимому телу и дарить нежные, ласковые касания, полные любви. Но увы, все рано или поздно заканчивается. Вот и этот момент подошёл к своему концу, когда над их головами засверкали первые предрассветные лучи, а тролль, явно уставший, широко зевнул, сонно щурясь. Юксаре, улыбнувшись, взяв его за лапу, потянул его в сторону своей комнаты, желая уложить тролля спать рядом с собой. Сделав это, уже лёжа в кровати, привычно устраиваясь головой на чужом плече, Юксаре, счастливо мурлыча, нежно поглаживая грудь спящего тролля, вскоре тоже заснул. Юксаре сидел на полу, прислонившись к ноге Муми-тролля, сидевшего за столом и писавшего новую рукопись. Мумрик, посмотрев на друга снизу, видя его серьезное, сосредоточенное выражение на мордочке, улыбнувшись, потерся щекой о чужое колено. Тролль, не отрываясь от письма, опустил свободную лапу и нежно погладил его по голове, чуть перебирая кудри мужчины. Мумрик мурлыкнув, подняв лапки, обнял ногу тролля и, прижимаясь к ней сильнее, стал медленно поглаживать массирующими движениями, плавно переходя от стопы к колену. Тролль, выдохнув, чуть вытянул ногу сильнее, явно наслаждаясь лаской. Юксаре, улыбнувшись шире, продолжая лёгкий массаж, решившись, так же прижался к колену друга губами, проходя небольшой дорожкой из поцелуев по его округлости. Муми-тролль чуть дёрнув хвостом, все же взглянул на мужчину и, поймав хитрый, довольный взгляд, смущённо вновь посмотрел на бумаги на столе, но, поняв, что теперь не получится сосредоточиться, чувствуя множество мурашек от прикосновений мумрика, вновь взглянув на него, робко спросил: «Что ты делаешь?» Юксаре, мурлыкнув и вновь прижавшись щекой к чужому колену, с улыбкой ответил: «Ничего, просто хочу сделать тебе приятно». Муми-тролль, смутившись краснея, отвёл взгляд, и тогда мумрик, огладив его стопу чуть сильнее, спросил: «Тебе не нравится?» Тролль, запылав сильнее, сглотнув, так тихо шёпотом ответил: «Нравится», что не будь Юксаре мумриком, то не услышал бы этого. Счастливый от этого робкого признания друга, мужчина продолжил ласкать его ногу до колена, не заходя выше, не желая вновь спугнуть тролля. Закончив с одной ногой, он, подвинувшись, занялся второй. Тролль, уже растекающийся на стуле, тая как мороженое на солнце, зарылся в волосы мумрика, благодарно и нежно перебирая чужие шелковистые локоны цвета шоколада. Юксаре, максимально довольный, чувствуя лишь любовь и нежность, вновь ласково осыпал колено друга поцелуями и, закончив массировать его ногу, просто мягко обнимая ее, опустил голову ему на колени, глядя на его мордочку взглядом, полным любви, тепла и нежности. Тролль, смущённый, последний раз робко погладив его по голове, отвёл взгляд, молча возвращаясь к своим рукописям. Юксаре, улыбаясь, чувствуя прилив полного счастья от близости любимого друга, закрыв глаза, мурча, уснул прямо так, сидя, прислонившись к ногам Муми-тролля. Тролль, смущённо взглянув на мумрика, тихо усмехнувшись, вновь мимолетно пригладив чужие волосы, сосредоточившись на бумагах перед собой, погрузился в свои записи. Лёжа на палубе, слушая звуки чаек, Юксаре кидал заинтересованные взгляды на занятого работой тролля, всё менее скрываясь и уже откровенно разглядывая его полностью, оценивая его от литых мышц плеч и спины, скрытых мехом, до округлых, аппетитных ягодиц и мясистых бёдер. Мысленно представлял все возможные варианты близости с ним, закусив губу и в очередной раз представив, как вжимает его в стену, медленно, но страстно беря его, заходя на всю длину, держа его за эти волшебные, упругие половинки, чуть впиваясь когтями. Мумрик, сглотнув слюну, отвёл взгляд и, поправив свои брюки, чувствуя лёгкий дискомфорт от давления ширинки, вновь взглянул на тролля, на этот раз встречаясь с ним взглядом, ловя такой же изучающий взгляд в ответ, и, поняв это, ухмыльнувшись, обнажая клыки, выгнулся, даже не пытаясь скрыть своего возбуждения. Тролль, резко вспыхнув, тут же поспешно отвернулся, но через пару мгновений робко вновь бросил на него заинтересованный взгляд, и Юксаре, уже совершенно не сомневаясь, куда он направлен, ободренный этим ответным интересом столь желанного для себя существа, подумал, что, пожалуй, самое время действовать более прямо. Весь день проведя в разлуке с Муми-троллем, что был занят помощью Фреду, мумрик теперь довольно курил, оказавшись с троллем наедине на палубе. Ночь мягко накрывала их собой, унося тяготы дня, и Юксаре, взглянув на уставшего тролля, что спокойно смотрел на водную гладь, улыбнувшись, решившись, подойдя к нему, обнимая со спины, прижался к нему всем телом, протягивая троллю свою трубку. Муми-тролль, чуть вздрогнув от вторжения в свое личное пространство, кивнув, взял у мужчины трубку, затягиваясь. Мумрик, наблюдая за этим из-под локтя тролля, прислонившись головой к его боку, нежно погладил его живот. Тролль, смущённо куря, покосился на него, но тут же вновь отвел взгляд. Юксаре, улыбнувшись, потерся щекой об его бок и, чувствуя легкую искру возбуждения от этой очаровательной робости друга, спустив лапы ниже, стал чуть поглаживать бедра тролля, что так дурманили сознание мумрика. Тролль, выдохнув дым, сначала напрягся, но, чувствуя, как бережно и осторожно мумрик оглаживает его бедра, расслабился, позволяя ему продолжать. Юксаре, довольный этим, притерся к нему всем телом, чуть потираясь об аппетитные ягодицы тролля пахом, ощущая первые волны возбуждения, бегущие по его телу, и начав нежно целовать его бок. Тролль с трепетом выдохнув дым, замерев, вцепился свободной лапой в перила, не решаясь ни оттолкнуть мужчину, ни сделать что-либо ещё. Юксаре, уже наполовину затвердев, страстно выдохнув, продолжая оглаживать упругие бедра друга, потираясь об его ягодицы, зарылся носом в его шерсть, вдыхая его запах, и вдруг, впервые за все время, различив в нем знакомые ноты возбуждения, что сообщали о чужом вожделении, счастливо подумал: «Он хочет меня, он тоже желает меня!» Эта мысль подняла в его душе целое цунами восторга, и мумрик, полный им, обнадежённый, продолжил нежно ласкать тролля, осыпая его бок и спину поцелуями, твердо оглаживать и чуть сжимать линии бедер и талии тролля, и с каждым новым движением все с большей страстью распаляясь сильнее и сильнее, словно угли в пламени костра. Тролль, все ещё не препятствуя, чувствуя не только ласки, но и то, как член друга, становясь все тверже с каждым новым движением, все чаще попадает ровно в ягодичную ямку, дразня и обещая что-то ещё, что-то большее и неизведанное, не двигался навстречу чужим движениям, испытывая стыд, но и не пытался остановить мумрика, пораженный новыми приятными ощущениями. Юксаре, чувствуя, как запах друга все больше наполняется нотами вожделения, радостно улыбнулся, гордый тем, что он смог разжечь огонь желания у тролля, и, решившись, впервые чуть прикусил чужую плоть под своими губами, слегка царапая крепкую кожу под густым мехом клыками. Муми-тролль резко, чувственно простонал, не ожидая этого, его хвост задрожал, а сам он, чуть не выронив чужую трубку, выгнулся назад, лишь усиливая их контакт. Мумрик, полный наслаждения от этого, толкнувшись в ягодицы тролля, чувствуя сильное любопытство и желание, переместил свои лапы на чужой живот и стал медленно спускаться вниз, желая наконец узнать, как же анатомически устроены тролли. Когда он почти добрался до чужого паха под симфонию громких, жарких вздохов друга, рядом неожиданно раздались громкие шаги, и на палубу вышел Шуссель, одетый в пижаму, и все замерло. Тролль, затаив дыхание, стремительно краснел, испытывая невероятный стыд от того, что их застали за таким непотребством. Шуссель, не сразу осознавший ситуацию, тоже полный смущения и немного страха от яростного взгляда мумрика, нерешительно топтался на месте, забыв о своей изначальной цели. Юксаре, полный разочарования и неудовлетворённого желания, понимая, что теперь тролль вновь не подпустит его к себе, и под пушечный выстрел отстранился от друга и, поправив свои брюки, забрав у тролля свою трубку, затягиваясь хрипло и глубоко, спросил, обращаясь к Шусселю: «Ты на кухню?» Мужчина вздрогнув, поспешно кивнул и, наконец решившись, прошел мимо них, скомкано говоря: «С-спокойной ночи». Юксаре, глядя ему вслед словно голодный хищник, выдыхая дым, кивнул: «Ночи, Шу». Тролль, выпущенный из чужих объятий, окаменев, поспешно удалился, стыдясь смотреть мумрику в глаза. Обнаружив это, Юксаре, полный обиды и неудовлетворения, направился к себе в комнату, желая поскорее избавиться от своего возбуждения хотя бы самостоятельно. Юксаре, выпивший, с трудом найдя Муми-тролля, что будто прятался от него, прильнув к нему, сидящему на диване в комнате отдыха, пытаясь поймать его взгляд, ласково оглаживал его грудь, уже почти опустившись на чужие колени. Тролль, не глядя на него, замер, вцепившись лапами в обивку под собой. Мумрик, усмехнувшись, все же опустившись ему на колени, подняв лапы, сжимая чужие плечи, наклонился ближе, прижимаясь грудью к груди друга, и, чувствуя такую желанную безопасность, наконец вновь полностью окружённый чужим запахом, с нежностью тихо зашептал: «Я соскучился, mio caro, так сложно тебя поймать». Но не получив ответа, опустив голову, начав оставлять легкие поцелуи на плече друга, продолжил шептать: «Такой красивый, словно драгоценность, voglio appropriarti, farti mio». Поднявшись выше, заходя поцелуями на шею тролля, он все ещё продолжал: «Так сладко пахнешь, meglio di qualsiasi ambrosia, più dolce del profumo più costoso». Уловив громкий выдох друга, слегка лизнув чужую шею, обнимая друга крепче, продолжил этот страстный шепот: «Так мило смущаешься, vous êtes un jeune homme si innocent et j'ai toujours envie de vous caresser et de vous montrer ce qu'est une vraie passion». Тролль, дрожа от этого бархатистого, чуть рычащего шёпота, лишь сильнее вцепился в обивку дивана под собой, все ещё не глядя на мумрика, сидевшего у него на коленях. Юксаре, уже распалённый своими собственными словами, близостью тролля и алкоголем в крови, подняв хвост выше, стал потираться об тролля всем телом, елозя ягодицами по его бедрам, получая удовольствие от одного лишь ощущения упругих, округлых, но твердых мышц под собой, и вновь целуя чужую шею, прошептал: «Так хочу тебя, je veux te caresser complètement et célébrer chaque partie de ton corps, je veux prendre ton âme, faire de toi le mien, regarder dans tous tes désirs et pensées secrets, ах, Муми-тролль, ты так прекрасен, anima mia». Он, целуя его шею все выше и выше, наконец добравшись до челюсти, попытался повернуть голову тролля к себе, как некогда, сильно желая заглянуть в любимые глаза и подарить троллю нежный поцелуй любви, но тот, словно наконец опомнившись, оттолкнул его лапы и тихо сказал: «Ты пьян». Юксаре, согласно промычав, немного обиженный тем, что его лапы оттолкнули, вновь потираясь об тролля, так же тихо ответил: «Да, малыш, мне было тоскливо без тебя». Тролль, фыркнув, упёрся лапами ему в грудь, вновь отталкивая мужчину от себя, пытаясь заставить его слезть с его коленей. Мумрик, удивленный, чувствуя лёгкую тревогу, все же, последовав воле друга, слез, просто садясь рядом с ним на диван, и с непониманием стал пристально смотреть на чужой профиль, не имея возможности заглянуть троллю в глаза и гадая, что случилось. Муми-тролль, вздохнув резко, встал и, стоя к нему спиной, вдруг сказал: «Поговорим, когда ты будешь трезв». После чего, не дождавшись ответа, вышел из комнаты. Юксаре, чувствуя укол в сердце от столь холодного тона друга, замер, не понимая, что сделал не так. Ведь все последние пару недель тролль активно отвечал на его ухаживания и прикосновения, и мумрик видел и чувствовал взаимный интерес, чуя по запаху и редким ответным жестам, что юноша так же желает его, как и он его. Вновь неудовлетворённый, возбуждённый и полный горечи, лишенный чувства безопасности, мумрик поникнув, задумался, что же это все значит, и, решив, что, возможно, троллю не понравился запах алкоголя, исходящий от него, приободренный этой мыслью, направился в душ, чтобы освежиться и снять напряжение хотя бы частично. Несмотря на свои слова, тролль так и не поговорил с ним, продолжая избегать Мумрика, ускользая так, будто его и не было на корабле. Юксаре, все больше волнуясь, из раза в раз обходил корабль полностью, ища друга, но тот все время умудрялся избежать встречи с ними, появляясь лишь во время еды. Но тогда Мумрик не решался завести с ним разговор из-за присутствия друзей, понимая, что тролль не будет говорить в их присутствии. В очередной раз обойдя все комнаты и закутки, Мумрик расстроенный сел на пол и, закурив сигарету из новой пачки, чуть пожевывая ее фильтр, раскусывая капсулу с вишнёвым вкусом, задумался, вдыхая сладковатый дым. И не придумав ничего лучше, чем попробовать поймать тролля сразу после обеда, встал и отправился на поиски Фредриксона. Обнаружив старшего мужчину в его мастерской, Мумрик, затянувшись, постучал об косяк двери в комнату, привлекая к себе внимание. Фред в защитных очках, не отрываясь от сварки, спокойно спросил: «Что-то случилось?» Юксаре отрицательно промычав, ответил: «Нет, мне просто надо поговорить с тобой». Фредриксон кивнул: «Проходи, я закончу через десять минут». Мумрик, пройдя в комнату и закрыв за собой дверь, лег на диван, вытягиваясь во весь свой компактный рост, и, взяв пепельницу со стола, опустив ее себе на грудь, затушив одну сигарету, достал новую, прикуривая уже её. Глядя в потолок и куря, погруженный в размышления, он даже не заметил, как прошло время, и Фред, закончивший свои дела, опустился в кресло напротив. Взглянув на него, он, поморщившись от запаха сладкого вишнёвого дыма, спросил: «Так что ты хотел? Обязательно курить эту сладкую дрянь? Ты же знаешь, как меня раздражает этот запах». Юксаре, вздрогнув, усмехнувшись, намерено выдохнул дым в сторону друга, отвечая: «У меня закончились обычные сигареты, так что потерпишь». Потом резко помрачнев, отведя взгляд и стряхивая пепел в пепельницу, продолжил: «Я хотел попросить тебя, чтобы ты и Шуссель ушли сегодня с обеда раньше». Фред хмыкнув, доставая свой портсигар из столика и достав одну из сигар, обрезая ее, спросил: «Зачем же?» Мумрик, замявшись, сделав новую затяжку, задерживая дым в лёгких, давая себя время на формирование ответа, и наконец выдохнув его, ответил: «Я думаю, ты заметил, что Муми-тролль меня избегает». Фред, поджигая сигару, кивнул, и Мумрик продолжил: «Я не знаю, в чем причина. Он просто резко стал избегать меня, и я не могу это выяснить, не поговорив с ним. Но единственное время, когда я его вижу, это во время еды. Поэтому я надеюсь, что если вы уйдете раньше, я смогу поговорить с ним об этом всем». Фредриксон, затянувшись, явно ненадолго задумался и, выдыхая густой темный дым, все же кивнул: «Хорошо, это в любом случае надо решить. Потом что напряжения между вами такое густое и осязаемое, что хоть топор вешай». Юксаре громко прыснул и закашлялся, подавившись дымом. Успокоившись, он потушил сигарету и, опуская пепельницу на стол, сказал: «Ты начинаешь говорить как старик, Фред. Суставы ещё не ломит?» Мужчина, фыркнув, стряхнул пепел с сигары и, взглянув на Мумрика с лёгким беспокойством, ответил: «Я серьезно, Юксаре. Я же вижу, что ты уже на грани. Ты не сможешь вечно скрывать свои чувства». Юксаре, вздохнув, погрустнел, опуская уши вниз, кивнул: «Да, я знаю». Фредриксон, взглянув на поникшего Мумрика, потянувшись через стол, ободряюще сжал его плечо и мягко сказал: «Я поговорю с Шусселем, и мы дадим вам время поговорить. Я уверен, вы все решите». Юксаре, сжав его лапу, благодарно улыбнувшись, наклонившись, потерся об нее щекой и тихо ответил: «Спасибо». Фред, усмехнувшись, отпуская его плечо, по-доброму взъерошил его кудри и, откинувшись в кресле, куря, вдруг стал рассказывать о своем новом изобретении, отвлекая друга от тяжёлых мыслей. Юксаре, улыбнувшись, стал внимательно слушать друга. Все оставшееся время до обеда они так и провели за разговором. Обед прошел очень напряжённо. Шуссель, уже предупрежденный Фредом, с трудом ел, то и дело кидая взволнованные взгляды то на тролля, то на Мумрика, что сидели по разные стороны стола, не глядя друг на друга. Фредриксон, поев, молча встал и, незаметно потянув племянника за собой, ободряюще похлопал Юксаре по плечу, проходя мимо него на выход. Как только они удалились, Мумрик, взглянув на напрягшегося Муми-тролля, решительно встал, направляясь к нему, остановился рядом и, видя, что тролль собирается встать и уйти, Юксаре, сжав его плечо, удерживая на месте и пытаясь заглянуть в глаза, с беспокойством спросил: «Почему ты меня избегаешь? Я обидел тебя?» Тролль, вздохнув, смущённо покачал головой и ответил: «Нет. И я не избегаю тебя». Мумрик с сомнением хмыкнув, спросил: «А что же тогда ты делаешь?» Тролль, сжав лапки на столе, неуверенно, смущённо ответил: «Просто пытаюсь сосредоточиться на рукописи. Ты слишком сильно отвлекаешь». Юксаре хмыкнув, вдруг взяв его за одну из лап и поднимая ее, перекинул ногу через его ноги, опускаясь на колени тролля и чуть поёрзав, смотря на друга, улыбнувшись, спросил: «И как же?» Тролль, покраснев, все ещё пряча взгляд, тихо ответил: «Этим всем». Фыркнув, Мумрик, сжав его плечи, наклонившись, поцеловал его в висок, чуть задерживаясь на нем губами, и тихо ответил: «О, ну я так соскучился. Знаешь, по ночам без тебя так холодно». И не получив никакого ответа, кроме ещё более яркого румянца друга, стал медленно осыпать его мордочку поцелуями: лоб, щеку, линию челюсти, уголок губ и, спускаясь на шею, зашептал: «О, Муми-тролль, il mio bel ragazzo carino, non lasciarmi. Ты так мил, когда смущаешься». Тролль наконец посмотрел на него, и Юксаре, обхватив его мордочку лапками, нежно гладя его по щекам, улыбнувшись, продолжил: «Такой красивый и сладкий. Non rifiutarmi, non spezzarmi il cuore». Тролль молчал, но нерешительно обнял его за талию, и Мумрик, замурлыкав, прижимаясь лбом ко лбу друга, тихо-тихо прошептал: «Без тебя так одиноко, anima mia, cuore mio, voglio nascondermi tra le tue braccia». Он знал, что тролль его не понимает, но боялся сказать все это открыто. Ему так хотелось шептать другу о своей любви, что он не мог остановиться, так нежно-нежно шепча и шепча ему больше своих мыслей, чувствуя себя так хорошо, так правильно в крепких объятиях Муми-тролля. Юксаре хотел заявить всему миру о своей любви, но, боясь быть отвергнутым, лишь крепче притиснулся к груди друга, вновь нежно целуя чужие щеки и чувствуя, как слегка подрагивает хвост друга за его спиной, улыбнувшись, сказал: «Я знаю, что твои рукописи очень важны, но пожалуйста, побудь со мной немного. Без тебя так одиноко». Тролль неуверенно кивнул, и Мумрик счастливо улыбнувшись, опустил голову ему на плечо. Громко мурча, он поглаживал плечи такого любимого и драгоценного тролля, все больше расслабляясь от чувства безопасности, что ему дарили горячие лапы и сладостный запах Муми-тролля, и погруженный в это, даже не заметил, как уснул. Вновь открыв глаза от нового тёплого ощущения, он обнаружив что тролль несёт его на лапах. Сонно потерся об его грудь щекой, улыбаясь. Муми-тролль, взглянув на него, зайдя в его спальню и опуская его на кровать, пригладив его кудри, тихо сказал: «Спи». Юксаре, все ещё ощущая сонливость, кивнув, сжал его лапу, притягивая тролля к себе в кровать, обнимая, и вновь заснул, уверенный, что проснувшись, обнаружит любимого рядом. Юксаре, обеспокоенный, проснувшись прошлым вечером в пустой постели и вновь не видя друга весь день даже на завтраке, наконец поймав Муми-тролля возле кладовки, прижался к нему и, мягко оглаживая его бока, спросил: «Ты все-таки избегаешь меня?» Тролль, смущенно стоя возле двери, прижимаемый низким мужчиной к стене, покачал головой: «Нет». Мумрик, подняв брови, прижавшись своей грудью к чужому животу, заглядывая в любимые карие глаза, с сомнением спросил: «Мм, да? А почему тогда я не видел тебя сегодня, даже на завтраке тебя не было». Тролль, отведя взгляд, повел плечами и, чувствуя все большее давление от мужчины, что уже в открытую притерся к нему всем телом, неуверенно ответил: «Ты просто слишком странно себя ведёшь в последнее время. Даже для тебя». Юксаре нахмурившись, вновь задал вопрос: «И что же такого странного в моем поведении?» Муми-тролль, вздохнув, все же осмелившись взглянул на него и, указывая на грудь мужчины, что вжималась в его живот, тихо ответил: «Например, это. Ты слишком близко, Юксаре». Мумрик, фыркнув с лёгкой иронией, ответил: «О, ну раньше тебе это не мешало. В чем же теперь проблема?» И, видя, что тролль не хочет отвечать, не в силах скрыть обиду, добавил: «Ты даже больше не приходишь спать со мной. Ты оставил меня одного». Тролль, вздрогнув, заметив тень печали в чужих ярко-голубых глазах, робко обнял низкого мужчину и, чуть поглаживая его лопатки, тихо ответил: «В последнее время ты ведёшь себя неуместно». Тролль, отведя взгляд, тихо продолжил: «Возможно, тебе стоит найти кого-то, чтобы расслабиться, когда мы сделаем остановку». Муми-тролль почувствовал, как Мумрик тут же напрягся под его лапами, словно задеревенев, вернул взгляд на него и обнаружил холодный, по-хищному суженный, словно у раненого зверя, взгляд друга. Юксаре, пару секунд недоверчиво просверлив его взглядом, вспоминая вчерашние нежные объятия, задержал дыхание, надеясь, что это лишь шутка. Но, видя, что тролль сказал это серьезно, скинул его лапы с себя, поспешно отстранившись, и вновь в полном неверии взглянув на тролля и так и не увидев и доли шутки в его глазах, вцепившись себе в ладони когтями, глубоко вздохнув, покачав головой, горько смеясь, ответил: «Ясно». И, видя, что тролль не видит в своих словах проблемы, кивнул: «Хорошо, если ты этого хочешь, я так и сделаю». После чего, последний раз посмотрев на него полным боли взглядом, ощущая, как сердце крошится на мелкие осколки, быстро удалился, исчезая за дверью. Тролль, так и застывший, все ещё не понимая, что только что произошло, фыркнув, сложил лапы на груди, покачал головой и, решив не думать об этом и дальше, вернулся к своей работе, убирая продукты в кладовую. Юксаре, закрывшись у себя в комнате, сполз вниз по двери и, вцепившись себе в кудри, тихо заскулил, не в силах больше сдерживать всю ту боль, что крутилась в нем от холодных слов Муми-тролля. Он не мог поверить, что тролль действительно сказал это, что он, несмотря на все то, что было между ними, на всю ту нежность, теплые слова, ласковые прикосновения и горячие страстные касания, что они подарили друг другу за последние пару месяцев, просто предложил ему найти кого-то другого. Просто отбросил все чувства Мумрика, будто они были не больше чем жалкой помехой, будто мужчина являлся просто глупым, отвлекающим его фактором, будто все слова и действия Мумрика не представляли собой ценности, будто на самом деле между ними никогда не было всего этого доверия. Будто только Юксаре чувствовал себя в безопасности и открыл свою душу, обнажая свое нежное нутро, мечтая получить хоть капли ласки и любви от тролля. Громко всхлипнув, чувствуя, как слезы хлесткими потоками стекают по щекам, Юксаре, обняв свои колени, крепче вцепляясь в них когтями, вновь прокрутил эти слова друга в своей голове: «Возможно, тебе стоит найти кого-то, чтобы расслабиться». Это было так жестоко. Как он только мог сказать ему что-то подобное после всех тех дней и ночей, когда Мумрик, обнимая его, шептал троллю о своей тоске и любви? Неужели все его чувства ничего не стоили, были просто дешёвкой? Юксаре не понимал, что он сделал не так. Он ведь так старался, был так нежен, так бережен, так честен в своих чувствах к другу. Прямо сейчас он ощущал себя дешёвой безделушкой, маленькой фарфоровой статуэткой, покрытой трещинами, купленной за бесценок и брошенной в самый темный шкаф, как будто покупатель пожалел о покупке и решил убрать ее с глаз долой. Мумрик не в силах бороться с этим ощущением, вновь громко заскулил, пытаясь выплеснуть всю свою боль наружу, надеясь, что это поможет смягчить ее, но становилось лишь больнее. Будто при каждом ударе сердце кровоточило, а душа покрывалась коркой льда, что сжимала ее в холодные тиски. Теперь он не знал, что ему делать. Он был так глуп, так наивен, поверив в то, что его чувства взаимны, питал глупые надежды на настоящую любовь и близость. Он так сильно хотел быть рядом с троллем, так сладко мечтал о том, как будет просыпаться по утрам и видеть чужую белоснежную мордочку, как будет нежно осыпать ее поцелуями, как тролль будет улыбаться ему, как их губы и тела будут встречаться в ласковых взаимных касаниях, полных любви, как он будет каждую ночь сидеть с ним под звездным небом и шептать о своей любви, как тролль будет робко краснеть. Представлял, как тот будет звонко смеяться от щекочущих ласковых поцелуев и поглаживаний. Он был так уверен в своих глупых фантазиях, что практически физически ощущал вес и мягкость чужого тела в своих лапках. Вновь Юксаре громко всхлипнул, вспомнив то мимолётное чудесное чувство невесомости, которое он почувствовал, когда тролль нес его на лапах, и боль разлилась новой волной. Он так мечтал навечно остаться в том мимолетном моменте, когда он чувствовал лишь тепло, безопасность и безграничную любовь, нежась в горячих больших лапах друга, что крепко сжимали его. Но теперь, когда он знал, что это никогда не повторится, он сожалел о том, что не смог продлить это ощущение о мора. Он так сильно любил, так сильно желал Муми-тролля, что не мог почувствовать злость на него даже сейчас, когда юноша окатил его холодом. Вновь и вновь прокручивая этот разговор и не найдя и искры надежды, что тролль говорил не всерьез, Юксаре, испытывая новую волну боли, подумал: «Раз это то, чего он хочет, значит, я дам ему это». Мумрик был готов на что угодно, лишь бы только тролль оставался рядом, даже если это значило закрыть свои чувства на замок и вновь окунуться в огонь безконечной мимолётной страсти, заглушающей все чувства. Приняв это решение, глубоко вздохнув, Юксаре, вытирая слезы, встал и, подойдя к шкафу, смотря в зеркало, широко, фальшиво улыбнулся, пытаясь убедить себя самого в том, что он в порядке. Но даже отражение будто смеялось над его глупостью, шепча о том, какой он жалкий. Зло ударив по стене, мужчина открыл шкаф и, порывшись, достал свою самую тяжёлую курительную смесь, понимая, что без нее не сможет взять себя в лапы. Быстро заполнив ею трубку и прикурив, он сел на кровать, куря, и вскоре погрузился в такую желанную сейчас пустоту без единой мысли или эмоции, смотря на пол.