Король воров

Если бы Линсин мог, он бы тотчас же подхватил падающее тело да дал бы деру из этого страшного дома, но в этой ситуации он вряд ли мог сделать что-то подобное. Интуиция вопила в голос, что нужно убираться отсюда, да поскорее. Подавив приступ паники, дух обернулся к чёрной книге и протянул к ней руку. — Тварь, — проникновенно сказал он. — Я буду настаивать на том, чтобы тебя порвали на мельчайшие кусочки, каждую страницу, и сожгли. Книга потянулась к нему своими призрачными чёрными щупальцами, и Линсин, не раздумывая долго, схватил одно из них. Оно тут же истаяло в его ладони, а книга возмущённо заверещала. От её верещания духу было ни жарко, ни холодно — так, слегка докучало, как надоедливая муха... Он попытался схватиться за книгу обеими руками, впитывая в себя исходящую из неё тьму. Артефакту это явно не понравилось, и книга присмирела, оставаясь тихо лежать на столе. Несмотря на это, Сюэ Ян не приходил в сознание, и духу ничего не оставалось, как снова попытаться занять его тело. Устроившись, Линсин открыл глаза и, пошатываясь, встал. Голова гудела, перед глазами всё плыло. Он утер кровь, текущую из носа, рукавом и тщательно затер ботинком накапавшие на пол капли. Перед тем, как отправиться в дом колдуна, висельник настоял, чтобы они обсудили возможные варианты развития событий, включая сценарий, если Сюэ Ян будет выведен из строя. Линсин, покопавшись в рукаве, выудил оттуда заготовленный мешочек и потянулся, чтобы положить туда книгу, но чёрный артефакт немедленно угрожающе выпустил свои черные щупальца и снова начал давить... Кричать... В человеческом теле Линсин был немного более уязвимым, но не совсем уж беспомощным. Он мог сопротивляться ее давлению, но поглощать её тьму не рискнул, опасаясь, что это может навредить Сюэ Яну. Тогда он содрал с руки трупа перчатку и надел на себя. Кожа неприятно зачесалась, но дух быстро схватил книгу и засунул в цянькунь. Давление заметно ослабло. Он снял вторую перчатку и положил туда же. Быстро оглядевшись и не найдя никаких следов того, что они здесь вообще были, Линсин выскочил в окно и дворами побежал, как было уговорено, в дом своего друга. — Это тот дом? — внезапно услышал он чей-то глухой голос и тут же затаился за мусорной кучей, притворившись грудой тряпья. По грязной улочке степенно шла целая толпа, и направлялась она как раз к дому колдуна. Сердце заколотилось в груди, горло сдавило ужасом. Как вовремя он унёс оттуда ноги! Едва таинственные люди скрылись за углом, он припустил прочь со всех ног. Уже через пару цзы он тихонько скребся в ворота к Мин Цао... Плотник и его жена не спали: их мучили дурные предчувствия. Придёт Лин Яо или нет? Нет, Мин Цао не боялся маленького демона: в конце концов, они не были врагами, хотя и друзьями тоже не были. Он ждал и в то же время опасался его визита... И чуть не подпрыгнул на месте, когда услышал тихий стук. — Кто там? — срывающимся от волнения голосом проговорил мастер. Ему ответил знакомый детский голос, но... Что-то в этом голосе, в интонациях, было не то... — Мин Цао, это я. Открой скорее, друг, прошу! — Кто ты? — Мин Цао охватил вдруг такой ужас, что голос у него сел окончательно. — Это я... Лин Ю. Открой же, пока меня не заметили! Негнущимися пальцами мастер отпер дверь, и внутрь тут же просочилась знакомая тощая фигурка. Но на этот раз от нее разило могильным холодом, как от настоящего мертвеца. Выражение лица и взгляд были совсем другими, не такими, как раньше. Прежде лицо мальчика было живым, он то и дело ухмылялся или корчил рожицы, лукаво блестел глазами. Теперь же оно было бледным, печальным и застывшим, а взгляд — заторможенным. А на лице виднелась подсохшая, плохо вытертая кровь... — Что... — изумленно начал мастер и осёкся. — Нам нужна твоя помощь, — грустно сказал ребёнок. — Мой маленький друг без сознания, и мне пришлось вселиться в его тело, чтобы добраться до твоего дома. Ты ведь говорил, что мы можем прийти в любое время? — Лин Ю?... — выдохнул Мин Цао вмиг севшим голосом. — Это и вправду ты? — Кто там? — послышалось из глубины комнаты. Госпожа Мин, не услышав ответа, подошла и вскрикнула, увидев лицо позднего гостя. — Мой друг, — тихо сказал Лин Ю, — нам нужно поспешить. Мы только что одолели очень опасного человека, но от него осталась... Вещь. Очень плохая, тёмная, злая вещь. Страшная. Её нужно обезвредить как можно скорее, но как — знает лишь мой маленький друг... Он пострадал. Мне больше не к кому обратиться. Я прошу вас помочь мне привести его в чувство, чтобы он смог запечатать ее. Я положил ее в волшебный мешочек, но даже через него... Помните шкатулку? Она будет нужна... — Так, ясно, — резко встряла Му Есин. — Быстро идем в мастерскую... Войдя в мастерскую, точнее, крохотную комнатушку при ней, где теперь спал подмастерье, они растолкали мальчонку и, сонного, отправили в комнату к сыну. Линсин же, вытащив из рукава источающий тьму цянькунь, положил его в самый дальний угол и лег на тонкий матрас. — Позаботьтесь о моем друге, — попросил дух и покинул хрупкое детское тело. Сразу же он метнулся в тот угол, где оставил книгу, и постарался как можно быстрее поглотить тьму, исходящую от нее. Супруги Мин почувствовали, что в комнатушке стало не так холодно... Ребенок лежал недвижим, вытянувшись на набитом соломой матрасе, бледный, почти бездыханный. — Прошу, поторопитесь, — прошелестел Линсин из своего угла. — Он любит сладкое, если у вас есть конфеты или даже просто сахар, это поможет ему быстрее восстановить силы. — Что нам делать, жена? — чувствуя приближение паники, спросил Мин Цао. А ну как "маленький друг" скончается, не придя в сознание? Что тогда с ними сделает Лин Ю? Это сейчас он тихо сидел в углу, принявший свой старый облик, изъяснялся четко и осознанно, прямо как живой человек. Но что будет, если они окажутся бессильны помочь? Какой будет ярость злобного духа, обрушит ли он на них свой гнев, не позабудет ли о давней дружбе? Мастер почувствовал, как по спине побежали мерзкие мурашки. — Его нужно согреть, — поежилась Му Есин. Ей и самой было не по себе. Комнатка, и без того крошечная, будто бы съежилась до размера гроба, притом не самого большого. Захотелось бежать подальше, бросив тут и мальчишку, и беспокойный дух пьяницы-висельника, который не оставит этого демоненка, да позвать заклинателей... Да не тех бесполезных трутней, что живут в Юэяне, а даосов из ближайшего храма, что частенько захаживают в Куйчжоу... — Разотри его, а я пойду поставлю воды: от хорошего горячего чая хуже не будет, демон он или нет! Поднявшись, женщина поспешила на кухню. Любопытно, но как только она удалилась из комнатушки при мастерской и прошла какое-то расстояние, страх будто бы стал уходить. В тёплой и знакомой кухне госпожа Мин почувствовала себя лучше и устыдилась своих предательских мыслей. Разве не благодаря этим двоим у её мужа спорится дело, а её семья теперь имеет возможность есть мясо, а не одни только квашеные овощи из тех, что кое-как выросли в небольшом саду за домом! Она поставила чайник и, решив не терять времени даром, подхватила небольшую жаровню, чтобы отнести её к мастерской. Пока она отсутствовала, комнатушка будто стала ещё меньше, темнее и холоднее. Даже жаровня и несколько горящих свечей оказались бессильны против почти осязаемой тьмы и холода. Её муж, стоя на коленях у матраса, нервно растирал холодные детские руки и щеки. Ребёнок, насколько можно было судить, слегка порозовел, но по-прежнему был без сознания. Госпожа Мин вернулась на кухню и принесла чайник, чашки и несколько кусков сахара. Да-да, теперь в их доме ещё и сахар появился... Ничего не изменилось. — Надо что-то... Резко пахнущее, — пробормотал Мин Цао. Покопавшись в карманах, Мин Есин выудила обрывок шерстяной нити и поднесла к одной из свечей.... Омерзительно завоняло жженым волосом. Опаленный комок был сунут под нос бессознательному мальчишке, который через некоторое время скривился и кое-как открыл глаза. — Старый плешивый мудак, я убью тебя! Бкхээ! — прохрипел он и попытался схватить Мин Цао за горло. — Линсин! Блять, что это за херня? — тут он открыл глаза и удивленно уставился на чету Мин. — Уберите это говно!! Фу... Кхе!! Линсин! Линсин!! — Я здесь, — отозвался дух. — Молодой господин Лин Ю, вы пришли в себя, — прошептал Мин Цао. — Как я тут оказался? Что со стариком? — требовательно спросил Сюэ Ян, сползая с лежанки. — С книгой? Почему от тебя разит тёмной Ци, как от целого кладбища?! Сейчас сюда приползет вся окрестная нечисть! — Когда ты упал, мне пришлось занять твоё тело. Я взял книгу и положил её в мешочек... Больше я ничего не стал искать и скорее ушел. Когда я убегал, я видел толпу людей, которые направлялись к колдуну. Есть у меня подозрение, что среди них могли быть заклинатели, и скоро они пожалуют сюда... — Сучьи заклинатели! — прошипел Сюэ Ян, подходя к углу, где сидел Линсин. — Надо торопиться. Долго я был в отключке? И чего это ты сидишь на этом мешочке, как курица на своём яйце? — У меня получается немного поглощать энергию, которая от неё исходит. — Ах, я и забыл, что ты у меня всеядный... Ну, сиди. Демоны! Заклинания на мешочке почти выдохлись... Искоса взглянув на замершую в священном ужасе чету Мин, Сюэ Ян вынул из рукава заготовки и принялся делать талисманы — не очень аккуратно, в темноте и на неровном полу, но свою защитную функцию они выполняли. Он торопливо закрепил талисманы на каждой стене. — Идёмте в мастерскую, — велел он, — где там моя шкатулочка? В комнатку не заходите, а то поплохеет вам... И так уже... Ходите еле-еле. Тёмная энергия, она такая... Плохо действует на людей. Жаль, у меня ничего нет, чтобы дать вам, разве что талисманы вот. И действительно — Му Есин ощущала нешуточную слабость и головокружение. Сначала она подумала, что это от усталости, ведь час был уже поздний, но что если это... та самая тёмная энергия? И этот страх, который прошёл, когда она ушла на кухню, но тут же вернулся, стоило ей вернуться в комнатку? Какой ужас... И муж её был бледен, и глаза его лихорадочно блестели. Жаровню, которую она легко перенесла, он поднял с трудом. А этот ребёнок? Наверное, эта энергия плохо и на демонов влияет, кто бы что ни говорил. Вон качается — на него дунь — и упадёт! Тем временем мальчик уже развесил талисманы и в мастерской. Стало заметно легче дышать — или это всего лишь было её воображение? Склонившись над шкатулкой, мастер Мин и демоненок тихо переговаривались. Мин Цао показывал ему инструменты и как с ними обращаться, отдав на растерзание небольшой чурбачок. Решив, что чай будет нелишним, Му Есин пошла на кухню, чтобы долить в чайник горячей воды. Когда женщина вернулась, мальчик уже вовсю орудовал ножами сам, медленно вырезая на крышке замысловатые символы и бормоча себе под нос. И его пальцы, подрагивающие и уже кое-где порезанные... будто бы светились? Разве могут демоны делать так, чтобы у них светились пальцы? Она зачарованно уставилась на него, забыв про всё на свете и не смея предложить позднему гостю чаю со сладостями. Что-то подсказывало ей, что стоит ей заговорить, он собьется, и тогда вся работа будет испорчена. Лишь небожителям известно, что в этом случае сделает с ними демон! Тяжёлую тишину нарушал лишь треск свечей и тихие подсказки Мин Цао. Время от времени демоненок отвлекался от работы, отставлял инструмент, встряхивал руки... и становился все бледнее. Когда последняя закорючка на крышке шкатулки заняла своё место, Сюэ Ян чувствовал себя так, будто весь день таскал тяжеленные камни. Или будто какой-нибудь Вэнь Сюй снова провел очередной стремный ритуал, которому пришлось сопротивляться. Или будто только что ему пришлось драться с толпой противников. Словом, отвратительно он себя чувствовал. В каждое движение нужно было вкладывать силу, иначе защитные заклинания не сработают. Осталось сделать еще пару талисманов, на этот раз тёмных, чтобы уж наверняка. Кровь текла неохотно, будто сопротивлялась нерадивому хозяину, который и без того уже истратил слишком много сил, но Сюэ Ян всегда был упрямым, так что два талисмана, покрытые самыми сильными темными защитными символами, которые он только знал, скоро были готовы. Он встал с колен и пошатнулся, но мастер подхватил его, не дав свалиться на пол подобно упавшему с телеги мешку риса. — Обратно? — участливо и с ноткой страха спросил Мин Цао. Сюэ Ян, недовольно скривившись, нашёл в себе силы кивнуть, и мастер — что за невиданная наглость! —поднял его на руки и понёс. Голова кружилась. На руках взрослого человека, а Мин Цао боги ростом не обидели, Сюэ Ян вдруг почувствовал себя совсем маленьким. И беззащитным. И защищённым — совсем чуть-чуть, потому что его держал совсем не тот человек. Он бы предпочёл Линсина, конечно, но тот никогда не сможет взять его на руки, не находясь в чьём-то теле. Может, найти мертвеца поприличнее, поднять его и попробовать... Вдруг гуй сможет вселиться в мертвое тело? В голове тёмного заклинателя закопошились мысли об экспериментах, которые можно провести... Чтобы Линсин мог покидать тело когда ему вздумается... Летать рядом или быть в кинжале, а по необходимости становиться более... материальным... Они вдвоём горы свернут! — Сюэ Ян!!! — ворвался в его голову полный паники голос духа, прерывая его фантазии. — Поставь меня и отойди, — устало сказал заклинатель, и Мин Цао аккуратно и почтительно поставил его на ноги возле Линсина, который так и сидел на мешочке с книгой. Сюэ Ян, впрочем, тут же бессильно опустился на колени и протянул руку к мешочку. Линсин послушно слез. Он сдерживал тьму артефакта как мог, но заклинания на цянькуне расползлись, и кусок обложки торчал наружу. Брезгливо ухватив мешочек за угол, Сюэ Ян вытряхнул на пол книгу и перчатки. Надев одну, он довольно хмыкнул и шлепнул на книгу талисман, перевернул и закрепил на другой стороне второй. Тёмный туман вокруг артефакта развеялся. — Линсин, проверь окрестности. Дух послушно взмыл вверх. Сюэ Ян тяжело вздохнул и душераздирающе зевнул. Осталось последнее: положить проклятую книгу в шкатулку и наложить печать. Мальчик взял книгу в руку. Перчатка была слишком большой и мешала, но без неё было нельзя. Обложка, несмотря на талисманы и его привычку к манипуляциям с тёмной энергией, обжигала холодом, а сама книга казалась неподъемной. Но хотя бы молчала и не пыталась залезть в голову... Сюэ Ян положил книгу в шкатулку и плотно закрыл крышку, чертя в воздухе сложную печать. Замершая на пороге чета Мин затаила дыхание, любуясь магией, которая творилась у них перед глазами. Не похоже это было на демоническое колдовство, хоть убей! Засмотревшись, они упустили момент, когда демоненок завершил своё заклинание.... и упал. С потолка тут же рухнул клуб чёрного дыма, оборачиваясь Лин Ю: тот, насколько можно было судить по его расплывающемуся лицу, был в ужасе. Бестолково обливаясь вокруг неподвижного тела, дух будто пытался поднять его, но у него ничего не выходило. Всё, что у него получилось — лишь слегка его сдвинуть. Голова безвольно упала набок, и стала видна кровь, текущая из носа и рта. Мин Цао, не в силах больше это наблюдать, кинулся к ребёнку и приложил руку к сердцу, пытаясь почувствовать сердцебиение. Есть ли у демонов сердце? Выходило, что было. Оно билось — слабо, но всё же. — Сюда идут люди с факелами. Я видел, — с отчаянием прошептал Лин Ю. — Через цзы или два они будут здесь. Нельзя, чтобы они нашли нас... Его нужно унести отсюда. И шкатулку. Она безопасна. Сорвите талисманы — иначе у них будут вопросы... — А ты не сможешь снова... Ну... Вселиться? — Если бы я мог... Он не выдержит. Сгорит... Почти сгорел. То, что он сделал, было слишком сложно. Я могу убить его, если займу его тело снова. Я не могу рисковать... — Разбудим детей, — сказала Му Есин. — Пусть унесут его хотя бы к Су Яо — авось туда не сунутся... — Я сам, зачем трогать детей? — Заклинатели явятся сюда и перевернут всё вверх дном! Или заберут нас допрашивать — хочешь, чтобы наш сын видел это? — Они не спят, — напряжённо отозвался Линсин. — Быстрее выходите. Ну! — и быстро нырнул куда-то к ребёнку в рукав. — Дядя Ю... — две испуганно блестевшие глазами мордахи материализовались тут же. С опаской приблизились к еле дышащему мальчику. Отец поднял его и помог помощнику взвалить на себя, а сыну отдал шкатулку. — Бегите к дядюшке Су, но тихо. С какой стороны они идут? Хорошо, дом дядюшки Су как раз находится в противоположной стороне... Не шумите! Шкатулку открывать нельзя, ни в коем случае! Спрячьте молодого господина и шкатулку... И не возвращайтесь, пока мы сами за вами не придём. Идите же! То, что только что казалось интересным приключением, теперь не представлялось таковым. Не смея пискнуть, они короткими перебежками бросились прочь. Было страшно.