Подойди же поближе

Итальянская ведьма стояла у массивного дубового стола, сжимая в пальцах обычную бутылку с мутноватой водой. Её русые кудри падали на плечи, и каждое движение отбрасывало сотню золотистых бликов. — Ты серьёзно? — Бесов вышел из темноты, потирая ладони. Его голос эхом разнёсся в особняке. — Вода и масло? Мы на Битве, а не на кулинарном мастер-классе. Дженнифер даже не обернулась. Она медленно, почти нежно, откупорила бутылку. — А ты, Бесов? Твоя магия как крик в пустоте. Много шума, ноль вкуса. Ты хватаешься за всё сразу: и за тени, и за голоса, и за чужие боли. Думаешь, если громче всех - значит, сильнее? — Зато я не прячусь за кухонными принадлежностями, — Артём подошёл ближе. Его ботинки глухо стучали по полу. — Ты похожа на официантку, которая забрела не в ту дверь. Бьянки резко развернулась. В её глазах полыхнуло то самое итальянское солнце, которое жжёт не светом, а температурой. — Ах ты… — она шагнула к нему. — Ты, который каждую программу пытается доказать, что он главный. Бесов, ты не экстрасенс. Ты клоун. Твоя техника - это истерика, от которлй ой веет пафосом. — Моя техника? Моя техника работает. А твоё оливковое масло первого отжима, наверное, помогает тебе готовить пасту, когда магия отказывает. — Слушай сюда, горе-маг, — Дженни сощурилась, а Бесов сделал шаг ближе. — Ты здесь. Один. И орёшь на девушку с бутылкой воды. — Ты сама на меня орёшь, — усмехнулся мужчина. — И не отходишь ни на шаг. Ведьма вылила на ладонь немного масла - тягучего, золотистого, пахнущего травой и временем. — Ты вообще видел, что я делаю? Или у тебя в глазах только собственное отражение? — Я видел. Ты медитируешь над бутылкой полчаса, а потом говоришь человеку то, что он и так знает. Гениально. — Ах, значит, я говорю то, что и так знают? — Дженнифер рассмеялась, но смех вышел колючим. — Тогда объясни мне, Бесов. Если всё так очевидно, почему у тебя слёзы на глазах были на прошлом испытании? Забыл вытереть? Артём напрягся. Скулы заострились. — Не путай сочувствие с магией, Дженнифер. — А я не путаю. Я вижу. Вода всё помнит, даже твои слёзы. Хочешь, проверю? Давай сюда ладонь. — Не трогай меня своей кухней. — Боишься? — Не доверяю. — Правильно, — она улыбнулась. — Не доверяй. Потому что я и правда могу такое сказать, что тебе станет больно. — Мне? — Артём почти засмеялся. — Мне делали больно профессионалы. А ты - любитель. — Назвал меня любителем - и ты уже проиграл, — Бьянки подалась вперёд. — Потому что смотришь на меня, а видишь кого-то помельче. Это и есть твоя главная слабость, Бесов. Ты никого не видишь по настоящему. — А ты? Ты видишь? — он наклонился к самому её уху. — Тогда скажи, что сейчас у меня в голове. — Дурь, — выдохнула она. — Азарт. И одно очень глупое желание, которое ты не можешь себе позволить. Мужчина замер. Свечи моргнули. — Умная, — прошептал он. — Опасная. — Умнее тебя, — она не отступила ни на миллиметр. — Это и бесит, да? — Бесит, — согласился он вдруг. — Бесит, что ты не боишься. Бесит, что не уходишь. Бесит, что… — Что? — Дженни подняла бровь. — Не хватает слов, великий маг? — Бесит, что ты права, — выдохнул Артём так, будто выплюнул осколок стекла. Тишина стала плотной, как стена. — Так, — Бьянки медленно облизнула губы. — А теперь скажи, что ты это не серьёзно. И я уйду. — Не уйдёшь. — Проверим? — Давай, — он встал напротив, скрестив руки на груди. — Проверь. Сделай шаг назад, Бьянки. Просто один шаг. Она не двинулась. — Ах ты ж… — Бесов потёр лицо ладонью. — Ты невыносима. — Взаимно. Между ними пробежала искра. Буквально: на камине вспыхнула ярче свеча и масло на ладони ведьмы замерцало. — Давай, — прошептал Артём, наклоняясь ещё ближе. — Выводи меня на эмоции. Я знаю, ты хочешь. Ты вся дрожишь от желания доказать, что ты круче. Но ты не сможешь. Потому что внутри ты - не воин. Ты - девчонка, которая боится проиграть больше, чем я. — О, — Дженни подалась вперёд так резко, что их лбы почти соприкоснулись. — Ты даже не представляешь, чего я боюсь. И не представляешь, на что я готова пойти. Хочешь эмоций? Получи. Она плеснула водой из бутылки прямо ему в грудь. Бесов не шелохнулся. Только фыркнул. — Промокнуть? Это твой ход? — Нет, — она обмакнула пальцы в масло и провела влажную линию по его щеке. — Это чтобы ты запомнил. Каждый раз, когда ты будешь вытирать это пятно, ты будешь думать обо мне. — И что я должен думать? — Что ты дурак, — она улыбнулась. — И что я права. Всегда. Артём схватил её за запястье. Сильно. Не больно, но властно. — Ты играешь с огнём. — А ты, Бесов, вообще в нём живёшь, — она не пыталась вырваться. Её пальцы наоборот сжались в ответ. — Но горишь как спичка. Ярко и быстро. — А ты как масло, — он провёл большим пальцем по её ладони, собирая остатки. — Вспыхиваешь с полуоборота. — Проверь, — шепнула она. — Только осторожно. Я могу и дом спалить. — Обещаешь? Воздух между ними стал тяжёлым, как перед грозой. — Я ненавижу тебя, — сказал Артём, но его голос звучал не как угроза. Как признание. — Подойди же поближе, — ответила Бьянки. Он подошёл. Так близко, что она видела трещинки на его губах. Что чувствовала запах кожи, металла и чего-то древнего, что он носил внутри. — Я могу тебя уничтожить. — Попробуй. Я тоже силён, Дженни. Ты даже не представляешь. — А ты? — она коснулась его подбородкв мокрым пальцем. — Ты представляешь, что я могу? — Докажи. — Поцелуй меня, — сказала она. — И увидишь. — Ты первая сказала, — он усмехнулся. — Значит, ты слабее. — Я сказала «поцелуй», а не «умоляю», — итальянка качнула головой. — Не путай, Бесов. Я не умоляю. Я приказываю. — Мне? — А кому ещё здесь есть? А потом случился поцелуй. Странный. Неправильный. Так целуются только те, кто секунду назад собирался друг друга задушить. Артём вжал её в колонну, одной рукой сжимая её горло. Не душА, а придерживая, как будто проверявая границы. Дженни ответила укусом за нижнюю губу. Масло с её пальцев оставило следы на его шее. Вода из полупустой бутылки растекалась у их ног лужей, в которой отражались свечи. — Не останавливайся, — выдохнула она между поцелуями. — Я сказала, не смей останавливаться. — А если я передумаю? — он отстранился на полдюйма. — Не передумаешь. Ты же Бесов. Ты никогда не отступаешь, — она провела языком по его губам. — Это и твоя сила, и твоя глупость. — Заткнись, — он снова впился в её рот. — Не заставлю, — она вцепилась ему в волосы. — Ты ещё не знаешь, как я могу быть громкой. — Угроза? — Обещание. Он глухо зарычал. — Как будто мне тебя не хватало, — выдохнула девушка между поцелуями. — Идиот. Павлин. Самовлюблённый… — Молчи, — приказал Бесов, закрывая ей рот новым поцелуем. — Просто молчи, Бьянки. Но она не замолчала. Она смеялась я нервно, победно, отчаянно. Прямо в его губы. — Ты боишься, — прошептала она, — что я скажу то, от чего ты не сможешь убежать. А я скажу. Позже. — Сейчас. Говори сейчас. — Нет. Пусть горит. Пусть это масло на твоей щеке напоминает тебе каждую минуту. Я - та, кто не ушла. Запомни. А он сжимал её талию так, будто хотел оставить синяки на память. Когда они оторвались друг от друга, оба тяжело дышали. В зале стало жарко, как в бане. Дженни вытерла размазанную по щеке кровь - то ли свою, то ли его. — Это ничего не значит, — сказала она, поправляя кудри дрожащими пальцами. — Конечно, — Артём отвернулся, но его рука всё ещё лежала на её плече. — Просто разрядка. — Ты дрожишь, Бесов. — Это холод. — Здесь жарко. — Значит, это ты дрожишь. — Мы оба дрожим, — она усмехнулась. — И оба врём.