Тепло на груди

      Первые две недели дома с новым существом для Эндрю стали испытанием.       Рыжик выздоравливал с пугающей быстротой. Врачи в клинике, когда Эндрю привез его на контрольный осмотр через семь дней, долго вертели в руках рентгеновские снимки и чесали затылки.       — Такое впечатление, что кость срастается в три раза быстрее нормы, — сказала пожилая медсестра. — И швы… я таких швов не видела. Уже через неделю можно будет снимать.       Эндрю кивнул, заплатил и ушел. Он не любил вопросы, на которые у него не было ответов.       Дома кот вел себя так, будто кто-то забыл сказать ему, что он кот.       Он отказывался от кошачьей еды. Категорически. Дорогой корм, который Эндрю купил по рекомендации врача, оставался нетронутым. Рыжий подходил к миске, нюхал, поднимал голову и смотрел на Эндрю таким взглядом, в котором читалось: «Ты серьезно предлагаешь это мне?».       На третий день Эндрю, который не привык, чтобы ему перечили (даже животные), насыпал корм в миску, поставил перед котом и сказал:       — Ешь. Это еда.       Кот посмотрел на миску. Потом на Эндрю. Потом медленно, очень медленно, зачерпнул здоровой лапой несколько гранул и сбросил их на пол.       — Ты издеваешься? — спросил Эндрю тоном, не предвещавшим ничего хорошего.       Кот отвернулся и демонстративно улегся спиной к миске.       Проблема решилась случайно. Эндрю готовил себе ужин, простую пасту с курицей. Отвлекся на телефонный звонок от Ники, тот хотел узнать, жив ли еще Эндрю, и когда вернулся на кухню, рыжий кот сидел на столе и с непроницаемым видом выуживал куски курицы из его тарелки. Лапа в гипсе не мешала ему быть поразительно ловким.       — Слезь, — сказал Эндрю.       Кот не слез. Он проглотил кусок, облизнулся и посмотрел на Эндрю с выражением «ну и что ты сделаешь?».       Эндрю мог бы его согнать. Мог бы накричать. Но он вдруг вспомнил, как этот же самый комок шерсти лежал в луже крови, как отказывался умирать, и как его голубые глаза смотрели на него оттуда, из темноты.       Он сел за стол, отодвинул тарелку так, чтобы коту было удобнее добираться, и взял вторую вилку.       — Ешь, — сказал он. — Но в моей тарелке. Потому что ты придурок.       С того дня рыжий ел только то, что ест Эндрю. Курицу, рыбу, иногда кусочек сыра. Воду пил из кружки, которую Эндрю ставил для него на пол. Миска с кошачьим кормом так и осталась нетронутой, через неделю Эндрю выбросил ее в мусор.       «Натаниэль, — подумал бы Эндрю, если бы знал правду, — ты всегда такой упрямый?»       Но он не знал. И продолжал кормить кота со своего стола.

***

      Следующий этап был сложнее.       Кот начал исследовать квартиру. Сначала медленно, припадая на загипсованную лапу, заглядывая в каждый угол так, будто там могла прятаться засада. Он обходил комнаты по периметру, держась стен, и каждый шорох заставлял его вздрагивать.       Эндрю наблюдал за этим с невозмутимостью скалы. Он сидел в кресле с книгой и делал вид, что не замечает, как Рыжик крадущейся тенью скользит от двери к двери, проверяет все щели, заглядывает под кровать и в шкафы.       «Он ищет выходы, — понял Эндрю на пятый день. — Или проверяет, нет ли здесь других хищников».       А потом началось пакостничество.       Сначала это была мелочь. Кот стащил с полки в ванной зубную щетку Эндрю и утащил ее под диван. Эндрю нашел ее погрызенной и с интересом рассмотрел следы зубов - не кошачьих, слишком ровных, почти человеческих, но списал это на усталость.       Потом кот сбросил на пол горшок с засохшим кактусом. Кактус Эндрю не жалко было, но сам факт, он поставил горшок на подоконник, а через час нашел землю, рассыпанную по ковру, и кота, сидящего в центре этого безобразия с невинным видом.       — Зачем? — спросил Эндрю.       Кот моргнул.       На следующий день рыжий разодрал рулон туалетной бумаги в клочья. Эндрю вышел из душа и наступил на белое облако. Кот сидел на стиральной машине и смотрел на него сверху вниз, чуть склонив голову набок.       Эндрю глубоко вздохнул. Он понимал, что скорее всего это проверка. Животные из жестокой среды всегда проверяют нового хозяина: ударит ли он за провинность? выгонит ли? предаст ли?       — Слушай сюда, Рыжик, — сказал Эндрю, садясь на корточки перед котом. Голос был ровным, без тени злости. — Я не буду тебя бить. Я не буду тебя выгонять. Но если ты еще раз тронешь туалетную бумагу, я куплю самую дешевую, которая царапает задницу, и ты будешь сидеть на ней всю свою оставшуюся жизнь. Понял?       Кот смотрел на него долго. Очень долго. А потом медленно подошел, ткнулся носом в его ладонь и лег, свернувшись калачиком, прямо на полу среди обрывков бумаги.       Эндрю не стал его гладить. Но и не отодвинулся.       На следующий день пакостничество прекратилось. Кот больше ничего не рвал, не ронял и не портил. Экзамен был сдан.

***

      Когда Рыжик понял, что его не выгонят, он сменил тактику. Он начал следить за Эндрю.       Не просто смотреть, а именно следить. С упорством, достойным лучшего применения.       Эндрю готовил - кот сидел на холодильнике и сверху вниз наблюдал за каждым его движением. Эндрю работал за ноутбуком - кот ложился рядом, но глаза не закрывал, прослеживая каждое движение его пальцев по клавиатуре. Эндрю принимал душ - кот сидел на краю ванны и следил, чтобы дверь оставалась приоткрытой.       — Ты параноик, — сказал ему однажды Эндрю, вытирая волосы полотенцем.       Кот мяукнул. В этом мяуканье было что-то утвердительное.       Эндрю ловил себя на мысли, что привыкает к этому постоянному присутствию. К тихому, неотступному наблюдению. Оно не раздражало, возможно, потому что сам Эндрю был таким же. Он тоже всегда знал, кто где находится, кто куда смотрит, кто представляет угрозу.       Однажды ночью Эндрю проснулся от того, что на его груди лежало что-то теплое и тяжелое. Рыжик свернулся клубком прямо над его сердцем и спал, тихо посапывая. Швы уже зажили, гипс сняли на десятый день, и кот впервые за три недели выглядел не как сломанная игрушка, а как живое существо.       Эндрю не стал его сдвигать. Лежал неподвижно и смотрел в потолок, чувствуя, как поднимается и опускается рыжая спинка в такт его собственному дыханию.       «Ты слишком много начинаешь значить для меня, — подумал он. — Это опасно. Для нас обоих».       Но кот не слышал его мыслей. Или делал вид, что не слышит.

***

      Через три с половиной недели Рыжик полностью выздоровел. Лапа больше не болела, он носился по квартире с такой скоростью, что Эндрю иногда казалось, что у него не четыре лапы, а реактивный двигатель. Швы сняли, ухо зажило, оставив только рваный край, который придавал коту бандитский вид.       В тот день Эндрю собирался вниз, в кафе. Обычно он оставлял кота наверху, тот спал на его кровати или следил за птицами за окном. Но в этот раз, когда Эндрю открыл дверь на лестницу, ведущую в «Черную кошку», рыжий внезапно оказался у его ног.       — Нет, — сказал Эндрю. — Ты остаешься.       Кот сел. Посмотрел на него. И не сдвинулся с места.       — Я сказал нет.       Кот моргнул. И, когда Эндрю начал спускаться по лестнице, бесшумной тенью скользнул следом, протискиваясь между его ногами.       Эндрю остановился. Посмотрел вниз. Рыжий смотрел на него снизу вверх, и в его глазах было что-то, что Эндрю не мог описать иначе, как «я иду с тобой, и ты меня не остановишь».       — Ты невыносим, — сказал Эндрю.       Кот мяукнул, соглашаясь.       Так Рыжик впервые спустился в кофейню.       «Черная кошка» еще не открылась, было раннее утро, часов семь. Эндрю включил свет, зажег кофемашину, достал чашки. Кот сидел на барной стойке и вертел головой, осматривая помещение. Книжные стеллажи до потолка, мягкие диваны, низкий столик с шахматной доской, виниловый проигрыватель в углу.       Он обошел все медленно, методично, проверяя каждый угол, каждую щель. Заглянул за стойку, под стулья, за книжные полки. Эндрю наблюдал за этим с легким недоумением: кот вел себя не как любопытное животное, а как… как профессионал, осматривающий территорию.       «Перестань, — сказал себе Эндрю. — Это просто кот. Коты любопытные».       Когда первый посетитель, пожилой мужчина, который каждое утро приходил за американо и газетой, вошел в кафе, рыжий мгновенно напрягся. Он сидел на высоком табурете у стойки и следил за каждым движением вошедшего. Когда мужчина приблизился, кот не зашипел, но глаза его сузились, и все тело подобралось, как перед прыжком.       — Это клиент, — сказал Эндрю, нажимая кнопку на кофемашине. — Не твоя добыча.       Кот не расслабился. Он следил за мужчиной, пока тот не сел за столик у окна и не уткнулся в газету. Только тогда рыжий перевел взгляд на дверь и замер в ожидании следующего.       Так началась его новая работа - негласный охранник «Черной кошки».

***

      Дни потекли своим чередом. Утро - спуск в кафе, кот на стойке. День - посетители, запах кофе, тихий шелест страниц. Вечер - закрытие, подъем в квартиру, ужин из одной тарелки на двоих.       Рыжик сидел на высоком барном стуле, который Эндрю специально поставил у края стойки, и наблюдал. Он знал всех постоянных клиентов в лицо. К тем, кто приходил часто, относился терпимо, позволял себя погладить, не всем конечно, только избранным, иногда даже мурлыкал. К новым присматривался с подозрением.       Однажды в кафе зашел молодой человек, который слишком громко смеялся и активно жестикулировал. Эндрю спокойно варил ему капучино, когда вдруг заметил, что рыжий спрыгнул со стула и бесшумно двинулся вдоль стойки, обходя посетителя с тыла.       — Рыжик, — тихо сказал Эндрю.       Кот не обернулся. Он замер за ногой посетителя и смотрел на него снизу вверх, и в этом взгляде было что-то, что заставило бы замереть любого, кто это заметил. К счастью, молодой человек ничего не видел, он рассказывал своей спутнице смешную историю и пихал в рот печенье.       Когда они ушли, Эндрю вышел из-за стойки, присел перед котом и посмотрел ему в глаза.       — Что ты делаешь?       Кот мяукнул.       — Ты оцениваешь угрозу. Я прав?       Кот моргнул.       Эндрю покачал головой. Внутри зашевелилось что-то, похожее на холодную тревогу. «Он слишком умен. Слишком. Это не нормально».       Но он не стал гуглить «что делать, если кот ведет себя как охранник» и не позвонил ветеринару. Он просто встал, вернулся за стойку и налил себе эспрессо.       Рыжик запрыгнул обратно на стул и продолжил смотреть в окно, отслеживая прохожих.       А вечером, когда кофейня закрылась и Эндрю поднялся наверх, кот сделал то, чего не делал никогда раньше. Он подошел к входной двери и сел перед ней. Спиной к Эндрю. Как будто охраняя.       — Ты серьезно? — спросил Эндрю.       Кот не обернулся.       Эндрю вздохнул, запер дверь на все замки, хотя обычно запирал только на один, и пошел в душ. Когда он вернулся, кот сидел на том же месте.       Он просидел там всю ночь. А наутро, когда Эндрю проснулся, обнаружил Рыжика на подоконнике, тот смотрел на улицу, на еще спящий город, и его голубые глаза были холодны и внимательны, как у снайпера.       «Натаниэль, — подумал бы Эндрю, если бы знал. — Что они с тобой сделали? И от кого ты меня защищаешь?»       Но он не знал. И кот не мог ему ответить. Он только молчал. И смотрел. И ждал.       Тени прошлого еще не добрались до этой маленькой кофейни, до этой тихой улицы, до человека с пустотой в груди. Но они были на подходе.       А Рыжик, который является парнем по имени Натаниэль Веснински, очень надеялся, что успеет спасти и себя, и человека, который стал его безопасностью.