Охота без лиц

Подземный бункер №7 пахнул озоном, машинным маслом и чем-то металлическим — кровью или страхом, Чонгук так и не научился их различать. Ему было шестнадцать, когда его привели сюда в первый раз. Руки в наручниках, взгляд упёртый в пол. Школа осталась где-то наверху, в мире обычных подростков, которые боялись контрольных и драк после уроков. Здесь боялись другого. — Сними с него браслеты, — раздался мягкий, почти ласковый голос из полумрака. — Он не сбежит. Пока. Чонгук поднял глаза. Перед ним стоял мальчишка, младше его на пару лет. Чёрные волосы падали на лоб, глаза были тёмными, как выключенный экран, но в них светилась какая-то странная усталость. Тэхен. Уже тогда все в «Авалоне» шептались о нём — главный «перезаписыватель» личностей. Четырнадцатилетний гений, который мог стереть тебя и создать заново. — Меня зовут Тэхен, — сказал он, улыбаясь уголком губ. Улыбка была идеальной, но Чонгук сразу почувствовал — это маска. — А ты будешь Чонгуком. Пока. Садись. Чонгук сел на холодный металлический стул. Его сердце колотилось, но лицо оставалось каменным. Он всегда молчал, когда не знал, что сказать. А здесь слов вообще не полагалось. Тэхен подошёл ближе, в руках у него был планшет и маленький инъектор. — Не дёргайся. Это просто калибровка. Я сотру твои старые отпечатки ДНК и поставлю новые. Чтобы никто никогда не нашёл тебя по крови или слюне. Ты теперь принадлежишь «Авалону». — А если я не хочу? — тихо спросил Чонгук. Голос вышел хриплым, чужим. Тэхен замер. На секунду маска слетела, и Чонгук увидел настоящего мальчишку — уставшего, почти испуганного. — Никто не спрашивает, хочешь ли ты. Я здесь уже шесть месяцев. Видел, как приходят и… не уходят. Некоторые кричат. Некоторые молчат, как ты. Но все остаются. — Он наклонился ближе, почти шёпотом: — Кроме того, здесь можно стать кем угодно. Хочешь быть сильным? Я сделаю тебя таким. Хочешь исчезнуть? Я помогу. Чонгук смотрел ему в глаза. Что-то внутри шевельнулось — не страх, а странное понимание. Этот парень тоже был пленником, просто в другой клетке. — Ладно, — сказал он наконец. — Делай. Игла вошла в шею. Боль была острой, но короткой. Тэхен держал его за плечо, пальцы слегка дрожали. — Вот и всё. Теперь ты — чистильщик. Они будут учить тебя убивать. А я… я буду следить, чтобы тебя никогда не нашли. Так начались их шесть лет. Через год Чонгук уже стоял в тренировочном зале, весь в поту и синяках. Рукопашный бой, холодное оружие, снайперка. Инструкторы кричали на него, били, заставляли повторять снова и снова. Он молчал. Впитывал. Становился лучше. Вечером в их общей камере — крошечной комнате с двумя койками и одним экраном — Тэхен сидел за импровизированным столом из ящиков и что-то набирал на клавиатуре. — Ты сегодня убил манекен за семь секунд, — сказал он, не отрываясь от экрана. — Раньше было девять. Горжусь тобой, Призрак. Чонгук лёг на свою койку, уставившись в потолок. Тело ныло, но внутри было пусто. — Это не я убиваю. Это то, что они из меня делают. Тэхен повернулся. Его улыбка на этот раз была мягче, почти настоящей. — А я? Я стираю людей. Сегодня переписал целую семью — муж, жена, двое детей. Теперь они «погибли в аварии», а на самом деле их данные живут в базе «Авалона» как новые агенты. Я убиваю их на бумаге. Ты — вживую. Мы оба монстры, Кук. Чонгук впервые повернул голову и посмотрел на него по-настоящему. — Ты не монстр. Ты улыбаешься. Даже когда боишься. Тэхен опустил взгляд. Пальцы замерли над клавиатурой. — Улыбка — это лучшая маска. Если я перестану улыбаться, они поймут, что я уже устал притворяться. Что я хочу… просто быть собой. Хотя я уже и не помню, кто это — «я». Молчание повисло тяжёлое. Чонгук сел, свесив ноги с койки. — Тогда оставайся собой со мной. Хотя бы здесь. Тэхен посмотрел на него долгим взглядом. В глазах мелькнуло что-то тёплое, почти нежное. — Хорошо. Только с тобой, Призрак. Годы шли. Чонгук становился легендой. «Призрак-исполнитель». Он входил в комнаты и выходил, когда все внутри уже были мертвы. Ни следа, ни отпечатка. Тэхен всегда был на связи — в ухе крошечный передатчик, в крови — его новые коды ДНК. Однажды ночью, после особенно тяжёлого задания — Чонгук вернулся весь в чужой крови, руки дрожали — он рухнул на койку. Тэхен сразу был рядом. Сел на край, осторожно вытер ему лицо влажной тканью. — Ты не спал трое суток. Глаза красные. Если продолжишь так, я сам тебя вырублю нейро-блокером. Чонгук поймал его запястье. Пальцы были ледяными. — Я вижу лица. Каждую ночь. Тех, кого я… И своего брата. Они сказали, что он «материал для эксперимента». А я чистил после. Голос Чонгука был ровным, но внутри всё рвалось. Тэхен замер. — Брата? — тихо переспросил он. — Ты никогда не говорил. — Потому что тогда я бы сломался. А теперь… я уже мёртв внутри. Смотрю в зеркало и не узнаю того, кто там. Тэхен наклонился ближе. Его дыхание коснулось щеки Чонгука. — Тогда я буду твоим зеркалом. Я помню тебя настоящего. Того шестнадцатилетнего молчуна, который первый раз сел на этот стул и спросил: «А если я не хочу?». Я тогда подумал: «Вот этот не сломается». И не сломался. Ты стал сильнее всех. Чонгук закрыл глаза. Впервые за долгое время он позволил себе расслабиться под чужими руками. — А ты? Сколько раз ты уже «убивал» себя, Тхен? Тэхен усмехнулся горько. — Слишком много. Сегодня я был «мистером Ли» — обаятельным торговцем информацией. Завтра буду кем-то ещё. Иногда просыпаюсь и не помню, какое у меня настоящее имя. Но когда я смотрю на тебя… я помню. Ты — единственный, кого я не переписывал до конца. Ты всегда остаёшься моим Чонгуком. Они лежали рядом той ночью. Не касаясь, но ближе, чем когда-либо. Тэхен тихо говорил: — Когда-нибудь мы уйдём отсюда. Я сотру нас обоих так чисто, что даже «Авалон» не найдёт. И тогда мы будем охотиться на них. Не как жертвы. Как хищники. Чонгук повернулся к нему лицом. — Обещаешь? — Обещаю. Только держись за меня. Я не дам тебе потерять себя окончательно. Прошло ещё несколько лет. Они стали парой не только в работе. В редкие моменты между заданиями — тихие разговоры, осторожные прикосновения, поцелуи, полные отчаяния и нежности. — Ты снова выбрал самое грязное лицо, — однажды сказал Тэхен, глядя, как Чонгук надевает новый имплант, меняющий скулы и голос. — Татуировки по всему лицу, садист-наёмник. Зачем всегда так… больно? Чонгук посмотрел в зеркало. Новое лицо было уродливым, пугающим. — Потому что так легче убивать. Когда я выгляжу монстром снаружи, внутри уже не так страшно быть им. Тэхен подошёл сзади, обнял за талию, прижался лбом к спине. — Для меня ты никогда не монстр. Даже в этом лице. Я вижу тебя. Всегда. Чонгук повернулся в его объятиях. Глаза были тёмными, одержимыми. — А если я однажды не вернусь? Если маска прирастёт навсегда? — Тогда я взломаю тебя и вытащу. Даже если придётся переписать всю твою ДНК заново. Ты мой, Призрак. И я твой Перевозчик. Но внутри Чонгука уже зрела ярость. Файл о брате он нашёл случайно — во время одного из взломов Тэхена. Личная причина. Босс «Авалона» лично подписал приказ. И Чонгук решил: они уйдут. И уничтожат всё. Однажды ночью, вернувшись с задания, весь в крови, он вошёл в их комнату и впервые обнял Тэхена так крепко, что тот охнул. — Мы уходим, — прошептал Чонгук ему в волосы. Голос дрожал от ярости и страха. — Сегодня. Ты сотрёшь нас. Мы станем никем. И потом… мы начнём охоту. Тэхен отстранился, посмотрел ему в глаза. Страх, усталость, но и решимость. — Ты уверен? Если мы предадим «Авалон», нас будут искать вечно. Они пошлют элитную восьмёрку. Этих… легенд. — Пусть. Мы сами станем легендой. Хищниками. Тэхен улыбнулся — на этот раз по-настоящему, без маски. — Тогда держись. Я сделаю нас невидимыми. Они начали подготовку. Тэхен уже запускал протоколы стирания, когда… Неожиданный поворот. В дверь камеры тихо постучали. Кодовый сигнал — только свои. Тэхен открыл. На пороге стоял Мин Юнги — один из элитной восьмёрки, «Ночной Диригент», легенда, который контролировал все нейро-сети корпорации. Рядом с ним, прячась в тени, — Парк Чимин, тот, кого официально считали мёртвым уже два года. Юнги смотрел на них холодно, но в глазах была усталость, похожая на их собственную. — Я знаю, что вы планируете, — тихо сказал он. Голос хриплый, как после бессонных ночей. — И мы с Чимином… тоже. Уже полгода. Но вдвоём мы не потянем. А вы двое — вы уже почти готовы. Чимин шагнул вперёд, улыбнулся мягко, но глаза были полны боли. — Они забрали у меня всё. У Юнги — тоже. Мы слышали про твоего брата, Чонгук. Мы не враги. Мы можем стать… союзниками. Тэхен замер, рука инстинктивно потянулась к скрытому ножу. Чонгук встал рядом, тело напряглось, как перед боем. — Почему мы должны вам верить? — глухо спросил Чонгук. — Ты — Диригент. Ты мог нас сдать в любую секунду. Юнги усмехнулся уголком губ. — Потому что я устал быть их цепным псом. А Чимин… он был приманкой. Они заставили его играть роль, пока не решили убрать. Мы тоже хотим их уничтожить. Но без вас у нас нет шанса. Вы — Призрак и Перевозчик. Лучшие. Тэхен посмотрел на Чонгука. В его глазах мелькнула смесь страха и надежды. — Кук… что скажешь? Чонгук долго молчал. Потом кивнул. — Если предадите — убью сам. Но если вместе… мы разнесём «Авалон» к чертям. Юнги протянул руку. — Договорились. Чимин тихо добавил, глядя на Тэхена: — И спасибо, что не стёрли нас сразу. Мы тоже хотим жить… по-настоящему. В ту ночь в бункере стало четверо. Четыре сломанных человека, которые решили стать охотниками. Чонгук сидел в углу, наблюдая, как Тэхен и Юнги обсуждают первые шаги взлома. Тэхен улыбался своей обаятельной улыбкой, но Чонгук видел, как дрожат его пальцы под столом. Он подошёл позже, когда все легли. — Ты боишься? — тихо спросил Чонгук, обнимая Тэхена сзади. — Ужасно, — честно ответил Тэхен. — Но с тобой… я готов. Даже если придётся снова убить себя. — Не придётся. На этот раз мы останемся собой. Они поцеловались — медленно, глубоко, с той тихой нежностью, которую прятали ото всех шесть лет. Эмоции переполняли: страх потери, ярость к «Авалону», странное тепло от того, что они больше не одни. А где-то в темноте Юнги тихо шептал Чимину: — Мы выберемся, малыш. Обещаю. Часть 1 заканчивалась на пороге большой войны. Четыре хищника против целой империи. И никто ещё не знал, сколько масок им придётся надеть и сколько себя потерять, прежде чем они смогут наконец остаться собой.