Парадокс выбора

Аудитория по ЗОТИ была тёплой в сравнении с коридорами школы, заполненной низким гулом голосов, которые постепенно стихли, когда Фриман закрыл за собой дверь. Он вошёл без привычной резкости, но держался собранно, хотя лицо сегодня выглядело самую малость болезненно. На стол положил связку толстых, потрёпанных на вид папок с документами, которые он по непонятной для всех причине постоянно таскает с собой. Фриман провёл взглядом по рядам, задержавшись на нескольких лицах, в прочем, никому особо не уделяя лишнего внимания. — Сегодня разбираем то, что в дуэлях редко упоминают, хотя большинство побед в реальных столкновениях держится именно на этом, — начал он спокойным, но уверенным тоном. — Местность как инструмент. Не декорация, не фон, а полноценное оружие. Мужчина отошёл от стола и медленно прошёл вдоль первого ряда. — В учебниках об этом почти ничего нет. Максимум пара абзацев. В реальности же хороший маг может сделать из земли под ногами барьер не хуже, чем из любого магического щита. Нужно всего лишь немного фантазии. Он остановился у карты, заранее расположенной на одном из свободных столов, щёлкнул пальцами, и поверхность ожила: линии рельефа приподнялись, деревья чуть шевельнулись, будто от ветра, а между холмами засветились линии неизвестного предназначения. — Возьмём простейший пример. Холм. Большинство дуэлянтов пытаются занять точку выше. Логично, но не всегда правильно. Высота даёт контроль, да. Но она же делает вас статичной целью. Если противник умеет работать с окружением, эта высота станет вашим гробом, — он провёл ладонью по одному из холмов, и на модели мгновенно поднялся поток земли, закрывая «вершину» густым облаком. Ребята переглянулись. Некоторые особо впечатлительные вдохнули глубже, стараясь не показать удивление. Фриман продолжил, уже не отвлекаясь на визуализацию: — Преимущества такие: вы получаете неограниченный запас материала. Земля, камни, трава, лёд, даже грязь после дождя. Всё это можно использовать, если знаете базовые принципы трансфигурации и умеете работать быстро. Второе — местность даёт свободу действий. Вам не нужно создавать щит с нуля, если рядом есть дерево, которое можно развернуть корнями наружу. И вам не нужно вызывать воду, если рядом есть озеро. Проще будет перенаправить жидкость из него более бурным потоком, затратив гораздо меньше сил. Мужчина сделал слабое движение палочкой, и карта переключилась, показав узкий коридор между двумя скалами. — Недостатки тоже очевидны. Во-первых, это требует подготовки. Нельзя просто взять и заставить землю слушаться, если вы впервые собираетесь такое проворачивать. В бою это риск. Во-вторых, любая работа с окружением требует времени. Доли секунды, но даже они могут решить, кто уйдёт на своих двоих, а кто сразу в мир иной. Он слегка развернулся к классу: — И главное: местность работает против всех одинаково. То, что вы подняли как барьер, ваш противник может развернуть обратно и швырнуть, пересилив. Если, конечно, он не полный дилетант. В реальных обстоятельствах это превращается в гонку. Вы подняли стену, он сделал из неё ловушку. Вы создали возвышение, он пробил его изнутри. Затем указал на пустое пространство карты, где ничего не было изображено. — И последнее. Пустота. Самое сложное для тех, кто привык опираться на окружение. Когда нет ни деревьев, ни камней, ни воды, а только воздух и почва под ногами. Здесь многие теряются. Потому что остаются только ваши навыки, без сторонних факторов. Поэтому работа с окружением это в первую очередь не замена боевым чарам, а их продолжение. Профессор отступил на шаг и позволил карте погаснуть. — Всё это вам нужно не для экзамена. Это то, что спасает жизнь. События в мире с каждой неделей становятся всё более паршивыми, буду честен, и далеко не все противники будут играть по правилам дуэльной площадки. Они используют канавы, подворотни, балконы, крыши, обрывы. Если вы не понимаете, как это работает, вы проиграете ещё до того, как поднимете палочку. Класс сидел тише, чем обычно. Даже Поттер не пытался перебрасываться записками, а Сириус перестал крутить перо между пальцами. Уильям слушал особенно внимательно: каждый термин, каждую ремарку, любую мелкую деталь. Это была та область, где теория напрямую соприкасалась с боевой трансфигурацией. То, что он уже использовал в тренировках, теперь раскладывали на чёткие принципы, по полочкам. Фриман перешёл к столу, достав из папки несколько листов с аккуратными схемами и положил их перед собой. — Сейчас я вывешу эти материалы на доску, потом получите копии. Там три вида окружения, с которыми мы сегодня будем работать. Лесополоса, разрушенная городская улица и пространство после обвала. У каждой свои особенности. Он прикрепил первую схему, затем вторую и третью. — После лекции переходим на полигон. Я подготовил площадку заранее. Там макет городской улицы, небольшая линия холмов и участок с нестабильным грунтом. Вы будете работать в парах. Ваша задача не победить друг друга, а научиться использовать то, что под ногами. Норман посмотрел на класс без лишнего нажима, но взгляд был серьёзным. — Если кто-то считает, что это простая практика, могу сразу развеять иллюзии. В первые пять минут большинство из вас провалится по полной программе. Это нормально. Я здесь, чтобы вы научились до того, как попадёте в реальную ситуацию. Запомните: на полигоне главное правило одно. Работаете без показухи и полноценных сражений. Это не дуэли и не соревнования. Это тренировка навыков, которые могут однажды решить, вернётесь ли вы домой. Фриман убрал папку в сторону и жестом указал на дверь. — Через десять минут встречаемся у главного входа в замок. Наденьте мантии, которые не жалко испачкать. Почва там рыхлая, и заклинания будут поднимать много грязи. Практика заняла остаток урока и ещё немного захватила перемену. На улице было сыро после недавнего дождя, создавшего неприятную слякоть, и вся площадка, подготовленная Фриманом, выглядела как набор ловушек, перемешанных с возможностями. Уильям отмечал каждую деталь — полигон явно делался человеком, который понимал, что он, собственно, собирается делать. Отработка шла блоками. Сначала учили чувствовать рельеф: простые упражнения на перемещение по склонам, насыпанным холмам, узким проходам между стендами. Ничего сложного, но требовалось держать в голове, что любое неровное место можно превратить в инструмент — ступеньку, выступ, барьер. Фриман время от времени запускал легкие чары землетрясения, чтобы заставить всех корректировать равновесие на ходу. Дальше пошли элементы взаимодействия с поверхностью. Необходимый минимум: временные утолщения почвы, уплотнение грунта, раздвижение земли под ногами. Те, кто занимался трансфигурацией плотнее остальных, пробовали работать с камнями и корнями. Ничего опасного, всё в учебном режиме, но требовало внимания, ведь малейшая ошибка, и элемент рассыпался, не выдерживая нагрузку. К середине занятия Фриман усложнил обстановку. На полигоне появились пролёты, где нужно было быстро менять точку опоры: прыгать на застывшие возвышения, выравнивать их по пути, создавать импровизированные ступени, чтобы не потерять темп. Несколько учеников сразу поняли, что без использования мелкой трансфигурации себя не удержать, и начали встраивать это в движение. Уильям чувствовал, что ему комфортно в этой среде, ведь тут всё сводилось к умению подстраивать окружение под самого себя. Следующий этап заключался в работе под давлением. Фриман пустил поверх полигона серию чар, которые не наносили вреда, но требовали постоянного контроля. Короткие импульсы, имитирующие прилёт оглушающих. Слабые выбросы воздуха, создающие помехи движению. Ловушки, которые фиксировали ногу в месте, если не успеть изменить поверхность заранее. Приходилось действовать наперёд, перестраивая рельеф под траекторию движения, и одновременно следить за округой. Чем дальше шла тренировка, тем понятнее становилось, что ключ не в умении красиво менять поверхность, а в умении делать это быстро, незаметно и полезно. Ребята учились гасить давление, используя уклоны, миниатюрные возвышения, быстрое преобразование почвы в щит и обратно. Несколько раз Фриман специально менял структуру участка, заставляя всех реагировать, иначе они бы просто провалилась в рыхлую яму. Финальный путь был самым плотным. На площадку наложили полог тумана, чтобы скрыть часть рельефа. Теперь приходилось работать почти вслепую, ориентируясь на память и шум под ботинками. Доходило до того, что некоторые ученики заранее формировали себе дорожки из утрамбованной земли, чтобы иметь надёжные линии отхода или смены позиции. Остальные пытались на ходу менять поверхность через короткие импульсы, чувствуя, как грунт меняется под ногами. Всё прошло без травм, но усталость в группе чувствовалась. Чистого не осталось никого. Такие занятия по остатку выключали голову не меньше, чем она работала в процессе — приходилось держать внимание на всём разом. Полигон постепенно стихал, чары угасали, рельеф возвращался к первоначальному состоянию, а ученики стояли на краю площадки, переводя дыхание и мысленно прокручивая, где сработали правильно, а где могли действовать быстрее. Ну и всеми доброжелательными словами поминая особо деятельного профессора. Уильям понимал, что это лишь разминка. Настоящая часть начнётся позже, когда Фриман решит проверить, как они поведут себя в полноценной учебной дуэли с возможностью менять окружение так же свободно, как заклинания.

***

«ЕЖЕДНЕВНЫЙ ПРОРОК. Выпуск 20 февраля 1977 года. Специальный корреспондент: Рита Скитер. УДАР ПО ДРЕВНИМ, УВАЖАЕМЫМ РОДАМ! ПОСЯГАТЕЛЬСТВО НА ЧЕСТЬ ЛЕДИ БОНЭМ — ВСЯ СТРАНА В ШОКЕ Аврорат тонет в собственных провалах. Министерство гниёт изнутри. Паркинсон предлагает спасение. Сегодня утром магическое сообщество Британии проснулось в другом мире — более тёмном, более пугающем и гораздо менее защищённом. Становится страшно выходить из дома, страшно банально выйти на прогулку с детьми, и ещё более боязно даже представить, что ждёт страну завтра. И всё это из-за очередной чудовищной вспышки некомпетентности в Аврорате. На благотворительном вечере, организованном в поддержку жертв нападения Пожирателей Смерти на Косую Аллею, произошло преступление, которое потрясло даже тех, кто видел многое. Леди Элоиза Бонэм, супруга главы древнего и уважаемого рода, оказалась жертвой действий капитана авроров, известного своей близостью к руководству департамента. По словам свидетелей, всё выглядело настолько грязно, что комментарии Министерства звучат лишь как слабые попытки замести следы. Стоит ли удивляться, что в стенах Аврората начались массовые чистки личных дел, экстренные допросы, а отдел, и так пострадавший после бойни в Аллее, рискует обрушиться полностью? Авроры, которые должны защищать улицы нашей страны, внезапно оказались под подозрением в том, что сами несут угрозу гражданам. И пока Министерство лихорадочно пытается спасти остатки репутации, преступность уже подняла голову. Отдалённые районы нашего любимого, наполовину восстановленного магического квартала сообщают о первых дерзких ограблениях — и это только начало, если меры не будут приняты немедленно. Компетентны ли эти «защитники»? Тот факт, что Аврорат прибыл на атаку Косой Аллеи с задержкой, теперь рассматривается под новым углом. Что, если некомпетентность была лишь вершиной айсберга? Что, если в рядах тех, кто должен стоять между нами и хаосом, давно сгнили основы дисциплины и морали? Министерство буквально кипит — ярость, страх, недоверие. Ряды старших чиновников раскололись: одни требуют полной перезагрузки сил правопорядка, другие пытаются удержать шаткое положение и сохранить видимость контроля. Но видимость, как известно, это не защита. Видимость ни разу не гарантирует безопасность. На фоне разрастающегося кризиса впервые прозвучало предложение, которое многие уже называют «единственным разумным вариантом». Рейнольдс Паркинсон, кандидат на пост Министра Магии, объявил о рассмотрении новой резолюции: сформировать специальные отряды быстрого реагирования, независимые от текущего командования Аврората. Эти подразделения получат собственные каналы поддержки, сеть наблюдения, расширенные полномочия и прямой доступ к оперативным ресурсам Министерства. Резолюция предполагает: моментальный выезд на место происшествия, усиленный штаб по аналитике угроз, регулярные патрули Косой Аллеи, границ Британии и магических кварталов в Уэльсе и Ирландии, более жёсткие меры по отношению к уже известным преступным группам. Эксперты отмечают, что появление таких отрядов способно радикально поменять ситуацию на улицах столицы. Там, где Аврорат разбит и деморализован, где обычные патрули едва держатся на плаву, новая структура может стать тем самым щитом, которого так ждут граждане Британии. Рейнольдс Паркинсон уже заявил, что безопасность общества стоит выше бюрократии, выше личных интересов и выше страховых оговорок, которыми Министерство привыкло прикрываться. Его слова о том, что «улицы нужно вернуть людям», уже разошлись в цитатах по всей стране. И, что самое показательное, люди верят ему. Однако, стране все ещё нужны решительные перемены после всех потрясений. Твёрдая рука, способная всё исправить. Скандал с леди Бонэм стал последней каплей. Если Министерство продолжит покрывать собственных сотрудников, закрывать глаза на провалы, искать оправдания — нас ждут новые нападения, новая кровь и новый хаос. Но, возможно, у Британии наконец появился шанс. Шанс избавиться от страха. Шанс вернуть безопасные улицы. Шанс почувствовать, что власть действительно заботится о тех, кто ей доверяет». Газета лежала между тарелками, будто её сюда швырнули на бегу. Рита Скитер в этот раз постаралась: крупный заголовок, жирный шрифт, несколько вставок с цитатами очевидцев, которых никто в глаза не видел, изображения погромов. Марлин первой закрыла газету, пальцы откинули бумагу так, будто она была крайне заразной. — Это… даже не верится, — негромко сказала она и посмотрела на Лили, будто ища у неё подтверждение, что это вообще может быть реальностью. Лучшая подруга блондинки отложила ложку, отодвинув тарелку и потерла переносицу. — Это отвратительно. Абсолютно. Живой человек, жена главы рода, на мероприятии, где должны были помогать людям. И всё это устроил тот, кому платят за защиту. Просто идиотизм титанического масштаба. Уильям тихо выдохнул. Он не отрывал взгляд от статьи, просматривая её второй раз. Манера Скитер раздувать истории минимум в несколько раз была слишком знакомой, чтобы принимать всё за чистую монету, но факт оставался фактом: аврорат под ударом, и удар сильный. Сам парень бы сказал, что скорее фатальный. Отсюда возникает вопрос: а как побеждать Краучу на выборах, если теперь бьют напрямую по его союзникам? Алиса смотрела в текст с такой концентрацией, будто пыталась вычленить что-то между строк. — Её родственники потребовали официального расследования. И, судя по всему, подключили чуть ли не половину чистокровных родов, — сочувствующе произнесла и отложила свою газету подальше. — Это будет огромный скандал. Уже есть. Фрэнк хмыкнул, глядя на верхний заголовок, будто редкую зверушку. — Но вот что интересно. До этого все носились с тем, что авроры героически разобрались с последствиями атаки. А теперь новая «песня», где они некомпетентны, развалили Аллею, едва не упустили половину нападавших, а теперь ещё и… это. — Идеальное топливо для политиков, — вставил Римус, который читал статью чуть спокойнее остальных. — Посмотри на последнюю колонку. Паркинсон уже проталкивает свою резолюцию. Специальные отряды быстрого реагирования. Звучит красиво, особенно после такого скандала. Лили скрестила руки. — Выглядит так, будто он даже рад случившемуся. — Разумеется рад, — со смешком ответил Фрэнк. — С его амбициями такой подарок, это прямо как по заказу. Аврорат в кризисе, общество гудит, Министерство утопает в собственных провалах. На этом фоне он предлагает готовое решение: новые силы, новые структуры, желательно под его контролем. Похоже на лёгкий путь к популярности. Политики и совесть — несовместимые понятия, не забываем, господа и дамы. Алиса подалась вперёд. — Я согласна, но поймите… женщина пострадала. Это не просто политическая игра. Это реальная жизнь. Она… она этого не заслужила. Марлин осторожно положила ладонь ей на руку. — Никто не говорит, что это игра. Просто политики никогда не упускают возможности. Особенно такие, как Паркинсон. Уильям наконец взял слово. — Проблема в другом. Если аврорат сейчас реально полетит вниз, на его место придут структуры, которые никому не подчиняются в нормальном смысле. Приватные отряды, наёмники, люди, которые работают не ради закона, а ради тех, кто платит больше. Если Паркинсон продвинет эту идею, у нас будет вторая полиция, только без ограничений. — Ну здорово, — обречённо сказал Римус. — Нам как раз этого и не хватало. Вместо тех, кто хоть пытается соблюдать порядок, придут те, кто будет делать видимость порядка, на фоне творя всякие зверства. Фрэнк кивнул в согласии. — Именно. Поэтому сейчас все и нервничают. А ещё из-за того, что никто не понимает, кто вообще контролирует ситуацию. После Косой Аллеи в Министерстве и так был хаос. Теперь этот случай с аврором… люди начнут бояться. — И требовать более жёстких мер, — быстро добавила Марлин. — А жёсткие меры обычно приводят к чему-то ещё хуже. Лили посмотрела на газету снова, будто надеялась увидеть в ней меньше мерзости, чем в первый раз. — Просто… как это вообще возможно? На мероприятии, где полно охраны, людей из семей, политиков? Он что, думал, что никто не заметит? Да и такое уже не в первый раз. Не могу теперь не думать об этом, чёрт. Уильям положил локоть на стол, опершись на подставленную ладонь. — Он не думал. Или думал не о том. Вспомни состояние аврората после атаки. Половины людей нет, а у тех ведь ещё свои семьи. Умерли их знакомые, коллеги, друзья. Оставшиеся на пределе. Кого-то перекосило, кто-то начал пить. Набор случайных реакций, эмоций, травм. А Министерство давило сверху. Вот кто-то и сломался. — Это никак не оправдывает, — резко сказала Алиса. — Вообще никак. — Я и не оправдываю, — слабо пожал плечами Уильям. — Просто если хочешь понять, почему случилось то, что случилось, надо смотреть глубже. Система трещит. Где-то она уже… пуф, проломилась под собственным весом. Римус поджал губы. — Пожалуй, это и делает ситуацию опаснее всего. Если трещина есть, то логично, что её будут расширять. Особенно такие люди, как Паркинсон. Он уже продвигает свои отряды. Завтра начнёт говорить о том, что нынешний аврорат надо заменить. Послезавтра начнёт распространять идеи о реформах департаментов. Это слишком быстро. Марлин шумно втянула воздух. — Думаете, он сможет перекроить Министерство под себя? Фрэнк пожал плечами. — Всё к тому идёт. Ставленник радикалов, как сказала мне мама в недавнем письме, не теряет ни минуты. И учитывая, как Скитер его подаёт… народ начнёт открыто поддерживать. А может и нет. Несмотря на весь хаос у Крауча есть немалый шанс победить просто за счёт веса своей фигуры и союзников. Всё зависит от нейтралов, которые и решают кого поддержать. Лили мрачно уставилась в тарелку. — Просто ужасно. И за женщину… и за то, что будет дальше. Теперь хоть огневиски в хлам напейся, честное слово. Марлин устало выдохнула, коротко поправив причёску. — В такие моменты кажется, что последнее дно отвратительных поступков было пробито… а потом внезапно постучали снизу. Как вообще можно так поступать? Алиса держала нанизанным на вилку кусок жареного картофеля, не спеша тот отправить себе в рот. — Леди Бонэм… у них же маленькая дочь. Представляете, что происходит в их доме сейчас? Если всё это правда, её семья должна быть в ужасе. Фрэнк потёр шею и взглянул на ребят. — Да там, судя по статье, половина аврората под следствием. Как бы вообще этих кретинов не закрыли насовсем. — Интересно другое, — перехватил речь Римус. — Странно, как быстро Паркинсон всё это подготовил, ну, я про резолюцию. Будто заранее знал, что случится. Уильям перекатил газету ближе к себе и ещё раз прочитал первые абзацы. Не было ощущения, что Скитер что-то выдумала: наоборот, текст сочился подробностями, которые могли появиться только у того, кто видел всё с первых рядов. — Если эти отряды примут, — пробормотал Моррисон, — через месяц восемьдесят процентов работы аврората уйдёт к тем, кого Министерство не контролирует напрямую. Формально это будет государственная структура, а по сути… ну вы понимаете. Фрэнк хмыкнул. — Частники в форме судей. Чего ещё ждать? Алиса подняла сердитый взгляд. — Но если преступность растёт и авроров меньше… Разве людям не нужны те, кто может выйти на вызов быстро? — Им нужны, — покладисто согласился Римус. — Только всё зависит от того, кто ими командует. И какие у них инструкции. Марлин, пережевав кусок бекона и облизав губы, сказала: — Мне не нравится, как это выглядит. Сначала атака на Косую Аллею, теперь такое. С каждым днём всё становится только дерьмовей, хоть вешайся. Лили выдохнула и вообще сидела хмурая, грея руки о тёплую чашку с чаем. — Бедная женщина. На её месте мог оказаться кто угодно. Ужасно думать, что человек, который должен защищать, может сделать… это. Уильям услышал в её голосе ту яростную дрожь, которая появлялась у Лили редко, только когда речь касалась несправедливости в самой уродливой форме. Он потянулся к стакану с яблочным соком (спасибо подкупленному эльфу) и сделал глоток, чтобы отвлечься от неприятного кома в груди. — Сейчас все обсуждают аврорат, — блаженно прикрыл глаза от вкуса напитка Моррисон, — но настоящая проблема в том, что каждый новый скандал подталкивает людей к панике. На этом фоне любой политик может продавить что угодно. Фрэнк подвинул к себе тарелку, но так и не начал есть. — А потом мы проснёмся в стране, где порядок поддерживают люди, которых никто не выбирал. Алиса посмотрела на часы, сотворённые заклинанием Темпус. — Нам через десять минут на трансфигурацию. Может… отложим газету хотя бы до вечера? Все равно начинаем одно и то же по кругу мотать. Лили слабо хлопнула ладонями по столу, словно ставя точку. — Да. Хватит. Мы всё равно ничего сейчас не изменим. Они доели молча, каждый по-своему переваривая новости, и поднялись из-за стола, отправляясь на занятия. Две недели шли вязко и тяжело, в основном из-за ситуации снаружи. Сначала казалось, что всплеск преступности, это очередной нервный отклик на события в Косой Аллее, но очень быстро стало ясно: это уже не всплеск, а тенденция. Прохожих магов начали прижимать там, где раньше ходили спокойно и без всяких проблем. В пригородах пропали сразу три лавки с ингредиентами, и никто даже не удивился, когда выяснилось, что владельцы испарились вместе с товаром. В Хогсмиде то ли пытались вскрыть склад медовухи, то ли устроили драку с применением боевых чар, слухи противоречили друг другу, но факт один: последствия были достаточно громкие, чтобы школьников туда больше не выпускали. Хогвартс вроде бы оставался прежним, но это «вроде» ощущалось всё отчётливее. На переменах стали чаще мелькать преподаватели, а ночные коридоры теперь были полностью мёртвыми, ни души. Даже Филч стал подозрительно нервным, ну, ещё более обычного, что говорило о многом. Уильям все эти дни почти не вылезал из учёбы. Если раньше он распределял нагрузки, то теперь просто вжимал себя в них до предела. Педаль в пол, чтоб его. Боевой трансфигурации требовалось не просто внимание, нет, она требовала полного включения, без возможности отвлечься хоть на секунду. Он выматывал себя до того состояния, когда мышцы отзывались болью даже при попытке поднять перо. Не ради рекордных результатов, а чтобы заглушить шум в голове. Занятия с Фриманом теперь стали для него почти единственным временем, когда удавалось с головой отдаться обычным урокам. Упражнения шли одно за другим: перестройка поверхности, создание локальных укрытий, работа с меняющимся рельефом. Сложные схемы, хитрые задачи, работа на время — всё это занимало мысли в нужной пропорции, оставляя меньше пространства тому, что давило внутри. Общение сошло на нет почти само. Он не то, чтобы избегал своих, просто возвращался в комнату слишком поздно, чтобы болтать, а утром вставал слишком рано, чтобы застать кого-то бодрствующим. Лили пару раз аккуратно пыталась разговорить его, но он отделывался короткими ответами. Не грубыми, но очевидно уставшими. Она не давила. Недовольно ворчала, даже злилась, но не лезла, и за это он был ей благодарен. Понимающая девушка, знающая, что каждый справляется с проблемами по-своему. Но всё равно парень не очень красиво поступает, нужно будет после её серьёзно порадовать… Слизеринцы же вели себя так, словно кто-то подлил им в кровь чистый яд. После истории с Булстроудом — подробностей о которой они не знали, но чувствовали кожей вмешательство Гриффиндора — потасовки с ними стали почти бытовыми. Зацепить в коридоре, столкнуть на лестнице, кинуть в чью-то сторону колкость, всё это стало частью расписания. Порой он ловил на себе взгляды, в которых не было ни привычной надменности, ни обычной подростковой злости. Скорее что-то настороженное, цепкое. Может, часть слухов и просочилось. Плевать. Моррисон никак не отвечал, пока не трогали его прямо. Не потому что боялся, а потому что сил на конфликты просто не осталось. Каждый день превращался в череду тренировок, лекций и тех самых перерывов, где он ел быстро, почти машинально, лишь бы не упасть от слабости. Но внутри всё равно зудело ощущение, что мир вокруг трескается. То тут, то там появлялись новые слухи о грабежах, исчезновениях, нападениях. Министерство, судя по рассуждениям преподавателей, которые более не могут об этом молчать, захлебнулось в попытках тушить сразу десятки возгораний. Аура нестабильности становилась фоном. И всё же он продолжал заниматься. Каждый вечер вытаскивал себя на тренировку, даже если спину сводило, а голова гудела. Работал с трансфигурацией, словно пытался сквозь неё прорваться к чему-то, что могло бы вернуть внутреннее ощущение опоры. Так и прошли две недели — в попытках удержать себя на плаву, когда всё вокруг только и делало, что уходило под воду.