Ещё один шанс

Руи садится на зарегистрированное место, только сейчас расслабляясь. Небольшой рюкзак с минимальным набором вещей сгодился в ручную кладь, которую он поместил на верхнюю полку. Когда самолёт взлетел, а соседнее кресло так и не было никем занято, Руи аккуратно переместился ближе к иллюминатору. Город всё больше отдалялся, становясь меньше, словно на ладони. Макушки деревьев и домов, которые совсем недавно были видны, тоже скрылись. Осталось небо и только. Гул самолёта Руи не слышал, полностью погруженный в себя, свои мысли и планы, если их можно было так назвать. Небольшой отпуск, ради которого Руи уволился и оборвал все связи, стоил ему слишком дорого: вся прошлая жизнь была перечеркнута, а новой не намечалось. По всем канонам Руи должен был начать с начала, с чистого листа, но свой прошлый, грязный и чёрный, было не отмыть, а просто так выкинуть не получалось. Руи был привязан к своей жизни, даже если думал, что она осталась далеко позади. Собственные иллюзии, в которые Руи сам себя загнал — не больше. Руи мысленно попрощался с прошлой жизнью, которая его отпускать и не планировала, и сейчас пытается поставить своё существование на паузу. Оказаться в новом месте, сделать вид, что у него всё хорошо, он приехал расслабляться и развлекаться. Бежит от самого себя. Руи проверяет онлайн билет, понимая, что вообще не помнит город, в котором должен приземлиться его самолёт. Покупка была настолько срочной и спонтанной, что Руи просто выбрал билет на ближайший рейс, особо не задумываясь. Доностия-Сан-Себастьян. Курортный город Испании, который выбирают многие туристы для отдыха. Комфортный климат с океаном совсем рядом. Полная противоположность тому месту, из которого Руи сбегает. Тепло. Спокойно. Совершенно по-другому. Руи берёт в руки блокнот, который купил в аэропорту перед рейсом. Бежевый, приятный на ощупь, но взятый совершенно без раздумий. Он взял первый попавшийся, потому что это не имело значения. Как и всё вокруг, включая самого Руи. Не обдумывая всерьёз, Руи немного кривоватым почерком записывает: 1. Пирсинг. 2. Прокатиться на колесе обозрения. Руи записывает желания, которые первыми приходят в голову, не фильтруя их совершенно. Искренне и честно. После первых двух рука с ручкой зависает над бумагой, но решив, что это никто не увидит, что это только его — личное — Руи пишет: 3. секс в позе наездницы. Задержав взгляд, Руи зачёркивает последнее слово и исправляет на «наездника». Сразу захлопывает блокнот, словно боялся передумать. Руи откидывает голову на спинку сиденья, устало выдыхая. Морально он уже был истощен, хоть тело и было в порядке. Снова переводит взгляд на окошко, в котором плыли облака, похожие на сахарную вату. Так мягко и приятно. На губах появляется редкая улыбка. Руи наконец чувствует свободу, которой не хватало так долго. Слишком долго. Руи давно хотел сорваться, всё бросить и уехать, но надежды, что и в родной стране всё получится, не покидали его сердце. В одну ночь, просто решив, что ему надоело, Руи написал заявление по собственному и заказал билеты на рейс в Испанию. Теперь он был вольным, словно птица, которая больше никогда не вернётся домой. У него его и не было. Никогда, наверное. Было здание, в котором его растили и воспитывали родители, была квартира, которую ему подарили они же и в которой Руи прожил долгое время. Но дома не было, возвращаться было некуда. От птицы только свобода, которая появилась не так давно. Ни стаи, ни собственного гнезда, но Руи и без этого обойдётся. Полёт предстоял долгий, поэтому Руи затыкает уши наушниками и пытается заснуть. В тишине у него этого никогда не получалось. Руи просыпается, когда борт проводник объявляет о посадке. Когда стюардесса просит пристегнуть ремни безопасности, он понимает, что забыл о них ещё при взлете. Сейчас просьба тоже была проигнорирована. При высадке Руи ослепляет яркое солнце, из-за чего он тут же прикрывает глаза рукой, крепче сжимая лямку рюкзака в ладони. Вдыхает полной грудью, осматриваясь. Обычный город, который визуально ничем не отличается от других, от его родной страны, из которой Руи только что уехал, но дышать как будто стало легче. Словно с груди пропали невидимые цепи, которые не давали нормально вдохнуть. Простая психосоматика и смена настроения, которые, возможно, совсем скоро пройдут, и ему снова станет сложно. Но всё это потом, а сейчас дух захватывало от множества чувств. Руи замирает, увидев юношу в лёгкой, почти полупрозрачной кофте и юбкой поверх джинс. Он выглядел в этом гармонично, словно так и должно быть, но Руи всё равно незаметно оглядел окружающих их людей, считывая реакцию. Но всем было всё равно, что просто не укладывалось в голове. Конечно, Руи понимал, что в Европе всё иначе. Свобода, толерантность и тому подобное. Но то, что ни один человек не обращал на юношу негативного внимания и, тем более, не комментировал ничего вслух — было до боли удивительно. Какая-то невидимая сила подтолкнула Руи к небольшому бутику, в котором сразу нашлась длинная юбка на запах. Чёрная, приятная на ощупь, она сразу привлекла его внимание. Выбрав подходящий размер, Руи суматошно, боясь передумать, отдал её консультанту, тут же прикладывая банковскую карту. Руи кивнул в ответ на слова девушки об успешной оплате и, проигнорировав её пожелание о хорошем дне, быстро вышел из бутика. Он наспех затолкал вещь в рюкзак и почти выбежал из торгового центра. Рюкзак тянул вниз, словно он нес с собой что-то запрещённое. Так и было, но не в этой стране. Здесь было можно, так было правильно. Сердце бешено стучало, наровя выскочить из груди. Такси Руи поймал быстро, вокруг аэропорта машин было много, хоть и их мгновенно разбирали. Машина плавно выехала на трассу, отдаляясь от эпицентра шума и толпы. Руи опустил окно, позволяя ветру растрепать волосы, которые и так были не в лучшем виде после самолёта. Ужасно хотелось в душ и спать. Просто завалиться на постель, где рядом перестанут постоянно сновать люди, а воздух не будет душным. Такси останавливается у отеля, и Руи, поблагодарив, заходит внутрь. У ресепшена стоит парень рядом с чемоданом большого размера. Руи останавливается недалеко, ожидая своей очереди. Взгляд невольно падает на него, рассматривая внешность. Длинные волосы, которые небрежно спадают на лоб, но это не смотрится неряшливо. Красивое лицо с острыми скулами и несколькими родинками на щеках. Он азиат, и Руи уже хорошо к нему настроен, пусть это и в какой-то степени просто предрассудки. Парень, словно почувствовав на себе чужой взгляд, оборачивается, встречаясь глазами с Руи. Руи не находит сил отвернуться — просто прожигает его взглядом, пытаясь запомнить каждую мельчайшую деталь. — Ты тоже только заселяешься? — спрашивает незнакомец. Руи отмечает мягкий, приятный голос, который патокой разливается по груди, отдавая теплом где-то в сердце. «Тоже». Руи согласно кивает, отводя взгляд в сторону, на что получает улыбку. — Ты без чемодана? — в голосе слышится удивление. — На легке, — Руи оттягивает лямку рюкзака, показывая свою ношу. То, что в нём скрывается недавно купленная юбка, всплывает в голове и щёки заливает красной краской от неловкости. Вернувшийся администратор извиняется за предоставленные неудобства и отдаёт ключи парню, которому с чемоданом помогает беллмен. Администратор тут же переключается на Руи. Заранее зарегистрированный однокомнатный номер быстро находится, как и ключи для него. Номер не самый дорогой, но довольно просторный и уютный, с большой постелью, о которой Руи не так давно мечтал, сидя в такси. Руи идёт в душ, смывая с себя усталость и напряжение. Капли медленно стекают по бледной коже, а тело расслабляется под тёплой водой. Руи замирает так на некоторое время, наконец ощущая покой. Зачёсывает волосы назад, с которых вода стекает на лицо. Руи меняет воду на более холодную, вздрагивая от резкой перемены температуры, но быстро приходит в себя. Душ заметно расслабляет его. В плечах нет былого напряжения, тело ощущается легче, усталость будто смыло вместе с водой и пеной от геля. В рюкзаке находит новую — и, к тому же, единственную — юбку. Долго смотрит на неё, пока внутри идёт борьба. Разум твердит о том, что это ненормально, его не поймут и не примут. Как минимум — он сам. Но глупое, непослушное сердце, наоборот, желает, просит. Руки тянут юбку, накладывая поверх лёгких брюк, визуально примеряя. Руи переводит взгляд на зеркало у шкафа в полный рост. Смотрит на себя растерянного и боится опустить взгляд ниже. Руи обвязывает пояс вокруг талии, оставляя большой разрез на бедре, из которого виднеются брюки. Это смотрится.. нормально. Не странно, не отвратительно. Наверное, так же, как на том юноше из торгового центра. Теперь Руи понимает, почему на него никто не обращал внимания. Это не бросается в глаза, как в его стране. Смотрится красиво. Руи оставляет футболку и садится на кровать, рассматривая край блокнота, выглядывающий из расстегнутого рюкзака. Всего два желания. Мало перед концом. 4. Целоваться всю ночь. Чуть погодя, Руи дописывает. 5. Захотеть жить. Выйдя из номера, Руи натыкается на парня, которого повстречал на первом этаже. — Мы соседи, — заключает незнакомец с улыбкой. — Я из четыреста третьего номера, — кивает на соседнюю дверь. — Руи, — он протягивает руку. — Хару, — взгляд падает на новую часть образа, обводит тонкую талию глазами, но это длится не более пяти секунд, и Руи не успевает ничего ответить, пока не замечает, что их рукопожатие в знак знакомства затянулось. Его руку продолжают держать, пальцами оглаживая кожу. Ненавязчиво, но ощутимо. Хару улыбается и разжимает хватку. — Не против выпить в баре? Тут есть на втором этаже. Не дав себе времени обдумать, чтобы не появилось лишний сомнений Руи согласно кивает. Он дал себе обещание взять от этой жизни всё, как в последний раз, и позволить легкомысленности завладеть собой. Руи и Хару спускаются на лифте до второго этажа, оказываясь у небольшого ресторана и бара, в который они и заходят. Он похож на многие другие — тёмный, с шумной, но хорошей музыкой, большим танцполом, что занят не полностью и барной стойкой, за которой сидят несколько человек. Руи сразу направляется к бармену, Хару идёт за ним. Он немного ниже Руи, из-за чего всегда смотрит снизу вверх — это было заметно ещё на ресепшене. Но сейчас, когда Хару надел массивные кроссовки с высоким подъёмом, они были почти наравне. — Виски. — Мне тоже самое. Оба садятся настолько близко, из-за чего их колени соприкасаются. Руи слишком резко отодвигается, словно его ударило током. — Откуда ты приехал? — спрашивает Хару, делая глоток и словно не замечая нервного напряжения от собеседника. — Из Сеула. — Я из Японии. Ты на долго? — Десять дней, у меня, — пауза, — отпуск. — У меня тоже, только на две недели. После молчания Хару продолжает: — Потанц.. — Хару прерывает Руи, который обхватывает его щеки холодными ладонями и резко прижимается к губам в поцелуе. Только он хочет отстраниться, чтобы сбежать и больше никогда не появляется в поле зрения Хару из-за стыда, который затопил всю душу, окрашивая щеки, его притягивают ещё ближе, не давая ни миллиметра свободного пространства. Все личные границы были нарушены. Они целуются, словно в гонке, разрушая все грани. Хару прикусывает нижнюю губу Руи, слегка оттягивая, выбивая весь воздух полностью. Проходится языком между губ, дотрагивается до ряда зубов и ныряет ещё глубже. Стон — непонятно чей — тонет между ними, в дыхании обоих. Хару обхватывает талию руками, чуть сжимая в крепкой хватке, которая точно не даст сбежать. Воздуха совсем мало, но Хару, сделав короткий вдох, снова целует. Отстраняются тяжело дыша. Руи чувствует на себе прямой взгляд, который, очевидно, ждёт ответный, но его так и нет. Руи смотрит себе под ноги, пальцами теребит край юбки, о которой снова жалеет, вновь испытывает стыд за собственную глупость. Хару поднимает его лицо за подбородок, ловя бегающие глаза. — Ты круто целуешься, — так тихо, что Руи едва разбирает. — Так мы пойдём танцевать? Руи находит в себе силы только кивнуть. Он не знает, чем руководствовался, когда принимал такое абсурдное решение. Совершенно не в его стиле. Но одно желание из списка было выполнено, и это успех. Когда они подходят к остальной толпе, музыка сменяется на более плавную, будто даже интимную. Люди разделяются на пары, только некоторые остаются в гордом одиночестве. Руи вздрагивает, когда на его талию снова ложатся чужие руки, а к спине прижимается грудь, почти вплотную. Руи чувствует глубокие, но спокойные вдохи другого человека и, не совсем отдавая себе отчёт, подстраивается. Они почти обнимаются, и Руи боится пошевелиться. На плечо опускается подбородок, обволакивающих касаний становится только больше — Руи с каждой секундой расслабляется. Они двигаются плавно и медленно, совершенно лениво. Руи чувствует, что они остались одни, даже если вокруг них были люди, которые не обращали никакого внимания на остальных. Каждый в своей атмосфере и не лез в чужую — вся прелесть этого места. Руи оборачивается, едва не касаясь губами щеки Хару, но уже не обращает на это внимания. Нет былой неловкости, хоть они и знакомы не больше часа. Не больше часа, а он уже подпустил Хару ближе, чем кого-либо из своих знакомых. Не больше часа, но Руи не испытывал стыда ни за дурацкую юбку, ни за свои действия, которые намного глупее импульсивных покупок. — Хочу ещё виски, — шепчет в губы Хару, взгляд которого устремлен только на него. Руи пьян, но вовсе не от алкоголя, которого в его крови критически мало для такого состояния. Хару согласно кивает, ведя их через толпу обратно к бару. Снова тот же заказ. Те же неспешные глотки. То же желание поцеловать, но в этот раз Руи держит себя в руках. Хару накрывает его щёку рукой, но не заходит дальше. Просто проводит пальцем по скуле, мягко оглаживая. — Мы зашли слишком далеко, пытаясь познакомиться, — мысли вслух. — Жалеешь? — спрашивает Хару. Руи мотает головой. Он бы рад был повторить и не раз. Хару молча берёт его за руку и, оставив недопитый виски, который обоих не интересовал с самого начала, ведёт Руи к лифту. Стоит стекляным дверям закрыться, Хару прижимает Руи к стене, сразу же наклоняясь к его шее. Руи откидывает голову назад, отдавая всего себя происходящему. Не важно, в нём говорит виски, свободная страна или попытка получить как можно больше эмоций перед концом — сейчас Руи тяжело дышит, пока Хару засасывает кожу губами, оставляя влажный след. Стены прозрачные, стоит проживающим отеля бросить взгляд на лифт — они увидят довольно откровенную картину, но как же сейчас обоим плевать на такие мелочи. Даже Руи, который сегодня вышел в общественное место в юбке и сейчас занимается прелюдией в лифте. И тем более Хару. Ему с самого начала было всё равно. Губы не оставляют ни участка свободной кожи, ласкают каждый миллиметр. С каждым поцелуем шея становится всё чувствительнее, ток разрядами проходит по телу, скапливаясь напряжением внизу живота. Член упирается в ширинку брюк, которые уже создавали неприятное, почти болезненное давление. Они не сразу слышат звонок остановившегося лифта. Обращают внимание лишь на открывшиеся двери. С громким, тяжелым дыханием вываливаются из узкой кабинки. В коридоре снова сталкиваются в поцелуе, словно их магнитило друг к другу и не было возможности сопротивляться этому притяжению. Не было желания. Хару не с первого раза попадает карточкой по замку. Дверь с грохотом отлетает к стене и с такой же силой захлопывается обратно. Руи перехватывает инициативу, сжимая пряди волос Хару на затылке. Целует, не даёт отстраниться, будто тот пытается. Тягуче сминает его губы, медленно проходясь языком. Привкус виски всё ещё горчит на самом кончике. Хару опускает руки ниже, грубо обхватывает ягодицы через юбку и ведёт Руи к кровати. Руи толкает Хару на кровать, заставляя сесть на край, а сам опускается на колени, медленно — дразня — приближается к ширинке, которая не двусмысленно выпирает. Не спеша расстегивает молнию, слыша нетерпеливый выдох, но его не торопят. Ждут, пока наиграется. Руи сквозь белье мелко целует длину, обхватывает губами головку. Боксеры сразу намокают от слюны. Руи захватывает только кончик, давит языком, стараясь усилить давление. В его волосы запускают пальцы и ощутимо натягивают пряди, заставляя поднять голову. — Я теряю терпение, — шепчет Хару, облизывая губы. Руи задерживает взгляд на кончике языка, который скользнул по нижней губе и тяжело сглатывает. — Заставь, — адреналин бушевал в крови. Хару спускает бельё и, сжав волосы Руи в своей ладоне сильнее, направляет его, заставляя заглотить полностью. Руи чувствует, как головка упирается в стенку горла. Подавляет рвотный позыв во время небольшой паузы, которую Хару предоставил, давая привыкнуть им обоим. Хару начинает медленно двигать головой Руи, используя его для своего удовольствия. От этой мысли член Руи дёргается в брюках. Хару внимательно следит за каждой эмоцией, которая мелькает на лице Руи — он это замечает, когда бросает мимолетный взгляд. Рука в волосах ускоряется, совершая более резкие, быстрые движения. Руи рефлекторно сглатывает, из-за чего Хару сжимает челюсть, начиная активнее толкаться. Только Руи думает, что Хару близок к оргазму, как от него отстраняются. Руи кашляет, вытирая слюну с подбородка. Подавшись руке Хару, которая тянула его вверх, Руи встаёт, наконец выпрямляя затекшие ноги. Хару притягивает его к себе, помогая есть на колени. Снова целует, снова запускает пальцы в волосы. Уже не тянет, просто прочесывает пряди, наслаждаясь их мягкостью. Руи обхватывает руками лицо Хару, углубляя поцелуй, сам кусает, сам потом зализывает. Хару опускает руки на бёдра, мнет пальцами ткань юбки, пока завязки окончательно не расслабляются и вещь не падает на пол. Он спускает брюки вместе с бельём, руками скользит под футболку, щекоча бока. Руи тяжело дышит ему в губы, почти задыхаясь. Когда пальцы сжимают твёрдые от возбуждения соски, Руи зажмуривает глаза, прижимаясь лбом к плечу Хару. Большие пальцы круговыми движениями массируют соски, слегка царапая чувствительную кожу ногтями. Хару сжимает их, оттягивает, ловя сорвавшийся стон губами. Руи притягивают за бёдра ближе, сталкивая их возбуждения. Наконец почувствовав необходимое давление, Руи закатывает глаза, едва сдерживаясь, чтобы не начать тереться о ногу Хару. Он скользит пальцами между ягодиц, двумя давит на колечко мышц, но не толкается, просто неторопливо кружит по коже. Дразнит. На губах Хару появляется удовлетворения улыбка, когда Руи нетерпеливо прижимается к его пальцам, пытается быть ближе. Понимает, что на сухую, что нужна тщательная подготовка, но вопреки голосу разума торопится. — Хватит меня мучить, — хриплым голос говорит Руи. — Я даже ничего не делал. — Вот именно, сделай хоть что-нибудь. Хару делает. Рукой обхватывает член, который ещё с самого начала оставался не тронутым и нуждался. Хару крепко сжимает кулак, туго двигаясь вверх вниз, каждый раз обводя головку большим пальцем. На каждое движение Руи громко стонет, чувствуя, как приближается к разрядке, но рука вовремя исчезает. Руи разочарованно прикрывает глаза. Хару тянется к тумбочке, вытаскивая бутылек смазки. Добавляет пару капель на пальцы и снова прижимает два ко входу, неторопливо распределяя прохладную жидкость, которая совсем скоро согревается. Подушечки пальцев мягко скользят по чувствительной коже, расслабляя мышцы. Хару вводит один внутрь — слишком медленно — оглаживая стенки. Руи, пытаясь ускорить процесс, толкается на встречу, но рука, всё это время крепкой хваткой лежащая на бедре, не даёт сдвинуться с места, контролируя. — Ты мне мешаешь, — недовольно говорит Хару, толкаясь до костяшек. — Издеваться надо мной? Руи и сам понимает: пальцы входят туго почти до боли, но возбуждение, находящееся на отметке «максимум», затмевает всё прочее. Хару двигает пальцем быстро, но аккуратно, без резких движений. Добавляет ещё смазки и уже проталкивает два. Входит только кончиками. Руи громко стонет, когда Хару одним движением толкается до конца, сразу врезаясь в простату. Пальцы кружат по ней, совсем невесомо, но этого достаточно для резкой слабости в ногах. Руи почти ложится на Хару, но тот, словно этого не замечает, продолжает, держа его вес на себе. Член, прижатый к бедру Хару, оставляет влажный след. Пальцы быстро двигаются внутри, слегка раздвигаясь на манер ножниц, каждый раз попадая в нужную точку. Руи кладёт подбородок на плечо Хару, полностью расслабляясь. Когда он добавляет третий, Руи чувствует неприятное жжение, но не боль. Хару двигается ещё медленнее, хотя, казалось бы, больше некуда. Пальцы мягко оглаживают горячие стенки, распределяя смазку по ним. Руи, всё ещё лёжа на Хару, касается губами его плеча. Без засосов, без горячих поцелуев — мимолётные движения. Руи не знает, когда из той бешеной страсти с разрушительным ритмом появилась неспешность, но обоих всё устраивало. Когда пальцы свободно двигаются, а Руи не хмурится от каждого неосторожного движения, Хару надевает презерватив. Поза остаётся той же: Руи, расставив колени по обе стороны от бёдер Хару, насаживается на его член. Сначала головка, потом наполовину и оба останавливаются, чтобы привыкнуть. Хару, который во время растяжки ни разу не притронулся к себе, закатывает глаза, наконец почувствовав обволакивающую узость. Стенки создают плотное давление на твёрдый член, который туго проходит дальше, пока их бёдра не соприкасаются. Руи снова встаёт, чтобы резко опуститься. Оба стонут от неожиданно прогнившего удовольствия. Хару кладёт руки на талию Руи, удерживая, контролируя. Он направляет его, помогает держаться на коленях, которые слабеют под дрожью возбуждения. Руи резко дёргается, когда головка врезается в простату. Тело пронзает током удовольствия. Хару ведёт ладонями вниз, жёсткой хваткой сминает ягодицы, разводя их в стороны. Руи начинает двигаться быстрее, чувствуя, как близко находится к грани. Хару обводит большим пальцем головку, скользя кончиком по уретре, ускоряя оргазм. Когда Руи, изливаясь ему в кулак, сжимается, Хару, низко простонав, кончает в презерватив. Оба тяжело дышат, никак не могут восстановиться, словно бежали не один километр. Руи медленно поднимается, чувствуя неприятную пустоту и липкость. Им бы в душ, но никто сейчас не сможет подняться с кровати. Хару помогает встать, заботливо придерживая за бока и достаёт из тумбочки бумажные салфетки, протягивая их Руи. Он наспех вытирает следы их недавней страсти и, скомкав салфетку, кидает куда-то в угол комнаты рядом с кроватью. Туда же летит использованный презерватив. Хару включает кондиционер и накидывает одеяло на голого Руи, поворачиваясь к нему лицом. — Ты не только хорошо целуешься. Запоздалый стыд накрывает его щеки пылающим жаром. Кажется, краснеет даже шея. — Ты не можешь смущаться, после того, как вытворял такие вещи, — смеётся Хару. — Отстань, — Руи кладёт подушку на лицо, избегая его взгляда. Хару приближается, утыкаясь носом в его шею. — Я никогда не занимался сексом с человеком, которого знаю настолько мало, — шёпот касается кожи, — это интересный опыт. — Я тоже, — зачем-то говорит Руи. Он не видит, но чувствует, как Хару улыбается. Они засыпают, так и не добравшись до душа, но сейчас это было абсолютно не важно. Руи снова забыл название города, в который приехал, но его огни красиво освещали комнату, в которой у него случился самый незабываемый секс в жизни. Для первого дня отпуска это слишком, но для начала новой жизни это красивый старт. Яркий. Полная противоположность Руи.