Как стать добрым и не потерять стипендию.

      Ночь в лесу никогда не бывает по-настоящему тихой, особенно если этот лес находится под юрисдикцией Академии Тьмы. Здесь даже сверчки стрекотали с какой-то зловещей ноткой. А ветер, пробираясь сквозь ветви, звучал не как шелест листвы, а как чьё-то тяжёлое, прерывистое дыхание.       Грэг, вызвавшийся караулить первым, сидел у основания древнего дуба, чья кора напоминала кожу дракона. Он честно просидел два часа, подперев спиной шершавый ствол и читая «Критику чистого разума» при свете магического огонька. Огонёк, крошечный и послушный, висел над его плечом, отбрасывая пляшущие тени на страницы. Тролль читал медленно, вдумчиво, шевеля каменными губами. Для него это было не просто убийство времени, а способ упорядочить хаос окружающего мира.       Эмбер, которая тоже вызвалась караулить из чувства ложного героизма, уснула на его плече через пятнадцать минут. Она свернулась клубком, поджав лапы к брюху, и тихонько попыхивала дымком во сне. Каждые несколько минут из её ноздрей вырывалось маленькое серое облачко, которое медленно таяло в ночном воздухе.       Владислав, дежуривший следующим, просидел свои два часа в состоянии повышенной тревожности. Он устроился под тележкой, соорудив себе подобие шатра из плаща и ящиков с соком. Вампир сжимал в руке тетрапак как священный Грааль и вздрагивал от каждого шороха. Ему мерещилось, что каждая тень хочет выпить его сок. Или, что ещё хуже, предложить ему выпить кровь. К счастью, в лесу оказалось относительно спокойно. Словно всё живое боялось нарушить странную гармонию, в которой соседствовали вампир с соком, читающий тролль и дракониха, выпускающая дым из ноздрей.       Когда небо над верхушками деревьев начало светлеть, первой проснулась Моника. Она выбралась из спальника, который был ярко-розовым и украшен вышитыми облачками, что резко контрастировало с мрачными оттенками лесной подстилки.       — Какое утро! — пропела она, потягиваясь так, что хрустнули суставы. — Как чудесно пахнет! Ой, слышите, птички запели! Это же соловьи!       — Я вампир, — донеслось глухо из-под тележки, где Владислав плотнее закутался в плащ. — Я не должен слышать птиц. Я должен спать в гробу. В тишине. В темноте. В идеале — под землёй.       — У тебя же вроде нет гроба, — заметил Вертер, протирая глаза. Он выглядел так, будто его волосы решили жить собственной жизнью независимо от хозяина.       — Вот и страдаю, — проворчал вампир, натягивая плащ на голову так, что осталась видна только бледная рука, сжимающая пакет с соком. — Солнце сейчас выглянет, и мне придётся притворяться кучей тряпья.       Эмбер спрыгнула с плеча Грэга, который уже успел аккуратно убрать книгу в защитный чехол. Дракониха размялась, выгнув спину дугой, и оглядела лагерь с видом генерала, инспектирующего войска после неудачной кампании. Кострище, которое Вертер пытался разжечь накануне, так и не загорелось. Веток было много, но робот случайно наехал на кучу дров своими колёсиками и разметал их в разные стороны. И ещё несколько раз проехал туда-сюда, посчитав, что это какой-то мусор, мешающий проходу.       — Надо было меня попросить, — фыркнула дракониха, стряхивая с чешуи ночную росу. — Я б вам такой костёр устроила! Лес бы осветили до горизонта.       — Ты правда умеешь разжигать костёр? — спросила Моника.       — Я огнём плююсь! — гордо ответила Эмбер, выпрямляясь во весь свой кошачий рост. — Я же дракониха.       Она набрала побольше воздуха, раздула ноздри, все замерли в ожидании. И выпустила струю… дыма. Обидного, серого, плотного дыма, от которого все закашлялись и замахали руками. Запахло серой и лёгким разочарованием.       — Это был не огонь, — констатировал Грэг, вытирая запотевшие очки краем рубахи. — Это была дымовая завеса.       — Я тренируюсь! — огрызнулась Эмбер, отворачиваясь, чтобы никто не видел, как её золотистые глаза блестят от обиды. — У меня просто утром голосовые связки не разработаны.       — А я, кажется, могу помочь. — Пульхерия порылась в своей сумке, издавая звуки, похожие на пересыпание стекляшек. Наконец она извлекла колбу с ярко-оранжевой жидкостью, которая светилась изнутри слабым пульсирующим светом. — Это зелье возгорания. Ну, то есть я хотела сделать зелье вечного холода, но перепутала ингредиенты… И, кажется, вместо корня мандрагоры взяла корень имбиря.       — Давай уже, — буркнула Эмбер, садясь на пенёк и скрестив лапы на груди.       Пульхерия присела на корточки и вылила несколько капель на кучку хвороста. Жидкость коснулась сухих веток и зашипела, как разгневанная змея. Через мгновение перед ними полыхало почти идеальное кострище. Огонь был необычным: он не дымил, не трещал, горел ровным оранжевым пламенем и почему-то пах ванилью.       — Красиво, — сказала Моника, подставляя ладони к теплу. — И пахнет вкусно. Как будто печенье пекут.       — А я хотела сделать холод, — вздохнула Пульхерия, с сожалением глядя на опустевшую колбу. — Ну почему у меня всё получается наоборот? Я ведьма порчи, а получаюсь ведьма уюта.       — Зато теперь мы сможем сделать чай, — философски заметил Грэг, доставая из рюкзака потёртый металлический котелок. — Огонь есть. Вода есть. Философия требует осмысления бытия за чашкой горячего напитка.       Чай заварили из трав, которые Моника собрала вокруг лагеря. Она бегала по опушке, словно пчёлка, возвращаясь с охапками зелени.       — Ой, это же ромашка! А это зверобой! А это… не знаю, что это, но пахнет вкусно, и листики мягкие, — тараторила она, бросая травы в котелок.       Сэм выпил целый котелок, причмокивая, и похвалил напиток. Лилит долго смотрела на дымящуюся кружку, держа её обеими руками. Пар поднимался вверх, искажая очертания деревьев. Потом она отставила кружку в сторону, так и не сделав ни глотка, и достала своё печенье, припрятанное ещё со вчерашнего вечера в складках платья.       — Тебе не нравится чай? — обратила внимание Пульхерия.       — Не любят меня травы, — сухо ответила Лилит, отламывая крошечный кусочек печенья. — Или я их. После одного отвара, который мне дали в академии для «раскрытия внутренней демонической сути», у меня хвост так разросся, что я с ним в дверь перестала проходить нормально. Три дня ходила боком, как краб. А потом он просто отвалился.       — Отвалился? — не поверил Вертер, отрываясь от чертежей, которые он расстелил на коленях. — Разве хвосты так просто отваливаются? Это же часть тела.       — У меня отвалился, к счастью, — пожала плечами Лилит, глядя в огонь. — Видимо, плохо прирос. И вообще он вечно за двери цеплялся, за ветки, за однокурсников. Я теперь совсем без хвоста хожу. Зато так свободно. Никаких лишних привязанностей.       Никто не стал больше уточнять детали. Вертер просто кивнул и вернулся к своим схемам.

***

      Когда солнце поднялось выше, пробиваясь сквозь кроны деревьев косыми лучами, Грэг развернул карту. Пергамент был старым, края обтрепались, а чернила местами выцвели, но линии всё ещё читались чётко.       — Так, — сказал он, водя толстым пальцем по поверхности. — До деревни Злопыхаевка по прямой километров сорок. Тропинка есть, не заблудимся. Но на всякий случай…       Он достал из рюкзака большой компас в латунном корпусе. Стекло было слегка поцарапано, а стрелка нервно подрагивала. Грэг повесил компас на шею.       — Ты уверен, что он работает? — спросила Эмбер, косясь на стрелку, которая вращалась словно волчок.       — Он магический, сейчас настроится, — пояснил Грэг, постукивая по стеклу. — Показывает не на север, а на ближайшее поселение. Стрелка должна указывать на Злопыхаевку.       Все замерли, наблюдая за прибором. Стрелка завертелась быстрее, затем резко остановилась, указала на Монику, потом медленно перевелась на старое дерево, потом снова вернулась к Монике.       — Ой, — сказала баньши, хлопая глазами. — Это, наверное, потому что я к деревне ближе всех по духу? Я же люблю людей. И деревню люблю.       — Компас сломан, — вздохнул Грэг, пряча его обратно в глубокий карман. — Или здесь какая-то местная магнитная аномалия. Возможно, залежи руды. Или это Моника создаёт поле доброты, которое сбивает навигацию. Пойдём по солнцу. Оно, по крайней мере, не врёт.

***

      Вокруг сгущалась чаща, наполненная сыростью и запахом прелой листвы, смешанным с ароматом ванильного костра. Тропинка, которую Грэг нашёл на карте, оказалась едва заметной. Она петляла между коряг, ныряла в овраги, заросшие папоротником выше человеческого роста, и то и дело терялась в кустах.       Робот Вертера катился сзади, периодически застревая между деревьями. Его колёса буксовали в грязи, а сенсоры пищали, фиксируя препятствия.       — Обнаружено препятствие, — гудел он механическим голосом. — Пожалуйста, освободите проход. Я хочу обнять дерево.       — Нельзя обнимать дерево, — устало говорил Вертер, оттаскивая его за металлическую руку. — Оно живое. Ему будет неприятно.       — Может, оставим его здесь? — предложил Владислав, который уже дважды был случайно прижат роботом к стволу. — Он только замедляет… И вообще, он слишком заметный.       — Не оставим, — отрезал Вертер, поправляя ремни на корпусе машины. — Он член команды. У него есть имя. И чувства. Посмотри ему в глаза.       Робот довольно мигнул светодиодами, которые изображали улыбку, и попытался обнять Сэма. Сфинкс ловко увернулся, прижимая к груди свою книгу загадок, как щит.       — Кстати, — сказал Сэм, идя задом наперёд, чтобы видеть собеседников. — Я тут загадки готовил. Хотите послушать? Для разминки ума.       — Не хотим, — хором ответили Эмбер и Лилит, даже не сговариваясь.       — А я хочу! — возразила Моника, подпрыгивая на кочке. — Я люблю загадки!       — Слушайте! — Сэм торжественно откашлялся. — Что идёт то в гору, то с горы, но с места не двигается?       — Дорога, — не задумываясь, ответил Грэг, перешагивая через корень.       — Нет! — обрадовался Сэм, словно ожидал именно неправильного ответа. — Это гроб! Потому что его сначала несут в гору, потом с горы, а сам он…       — Сэм, — перебила Лилит, и в её голосе прозвучала сталь. — Гроб не идёт. Его именно несут. А в загадке сказано «идёт».       Сэм замер. Он открыл книгу, нашёл страницу и перечитал загадку вслух, шевеля губами. Потом растерянно моргнул.       — А, точно… — Он почесал загривок, и его львиные уши прижались к голове. — Я перепутал. Там про гроб было в другой загадке, в разделе «Мрачный фольклор», а эта действительно про дорогу. — Он виновато посмотрел на компанию. — Ладно, я ещё потренируюсь.       — Ничего страшного, — улыбнулась Моника, похлопав его по пушистому боку. — Главное, что ты стараешься. Упорство важнее таланта.       Пульхерия, которая шла впереди всех, раздвигая ветки, вдруг остановилась так резко, что Владислав чуть не врезался в неё тележкой.       — Смотрите! — сказала она, указывая на небольшое озерцо, спрятанное между деревьями, как драгоценный камень в оправе из мха. — Вода! Может, пополним запасы? А то у меня уже заканчивается.       — Вода как вода, — пожал плечами Грэг, присаживаясь на корточки у берега. — Но на всякий случай проверь её зельями. В лесу всё может быть опасно.       Пульхерия обрадовалась возможности быть полезной. Она достала колбу с прозрачной жидкостью, похожей на слезу единорога, и капнула в озеро. Капля упала на поверхность, и вода мгновенно окрасилась в золотисто-жёлтый цвет. От неё пошёл лёгкий пар, и запах цитрусовых распространился вокруг.       — Что ты сделала? — спросил Владислав, нюхая воздух.       — Я хотела проверить, пригодна ли вода для питья, — растерянно ответила ведьма, вертя колбу в руках. — И взяла тест-зелье… или нет? — Она посмотрела на этикетку, которая была затёрта. — Ой, кажется, я перепутала. И это не тест, а зелье лимонада. Я его для себя варила, чтобы в дороге взять с собой. В жару хорошо идёт.       — И сколько ты туда вылила? — спросил Грэг, наблюдая, как пузырьки газа поднимаются со дна.       — Только капнула чуть-чуть, — пискнула Пульхерия. — Но зелье, видимо, размножается при контакте с водой. У меня всегда так: чем больше воды, тем сильнее эффект.       Через минуту всё озеро приобрело стойкий лимонный вкус, а на поверхности заплясали пузырьки газа. Рыбы, казалось, тоже оценили перемену. Они выпрыгивали из воды, блестя чешуёй.       — Ну, — сказал Грэг, зачерпывая кружкой золотистую жидкостью и осторожно пробуя. — Кисло. Сахара не хватает. Но по крайней мере, мы не умрём от жажды.       — И лимонад будет, — заметил Вертер, набирая «воду» в свою флягу. — Можно будет продавать в деревне. Бизнес-план.

***

      Они прошли ещё около часа, когда лес начал меняться. Деревья стали выше, ветви гуще, сплетаясь вверху так плотно, что небо превратилось в узкие полоски света. Тропинка и вовсе исчезла, растворившись в папоротниках.       — Мы заблудились? — испуганно спросила Пульхерия, прижимая к себе сумку с колбами.       — Не может быть, — Грэг сверился с картой, хотя она уже мало помогала. — По идее, мы должны выйти на просёлочную дорогу…       — По твоей идее, компас должен был показывать на деревню, — напомнила Эмбер, сидя на его плече и лениво помахивая хвостом.       Спор прервал резкий, пронзительный свист. Звук был настолько неестественным, что птицы замолчали. Из кустов, раздвигая ветви, вышли двое. Они были одеты в форму, которая претендовала на строгость, но выглядела поношенной. Один — высокий эльф с брезгливым лицом и длинными ушами, которые нервно подёргивались. Второй — гном с огромной бородой, заплетённой в косы, и топором за поясом, который казался тяжелее самого гнома.       — Стоять! — рявкнул эльф, выставляя вперёд копьё с наконечником в виде листа. — Вы находитесь на охраняемой территории! Ваши документы! Пропуска! Разрешения на магическую активность!       — Документы? — переспросил Грэг, медленно поднимая руки, чтобы не напугать патрульных.       — Мы из Магического лесного патруля, — пояснил гном, вытирая пот со лба тыльной стороной ладони. — Проверяем разрешения на пересечение леса. Без бумажки вы — нарушители. Штраф оплачивать золотом.       — Но мы просто идём в деревню, — сказала Моника, делая шаг вперёд с самой обезоруживающей улыбкой. — По тропинке. Мы не хотели нарушать.       — Тропинка наша, — отрезал эльф, даже не посмотрев на неё. — Государственная собственность. Платите штраф и проходите. Или идите в обход, три дня пешком через Болото Вечной Тоски.       Владислав, который уже начал паниковать, почувствовал, как холодный ужас пробежал по спине. Он вытащил из тележки ящик сока. Томатный сок в красной упаковке ярко алел в полумраке.       — Может, договоримся? — предложил он, голос его дрогнул. — У нас нет золота. Но есть… витаминный напиток.       Гном заинтересованно посмотрел на ящик. Он понюхал воздух.       — Это взятка? — спросил он, и в его голосе прозвучала надежда. — А мы взятки не берём. У нас кодекс. Статья четыре, пункт «б»: «Не брать взятки у прохожих».       — Это не взятка, — влезла Пульхерия, быстро соображая. — Это… добровольное пожертвование лесному патрулю как… э-э-э…       — Моральная поддержка, — закончил за неё Вертер, кивая с серьёзным видом. — В условиях тяжёлого труда.       Эльф и гном переглянулись. Они посмотрели на кодекс, который достал из кармана эльф, потом на ящик сока.       — Ладно, — сказал эльф, пряча кодекс. — В виде исключения. Пропускаем. Но если узнаем, что вы здесь костры жгли или мусорили — штраф вдвойне. И конфискация имущества.       Они взяли ящик сока и удалились в лес, даже не попрощавшись. Компания проводила их взглядами: гном уже открывал пакет, чтобы сделать первый глоток.       — Мы только что подкупили патруль? — спросила Лилит, глядя им вслед.       — Технически, они сами согласились на пожертвование, — заметил Грэг, поправляя рюкзак. — Это их решение. Мы лишь предоставили возможность.       — Зато мы избавились от лишнего веса, — утешил всех Владислав, хотя сам не был рад, глядя на уменьшившуюся тележку.

***

      Тропа снова появилась, словно лес решил выпустить их наконец. Теперь она шла вдоль небольшого ручья, вода в котором была чистой и прозрачной, без намёка на лимонад. Компания двинулась дальше, и постепенно лес начал редеть. Свет становился ярче, тени короче.       — Смотрите! — крикнул Вертер, указывая вперёд пальцем. — Мост!       И правда, в просвете между деревьями показался старый деревянный мост. Он перекинулся через овраг, глубокий и заросший кустарником. Мост выглядел не очень надёжно. Местами доски прогнили и почернели от времени. Перила местами отсутствовали вовсе. Но другой дороги не было.       — По одному, — скомандовал Грэг, оценивая конструкцию критическим взглядом. — Тяжёлые вещи сначала. Чтобы проверить нагрузку.       Первым поехал робот. Железная конструкция осторожно покатилась по мосту, распределяя вес на широкие колёса. Мост скрипел, жалобно стонал под металлической тяжестью, но выдержал. За ним — Владислав с тележкой. Пакеты с соком жалобно хлюпали внутри ящиков, но тележка благополучно перекатилась на другой берег.       — Давайте быстрее, — поторопила Эмбер, переступая с лапы на лапу.       Она деловито затопала по мосту. Но стоило ей добраться до середины и прыгнуть через щель между досками, как одна из балок предательски треснула. Звук был громким, как выстрел.       — А-а-а! — взвизгнула дракониха, повисая на краю пролома. Когти заскользили по гнилому дереву. — Крылья не держат! Я же карликовая!       — Держись! — крикнул Вертер, бросаясь к ней, но он был слишком далеко.       Робот, который уже был на той стороне, развернулся с удивительной для железяки скоростью. Его сервоприводы загудели.       — Обнаружена опасность! — прогудел он.       Робот протянул железные руки туда, где должны были быть перила, и аккуратно вытащил Эмбер железными клешнями. Он сжал её слишком сильно.       — Отпусти! — заорала дракониха, болтаясь в воздухе. — Ты мне рёбра сломаешь! Я не железная!       Робот послушно разжал хватку, поставив её на землю.       — Спасибо, — буркнула Эмбер, отряхиваясь и проверяя чешую на наличие вмятин. — Но я и сама могла. Я просто… поскользнулась.       — Конечно, могла, — согласился Грэг, переходя мост последним, предварительно проверяя каждую доску перед шагом.

***

      Лес постепенно менялся. Деревья редели, тропинка становилась шире, а в воздухе запахло дымом. Похоже, где-то неподалёку была деревня.       — Кажется, мы близко, — заметил Владислав. Он принюхался и скривился. Вампирское обоняние улавливало нюансы, недоступные другим. — Пахнет капустой. И старостью.       И тут тропинка резко оборвалась. Перед путниками возвышалась огромная калитка, сколоченная из грубых брёвен, толщиной с человеческое тело. На ней висела табличка, написанная кривыми буквами: «СТОП. ПЛАТНЫЙ ПРОХОД. ЦЕНА: ДУШИ… ИЛИ ДЕНЬГИ».       Из будки рядом с калиткой, больше похожей на скворечник для великанов, высунулась зелёная голова с огромными ушами. Гоблин.       — Ага! — закричал гоблин, вылезая наружу. Он был одет в рваный плащ, который когда-то, возможно, был чёрным, а теперь стал серо-бурым. В руках он держал ржавую алебарду, которая выглядела так, будто ею чаще мешали суп, чем сражались. — Попались, путники! Я, Грызл Хрящедёров, хранитель этого леса! Платите дань, или я… я…       Он запнулся, видимо забыв, чем обычно угрожают хранители лесов в таких ситуациях. Память подвела его, как и многих сотрудников на монотонной работе.       — Или я вас прокляну! — выпалил он наконец, тыкая алебардой в воздух.       — Ой, проклятие! — испуганно пискнула Пульхерия и сделала шаг назад, споткнувшись о камень. Из её сумки выскочила колба с розовой жидкостью и разбилась о камень, на котором стоял гоблин.       Облако пара окутало Грызла. Он чихнул, поморгал и вдруг расправил плечи. Его лицо разгладилось, глаза стали добрее.       — Это зелье снятия раздражительности, — виновато пояснила Пульхерия, прячась за спину Грэга. — Я хотела сварить проклятие гнева, но, как обычно, всё перепутала.       — Знаете, — сказал он неожиданно мягким голосом, опуская алебарду. — Я так устал тут стоять. Двенадцать часов в сутки. Смена ненормированная. Профсоюза нет. Начальство не ценит.       — Это нарушает трудовое законодательство, — немедленно откликнулся Грэг, в его голосе зазвучали лекторские нотки. — Согласно кодексу магических профессий, хранитель леса обязан иметь перерыв каждые четыре часа и оплачиваемый отпуск раз в полгода. Также предусмотрена компенсация за вредные условия труда, такие как контакт с неадекватными путешественниками.       — Да плевать мне на кодекс! — перебил гоблин, но уже без злости. Он сел на пенёк и достал из кармана бутерброд, завёрнутый в бумагу. — Жена ругается, что мало зарабатываю. Дети в школу ходят, нужны новые ботинки. А тут всякие герои ходят, никто не боится. Раньше боялись. А теперь только спрашивают: «Дедушка, а где тропинка?». «Дедушка, а как пройти к библиотеке?». Я не дедушка, мне всего сто двадцать лет!       — А мы не герои, — сказал Владислав, пряча пакет с соком за спину. — Мы… стажёры. Вынужденные добровольцы. Нас отправили сюда наказывать добром.       — Стажёры? — Грызл заинтересованно поднял бровь. — Злодейские?       — Академия Тьмы, — кивнула Эмбер. — Крыло «Z».       Гоблин вздохнул, и этот вздох был полон вселенской скорби.       — Понятно. Жизнь никого не щадит. Даже злодеев. Ладно, проходите. Только совет дам: в Злопыхаевке сейчас староста новый. Злой очень. Любит порядок. Бумаги требует. Если вы такие… мягкие, он вас съест. В переносном смысле. Или в прямом, если настроение будет.       — Спасибо за предупреждение, — кивнул Грэг. — А вы не хотите перейти на другую работу? У моего знакомого тролля есть вакансия в библиотеке. Требуется помощник по перекладыванию книг.       — В библиотеке? — глаза гоблина загорелись зелёным огнём. — Тихо? Пыльно?       — Очень пыльно, — подтвердил тролль. — И книги там тяжёлые. Как раз для того, кто привык держать алебарду. Никаких посетителей, только пыль и тишина.       — Беру! — Грызл быстро сорвал табличку с калитки и зашвырнул её в кусты. — Всё, я уволился. Идите свободно. А я пойду резюме писать. Вы не знаете, как правильно: «имею опыт устрашения» или «навыки охранной деятельности»?       — Напишите «опыт работы с нестандартными посетителями», — посоветовал Вертер. — Звучит солидно. И добавьте про стрессоустойчивость.       Гоблин радостно кивнул и скрылся в будке, чтобы собрать свои вещи, оставив компанию в лёгком недоумении. Калитка осталась открытой, скрипя на ветру.       — Мы только что помогли ему найти работу? — спросила Лилит, глядя на опустевшую будку.       — Технически, мы лишили лес хранителя, — заметил Вертер, записывая что-то в блокнот. — Это можно считать злым делом. Ослабление защиты территории. Нарушение периметра.       — Зато он будет счастлив, — улыбнулась Моника и положила на пенёк горсть печенья. — Пусть угостится перед дорогой. И дети его получат ботинки. Счастье важнее правил.       — Ладно, идём, — скомандовал Грэг. — До деревни уже рукой подать.       Они миновали калитку и вышли на широкую просёлочную дорогу. Грунт был утоптан, колеи глубокие. К вечеру лес расступился окончательно. Впереди, на невысоком холме, показалась деревня.       Злопыхаевка выглядела так, словно её построили люди, которые очень старались сделать всё максимально неудобно. Покосившиеся избы стояли под странными углами. Кривые улицы петляли без логики. Заборы были высокими, с кольями сверху. И над всем этим — табличка с надписью, выжженной явно недобрым словом: «Злопыхаевка». Буква «Е» была перевёрнута.       — Ну что, — сказал Грэг, оглядывая свою разношёрстную команду. Солнце уже коснулось горизонта, отбрасывая длинные тени. — Добрались. Теперь самое сложное.       — Что именно? — спросила Пульхерия, поправляя сумку.       — Убедить местных, что мы пришли делать добро, а не грабить, жечь и пугать. Их реакция может быть… неоднозначной.       Эмбер попыталась выпустить струю огня, чтобы продемонстрировать, какой она может быть полезной в деревне. Получилась тонкая струйка дыма, которая тут же рассеялась.       — Я могла бы печь для них хлеб, — обиженно сказала она, глядя на свой неудачный выдох. — Или греть воду для чая.       — Ты сожжёшь хлеб, — заметил Владислав, поправляя плащ. — И воду прольёшь.       — Зато от души! — взвизгнула Эмбер. — Вы вообще не цените мои старания!       — Не ссорьтесь, — остановила их Моника, вставая между ними. — Мы же команда. Вместе пришли, вместе и добро делать будем. Эмбер, ты обязательно пригодишься. Например, будешь пугать ворон на огородах.       — Вороны меня не боятся, — буркнула дракониха, но немного успокоилась.       Баньши взяла корзину с печеньем и решительно сделала шаг вперёд, направляясь к первым домам. Остальные переглянулись и потянулись следом. Но Грэг мягко придержал её за плечо своей огромной рукой.       — Моника, подожди. Уже темнеет. Если мы ворвёмся в деревню ночью, нас примут за мародёров или нечисть. А мы, технически, и есть нечисть. Лучше не провоцировать их сразу.       Остальные согласились. Они нашли удобную полянку у края леса, не доходя до первых домов сотню метров. Здесь было тихо, и деревня просматривалась как на ладони.       Солнце садилось, окрашивая покосившиеся крыши в багровый цвет, словно предупреждая о чём-то. Где-то залаяла собака — злобно и отрывисто. Где-то хлопнула дверь. Из труб поднимался дым, сливаясь с вечерним туманом.       А семеро неудачников разбивали лагерь напротив своей цели. Они расстилали спальники, раскладывали вещи, готовились к ночи. Но никто не спал. Все смотрели на огни деревни.       Впереди их ждала деревня Злопыхаевка, местные жители с вилами, староста-тиран и, возможно, первое в их жизни успешно совершённое доброе дело. Или полный провал и отчисление.       Впрочем, знакомство с деревней и её обитателями откладывалось до утра. А пока — только сумерки и странное чувство, что всё только начинается.