Быть Минервой МакГонагалл

      Быть Минервой означало уметь держать лицо в любой ситуации.       – Итак, мистер Финч-Флетчли и мисс Аббот, давайте уточним, верно ли я все поняла. Вы утверждаете, что профессор Дамблдор остановил вас возле входа в гостиную сразу после ужина и заманил на Астрономическую башню обещанием сладостей, а после этого ушел, заперев за собой дверь, и вы находились там в заточении, пока двое старшекурсников, чьи личности вы не собираетесь разглашать, не вознамерились устроить свидание под звездами. И именно поэтому вы оказались не в своей гостиной после отбоя.       – Да, все было именно так, - тихонько проговорила первокурсница, глядя себе под ноги.       Минерву в этой истории радовали сразу же три вещи. Во-первых, это были не гриффиндорцы, а значит ей не придется снимать баллы с собственного факультета. Опять. Во-вторых, дети, очевидно, сами осознавали всю абсурдность собственных утверждений. Это сильно облегчало ситуацию. В-третьих, это не слизеринцы, а значит Северус не ворвется завтра утром в ее кабинет с очередным нытьем и истерикой.       Мода сваливать различные безумия и проказы на эксцентричность директора уже начинала утомлять. Да, иногда Альбус действительно устраивал что-то из ряда вон выходящее, но даже у него были границы своих чудачеств. Ну, она надеялась на это. Первое время Минерва даже проверяла все подобные истории, но очень быстро пришла к выводу, что повсеместное воспаление хитрости еще никогда не было столь заразным. Только один раз на ее памяти директор действительно был виновен в совершенно абсурдном затоплении женского туалета мистером Вудом. Но как говорят… случается.       – Надеюсь, вы понимаете, как это звучит, - строго обвела взглядом учеников МакГонагалл. - По пять баллов факультета с каждого из вас. И вы немедленно отправитесь по кроватям.       – Но… - попытался возразить мальчик.       – Никаких “но”, мистер Финч-Флетчли, - перебила она его, пока история не стала еще абсурднее. - Я надеялась, что ученики Хаффлпаффа будут более правдивы в своих поступках. И я так же надеюсь, что ни в ваших фантазиях, ни в реальности никто и никогда не сможет заманить вас куда-то конфетами. А теперь отправляйтесь спать.       Она смотрела в спины удаляющихся студентов с легкой грустью. Должно быть возраст играет с ней злую шутку. Все сложнее становится вспоминать себя первокурсницей. Ей должно быть кажется, или они действительно с каждым годом становятся все меньше и наивнее?       Чай в учительской после обхода был любимым моментом дня Минервы. Дежурные учителя собирались в просторной уютной комнате возле камина, делились своими “находками” и просто беседовали о жизни. Иногда играли в шахматы. А иногда и просто молчали.       Она решила не рассказывать о хаффлпаффцах. Этот вечер был слишком спокойным для нового витка азартной конфронтации и пари Синистры и Филиуса о потенциально возможных выходках их начальника. Она и так утомлена этой непрекращающейся бурлящей темой. Но сложно было винить в ней коллег. Когда тратишь буквально всю свою жизнь на закрытую школу, сойдешь с ума без хоть какой-то отдушины. Это был их способ. Что ж.       Минерва как раз допивала свой эрл грей под размышления Роланды о состоянии школьных метел, когда в учительскую буквально ворвался директор и с каким-то триумфом осмотрел всех присутствующих. Подобное выражение лица Дамблдора никогда не предвещало его заместителю ничего хорошего. Никогда. Более того, обычно он не посещал их полуночных чаепитий. Плохой знак.       – Коллеги, не хотите ли подняться со мной на астрономическую башню и понаблюдать за только что созревшей кометой? Что-то грядет! - пропел Альбус, но вдруг замер с потерянным выражением лица и зашарил по карманам мантии. - Есть ощущение, что я что-то забыл. Я никого из вас уже не приглашал сегодня? Да и лимонные дольки куда-то подевались.       Вот. Ведь. Драконье. Дерьмо.       Быть Минервой означало уметь признавать свои ошибки.       – Десять баллов Хаффлпаффу, - тихо шепнула МакГонагалл в свою чашку с чаем и очень пожалела, что отказалась от Огденского. Придется завтра поговорить с детьми после их пары по трансфигурации.       – Вы что-то сказали, Минерва? - встрепенулся Флитвик, тихо фыркающий в усы из соседнего кресла.       – Да, Филиус, - вздохнула она. - Плесните мне из своей фляжки.       Быть Минервой не всегда означало хорошо справляться с собственными нервами.