Соль на твоих губах

Это случилось на третий день. Лололошка уже научился более-менее ходить, перестал путать рукава и даже освоил зубную щётку. Он сидел на диване, смотрел в окно на море и просто... думал о Джоне. О том, как тот утром стоял у плиты в растянутой футболке. Как поправлял очки кончиком пальца. Как смеялся над его неуклюжестью-не зло, а тепло. И вдруг Лололошка почувствовал странное напряжение внизу живота. Он посмотрел вниз. В его штанах что-то происходило. Что-то, чего раньше никогда не было. Даже в море. Даже в его настоящем теле. — Дж-джон? — позвал он тихо. Джон возился на кухне, нарезал салат. — Что? — крикнул он оттуда. — У меня... — Лололошка сглотнул.  — У меня что-то... растёт. —  Тишина. Потом звук упавшего ножа. И через секунду Джон стоял в дверях с лицом в недоумении  — Что значит ниже? — спросил он очень осторожно. Лололошка развёл руками. Показал взглядом на свои колени. Там, под тканью штанов, отчётливо виднелось натяжение. Джон побледнел. Потом покраснел. Потом закрыл лицо рукой. — Нет, — сказал он.  — Нет, нет, нет. Только не это. Я не готов к этому разговору. —  — Что это? — Лололошка выглядел испуганным по-настоящему. — Это больно? Это болезнь? У меня... у меня никогда такого не было. Даже когда я был рыбой. Это... это сломано? —  — Это не сломано, — устало простонал Джон, не убирая руки с лица. — Это... боже... это нормально. Для человека. Для мужчины. Это... реакция. —  — На что? —  — НА МЕНЯ, НАВЕРНОЕ, — выпалил Джон, понял, что сказал, и замер. Лололошка тоже замер. — На тебя? — переспросил он тихо. — Я не... это не... — Джон опустился на пол, прямо посреди гостинной. — Это физиология. Организм реагирует на... стимулы. Ты думал о чём-то... приятном? —  Лололошка задумался. — О тебе, — честно сказал он. — О том, как ты улыбаешься. И как пахнешь. И как твоё сердце бьётся под моей рукой. —  — ПРЕКРАТИ, — взмолился Джон.  — Ты делаешь только хуже. —  — Хуже? — Лололошка посмотрел вниз.  — Оно... становится больше. —  — ПОТОМУ ЧТО ТЫ ПРОДОЛЖАЕШЬ ДУМАТЬ ОБО МНЕ! —  — А о ком мне ещё думать? — искренне удивился Лололошка. — Ты мой свет. —  — Ладно, — сказал он, вставая. — Ладно. Я... я сейчас тебе объясню. Как учёный. Биологически. Без паники. Сядь. —  — Я сижу. —  — Ещё сильнее сядь. —  Джон сел напротив него на пол. Посмотрел на его пах. Отвёл взгляд. Посмотрел в потолок. Взял себя в руки. — У мужчин... у человеческих мужчин... есть такая штука, — начал он.  — Эрекция. Это когда... ну, ты видишь. Это происходит, когда кровь приливает к... к органу. Из-за... возбуждения. —  — Возбуждения, — повторил Лололошка, пробуя слово. — Это когда тебе кто-то нравится. Очень сильно. Или когда думаешь о чём-то... интимном. —  — Это из-за тебя, — твёрдо сказал Лололошка. — Я не думал ни о чём интимном. Я думал, как ты готовишь салат. —  — Боже, — прошептал Джон. — Мой суп возбуждает русала. Это новый уровень. —  Он потёр лицо. — Слушай. Это... это нормально. Это пройдёт само. Через некоторое время. Не надо... не надо ничего с этим делать. Просто... подожди. —  Лололошка кивнул. Посидел минуту. Две. — Не проходит, — сказал он. — Не смотри на меня. —  Лололошка отвернулся к стене. — Всё ещё не проходит. —  — ДУМАЙ О ЧЁМ-ТО ХОЛОДНОМ, — посоветовал Джон. — О льдах. О рыбах… —  Лололошка закрыл глаза. Представил рыбу. Потом Джона в очках. Потом рыбу в очках. Не помогло. — Джон, — сказал он жалобно.  — Это... это мешает. Что мне делать? —  Джон долго молчал. Так долго, что Лололошка уже испугался, не случилось ли чего. — Есть... один способ, — выдавил наконец учёный, глядя в пол.  — Это... как сбросить напряжение. Быстрее. Но... я не могу тебе рассказать. — — Почему? —  — ПОТОМУ ЧТО МНЕ СТЫДНО! —  — А мне не стыдно, — сказал Лололошка. — Я русал. Я не знаю стыда. Я знаю только любовь, голод и страх. Расскажи. —  Джон зажмурился. — Рукой, — прошептал он.  — Нужно... дотронуться рукой. И... двигать. Пока... ну... пока не станет легче. —  Лололошка посмотрел на свою руку. Потом на свои штаны. Потом на Джона. — Прямо сейчас? — уточнил он. — НЕТ, НЕ ПРЯМО СЕЙЧАС, — заорал Джон, вскакивая.  — НЕ ПРИ МНЕ. ИДИ В ВАННУЮ. ИЛИ В СПАЛЬНЮ. НО НЕ ЗДЕСЬ. ПОЖАЛУЙСТА. —  Он выбежал на крыльцо и захлопнул за собой дверь. Лололошка остался сидеть на диване. Посмотрел на закрытую дверь. Потом снова на себя. — Рукой, — повторил он.  — Двигаться. Легче. —  Он встал, неуклюже прошлёпал в ванную, закрыл дверь, на этот раз запомнив про щеколду, и начал экспериментировать.                              *** Через пятнадцать минут Джон всё ещё сидел на крыльце, обхватив голову руками. — Я гений, — бормотал он.  — Я расшифровал геном глубоководного кальмара. А теперь учу русала мастурбации. Мой отеу гордился  бы. — Дверь открылась. Лололошка вышел. Растрёпанный. Счастливый. С мокрыми глазами, то ли от слез, то ли от удивления. — Джон, — сказал он тихо.  — Это было... странно. Сначала непонятно. А потом... —  он запнулся, подбирая слова.  — Как волна. Большая. Которая накрывает. А потом становится легко. Очень легко. —  Джон закрыл лицо руками. — Пожалуйста, не надо подробностей, — сказал он в ладони. — Я понял, — Лололошка сел рядом с ним на ступеньку. — Теперь понял, зачем оно нужно. —  — Зачем? — обречённо спросил Джон. — Чтобы... чувствовать себя живым, — Лололошка посмотрел на небо.  —И чтобы думать о том, кто тебе нравится. Ещё сильнее. —  Он помолчал. — Я думал о тебе, — добавил он.  — Всё время. —  — Я знаю, — тихо сказал Джон Это случилось на следующий день. Лололошка уже освоился. Знал, где кружка, как включить свет и что дверь в ванную нужно закрывать, и Джон даже научил его наливать ему кофе. Но привычка стучать... её Джон ему не привил. Потому что сам никогда не стучал. Жил один. Привык. И вот утро. Джон проснулся, потянулся, заметил, что Лололошки рядом нет. Кровать остывшая. Значит, встал давно. — Ло? — крикнул он спросонья. Тишина. — Ты где? Я кофе хочу! —  Ни звука. Джон натянул штаны, прошел босиком по коридору. Дверь в ванную была прикрыта, но не заперта. Из-за неё не доносилось ни шума воды, ни кряхтения, ни вопросов "а это зачем?". — Ты там не утонул? — спросил Джон, толкая дверь. Он не постучал. Потому что забыл. И увидел. Лололошка сидел на краю ванны. Штаны спущены до колен. Глаза закрыты. Голова откинута назад. В одной руке смартфон Джона (откуда? когда взял?), на экране какая-то картинка. Джон не успел разглядеть, какая. Потому что вторая рука Лололошки... Вторая рука Лололошки была занята. — БЛЯЯЯЯЯТЬЬЬ, — сказал Джон. — Ммм? — встрепенулся Лололошка, открывая глаза. Их взгляды встретились. Лололошка не убрал руку. Потому что не понял, что делает что-то не то. А Джон не мог отвести взгляд. Потому что его мозг завис. — ТЫ, — Джон ткнул пальцем.  — ТЫ... ОНО... А Я... —  — Доброе утро, — спокойно сказал Лололошка. — Ты рано. —  — РАНО?! Я НОРМАЛЬНО! А ТЫ... — Джон сделал шаг назад, споткнулся о порог и влетел спиной в стену коридора.  — ТЫ ЗАКРОЙСЯ! —  — Чем? —  — ВСЕМ! РУКОЙ! ДВЕРЬЮ! ГЛАЗАМИ! —  Лололошка посмотрел на свою руку. Потом на Джона. Потом снова на руку. — Но я не закончил, — сказал он обиженно. — Я ВИЖУ, ЧТО НЕ ЗАКОНЧИЛ! Я ВСЁ ВИЖУ! Я НИЧЕГО НЕ ХОЧУ ВИДЕТЬ, НО Я ВИЖУ! —  Джон закрыл глаза ладонями. Но перед внутренним взором всё ещё стояла картина: русал, ванна, смартфон и... — ТЫ ВЗЯЛ МОЙ ТЕЛЕФОН?! — заорал он, открывая глаза. — Он просто лежал, — пожал плечами Лололошка. — Там картинки красивые. —  — КАКИЕ КАРТИНКИ?! — Твои фото. —  Джон сполз по стене на пол. — Я умираю, — сказал он.  — Я умер. Это ад. Я попал в ад, и мой личный демон это русал, который дрочит на мои фото с моего телефона. —  — Я думал о тебе. Ты возбуждаешь меня сильнее, чем просто картинки. —  — Не говори таких вещей, — прошептал он. — У меня сердце не выдержит. —  — Оно бьётся очень быстро, — заметил Лололошка. — Я слышу отсюда. —  — ЕЩЁ БЫ ОНО НЕ БИЛОСЬ БЫСТРО! —  Лололошка наконец-то убрал руку. Натянул штаны. Подошёл к Джону, сидящему на полу, и сел рядом. — Ты сердишься? — спросил он тихо. — Я... не знаю, — честно сказал Джон.  — Я... смущён. В шоке. Я только что увидел то, что не должен был видеть. Никогда. Ни при каких обстоятельствах. —  — Ты видел меня голым, — напомнил Лололошка. — В первый день. И не умер. — Это было ДРУГОЕ! Тогда ты просто стоял! А теперь ты... —  Джон зажмурился. — Потому что ты научил меня снимать напряжение, — серьёзно сказал Лололошка. — Ты сказал, что это нормально. Что люди так делают. —  — Я не думал, что ты будешь делать это в моей ванной! С моим телефоном! И что я УВИЖУ! —  — А где мне это делать? — искренне удивился Лололошка. — В море? Но у меня теперь нет хвоста. И там холодно. И рыбы смотрят. —  — РЫБЫ НЕ СМОТРЯТ! —  — Смотрят, — уверенно сказал Лололошка. — Им любопытно. Джон открыл глаза. Посмотрел на потолок. Потом на русала. — Ладно, — сказал он устало. — Ладно. Давай договоримся. Ты делаешь ЭТО только тогда, когда меня нет в доме. Или когда дверь заперта. —  — Ты не постучался, — напомнил Лололошка. — Я знаю, — Джон опустил голову.  — Это была моя ошибка. Я буду стучать. Даже если буду один в доме. На всякий случай. — Лололошка кивнул. Помолчал. Потом вдруг спросил: — А ты... ты тоже так делаешь? —  Джон покраснел так сильно, что его лицо стало одного цвета с помидор. — ЭТО НЕ ТВОЁ ДЕЛО, — выпалил он. — Значит, делаешь, — сделал вывод Лололошка. И улыбнулся.  — Хорошо. Я не один такой. -  — Это не «хорошо»! Это... это... —  Джон встал, отряхнулся и протянул руку, чтобы помочь встать Лололошке.  — Это приватная информация. Которую мы больше никогда не обсуждаем. —  — Договорились, — легко согласился Лололошка, беря его за руку.  — Но если тебе когда-нибудь понадобится... компания... —  — НИКОГДА НЕ ПОНАДОБИТСЯ. -  — ...я просто рядом, — закончил Лололошка, не обращая внимания на крик.   вроде бы они уже забыли о этой ситуации, прошло 2 дня, и случилось это…  Джон проснулся первым. И сразу понял, что случилось что-то... неправильное. Он лежал на спине. Лололошка, как обычно, прижимался к нему, положив голову на плечо, он был как обычно в одних трусах и дышал ему в шею. В комнате было серо, только начинало светать. А под одеялом... Джон замер. — Нет, — прошептал он.  — Только не сейчас. —  Его тело отреагировало на тепло, на чужое дыхание, на запах моря и мяты. Оно отреагировало на Лололошку, на то, как тот прижимался во сне, как его рука лежала на груди Джона. — Нет, нет, нет, — Джон осторожно попытался выскользнуть из кровати. Но Лололошка спал чутко. — Джон? — его голос был сонным, тёплым. — Ты куда? —  — Никуда, — слишком быстро ответил Джон.  — Спи. Я просто... в туалет. —  Он попытался натянуть одеяло на себя, но Лололошка уже приоткрыл глаза. И посмотрел вниз. Там, где одеяло приподнималось явно не от колена. — Джон, — Лололошка сел на кровати. Сон пропал мгновенно.  — У тебя... у тебя тоже. —  — НИЧЕГО У МЕНЯ НЕТ, — рявкнул Джон, хватая подушку и прижимая её к животу. — У МЕНЯ ВСЁ НОРМАЛЬНО. —  — Ты врёшь, — спокойно сказал Лололошка. — Я вижу. —  — НЕ СМОТРИ. —  — Почему? Ты смотрел на меня. —  — ЭТО БЫЛО ДРУГОЕ! — Джон покраснел до ушей. — ТЫ ПРОСИЛ ОБЪЯСНИТЬ! —  — А ты не просишь, — Лололошка наклонил голову. — Но это... это из-за меня? —  Джон замер. — Что? Нет. С чего ты взял? —  — Потому что ты спишь только со мной, — сказал Лололошка, как отрезал.  — И потому что твоё сердце сейчас бьётся так же, как моё тогда. В ванной. —  Джон открыл рот. Закрыл. — Это... это утренняя физиология, — выдавил он. — У мужчин бывает по утрам. Само. Без причины. —  — А раньше у тебя тоже бывало? — спросил Лололошка. — Я... ну... — Джон сглотнул. — Со мной? — уточнил русал. Джон посмотрел в стену. Потом в окно. Потом на Лолошку. И сдался. — Да, — сказал он тихо.  — Со мной... с тобой... то есть... когда ты рядом... бляяя.. —  Он закрыл лицо руками. Лололошка молчал. Долго. Так долго, что Джон рискнул выглянуть из-за ладоней. Русал смотрел на него. Не с удивлением. Не с насмешкой. А с чем-то новым. Тёплым. Почти благоговейным. — Значит, — медленно сказал Лололошка, — я не один. Ты тоже... чувствуешь. Телом. От меня. —   — Это не "чувствуешь", это... это биохимия, — попытался спастись Джон.  — Дофамин, серотонин, окситоцин... —  — Я не знаю этих слов, — перебил Лололошка.  — Но я знаю, что ты краснеешь. И дрожишь. И не убираешь подушку. -  Он подвинулся ближе. Осторожно. Как к испуганному зверю. — Джон, — сказал он мягко.  — Ты научил меня, что это нормально. Что не надо бояться. Что это... просто тело. Которое радуется. —  — Моё тело идиот, — пробормотал Джон из-за подушки. — Моё тело тоже идиот, — серьёзно сказал Лололошка. — Но мне нравится. Потому что это из-за тебя. —  Джон выглянул снова. — Ты не боишься? — спросил он тихо. — Нет, — Лололошка улыбнулся.  — Я... я даже рад. Что ты не только умный. Что ты тоже... живой. И горячий. И... —  Он запнулся. — И что? —  — И мой, — закончил русал.  — Весь. Даже это. —  Он протянул руку. Не к подушке. К щеке Джона. Провёл пальцами по скуле. — Можно? — спросил он. — Что "можно?" — голос Джона сел до шёпота. — Убрать подушку, — сказал Лололошка. — Не для того, что ты думаешь. Просто... чтобы ты перестал прятаться. Я уже видел тебя разным. Злым. Грустным. Смешным. Теперь хочу видеть таким. —  Джон смотрел на него. На эти нечеловечески честные глаза. На руки, которые ещё не до конца научились быть нежными, но старались. — Ты... — выдохнул он. — Ты сломаешь меня когда-нибудь. —  — Не сломаю, — пообещал Лололошка.  — Я буду держать. Как ты держал меня. —  Джон медленно убрал подушку. Одеяло сползло. Лололошка посмотрел. Не пристально. Не пошло. А так, будто видел чудо. — Красивое, — сказал он.  — Как ты. —  — Ты не можешь называть... ЭТО... красивым, — простонал Джон. — Могу, — Лололошка посмотрел ему в глаза. — Ты всё во мне называешь красивым. Даже когда я падаю. Даже когда путаю вилку с ложкой. Теперь моя очередь. —  Он легонько коснулся плеча Джона. — Что ты чувствуешь? — спросил он. — Стыд, — честно сказал Джон. — А ещё? —  — Смущение. —  — А ещё? —  Джон молчал. Долго. — Тепло, — сказал он наконец.  — И... и что я не один. И что мне не надо притворяться. —  Лололошка кивнул. — Это всё, что важно, — сказал он.  — Остальное... пройдёт само. Как у меня тогда. —  Он лёг обратно на подушку. Притянул Джона к себе. Осторожно, чтобы не сделать больно. Чтобы не напугать. — Ты можешь... — начал он. — Нет, — перебил Джон.  — Я не могу. Не сейчас. Я... я ещё не готов. —  — Хорошо, — легко согласился Лололошка.  — Тогда просто полежим. Как в первый раз. —  Джон выдохнул. Расслабился. Через минуту его дыхание выровнялось. Ещё через минуту он сам прижался к Лололошке, пряча лицо в его плече. — Ты пахнешь морем, — сказал он глухо. — А ты — домом, — ответил Лололошка.  — И кофе. И чем-то ещё. Тёплым. —  — Это я, — прошептал Джон.  — Весь я. Со всеми... неудобными частями. —  — Они не неудобные, — Лололошка поцеловал его в макушку.  — Они твои. А ты- мой. — Джон не спорил. Впервые не спорил.