Соль на твоих губах

Это случилось утром на восьмой день. Джон возился на кухне, готовил завтрак. Лололошка, который уже более-менее научился ходить и даже не падал каждые пять минут, сидел на крыльце и смотрел на море. — Не уходи далеко, — крикнул Джон из окна.  — И ни с кем не разговаривай. —  — А с кем мне разговаривать? — удивился Лололошка. — Здесь никого нет. — — Вот и отлично. Сиди тихо. —  Джон вернулся к плите. Лололошка посидел ещё минуту. Потом заметил, что за забором что-то движется. Соседка. Девушка лет двадцати, в спортивных штанах и растянутой кофте, выносила мусор. Она жила в соседнем коттедже уже года два, но с Джоном почти не общалась — тот был известным в округе ученым одиночкой. Увидев на крыльце незнакомого парня, она замерла. — Привет, — сказала она осторожно.  — А вы... к Джону? —  Лололошка повернул голову. Посмотрел на неё с любопытством, как на новый вид рыбы. — Да, — сказал он. — Я живу здесь. —  — Живёте? — соседка удивилась. — А я думала, он один. — Раньше один, — кивнул Лололошка.  — Теперь со мной. —  Он сказал это так просто, будто речь шла о погоде. Соседка подошла ближе. Остановилась у забора. — Вы его... друг? — уточнила она. — Больше, чем друг, — серьёзно ответил Лололошка. — Мы спим в одной кровати. Наступила тишина. Соседка открыла рот в немом шоке — В... в одной? — переспросила она. — Да, — Лололошка кивнул.  — Он говорит, что я занимаю много места и толкаюсь во сне. Но сам меня не выгоняет. Потому что любит, когда я рядом. Его сердце быстрее бьётся. —  Соседка покраснела. — Это... это очень личная информация, — сказала она тихо. — Почему? — искренне удивился Лололошка.  — Это правда. Джон говорит, что правду не надо прятать. —  — Джон... — соседка сглотнула.  — Джон так говорит? —  — Да. Ещё он говорит, что я его свет. И что он влип. И что я-наводнение. Это метафора, —  добавил Лололошка гордо.  — Я уже знаю, что такое метафора. — Соседка медленно поставила пакет с мусором на землю. — А вы... вы давно вместе? — спросила она. — Восемь дней, — сказал Лололошка.  — Но это навсегда. Потому что русалы любят один раз. —  — Русалы? — переспросила соседка. — Да, я русал, — кивнул Лололошка.  — Раньше у меня был хвост. Теперь ноги. Джон научил меня пользоваться вилкой. И зубной щёткой. И ещё кое-чему, но это неважно. —  Соседка моргнула. Потом ещё раз. — Вы... вы сейчас шутите? — спросила она. — Я не умею шутить, — сказал Лололошка.  — Джон говорит, что у меня нет чувства юмора. Но я не понимаю, что это. Это рыба? Чувство юмора — это рыба? —  — Нет, — выдохнула соседка.  — Это не рыба.—  — Жалко, — вздохнул Лололошка.  — Я люблю рыб. —  В этот момент дверь коттеджа распахнулась. — Лололошка! Завтрак! — крикнул Джон. — Я сказал, не разговаривай... —  Он увидел соседку. Увидел её лицо. Увидел счастливую физиономию Лололошки. И всё понял. — Что ты ей сказал? — спросил Джон, медленно спускаясь с крыльца. — Правду, — гордо ответил Лололошка.  — Что мы спим в одной кровати. Что ты мой свет. Что я русал. И что я люблю рыб.—  Джон закрыл лицо руками. — Я сейчас умру, — сказал он в ладони.  — Прямо здесь. На глазах у единственного свидетеля. —  Соседка переводила взгляд с Джона на Лолошку и обратно. — Джон, — сказала она осторожно.  — Это... это ваш парень? —  — Он... — Джон убрал руки от лица. Посмотрел на Лолошку. Тот улыбался. Честно. Открыто. Без капли стыда.  — Да, — сказал Джон. — Это мой парень. —  — И он... русал? —  — Он... — Джон вздохнул. — У него... особенности ( солнечный ребенок АХХАХА ИЗВТНИТЕ) Но он хороший. Правда. —  Он подошёл к Лолошке и легонько стукнул его по затылку. — Нельзя рассказывать незнакомым людям, где мы спим, — сказал он шёпотом. — Почему? — громко спросил Лололошка. — Она спросила. Я ответил. Ты сам говорил, что врать плохо. —  — Я говорил, что врать плохо В МОРЕ! На суше есть... социальные нормы! —  — А что это? —  — Это... — Джон махнул рукой. — Это то, что ты только что разрушил. Соседка вдруг улыбнулась. — Джон, — сказала она. — Я живу рядом два года. Вы ни разу не сказали мне «доброе утро». А сейчас вы краснеете и объясняете "русалу", что такое социальные нормы.?  — Я не краснею, — буркнул Джон. — Краснеешь, — сказал Лололошка. — ЗАТКНИСЬ. —  Соседка рассмеялась. — Он милый, — сказала она, кивая на Лололошку.  — Странный, но милый. И вы... вы счастливы. Это видно. —  Джон замер. — Что? — спросил он. — Вы счастливы, — повторила соседка. — Я вас раньше таким не видела. Спокойным. Живым. —  Она подняла пакет с мусором. — Приходите в гости, — сказала она.  — Оба. —  Соседка улыбнулась и пошла к мусорному баку. Джон смотрел ей вслед. Потом перевёл взгляд на Лолошку. Джон посмотрел на него. На этого странного, неуклюжего, совершенно бесстыжего русала, который за восемь дней перевернул его жизнь с ног на голову. Он взял Лолошку за руку и повёл в дом. — Идём завтракать. И больше никаких разговоров с соседями без меня. Понял? —  — Понял, — послушно сказал Лололошка. — А с кем можно? —  — Ни с кем. —  — А с рыбами? —  — Рыбы не считаются. —  — Хорошо, — Лололошка улыбнулся.  — Я буду разговаривать только с рыбами. И с тобой. —