Внутренние мысли настоящей дочери услышаны

«Иньинь, когда тебя похитили, мы на ноги всех подняли. Целый месяц тебя искали. А когда нашли — тест ДНК показал, что Яояо моя родная дочь. Кто ж знал, что даже тест врёт?» Женщина замолчала, словно подбирала слова или сомневалась — стоит ли вообще продолжать. В комнате на несколько секунд повисла тишина. Потом она заговорила снова: «Двадцать пять лет я растила Яояо как собственную дочь. И вдруг мне говорят — она мне чужая. Я не могу вот так сразу переключиться. Но и пренебрегать ею только потому, что ты вернулась, я тоже не могу. Но я обещаю тебе как мать: я буду стараться изо всех сил, буду делать всё, чтобы загладить ту боль, которую ты пережила за эти годы. Договорились?» Женщина перед ней выглядела лет на сорок с хвостиком. Богатая жизнь сохранила её — она казалась намного моложе своих лет. Лицо у неё мягкое, красивое, от природы нежное, а тут ещё лёгкая тревога — от этого она выглядела ещё более хрупкой и беззащитной. Сюй Иньинь задержала взгляд на её лице на полсекунды — а потом перевела глаза на роскошную комнату вокруг. Комната огромная, просторная — каждым своим уголком дышит величием. Итальянские диваны, шёлковые шторы в стиле барокко, золотая ванна, туалетный столик, усыпанный розовыми бриллиантами, и какие-то редкие аукционные диковинки, которые раньше она видела только в глянцевых журналах. Каждая из этих штук — как пожизненный заработок простого работяги. Дело не в том, что она раньше такой роскоши не видела — просто она очень долго была бедной. Она часто мечтала о том, чтобы внезапно разбогатеть, и даже фантазировала: «А вдруг я — давно потерянная дочка богатой семьи, и мои настоящие родители вот-вот придут и заберут меня?» И вот этот день настал — она перенеслась прямо в роман! Кто бы мог подумать: она умерла от переутомления за рабочим столом — и в тот же миг открыла глаза в истории про богатую семью, про настоящих и ненастоящих дочек, и оказалась в роли той самой счастливицы — наследницы состояния в сотни миллиардов? Когда она только очнулась на кровати размером с облако и поняла, что всё это правда — всё вокруг казалось ей новым и удивительным. Сначала она думала, что это просто какой-то причудливый сон. Но слова биологической матери развеяли сомнения — это не сон, это реальность. В оригинальной истории Сюй Иньинь в годовалом возрасте похитила няня. Не то чтобы похитила — случайно утащили. Через месяц они нашли девочку и привели обратно… но не ту. Фальшивую дочку. И только двадцать пять лет спустя настоящие родители нашли свою родную дочь. До этого жизнь оригинальной Сюй Иньинь была убогой. Она выросла в детдоме, работала не покладая рук, но смогла поступить только в обычный университет, а после выпуска стала заурядным офисным планктоном — еле сводила концы с концами. Когда её наконец вернули в богатую семью, она увидела фальшивую дочку — ту, что жила в роскоши и неге, — которая вливалась в семью как изящная, красивая женщина. В семье царили гармония и тепло. И от этого ощущение неловкости у настоящей дочери росло с каждым днём. Чувство собственной неполноценности и ревность терзали её, постепенно искривляя психику. Она начала строить козни против фальшивой дочки: обвиняла в краже семейных ценностей, пыталась рассорить её с родителями, а однажды на банкете даже подмешала ей галлюциногены, чтобы унизить и превратить в посмешище — и всё ради того, чтобы выжить её из семьи. Поначалу биологические родители терпели эти мелкие пакости — они чувствовали вину за свою ошибку и просили фальшивую дочку проявить понимание и уступить. Но чем дальше, тем страшнее становились выходки. Родители постепенно охладели к родной дочери. Перелом наступил, когда она устроила автокатастрофу, в результате которой у неё самой случился выкидыш. Её вышвырнули из семьи, бросили на улицу — и в конце концов она впала в депрессию и покончила с собой. Короче говоря, у оригинальной Сюй Иньинь была на руках суперкомбинация — тузы, короли, джокеры, — но она умудрилась сама себя обыграть и проиграть в пух и прах. Абсолютный абсурд! Да если бы даже эта семья не стоила сотни миллиардов — будь она обычной, среднестатистической, и то хватило бы на безбедную жизнь. Бороться за любовь и внимание? Да ни за что. Тем более теперь, когда к ней подвязалась «Система поедания арбузов». Арбузная плантация богатых — настоящий рай для арбузоедов. Арбузов много, качество отменное, сорта разные. Все их не переесть, понимаете? Это просто рай для любителей сплетен — запас сочных разоблачений бесконечен. Глядя на встревоженное и полное противоречий лицо биологической матери, Сюй Иньинь послушно кивнула: «Хорошо. Не волнуйтесь. Я уже очень счастлива просто быть дома». Цзян Синь слабо улыбнулась. Сердце её только начало успокаиваться, как вдруг она услышала — «[Сяо Ци, а биологическая мать этой «сестрицы» — разве не первая любовь моего отца? Если она внебрачная дочь, то технически её всё равно можно считать родственницей, да?]» У Цзян Синь потемнело в глазах, тело качнулось. Сюй Иньинь, увлечённая своим внутренним сплетническим комментарием, ничего не заметила. «[Дай-ка подумать… Хотя Сюй Яньвэнь и его Белая луна действительно встречались — они любили друг друга и не хотели расставаться, — но глава семьи их разлучил и заставил его жениться по договорённости. Однако нигде не сказано, что бывшая была беременна!]» «[Может, первая любовь со зла сбежала беременной, а потом подменила детей, чтобы получить наследство?]» «[Хм, а разве человеческая любовь не должна побеждать всё на свете?]» «[Какая любовь — когда на кону сотни миллиардов?]» «[И потом, первые любови — это серьёзная угроза для браков по расчёту в богатых семьях. То, что не досталось, всегда кажется слаще, а то, что легко далось, никто не ценит.]» Цзян Синь сжала кулаки. Воспоминания о её замужней жизни с Сюй Яньвэнем пронеслись в голове. Их внешне почтительные отношения часто казались пустыми — без тепла и любви. «[Ой, бедная мамочка! Тебе лучше надеяться, что папа с бывшей полностью завязали. Иначе ты окажешься просто дурой набитой.]» Цзян Синь пробрал холод до костей. Ноги подкосились — и она рухнула на ковёр. От такого шока она не знала, за что хвататься — то ли разбираться с внезапным голосом в голове, то ли переваривать ту информацию, которую он выдал. «Что случилось? Вы в порядке? Врача позвать?» — Сюй Иньинь встревоженно бросилась её поддерживать. «Всё хорошо, правда», — пролепетала Цзян Синь, голос её слегка дрожал. «Просто… сахар упал, наверное». Она вдруг поняла, что не может задать тот вопрос, который вертелся на языке. В голове всплыли шесть слов: тайну раскрывать нельзя! «Сахар упал?» — Сюй Иньинь отнеслась к этому скептически, но допытываться не стала. «[Что с мамой? Она какая-то странная.]» «Ничего. Просто устала», — отмахнулась Цзян Синь, но в душе у неё бушевала буря. Слышать чужие мысли — что это за сверхспособность такая? Сюй Яньвэнь когда-то признавался, что у него были отношения в прошлом, но про беременность никогда не говорил! Неужели мать Яояо — это Чжоу Синьи? Нет — неужели Яояо — дочь Сюй Яньвэня и Чжоу Синьи? «Вам бы выпить сладкой воды. Я потом отведу вас в столовую», — сказала Сюй Иньинь терпеливо, протягивая напиток. «[Боже, если она узнает, что растила чужого внебрачного ребёнка как своего — она на месте рухнет. А если она после этого тяжело заболеет и долго проваляется — разве это не освободит место для них троих? Кто же это стерпит? Надо держаться и пережить их всех!]» «Хорошо, я поняла», — рассеянно ответила Цзян Синь. Забота дочери глубоко тронула её. «Что вы поняли?» Цзян Синь спохватилась, что сказала это вслух, и быстро нашлась: «Я хотела сказать — я знаю, что голодна. Пора есть». «Тогда идём в столовую». Сюй Иньинь опустила чашку и собралась помочь ей подняться. Но Цзян Синь вместо этого полезла в сумочку, достала чёрную карту и протянула дочери: «Иньинь, вся эта история с перепутанным ребёнком — это мамина вина. Вот моя дополнительная карта. Возьми. Покупай что хочешь, не думай о лимите, хорошо?» Она сама была в смятении из-за внезапного возвращения настоящей дочери. С одной стороны, боялась, что не сможет любить её так же сильно, как любила Яояо. С другой — боялась, что та начнёт мстить из зависти к тому, что Яояо заняла её место в этой семье. Цзян Синь долго размышляла и решила: буду честна в своих чувствах, надеюсь, она поймёт, и мы постепенно сблизимся. Но отношение и мысли дочери оказались полной противоположностью её ожиданиям. По сравнению с её собственными сомнениями и переживаниями, забота и поддержка дочери заставляли её чувствовать себя просто последней сволочью. Как она могла сомневаться в собственной плоти и крови? Ведь это любовь, скреплённая кровным родством. Сюй Иньинь уставилась на чёрную карту, и её воображение понеслось вскачь. «[А? С чего это она вдруг даёт мне чёрную карту и велит тратить без ограничений?]» «[Может, она раньше в обморок упала, потому что у неё неизлечимая болезнь и ей нужен родственник для пересадки органа? Сяо Ци, проверь-ка!]» «[Проверила! Твоя мама тратит больше десяти нулей в год на своё здоровье. Она совершенно здорова, проживёт долгую жизнь и тихо угаснет в сто три года.]» «[А в этой семье есть ещё кто-то, кому может понадобиться пересадка? У этой чёрной карты лимита нет — это легендарная вещь. Выдержит ли моё скромное тело такое богатство?]» «[Расслабься. Ты выживешь в любом случае — если только не начнёшь конкурировать с фальшивой дочкой. Кроме этого, никакой опасности нет.]» «[Уф, слава богу. Я только надеюсь, что у меня не появятся ложные ожидания после того, как я стала богатой наследницей. Бороться за любовь? Да ни за что. Я просто хочу жить припеваючи — как избалованная доченька. Такая, которая целыми днями только жрёт и ничего не делает.]» Цзян Синь не сдержала улыбки, услышав этот внутренний монолог. Она крепко сжала руку Сюй Иньинь, вкладывая карту в ладонь. «Эта карта — просто карманные деньги. Всё, что заработают твои родители, в будущем станет твоим. Не чувствуй никакого бремени — просто прими это как должное». И кто знает? Может, её дочь в итоге выведет на чистую воду истинное лицо кое-кого. С этими словами Цзян Синь взяла маленькую руку дочери, засунула карту в ладонь и крепко сжала: «Тратить деньги без оглядки — вот лучший способ утешить маму. Хорошо?» Она нежно коснулась носа Сюй Иньинь. В её глазах светились любовь и нежность. Сюй Иньинь слегка опешила от такой неожиданной ласки. «[Уа-а-а, богатая мамочка такая нежная! Спасибо тебе, мамочка-спонсорша!]» Улыбка Цзян Синь стала шире, достигнув самых глаз. Эти бессознательные мысли — они лучше всяких слов раскрывали характер дочери. Её дочь была прекрасна во всех отношениях. «Тук-тук-тук —» Стук в дверь прервал эту сцену. А следом раздался голос Сюй Яньвэня: «Иньинь, это папа. Можно войти?» Лицо Цзян Синь омрачилось. Ну-ну, товарищ. Сам пришёл — так сам и напросился.