Цена сожаления

      Сылдыс стояла перед зеркалом в своих новых покоях, поправляя воротник белого мундира. Новое тело ощущалось непривычно легким, а кожа — болезненно чувствительной после месяцев, проведенных в костяном панцире. Она коснулась пальцами осколка маски на виске. — Ну вот, Сылдыс, — прошептала она своему отражению. — Ты хотела повышения? Ты его получила. Теперь ты официально за старшую в этом дурдоме. Первый рабочий день начался не с кофе, а с ревизии. Сылдыс взяла под мышку стопку чистых листов рейши и отправилась исследовать Лас Ночес. Улькиорра, назначенный её негласным «куратором», следовал за ней тенью, бесшумно ступая по белому мрамору. — Шиффер-сан, — начала Сылдыс, не оборачиваясь. — Нам нужно зайти в пищевой блок. Я вчера видела, как Франсьоны Гриммджоу тащили туда тушу Меноса. У нас в замке есть нормы хранения скоропортящихся продуктов? Улькиорра посмотрел на неё как на умалишенную. — Мы Пустые, Сылдыс. Мы едим, когда голодны. Мы не храним еду, мы поглощаем её. — Вот в этом ваша проблема, — отрезала она, заходя в огромный зал, который служил чем-то вроде столовой. — Отсутствие стратегического запаса ведет к панике в случае осады. И, боже мой, что это за вонь? В зале царил хаос. Несколько Арранкаров низшего ранга дрались за кусок духовной плоти, разбрасывая ошметки по всему залу. Стены были забрызганы темной жижей, а пол — скользким от пролитой энергии. Сылдыс почувствовала, как внутри закипает та самая ярость, которая обычно просыпалась у неё в налоговой. Она резко хлопнула в ладоши, и звук, усиленный её новой реяцу, разнесся по залу, заставив всех замереть. — Внимание, планктон! — крикнула она. — С этого момента данная территория объявляется зоной санитарного контроля. Кто не согласен — идет на отчет к Ноитре-саме. Один из Арранкаров, крупный и грубый, оскалился. — Ты кто такая, чтобы указывать нам, сучка? Очередная подстилка Айзена в новом теле? Он не успел договорить. Улькиорра даже не шевельнулся, но давление его реяцу в мгновение прижало наглеца к полу так, что мрамор под ним треснул. — Она — Главный Интендант, — ледяным тоном произнес Четвертый Эспада. — Её приказы — это воля лорда Айзена. Сылдыс благодарно кивнула Улькиорре и подошла к прижатому Арранкару. — Значит так. У тебя два варианта: либо ты сейчас берешь тряпку и вылизываешь этот зал до блеска, либо я оформляю тебя как «невозвратные потери» и списываю в расход. У тебя пять секунд на принятие управленческого решения. Арранкар, задыхаясь под весом силы Улькиорры, бешено закивал. — Отлично, — Сылдыс сделала пометку в листе. — Шиффер-сан, запишите: нам нужны моющие средства. Много моющих средств. И, желательно, из мира людей. Я не собираюсь работать в хлеву. Когда они вышли из столовой, Улькиорра наконец подал голос: — Твои методы странные. Ты могла просто убить его, чтобы остальные боялись. — Страх — это плохой мотиватор для долгосрочной перспективы, Шиффер-сан, — Сылдыс остановилась и посмотрела на него. — Если они будут меня просто бояться, они будут косячить за спиной. А если они будут знать, что за порядок их ждет бонус, а за бардак — общественные работы, они начнут думать головой. Она вздохнула и потерла переносицу. — Кстати, о бонусах. Нам нужно наладить тайм-менеджмент для Эспады. Я вчера видела, как Старрк спал прямо на совещании. Это недопустимо. Если он первый номер, он должен подавать пример дисциплины. — Ты хочешь учить Первого Эспаду... расписанию? — в голосе Улькиорры впервые промелькнуло нечто, похожее на удивление. — Я хочу, чтобы эта корпорация работала как швейцарские часы, а не как цыганский табор, — отрезала Сылдыс. — И начнем мы с вас, Шиффер-сан. Завтра в девять утра жду вас у себя с полным списком личного состава вашего сектора. И не опаздывайте. У меня каждая минута на счету. Улькиорра промолчал, но в его бездонных глазах на мгновение отразилось искреннее непонимание: как эта женщина, будучи слабее любого из них, умудряется доминировать в пространстве одним лишь звуком своего голоса? Сылдыс шла по коридору, цокая каблуками (которые она потребовала у Айзена вместе с телом), и чувствовала, что настоящий ад только начинается. Но это был её ад. И здесь всё будет по её правилам.