Подарок

Их странное перемирие длилось еще две недели. Чан стал чаще ужинать дома, и Минхо, сам себе удивляясь, начал готовить на двоих. Они могли молча сидеть в гостиной: Чан читал отчеты, Минхо — книгу. Иногда альфа бросал на него быстрые взгляды, которые Минхо делал вид, что не замечает. Но спокойствие было иллюзией. В одну из ночей раздался взрыв. Минхо подскочил на кровати от грохота, который сотряс стены особняка. Сработала сигнализация, завыли сирены, в коридорах зазвучали крики и топот тяжелых ботинок. Запах крови и гари ударил в нос раньше, чем Минхо успел выскочить в коридор. Он врезался в одного из охранников, который тащил раненого. — Нападение! — прорычал охранник. — Сидите в комнате! Но Минхо не мог сидеть. Инстинкт вел его не к выходу, а туда, где было самое сильное скопление альф — туда, где был центр боя, где был Чан. Он нашел его в холле. Картина была чудовищной. Трое нападавших лежали на полу, но и люди Чана были ранены. Сам Чан стоял посреди этого ада с пистолетом в руке. Его белая рубашка была пропитана кровью — не его ли? Он тяжело дышал, его зрачки расширились, а запах альфы в состоянии боевой ярости заполнил собой все пространство, давя на психику. — Чан! — крикнул Минхо, забыв про почтительное «хен». Чан резко обернулся. Его взгляд был диким, в нем не осталось ничего человеческого — только зверь, защищающий свою территорию. — Какого черта ты здесь делаешь?! Убирайся в комнату! — прорычал он так, что стекла в люстре задрожали. — Ты ранен! — Минхо не послушался. Он сделал шаг вперед, несмотря на то, что каждое его инстинктивное чувство кричало «беги от этого хищника». — Я сказал... — Чан шагнул к нему, но споткнулся о тело. Минхо понял — кровь все-таки была его. Пуля задела бок, и альфа терял силы, хотя и не подавал виду. — Сядь! — вдруг рявкнул Минхо. Это был не приказ омеги — это был приказ человека, который увидел глупость. На секунду Чан замер от такой наглости, и этого мгновения хватило. Минхо рванул к нему, схватил за руку и потащил (насколько позволяли силы) к стене. — Ты истекаешь кровью, идиот! — шипел Минхо, надавливая ему на бок. — Если ты сейчас рухнешь, я останусь здесь один на один с этими… — он кивнул на тела. Чан тяжело оперся о стену. Адреналин схлынул, и боль ударила с новой силой. Он смотрел на Минхо, который трясущимися руками рвал его рубашку, пытаясь осмотреть рану, и не мог поверить. Маленький дерзкий омега, который боялся его, который огрызался на каждом шагу, сейчас стоял посреди перестрелки, игнорируя запах крови и опасность, и спасал его. — Ты… — прохрипел Чан. — Заткнись, — оборвал его Минхо. В его глазах стояли слезы, но он яростно сдерживал их. — Я не для того тебе омлеты готовил, чтобы ты сдох от потери крови. Держи и дави. Он схватил руку Чана и приложил к ране. Его пальцы были ледяными, но когда Чан накрыл его ладонь своей, чтобы зафиксировать повязку, Минхо не отдернулся. Вокруг них суетились люди, прибыло подкрепление, но для них двоих время остановилось. — Ты плачешь, — тихо сказал Чан, глядя на дрожащие ресницы Минхо. — Это от дыма, — всхлипнул Минхо. — Я не плачу из-за тебя. Чан слабо улыбнулся. Свободной рукой он коснулся щеки Минхо, стирая мокрую дорожку. — Врешь, — прошептал он. — Хорошо врешь, но я чувствую твой запах. Ты испуган. — Я не… — Минхо поднял на него мокрые глаза, полные ярости и нежности, которые он не мог скрыть. — Если ты еще раз попадешь под пулю, я сам тебя пристрелю. Понял? Чан, истекая кровью, чувствуя дикую боль, рассмеялся. Он притянул Минхо к себе, игнорируя его слабое сопротивление, и уткнулся носом в его макушку, вдыхая родной запах ванили, который перебивал даже вонь гари. — Понял, — выдохнул он. — Мой маленький тиран.