Подарок

После нападения Чан восстанавливался три дня. Врачи приезжали тайно, накладывали швы, делали уколы. И все это время Минхо был рядом. Он приносил еду, проверял повязки, ворчал, если Чан пытался встать и взяться за ноутбук. — Твоя империя не рухнет за три дня, — говорил Минхо, забирая ноутбук. — А если рухнет, значит, ты плохой глава. — Если я еще раз услышу критику от своего омеги… — начал Чан, но осекся. Своего омеги. Слова повисли в воздухе. Минхо замер с ноутбуком в руках, побледнев, а затем покраснев. — Я не твой, — прошептал он, но голос его дрогнул. Чан откинулся на подушки. Он смотрел на Минхо долгим, изучающим взглядом. — Ты давно хочешь меня спросить, — сказал он. — Почему я оставил тебя. Почему не сделал тем, кем ты боялся стать. Минхо молчал, теребя край футболки. — Потому что в первый же день ты разбил нос моему человеку, — Чан усмехнулся воспоминанию. — И потому что ты не боишься меня. Ты боишься не меня. Ты боишься понравиться мне. — Это неправда, — слишком быстро ответил Минхо. — Правда, — Чан протянул руку. — Иди сюда. Минхо сделал шаг назад, упрямо мотая головой. Его сердце колотилось где-то в горле. Внутренний омега выл от желания подчиниться, лечь рядом, позволить этому сильному альфе укрыть его собой. Но Минхо боялся. Боялся раствориться. Боялся, что если он отдастся этому чувству, то потеряет себя. — Я не буду тебя трогать, если ты не захочешь, — голос Чана стал мягким, непривычно теплым. В нем исчезла сталь. — Я просто хочу, чтобы ты перестал дрожать каждый раз, когда я вхожу в комнату. Я не монстр, Минхо. — Ты убийца, — выдавил Минхо. — Да, — Чан не стал отрицать. — Но не для тебя. Это сломило Минхо. Он сделал шаг, потом еще один, и рухнул на край кровати, уткнувшись лицом в плечо Чана. Альфа обнял его, прижимая к себе здоровой рукой, и Минхо почувствовал, как напряжение, которое он носил в себе годами, начало отпускать. — Ты пахнешь так… спокойно, — прошептал Минхо, сам не понимая, что говорит. — Ты всегда пахнешь грозой. Но сейчас… сейчас как после дождя. Чан зарылся носом в его волосы, мурлыча от удовольствия. Он впервые за долгие годы чувствовал умиротворение. Этот маленький, колючий, безумно смелый омега стал для него чем-то большим, чем просто помощник. — Останься, — попросил Чан. Минхо кивнул, не поднимая головы. Они уснули так, в обнимку, нарушая все мыслимые правила безопасности и субординации. И когда утром в комнату зашел начальник охраны с докладом, он застыл на пороге, увидев самого опасного альфу города, который спал, обнимая маленького омегу, и улыбался во сне. Начальник охраны тихо прикрыл дверь и дал указание никого не пускать в крыло.