Список литературы на лето

      Школа Бэйкон Хиллс изнутри напоминала плохо вымытый аквариум. Тошнотворный зеленоватый свет люминесцентных ламп делал лица учеников похожие на лицо утопленника.       Я стояла у доски и просто смотрела на них. Двадцать пять подростков, набитых гормонами и фастфудом.       — Меня зовут мисс Лавлесс, — я не стала писать фамилию на доске. Тот, кто не сможет запомнить два слога, точно не сдаст мой предмет. — Мой класс — это не клуб любителей обсудить «что хотел сказать автор». Автор обычно хотел заработать на выпивку и шлюх. Мы будем препарировать чужой бред, чтобы понимать собственный.       Открыв журнал, я услышала как задних рядов донеслось копошение. Парень со щенячьими глазами — Скотт Макколл — и его гиперактивная тень, Стайлз Стилински. Последний сидел беспокойно, будто под ним был раскаленный стул.       — Да, мистер Стилински? — я посмотрела на него в упор. — Вы тянете руку так энергично, что мне не хочется вас и спрашивать.       Стайлз замялся, но азарт в его глазах перевесил осторожность.       — Просто... Лавлесс. Классная фамилия. Выглядит как псевдоним. Ну, знаете, для кого-то, кто хочет начать жизнь с чистого листа в дыре вроде нашей. И эти ваши шрамы... — он кивнул на мои запястья. — Похожи на следы от чего-то тяжелого. Например, от наручников. Или очень специфического хобби.       Скотт Макколл, сидевший рядом, едва не упал под парту. Он бросил на друга вопросительный взгляд, но Стайлз его проигнорировал.       В кабинете стало так тихо, что было слышно, как гудит лампа под потолком. Я подошла к парте Стилински и оперлась на нее ладонями.       — Знаете, Стайлз, — я произнесла это мягко, почти сочувственно, — у вас редкий дар. Вы не просто смотрите, вы видите. Ваша дедукция — это острый нож, и это ваш главный плюс. В мире, где большинство людей не замечают даже собственного отражения, вы сканируете реальность на наличие трещин. Это сделает вас либо отличным детективом, либо очень несчастным человеком.       Чуть наклонившись, я понизила голос так, чтобы слышал только он и Скотт.       — Но вот в чем ваша беда. Ваш нож не имеет рукояти.       Я ухмыльнулась.       — Моя фамилия, Стайлз, — это не шифр. Иногда люди носят такие фамилии не потому, что они агенты под прикрытием, а потому, что это единственное наследство, которое оставили им родители перед тем, как запереть в темном подвале. Это просто факт, который нужно принять.       Выпрямившись, я похлопала его по плечу.       — Вы ищете тайны там, где их нет.       Обогнув взглядом весь класс, я заметила, что все ученики не отрываясь, насторожено наблюдали за мной, как за бактерией под микроскопом.       — Литература учит нас тому, что истина всегда спрятана в подтексте. И если вы продолжите срывать урок своей любительской дедукцией, я заставлю вас анализировать «Анну Каренину» с точки зрения железнодорожного расписания. И поверьте, это будет самый скучный месяц в вашей жизни.       Стайлз замер со слегка отвисшей челюстью. Он посмотрел на Скотта, ища поддержки, но тот лишь уткнулся в тетрадь, осуждающе покачивая головой.       — Мистер Стилински, откройте страницу сорок два и читайте, — я вернулась к доске. — Мы будем обсуждать монстров в классической литературе. Надеюсь, в этом вы разбираетесь лучше, чем в профайлинге.       Весь остаток урока Стайлз задумчиво молчал. Он сидел неподвижно, уставившись в одну точку на парте, а его карандаш, который он обычно крутил между пальцев, лежал забытым на полу. Это случилось быстрее, чем он успел договорить «привет, как дела».       Громкий и злой звонок прорезал тишину кабинета — так визжит старая бормашина, прежде чем вгрызться в нерв живого зуба. Этот звук всегда одинаковый: команда «вольно» для заключенных.       Ученики тут же зашевелились. Класс наполнился скрежетом стульев по полу, свистом застегиваемых молний на рюкзаках и шелест учебников, что летели в сумки без всякого почтения.       Все спешили поскорее покинуть тесный «аквариум», надеясь, что в коридорах они снова обретут самих себя. Только там их ждал только другой уровень той же самой клетки.       Скотт, который весь урок пытался притвориться частью интерьера, замялся у края моего стола. Он выглядел как человек, который искренне хочет спросить дорогу, но боится, что ему откажут.       — Мисс Лавлесс? — его голос звучал мягко. — Извините, я... я просто хотел спросить.       Я не поднимала глаз от журнала, методично ставя галочки напротив имен.       — Да, мистер Макколл? У вас есть дополнения к теории железнодорожных катастроф Толстого?       — Нет, я... — он на секунду запнулся, бросив быстрый взгляд на Стайлза. — А куда делся мистер Салливан? Ну, наш прошлый учитель литературы. Он просто... не вышел на работу в понедельник. И нам ничего не сказали.       Я наконец отложила ручку и посмотрела на него. Скотт не пытался меня просканировать, как его друг. Он просто ждал ответа.       — Меня не посвящали в подробности его ухода, Скотт, — ответила я, и это было чистой правдой. В моем контракте было указано лишь время начала занятий и номер кабинета. — В администрации сказали, что место вакантно, а причины... Ну, у каждого свои причины исчезать. Иногда людям просто нужно уйти, не прощаясь.       Скотт нахмурился, его брови сошлись на переносице. В его взгляде промелькнуло что-то странное — не подозрение, а скорее тяжелое предчувствие.       — Понимаю, — тихо сказал он. — Просто в Бэйкон Хиллс люди редко уходят по собственной воле. Обычно они просто... теряются.       — В книгах это называется «открытый финал», — я чуть наклонила голову, наблюдая за его реакцией. — Обычно это значит, что автор устал от персонажа или готовит для него что-то действительно паршивое.       Скотт сглотнул, кивнул мне и, схватив Стайлза за плечо, почти силком потащил его к выходу. Я смотрела им в спины. Стайлз споткнулся на пороге, наконец-то выходя из своего оцепенения, но так и не обернулся.       Я осталась одна в тишине, нарушаемой только гудением ламп. На столе лежал список класса.       Мистер Салливан.       Я не знала, кем он был и куда делся, но по тому, как осела пыль на его старых пособиях в шкафу, я знала одно: он уходил в спешке. И, скорее всего, без обуви.