Паучок под присмотром

Башня Мстителей, следующая суббота, 10:23 — Я хочу в парк аттракционов, — заявил Питер за завтраком. Все Мстители, которые собрались за столом (даже Локи, который пил зелёный чай из кружки с надписью «Я бог, а ты кто?»), синхронно замерли. — В парк? — переспросил Тони. — Да! В «Кони-Айленд». Я там не был с детства. А сейчас весна, тепло, хочется сахарной ваты и дурацких клоунов с водяными пистолетами. — Ты хочешь пойти в парк аттракционов, — медленно повторил Тони, — будучи Человеком-пауком, который каждый день летает на паутине между небоскрёбами? — Аттракционы — это другое, — обиженно сказал Питер. — Там нет преступников. Там есть только американские горки и розовые слоны из ваты. — Согласен! — прогудел Тор. — Я тоже хочу на розовых слонов! В Асгарде не было сахарной ваты, только мёд и жареные кабаны. — В Асгарде всё было жареным, — заметил Локи. — Потому что мы воины, а не кондитеры! Спор разгорался. Клинт уже гуглил расписание работы аттракционов. Наташа подбирала солнцезащитные очки. Сэм и Роуди спорили, кто быстрее пройдёт квест «лабиринт страха». — Так, — Пеппер хлопнула ладонью по столу. — Организуем выезд. Но с правилами! — Какими? — спросил Питер, чувствуя подвох. — Правило первое: никаких костюмов! Мы обычные люди. — Я не могу быть обычным, — возразил Тони. — У меня в груди дуговой реактор. — Надень водолазку. — Но… — Водолазку, Тони! — Правило второе: никаких драк! Даже если кто-то полезет. — А если полезет? — спросил Баки. — Вы зовёте охрану парка. Мы в штатском. — Это унизительно, — буркнул Клинт. — Это цивилизованно. — Правило третье: мы идём все. И ведём себя как нормальная семья. — Пеппер обвела всех взглядом. — Я сказала нормальная. Локи, ты не превращаешь продавца сахарной ваты в жабу! — А если он будет невежлив? — Тогда ты вежливо улыбаешься и уходишь. — Скучно. — Локи! — Ладно-ладно. — И последнее, — Пеппер посмотрела на Питера. — Ты не платишь ни за что. Тони оплачивает всё. — Пеппер, я хотел… — Нет! Ты — ребёнок. Ребёнок не платит в парке аттракционов. Это закон! — Какой закон? — Мой. — Пеппер улыбнулась той улыбкой, которая не терпела возражений. — Одеваемся и через час выходим.

***

Кони-Айленд, полдень Парк гремел, звенел, пах попкорном, жареным тестом и детским счастьем. Мстители выгрузились из трёх чёрных внедорожников (Тони настоял на «скромности», но скромность в исполнении Старка — это тонированные стёкла и кожаные сиденья с подогревом). Питер вертел головой во все стороны, как щенок, которого впервые вывели на прогулку. — Там — американские горки! А там — комната смеха! А там — тир! А там — бамперные лодки! — Ты похож на ребёнка в кондитерской, — усмехнулся Стив. — Я и есть ребёнок, дядя Стив. Мне почти шестнадцать! — «Почти шестнадцать» — это всё ещё пятнадцать, — заметил Тони. — Поэтому ты идёшь со мной на карусель! — На карусель?! Тони, я паук, я не могу… — Можешь. И будешь! Я хочу фото, где ты сидишь на розовой лошадке и улыбаешься как идиот. — Ты злой! — Я любящий! Есть разница. И Питер поехал на карусели. На розовой лошадке. Тони сфотографировал его двадцать раз, потом поставил на рабочий стол в лаборатории, потом отправил Пеппер, потом Мэй, потом случайно Кэрол Дэнверс (которая ответила: «Ты что, с ума сошёл?»). — Это самый счастливый день в моей жизни! — Прошептал Питер, когда карусель остановилась. — Правда? — удивился Тони. — Нет, я просто хочу, чтобы ты чувствовал себя виноватым за розовую лошадку. — Ты мелкий засранец! — Ты меня таким воспитал. Тир Клинт и Наташа устроили соревнование. Мишени падали с такой скоростью, что оператор тира сначала зауважал, потом испугался, потом предложил им работу. — Мы уже работаем, — сказал Клинт, прицеливаясь в утку. — Убиваем пришельцев! Это почти то же самое. — Клинт, не пугай гражданских, — шикнула Наташа, но сама сбила пять мишеней за две секунды. Питер стрелял хуже всех (без паучьего чутья он был просто неуклюжим подростком), но Тони за него радовался громче всех. — Ты попал в стену! Это прогресс! В прошлый раз ты попал в потолок! — Тони, закройся. — Горжусь тобой, паучок! — Я тебя ненавижу! — Тоже люблю! Комната смеха Зеркала, кривые отражения, пол под наклоном. Мстители зашли внутрь и потерялись. Локи почему-то оказался в зеркале — буквально, он застрял между отражениями и выбрался только через пять минут, обозвав парк «порталом в бездну дурновкусия». Сэм и Роуди нашли комнату с гнутыми зеркалами и полчаса фотографировались с вытянутыми лицами. — Я похож на тебя, когда ты злой, — сказал Сэм. — А ты похож на меня, когда я устал от твоих шуток, — парировал Роуди. — Вы как старая женатая пара, — заметил Вижн, который отражался в тридцати зеркалах сразу и выглядел как армия андроидов. — Мы не пара! — хором сказали Сэм и Роуди. — Мы просто друзья, которые слишком много времени проводят вместе, — добавил Роуди. — И ссорятся из-за пульта, — улыбнулся Питер. — Это был один раз! — Двадцать два раза за этот месяц, — поправила Пятница из динамика телефона Сэма. — Пятница, ты предательница! — Я искусственный интеллект, мистер Уилсон. Я не могу предавать, только констатировать факты. Американские горки «Циклон» — Я не полезу, — сказал Брюс, глядя на спуск. — Сердце не выдержит. И не моё! — Твоё сердце выдержало вторжение инопланетян, — напомнил Тони. — Инопланетяне менее страшные, чем перевёрнутая петля! — Ты трус, Беннер. — Я жив, Старк. Это главное. В итоге на горки полезли Тор (который орал так, что на другом конце парка включились сирены), Локи (который сидел с каменным лицом, но Питер заметил, как он вцепился в поручни), Питер (который наслаждался, потому что полёт на паутине — это страшнее), и Стив (который просто хотел доказать, что не старый). — Я старый, — сказал Стив после двух кругов, держась за живот. — Я очень старый! — Ты замороженный, — поправил Баки. — Это другое. — Я чувствую себя старым. Это главное! Тони сфотографировал Стива бледным, Локи — с расширенными зрачками, Тора — счастливым, а Питера — с сахарной ватой, которая прилипла к его кудрям. — Ты похож на розового зомби, — сказал Тони. — Ты похож на папу, который слишком много фотографирует, — ответил Питер. — Это комплимент? — Констатация факта. Бамперные лодки (Худшая идея Пеппер). Баки и Наташа объединились против всех. Они таранили лодку Тора так, что тот вылетел в фонтан. Локи отомстил, создав иллюзию акулы под водой, и все дети на аттракционе заорали от восторга. Клинт использовал лодку как снаряд и протаранил Сэма, который пытался сфотографировать утку. — Я тебя убью, Бартон! — закричал Сэм, вылезая мокрым. — Ты сначала догони! — У меня крылья! — В парке нельзя летать, это правило! — К чёрту правила! Пеппер, которая наблюдала с берега, закрыла лицо руками. — Мы не можем никуда сходить как нормальные люди, — сказала она Брюсу. — Мы не нормальные люди, — напомнил Брюс. — Мы Мстители. Наша норма — хаос. — Я хочу в отпуск! — Ты в отпуске. — Я хочу в отпуск от отпуска! Брюс молча протянул ей сахарную вату. Пеппер взяла. И улыбнулась. Финал дня. Закат на пирсе Они сидели на скамейках, уставшие, мокрые (спасибо бамперным лодкам), счастливые. Питер ел пятое мороженое (Тони сказал «тебе нужно железо, а мороженое — это молоко, в молоке кальций, кальций — это почти металл»), облокотившись на плечо Тони. — Спасибо, — сказал он тихо. — За что? — За то, что вы есть! За то, что согласились! За то, что возитесь со мной! — Ты не возня, — сказал Тони, обнимая его за плечи. — Ты семья! — Даже когда я ем пятое мороженое? — Особенно тогда. Ты делишься. — Я не делюсь! — Я знаю. Но ты делаешь вид, что сейчас откусишь, а потом даёшь мне облизать ложку. Это деликатес! Питер усмехнулся. Посмотрел на остальных: Наташа учила Клинта играть в камень-ножницы-бумага (и выигрывала с закрытыми глазами), Стив и Баки спорили, кто круче — динозавры или космос, Тор рассказывал Локи, что «вон та чайка похожа на мать», а Локи делал вид, что не слушает, но сам кормил чайку хлебом. — Идеальный день, — сказал Питер. — Идеальный, — согласился Тони. — Не хватало только Брюса. Он спит в машине? — Он всегда спит в машине. Это его суперсила. — И тёти Мэй. Жалко, что она не поехала. — Она сказала, что ей нужно «поспать сто лет». Её слова, не мои. — Она устала от нас!? — Мы все устаём от нас, — засмеялся Тони. — Но это не значит, что мы друг друга не любим. Закат над океаном был розовым, как сахарная вата. Питер смотрел на него и думал, что год назад он сидел бы здесь один. Или с Недом. Но не с дюжиной супергероев, которые почему-то решили, что он достоин их времени, заботы и дурацких семейных выходов. — Ты чего загрустил? — спросил Тони, заметив его взгляд. — Не загрустил. Задумался. — О чём? — О том, что мне очень повезло! Тони прижал его крепче. — Нет, паучок. Это нам повезло! Мы нашли тебя! И больше никогда не отпустим! — Это угроза? — Это обещание. Они сидели так до темноты, пока не зажглись огни аттракционов. Потом сели в машины и уехали домой — уставшие, мокрые, счастливые. И Питер всю дорогу спал на плече у Тони, сжимая в руке остатки пятого мороженого. А Тони не шевелился, чтобы не разбудить. Потому что так делают отцы. Даже железные.